Текст книги "Гордиев узел Российской империи. Власть, шляхта и народ на Правобережной Украине (1793 - 1914)"
Автор книги: Даниэль Бовуа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 77 страниц) [доступный отрывок для чтения: 32 страниц]
Царские власти, пытаясь оторвать от польских помещиков шляхетский люд и объединить его с украинским крестьянством, одновременно пытались проводить налоговые, социальные и политические преобразования. Как и в случае с переселением обедневшей польской шляхты, власти пытались придать данной операции полную видимость законности.
Левашов, назначенный киевским генерал-губернатором, считал, что проще и удобнее всего будет записать в податное сословие всех тех, у кого не было земельной собственности, о чем он сообщил министру юстиции 7 мая 1832 г. Однако Дашков отверг это предложение, считая подобные меры крайними. При этом саму ревизию дворянского звания считал нормальным явлением, несмотря на огромный объем работы. В этом он полностью был согласен с Д.Н. Блудовым, который в частном, крайне вежливом письме от 30 июня отверг просьбу волынского предводителя дворянства Ленкевича, а также Комитета западных губерний, считая, что отсрочка, о которой его просила шляхта («издавна необузданное и безнравственнейшее сословие в народе»), ни к чему не приведет. «Новые отсрочки, – читаем в дневнике заседаний, – по убеждению Комитета могли бы только ослабить существенную пользу, от сей меры ожидаемую, возродить новые происки и новые затруднения, ибо отсрочек естественно желают только те, у которых совсем нет доказательств или есть одни недостаточные, и, наконец, возвратить опять дело сие в прежнее неустройство и в прежнюю неподвижность, из которых извлекла их ныне единственно твердая решимость Правительства»571571
ЦДІАУК. Ф. 442. Оп. 1. Спр. 1225 – Письма Дашкова и Блудова; РГИА. Ф. 1266. Оп. 1. Д. 10 – Дневник заседаний за 1832 г. С. 63.
[Закрыть].
Между тем протесты и просьбы об отсрочке дали первые результаты. 11 октября 1832 г. Комитет западных губерний приказывает ревизионным комиссиям разделить польскую шляхту на три разряда:
1) Помещики, имевшие или не имевшие подтверждение от Герольдии.
2) Лица без земли, происхождение которых подтверждается дворянскими собраниями; они могут быть освобождены от военной службы и налогов до принятия решения ревизионной комиссией;
3) Остальные, которые сразу же должны платить налоги и подлежат рекрутской повинности.
Таким образом, вторая категория получила хоть и малый, но шанс на то, что пересмотр их статуса будет отложен, чем они в полной мере воспользовались. На протяжении года дворянские собрания все активнее стали выдавать подтверждения, поскольку нигде не было сказано, что они должны были прекратить регистрационную деятельность. 2 ноября 1832 г. Левашов, предупрежденный Сквирской контрольной комиссией, сообщал, что подобная деятельность невозможна без одобрения Герольдией572572
ЦДІАУК. Ф. 442. Оп. 1. Спр. 1225.
[Закрыть], однако пока еще он не мог объявить недействительными уже выданные подтверждения. Это произойдет лишь в 1834 г.
На протяжении всего 1832 г. гражданские губернаторы получали информацию о работе комиссий, что свидетельствует о том, что, невзирая на стремление закончить это дело как можно быстрее, оно затягивалось.
В Литве и Белоруссии, которые также были охвачены ревизией, возникли еще большие трудности, в связи с которыми по предложению Комитета западных губерний царь был вынужден перенести завершение всей акции на 1 января 1834 г.573573
Ibidem – Решение от 7 марта, переданное 20 марта Левашову министром финансов.
[Закрыть], а через несколько месяцев – на 1 января 1835 г.574574
РГИА. Ф. 1266. Оп. 1. Д. 12 – Заседание от 21 июня 1833 г. С. 143.
[Закрыть]
Тем не менее это не помешало министру финансов Канкрину разработать собственные, совершенно оторванные от жизни проекты, хотя он не знал, каким в результате будет количество однодворцев. Но было ли это существенно для него? Министр разослал для размышлений гражданским губернаторам три текста, в основу которых был положен один из очередных бюрократических вымыслов, столь хорошо удававшихся царской администрации. Достаточно вспомнить хотя бы «Положение о шляхте» от сентября 1829 г. Разосланные проекты – свидетельство тому, насколько сильно министру хотелось втянуть польское население в совершенно чуждые ему структуры Российской империи.
