Текст книги "Сломать отличницу (СИ)"
Автор книги: Дана Данилова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Лишнее смахиваю в тумбочку, нужное складываю аккуратно на краю стола. Блокнот с записанными планами на завтра оставляю на видном месте. Протираю поверхность специальными салфетками, чтобы избежать нежелательных разводов. Отхожу на пару шагов, осматриваю пространство.
Когда наведённый порядок устраивает, беру полотенце, пижаму и отправляюсь в душ, чтобы смыть с себя пусть и насыщенный, но всё же дурной день.
Возвращаюсь к себе, когда в комнате у родителей уже темно, значит легли пораньше. Наверное, после воды можно было бы и найти в себе силы, чтобы прорешать какой-нибудь вариант, хотя бы первую часть, но я выбираю сон. Всё равно последнее время тяжело засыпаю, с час ещё ворочаюсь.
Выхожу на балкон, чтобы повесить полотенце на сушилку. Так как он выходит на ворота, замечаю странные очертания: то ли силуэт, то ли просто тень.
Когда глаза привыкают к темноте, выцепляю фигуру, рыскающую около наших ворот. Она то отходит, заглядывая в окна, то приближается к самой калитке. А, заметив меня, вовсе шугается, задевает ногой камни и уносится прочь.
Сердце отказывается верить, что это случайный прохожий, оно не доверяет совпадениям. Нужно будет утром рассказать родителям, мало ли! Вдруг это то, о чём молчать нельзя.
Но родители уезжают рано, оставив мне приготовленный завтрак, записку и наличку рядом с ней. Скорей бы всё разрешилось в пользу папы, свои трудности мало-мальски получается пережить, но, когда что-то не так с родными…хочется выть раненым волком.
Была б моя воля, давно бы разрубила змеиный клубок, источающий яд. Но…сейчас я могу помочь только тем, что не принесу проблем сама, буду отлично учиться и успевать убираться. Мама нередко мне так и говорит: у них свой фронт работ, а у меня – свой и не менее важный.
После завтрака проверяю телефон, непрочитанные сообщения. Зарина так и не ответила, значит согласилась поговорить сегодня. И не обиделась, иначе смсочка точно обнаружилась бы.
Если от подруги весточек нет, то Родион не унимался.
Приходится заархивировать наш чат, удалять его совсем не хочется, он поймёт, что я вижу сообщения, как-то реагирую про себя, только стараюсь не показывать. Его это окрылит, и Атласов тогда точно не успокоится. Занозу нужно вырывать сразу, чтобы не загноилось. Долой!
Хоть Родион, конечно же, никакая не заноза…
Причесываюсь, параллельно вызывая такси. Прибавляю сумму, чтобы ускорить поиск водителей, но бесполезно. Так хотелось пойти в платье, неужели опять придется в костюме и на велосипеде…
Смотрю в зеркало на своё отражения, решая, как поступить. Внезапно в моё окно прилетает камешек. От неожиданности вздрагиваю и даже подскакиваю со стула.
Один, второй, третий…
Созвучно с этим начинает вибрировать телефон. Подхватываю его со столика, чтобы прочитать:
Димка: «Доброе утро, Пума! Карета подана!»
Открываю окно, выглядываю и вижу белый мерседес, на капоте которого сидит Титов.
Ничего себе! Помнится, он говорил, что в нашу «попу мира» ни ногой. И что же поменялось, интересно?
43. Василина
«Мы не можем укрыть свое сердце от жизни, но мы можем так воспитать и научить его, чтобы оно обрело превосходство над случаем и способно было несломленным взирать на то, что причиняет боль».
Г. Гессе «Гертруда»
– Ты подросла, я возмужал, почему бы и не заглянуть к тебе? – насмешливо отвечает Дима на мой вопрос, который я задала почти сразу после приветствия.
Титов ещё целоваться потянулся при встрече, но это я быстро пресекла, мысленно настроившись добираться до школы на велосипеде. Но Димка всегда умел что-то пропустить мимо ушей, по-умному улететь, видимо, не разучился и в универе.
– Ага, в перерывах между посещением родственников, – ехидно замечаю я и сажусь на заднее сидение за водителем. – Здравствуйте!
А водитель у Титовых всё тот же добродушный мужчина, который умеет улыбаться одними глазами, оставаясь серьёзным и исполнительным. Он кивает мне в ответ, не нарушая правила, заведённые работодателем.
Обойдя машину, Дима садится рядом со мной и сразу пристёгивается. Привычка очень полезная и выдрессированная в нашем городе, ведь камеры на каждом шагу. А сейчас повесили ещё и умные, которые могут распознавать лицо нарушителя.
– Всегда-то ты чувствуешь подвох, Пума! – после всех манипуляций, необходимых для безопасности, говорит Димка.
– Ты научил меня, что все случайности не случайны, – отзываюсь я, поглядывая в окно, стараясь запомнить, как всё осталось. Вдруг тот странный человек снова вернётся к нашему дому.