Основной упор в проектах делался на внутреннюю организацию полиции и экономическую жизнь обществ однодворцев. Канкрин, совершенно незнакомый с традициями и особенностями организационной структуры польской шляхты, хотел навязать ей общинный образ жизни. Он собирался заняться переустройством мира, основанного на принципах индивидуализма, в мир, в основе которого лежало общинное, коллективное начало. Подобные проекты были предвестниками грядущей социальной инженерии XX века. Канкрин указывал на необходимость укрупнения поселений до 100 дворов за счет переселения семей из хуторских хозяйств. Эти поселения должны были управляться старшинами с помощью совета, в состав которого входили бы сборщик податей, инспектор зерновых запасов и секретарь, которые избирались бы раз в три года и утверждались губернской полицией. Два следующих проекта дополняли первый. Один был посвящен налоговым сборам; по нему ежегодное определение общей суммы для внесения в казну оставалось прерогативой общины, подконтрольной суду и казенной палате. Другой касался принципов рекрутской повинности: каждые 500 душ должны были выставлять по десять рекрутов; их не должны были брить наголо; очередность набора устанавливалась бы по семьям, хотя можно было бы в первую очередь посылать в армию прежних повстанцев или «неблагонадежных»575575
ЦДІАУК. Ф. 442. Оп. 1. Спр. 1225. Проекты были высланы генерал-губернатору 15 февраля 1833 г.
[Закрыть].
Все три направленных министру ответа гражданских губернаторов датированы 11 апреля 1833 г. В них обращалось внимание на сложность выполнения поставленной задачи. Киевский гражданский губернатор ссылался на неготовность канцелярии к проведению подобной реформы, в свою очередь, волынский и подольский гражданские губернаторы указывали на недостатки концепции: разрозненное расселение шляхты по селам, по их мнению, было непреодолимым препятствием для осуществления переселения. Особенно интересным является описание социальной картины в ответе подольского губернатора: «Нет ни одного селения, которое составляло бы особое поселение бывшей шляхты, ныне однодворцев. Люди сии рассеяны по селениям казенным, старостинским, духовным, конфискованным и помещичьим; живут в самых селениях и в хуторах; собственной земли, а большая часть их и собственных домов не имеет. У помещиков, посессоров и арендаторов нанимают и землю и дома с платой оброка или чинша по условиям…» У других не было денег и на это, они жили по углам, зачастую переходя с места на место. Каким образом можно было организовать этих людей? У немногочисленной части обедневшей шляхты, которую уже заставили изменить свой статус, были небольшие семьи. В случае если бы удалось создать поселения по сто дворов, то среди них не было бы более 300 мужчин, а этого было недостаточно для регулярной поставки рекрутов576576
Ibidem.
[Закрыть].
Канкрин изложил эти мысли на заседаниях Комитета западных губерний 28 октября 1833 г. и 5 января 1834 г. Тем не менее Комитет одобрил проект без внесения изменений. В протоколе отмечалось, что меры, необходимые для предотвращения указанных недостатков, «могут показать токмо опыт и время». Царь одобрил проекты, но на полях сделал пометку, что их осуществление должно начаться через три года577577
РГИА. Ф. 1266. Оп. 1. Д. 12 – Первый проект Канкрина содержит 112 параграфов. С. 336 – 367. Второй – 22 параграфа. С. 329 – 335. Третий – 7 параграфов. С. 325 – 328.
[Закрыть]. Через неделю Сенат дал им законную силу, и они были разосланы в полицию, суды, предводителям дворянства и в города.
Пока в Петербурге занимались разработкой этих законов, в трех губерниях в течение всего 1833 года царские власти руками выборных представителей власти проводили безжалостные мероприятия. Следует помнить, что уездные предводители в обязательном порядке входили в состав ревизионных комиссий. Таким образом, одни поляки были вынуждены предавать других поляков – подобные методы будут использоваться в гетто в XX в. Царские власти издали указ по проведению самими поляками отбора в их же среде. Это было сложно для представителей шляхты еще и потому, что, согласно устоявшейся традиции, отношения между шляхтой определялись нормами шляхетского братства. Несмотря на это, практически никто не выразил протест.