– Да. Наша встреча в лабиринте – случайность, но я бы всё равно появился, Василин! – вдруг без напускной манерности признаётся Титов, и я резко оборачиваюсь, чтобы заглянуть ему в лицо.
– И на это есть причины? – непроизвольно хмурюсь, гадая про себя.
– Есть, – соглашается и поджимает губы, потом кивком показывает на водителя, и я сразу понимаю, что сейчас Дима ничего не озвучит. – Как погуляли? Укротила ухажёра?
– Это был только приятель, – отмахиваюсь, отворачиваясь к окну.
– Приятели, Пума, не ревнуют! – говорит даже не как маленькой, а как умалишенной, ласково с невероятными зигзагами в интонациях.
– Не то ты разглядел, Титов! – в ответ хмыкаю я.
У Родиона сердце болит из-за другой и душа горит не за мою душу. Уязвленное самолюбие легко спутать с ревностью, парни не особо в этом разбираются. Вот пусть и оставят это нам, девушкам. А-то знатоки такие, прям пятки чешутся.
– Уже думала, с кем будешь танцевать на последнем звонке? – интересуется Дима, не больно меняя русло вопросов.
– Ни с кем не буду.
– Настолько допекли танцы? – Димка понимает меня лучше всех в этом плане.
– Запретила себе снова ввязываться в это…
Легко сознаюсь я, отмечая, что он первый, кому я назвала настоящую причину, ведь никакая подготовка меня не пугает, мне не потребуются тренировки, на которые уйдёт много времени.
Он сам долго отказывался выступать на последнем звонке, но его ближе к маю всё-таки уговорили, пообещав в пару королеву выпуска: невероятно красивую и статную девушку, которая, однако, на дух не переносила Титова. Между ними был такой накал страстей, что каждая вторая запись в Лампе была посвящена им и их неземному притяжению.
Да, несмотря на связи и возможности семьи, Димка окончил школу, в которой учусь и я.
За ничего не значащей болтовней мы доезжаем до школы, и Титов просит водителя ненадолго выйти. Только когда мы остаёмся в машине одни, он меняется в лице и рассказывает о тех самых причинах.
– Моему отца многие предлагают контракты, но он ценит связи, которые уже налажены…
Начинает издалека Дима, а я вспоминаю, что старший Титов и с моим отцом дела ведёт, ведь в его руках артерии грузоперевозок, транзитов, доставок, в какой-то мере он даже монополист нашего города.
– Ещё до нашей встречи я подслушал преинтересный разговор. К нам пришёл один солидный портфель и стал предлагать те же условия, по которым мой отец работает с твоим.
– Прям те же? – удивляюсь, ведь куда логичнее, когда приходят с более выгодными предложениями.
– Да, Василин, отца тоже это напрягло. Он выслушал, не подав виду, бизнес не любит эмоции. Но потом спросил у гостя, почему должен выбрать его, ведь уже сотрудничает на таких же условиях.
Сердце заходится, как ненормальное, а пальцы сами собираются в кулак. Не так много причин, когда человек уверен, что его условия примут.
– Он сказал всего одну фразу: «Белова скоро не будет!», и я запомнил её, потому что сказано было так, словно вопрос уже давно решенный.
– У папы появились проблемы на работе… – говорю я шёпотом, прикрывая глаза.
От полученной информации становится страшнее вдвойне.
– Кто-то решил отжать у него бизнес, Василин. Проблем будет всё больше и больше, раз они рискнули прийти к одному из самых верных партнёров твоего отца. Понимали, что инфу донесут, но уже не боятся они этого! – Дима продолжает безжалостно хлестать словами, словно я не в состоянии понять, что такое «отжать бизнес».
– Есть что-то ещё, что я должна знать? – спрашиваю напрямую.
Ведь всё, о чём успел рассказать Титов, решить могут только взрослые, мы же только носители информации, которым она, так уж и быть, перепала. Не более.
– Семья для многих слабое место. Теть Света, наверное, рядом с твоим папой, а вот ты…
– А я дома одна… – продолжаю очевидное.
– И законная наследница в случае чего!
Хочется спрятаться, зажать уши, чтобы не слышать то, что холодит кровь, заставляя окунуться в мир взрослых: беспощадный, несправедливый, жестокий.
– Думаю, твои родители расскажут тебе больше, но ты должна беречь себя, Василин, как никогда. Тем более… – делает паузу, словно решает, говорить или нет.
Смотрю на Диму с немой мольбой.
– Тем более, что важные документы и деньги хранятся у вас дома…
Хватаюсь за голову, сгибаюсь пополам, упираясь лбом в колени. Вот почему меня до сих пор заставляют запираться на все замки, проверять все окна, форточки и ставить у калитки лопату на всякий случай…
– Не может быть, – качаю головой, не в силах поверить, что Дима может знать правду, о которой никогда не догадывалась я.