11 апреля 1833 г. предводитель волынской шляхты Габриель Ленкевич пытается еще раз вступиться за тех, у кого не было никаких документов: «Судьба таковых людей поставляет их в чрезвычайно смутное положение, ибо они по смыслу указа 19 октября 1831 года почитаться уже должны за бродяг. Так же темнота, непросвещение, невыразумение вещи и самая леность суть главной причиной сего несчастья». Он указывал на то, что они все еще надеются отыскать бумаги, подтверждающие славное прошлое их рода, а потому им следует дать отсрочку. 8 июня того же года Ламберт Понятовский, выступая от имени дворянского собрания Киевской губернии, спрашивает Левашова, нельзя ли задержать отправление подготовленных списков до тех пор, пока не придет сообщение об отсрочке, предоставленной Петербургом. Он указывал на то, что во многих случаях при выполнении приказа дела рассматривались в спешке, а отсрочка дала бы возможность пересмотреть некоторые из них. Оба представителя дворянства получили одинаково негативный и резкий ответ генерал-губернатора: «Остается ожидать успешного окончания сего дела и прекращения дальнейшей переписки».
Впрочем, не исключено, что поспешность и замешательство создали условия, благоприятные для сведения счетов между самими поляками. Достаточно вспомнить хотя бы о крайне завышенных данных о «преступной» шляхте в списках, поданных экономами во время переселения на Кавказ.
7 апреля 1834 г. предводитель дворянства Киевской губернии получил одну из весьма характерных жалоб: Ян и Василий Карасевичи обвиняли помещика Шимановского в том, что он записал их в крестьяне, потому что они бедны и не могут заплатить чинш. При этом они, как говорилось в прошении, располагали документами, удостоверяющими их благородное происхождение, которое было подтверждено ревизионной комиссией. Поскольку они были неграмотными, жалоба была составлена третьим лицом. В связи с ней Х. Тышкевич обратился к предводителю Киевского уезда, однако жалоба не принесла результатов578578
ЦДІАУК. Ф. 442. Оп. 1. Спр. 1225 – Доброжелательная позиция Г. Ленкевича и Л. Понятовского. ДАКО. Ф. 1238. Оп. 1. Спр. 14 – Негативная позиция Х. Тышкевича.
[Закрыть].
Уездным предводителям дворянства, хотелось им этого или нет, приходилось все время принимать участие в работе ревизионных комиссий при определении первых жертв. В ходе этого, несмотря на позицию губернских предводителей дворянства, проявилось негативное отношение помещиков к чиншевой шляхте, и, как следствие, в очередной раз дала трещину идея шляхетской солидарности. К концу 1833 г. в результате постоянных напоминаний Канкрина Левашову с требованием ускорить эту неприятную работу становятся видны ее результаты.
Левашову удалось получить от трех гражданских губернаторов данные по запросу военного министра о количестве рекрутов, ожидаемом от однодворцев. В ноябре гражданские губернаторы сообщили о количестве деклассированных шляхтичей на основании данных комиссий.
Более 70 тыс. деклассированных на 410 тыс. польского населения – неплохой результат, однако аппетит приходит во время еды, и царские власти на этом не остановились. Внимательные члены Комитета западных губерний заметили, что шляхта, не имевшая земли до 19 октября 1831 г., приобрела ее позже, по всей видимости желая получить право перехода в первый разряд. Министр юстиции решил, что с подобными уловками не следует мириться. 16 января 1834 г. Комитет получил распоряжение императора немедленно взять эти имения под опеку, а позже продать их в течение трех лет.
Прибыли, полученные от продажи поместий, должны были поступить в государственную казну. Одновременно с этим было решено на всякий случай перепроверить статус шляхты, уже признанный нерушимым, в связи с чем Герольдии было поручено проверить ее родословные записи579579
ЦДІАУК. Ф. 442. Оп. 1. Спр. 1225. Призыв, опубликованный в «Сенатских ведомостях», был передан Левашову 5 февраля 1834 г. Взаимодействие дворянских собраний с Герольдией в 1833 – 1834 гг. оставалось ограниченным. См. переписку между ними в: Ibidem. Спр. 1439. В действительности подтверждение дворянских званий землевладельцев начнется лишь после 1847 г. См. гл. 4 этой части.
[Закрыть]. На заседании Комитета 9 марта 1835 г. было принято решение заставить тех, кто не пройдет ревизию, подписать обязательство продать землю в течение трех лет.
Наиболее эффективную идею, способствовавшую запуску всего механизма, подала волынская полиция. Она обнаружила, что шляхта этой губернии совершила проступок при «выдаче» деклассированных, т.к. последних оказалось втрое меньше, чем в двух других губерниях. Кроме того, представители волынской шляхты и, прежде всего, волынский предводитель Г. Ленкевич не оказались в достаточной степени требовательными. С легкостью была установлена одна из причин «отсутствия успеха». 9 февраля 1834 г. царские жандармы заметили, как до этого в ноябре 1832 г. заметил генерал-губернатор (но воздержался от дальнейших шагов), что большое количество подтверждений дворянства было выдано уездными дворянскими собраниями уже после 19 октября 1831 г. Житомирский полицмейстер, не колеблясь, приказал своим подчиненным самим передать в казну список всех «так называемых дворян», утвержденных после упомянутой даты, для немедленной записи в однодворцы. Он предполагал, что, возможно, после таких мер волынская шляхта перестанет искать пути обойти закон. Он также добавлял, что в конечном счете лишь сыновья истинных дворян имеют право на титул, а все родственники в боковой линии подлежат деклассированию.
Предводитель волынского дворянства Ленкевич естественно не мог не взяться за перо и не выразить протест, с которым в первую очередь он обратился к Левашову, указывая на то, что подобными действиями попираются права шляхты, защищаемые дворянскими собраниями. Он обвинил гражданского губернатора в злоупотреблении своими полномочиями и потребовал вмешаться в это дело580580
Ibidem. Спр. 1225 – Письмо Г. Ленкевича В. Левашову от 10 марта 1834 г.
[Закрыть].
Через неделю он позволил себе обратиться к генерал-губернатору по-французски, на языке светских людей, подчеркивая, что социальные потрясения такого масштаба приведут к человеческим трагедиям. Он писал: «Считаю своим долгом уведомить Вас об обстоятельствах, которые могут привести к актам отчаяния, пример которых мы имели не так давно, когда одна женщина нашего сословия покончила с собой из-за отчаяния о своей дальнейшей судьбе. При семьях помещиков Волынской губернии живет много шляхтянок, кузин, служащих у них, или состоящих на попечении и на средства главы семейства, которые нигде не записаны, не имеют ни одного паспорта, поскольку он им не был нужен, так как они всегда находились дома. Теперь же, когда им грозит необходимость получения письменного вида, которого у них никогда не было, они плачут и горюют, а из губернии все приходят грустные новости по этому поводу…» В заключение волынский предводитель просил найти «быстрое средство и облегчить страдание стольких людей»581581
Ibidem – Письмо от 16 марта 1834 г. 26 октября 1834 г. предводитель дворянства Киевской губернии Х. Тышкевич подобным образом выразил протест против разорения тех, кто недавно приобрел землю, а также в связи с отсутствием доверия к дворянским собраниям.
[Закрыть].
Однако царских бюрократов подобные вопросы вовсе не волновали, напротив, пример Волынской губернии им показался замечательным, и 28 августа 1834 г. на представление Комитета западных губерний царь утвердил новые обязанности полиции, которые были распространены и на другие губернии. С этого времени дворянские собрания, на которые возлагалась все еще значительная часть работы по проведению ревизии, утратили одно из основных преимуществ – право регистрации доказательств благородного происхождения и выдачи соответствующих документов.
На протяжении следующего, 1835-го, года царская администрация никаких новых мер в этом направлении не предпринимала, она как будто пыталась обрести второе дыхание. Это объясняется двумя причинами: сначала следовало «урегулировать» положение 70 тыс. исключенных, приспособить их к новым условиям жизни, а новому генерал-губернатору трех губерний было необходимо время, чтобы войти в курс дела, в конце 1834 г. граф А.Д. Гурьев сменил на этом посту В.В. Левашова. Следует, однако, отметить проявление особой строгости со стороны казенных палат в тот год. Недовольство последних вызывала необходимость записи новых однодворцев, поэтому они требовали также предоставления признанных фальшивыми свидетельств о принадлежности к «прежней шляхте». Таким образом, они хотели предотвратить проникновение в категорию однодворцев помещьчьих и государственных крепостных, что повысило бы их социальный статус!582582
Ibidem. Ф. 442. Оп. 66. Спр. 166.
[Закрыть]
Однако передышка в деятельности царской администрации была недолгой. Вновь волынская полиция оказывается на острие борьбы с шляхтой. Особенно отличился капитан Бек, офицер жандармского корпуса, сразу после нескольких рапортов завоевавший благосклонное отношение Гурьева. Его не удовлетворило то, что дворянские собрания лишь теперь были лишены права выдавать подтверждения, и он предложил провести перепроверку выданных после 19 октября 1831 г. подтверждений. Выдвинутые им 22 мая 1836 г. причины проведения ревизии уже известны: как и ранее, речь шла о необходимости увеличения рекрутского набора и недостаточных суммах собираемых налогов. Он также указывал и новые причины: жалел, что полиция действовала недостаточно энергично и не конфисковала все подозрительные документы, в связи с чем среди выданных в спешке дворянскими собраниями подтверждений было большое количество поддельных, изготовленных некими Куликовским, Одынецким и другими. Он выслал одного из своих подчиненных для проверки четырех сел Житомирского уезда, в результате было выявлено одиннадцать недействительных документов и пять фальшивых генеалогий, составленных Куликовским, Пентковским и Осецким. В данном случае речь шла о 28 душах мужского пола, уклонявшихся от уплаты налогов и несения военной службы583583
Ibidem. Ф. 442. Оп. 1. Спр. 2168. Речь идет о большом деле «О лицах из бывшей польской шляхты, не вписанных в классы, подлежащие налогообложению вследствие их принадлежности к группе дворян», которое охватывает период с 1836 по 1850 г. на 929 страницах. Все далее цитируемые документы, если нет дополнительной сноски, относятся к этому делу. О сложившейся традиции подделки патентов на принадлежность к шляхте, в особенности в Подолье, см.: Jedlicki J. Klejnot i bariery. S. 366.
[Закрыть]. Вывод рапорта был очевиден: конфисковать как можно больше подтверждений и передать их на проверку в комиссии.
Сначала Гурьев удовлетворился тем, что 30 мая попросил Бека расследовать дело фальсификаторов, но 2 июня Бек подлил масла в огонь, сообщив, что обнаружено еще 20 случаев незаконной записи в дворяне дворянскими собраниями в 1832 – 1834 гг.: «…злоупотребление сего рода в Волынской губернии так обширно, что оно разлилось во все отдаленные концы ее. За всем тем, я употребляю все зависящие со стороны моей скромные меры для открытия, кому именно и когда выданы были депутатским собранием неправильные выписи о дворянстве и в последующем буду иметь честь доносить Вашему Сиятельству». Он также возвращался к идее создания особой комиссии и надеялся, что гражданский губернатор Н.В. Жуковский поддержит его идею.
Действительно, 25 июня 1836 г. Жуковский, который уже просил 12 июня предводителя губернского дворянства послать список подтверждений, выданных после 1832 г., написал А.Г. Гурьеву, что, по его мнению, необходимо создать, как и хотел Бек, «особую комиссию из доверенных лиц», т.е. русских.
Это не было незначительное дело. Речь шла не больше не меньше о том, чтобы передать гражданской администрации всю полноту власти над польской шляхтой, т.е. полностью отстранить от дел дворянские собрания. Однако Гурьев не был готов взять на себя ответственность за такие шаги. Больше полутора лет он закрывал глаза на действия Жуковского, чтобы тот уменьшил сопротивление волынской шляхты, между тем как более послушные Подольское и Киевское дворянские собрания сами исключили из своих рядов нежелательных для царских властей «братьев».
В 1840 г. киевский гражданский губернатор отмечал, что многие помещики этих губерний уже не проявляли шляхетской солидарности и не чувствовали угрызений совести, выдавали неблагонадежных, по их мнению, собратьев. Впрочем, помещики пришли к выводу, что от менявших место жительства безземельных шляхтичей не было той же выгоды, что от прикрепленных к земле крепостных. Кроме того, случалось, что помещик должен был платить за них питейный сбор, тогда как этих людей в его поместье уже не было. Оказалось, что проще от них избавиться584584
РГИА. Ф. 1281. Оп. 3. Д. 71а – Отчет киевского гражданского губернатора за 1840 г.
[Закрыть].
Хрупкость социальных связей внутри шляхетского мира верно представил Ю. Крашевский, описывая взаимоотношения помещика с домочадцами: «Панам хочется временами подшутить над кем-то, иметь при себе безответное существо, удобное как кожаная подушка, пригодная и для стула и под голову, существо, которое вместо них пойдет, поедет, поругается, напишет (если сможет), соберет им сплетни со всего мира, которое молчит, когда молчат, смеется, когда смеются, пьет, когда пьют, и играет, когда играют. Они, однажды посвятив свою жизнь тунеядству, умеют стать нужными в доме, совсем так, как любой предмет меблировки комнаты, на который владелец почти не обращает внимания, однако станет ему досадно, если бы его вынесли, и он сразу заметит его отсутствие»585585
Kraszewski J.I. Wyjątki ze szlachtografii // Orędownik Naukowy. 1841. № 36. S. 289.
[Закрыть].
Открытая война между губернским дворянским собранием и царскими властями сначала вспыхнула лишь в Волынской губернии. Гражданский губернатор дал специальному чиновнику по фамилии Дейша разрешение на проверку незадолго до этого выданных свидетельств. В свою очередь, «верный сын отечества и преданный подчиненный» Жуковский вновь обратился к Гурьеву 7 августа 1836 г. с просьбой именно ему доверить вновь созданную проверочную комиссию, поскольку опасался, что непосильный труд, взваленный на плечи одного Дейши, будет тому не под силу. К тому же он не до конца был уверен в неподкупности этого чиновника, который может соблазниться на взятку или поддаться давлению влиятельных лиц из польской шляхты.
Однако было достаточно одного вмешательства этого чиновника в деятельность Волынского дворянского собрания, чтобы вызвать решительный протест овруцкого предводителя Малаховского, исполнявшего обязанности губернского предводителя дворянства, и депутатов Старчевского, Избицкого, Поляновского и Троцкого. Протест от 7 августа 1836 г. был адресован Гурьеву. Его авторы ссылались на привилегии, гарантированные российским законодательством, в первую очередь ст. 114-й т. IX Свода законов, предоставлявшей дворянским собраниям статус губернских органов гражданской власти, действие которых может контролироваться лишь Сенатом при посредничестве Герольдии. Авторы подчеркивали, что всегда придерживались правил регистрации родословных, «но если бы даже и допустить, что депутатское собрание отступило от предначертанных узаконений, то таковое действие оного не могло никаких вредных для Правительства произвести последствий…» (Гурьев подчеркнул карандашом столь дерзкое заявление). Документ заканчивается просьбой отозвать Дейшу, «чтобы собрание не было стесняемо нарушением своих преимуществ».
Конфликт набрал такую силу, что начиная с декабря 1836 г. Дейше не было разрешено Волынским собранием проверять его деятельность. Гражданским властям не осталось в такой ситуации ничего другого, как подать 14 декабря жалобу Гурьеву и представить ультиматум шляхте, которая должна была выдать разрешение до 15 января 1837 г. Однако ничего так и не произошло. На протяжении 1837 года каждая из сторон прочно стояла на своих позициях. Гурьев не решался навязать свою волю, а Дейша жаловался, что его задание неисполнимо. В других губерниях работа шла своим чередом. Подольский гражданский губернатор ни разу не вступил в конфликт с дворянским собранием, которое отказалось представить ему списки, составленные после 1831 г.: оно само провело отбор. Видимо, во многих уездах колебались между желанием сохранить шляхетское братство и желанием отбросить безземельную шляхту, лишь бы только дворянские собрания сохранили свою автономию. Все четыре отчета подольского губернатора Гурьеву свидетельствуют о его беспомощности, когда речь шла о вмешательстве в деятельность собрания (отчеты от 11 и 23 июля, 8 августа 1836 г., 26 мая в 1837 г.).
Киевский гражданский губернатор в связи с отказом дворянского собрания 17 августа 1836 г. предоставить для проверки подозрительные книги с записями, сделанными после 1831 г., пытался провести полицейскую проверку на основании данных о дворянах в только что завершенной восьмой ревизии населения Российской империи, однако там недоставало сведений о происхождении, поэтому он также согласился создать специальную комиссию.
Период «разброса и шатаний» закончился, когда в Киев прибыл Д.Г. Бибиков. Дворянские собрания были полностью лишены влияния на процедуру проверки титулов.