Но у меня нет причин не доверять ему.
– Знаю, как ты любишь беззвучный режим, но постарайся всегда быть на связи, – касаясь моего плеча, говорит он.
– Да, конечно… – судорожно вздохнув, заверяю я.
– Василин, скоро звонок, тебе пора. И помни наш разговор. Ты должна беречь себя! – привлекая внимание ко времени, напоминает Дима.
– Спасибо тебе! Я постараюсь… – сажусь прямо, делаю глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться.
Поддеваю рукой рюкзак, что лежал рядом на сидении. Открываю дверь и, взглянув ещё раз на серьёзного Титова, прощаюсь.
Когда после третьего урока приходит сообщение от мамы, что им срочно пришлось уехать в другой город и я снова ночую одна, вздрагиваю, словно от удара молнией.
Как быть? Может, напроситься с ночевкой к Зарине? Нет, дом нельзя оставлять.
Позвать её? И подвергнуть опасности?!
Что же делать…
44. Василина
– К доске пойдёт…Белова Василина! – просканировав список класса в электронном дневнике, физичка выбирает меня.
Принципиальная и требовательная Александра Николаевна не даёт спуску даже тем, кто точно не будет сдавать физику.
Школьный материал – это общие знания, которыми должен после выпуска обладать каждый, «доживший до ЕГЭ». Тем более во многих вузах этот предмет будет в курсе естествознания, где как раз пригодятся наши уроки.
– Василин, тебя вызвали! – тянет меня за руку Зарина, вынуждая подняться на автопилоте.
Задумалась…
– Поделись решением второй задачи, – указывая на доску, говорит учительница.
Пока протираю доску и беру мел, ловлю нужную волну, чтобы вклиниться в урок. Физика даётся мне не так легко, как подруге, но в неуспевающих по ней я точно никогда не числилась, поэтому объяснением заковыристой задачки Александра Николаевна довольна.
– Молодец! Все поняли, почему такой ход решения? Здесь, – показывая на одну из моих записей, говорит физичка. – можно было уйти не в ту степь.
Дождавшись, пока класс ответит утвердительно, она меня отпускает.
– Что с тобой? – спрашивает Амирханова, как только я приземляюсь на свой стул.
– Не хочешь сегодня позаниматься после уроков? – отвечаю вопросом на вопрос, уводя внимание от моей задумчивости и заторможенности.
– Позаниматься хочу, но не уроками, – подмигивает, но под пристальным взглядом физички, замолкает.
Склонив голову над тетрадкой, Зарина делает вид, что погружена в решение задачи, которую дали на самостоятельный разбор, а сама карандашом пишет мне послание на полях.
«Я назначила Артёму танцевальную тренировку. Поможешь?»
Пробегаюсь глазами, одобрительно киваю, чтобы не тратить время на писанину. Задачка-то сама себя не решит.
– Готовы? – спустя пять минут спрашивает Александра Николаевна.
– Не-ет! – гудит класс, кто-то от неожиданности даже вскакивает с места.
– Вы что, я только дочитать успел?! – громче всех возмущается Рыжов.
– Хорошо, ещё две минуты! – обрубая раскаты негодования, уступает учительница.
– Как всегда! – закатив глаза, вздыхает Зарина, которая давно уже всё решила.
– Помолчи-ка! – шипит ей в спину Егор, который сидит аккурат за нами. На моём варианте.
– А-то что? – Зарина оборачивается и впивается взглядом в раскрасневшееся лицо Рыжова. – Конов разрешил тебе говорить на уроке?
– Прекрати, не нужно! – беру её за руку и стараюсь развернуть, но подруга не поддаётся, нацелившись вывести одноклассника из себя.
– А всё-таки хорошо, солнышко, что ты не позвала её сегодня на вечер! – дерзко бросает Егор, решив не ввязываться в искусственный конфликт тем более на священной физике.
Ловлю вопросительный взгляд Зарины и пожимаю плечами.
– О чём он?
– Без понятия!
– О чём ты, юродивый? – спрашивает она у Егора, но тот молчит, лишь многозначительно улыбаясь.
Это он зря… От себя отвадил, ко мне привязал, Зарина ведь теперь не успокоится, пока не выяснит, что Рыжов имел в виду. Поэтому, когда на перемене она начинает атаковать меня с новой силой, я уже готова кристально честно подтвердить данные ранее показания.
Хорошо, что остался всего один урок и тот английский, а мы с Амирхановой в разных группах, хоть отдохну от её напора. Глядишь, за это время она у кого-нибудь другого выведает.
Но, оказывается, это секрет Полишинеля, ведь выставленное в Лампе почти мгновенно облетает всю школу, и добрые люди подсказали нам, о чём говорил Егор.
«Сегодня тусим за решением задач у Беловой Василины. Количество приглашений ограничено, допускаются только 10, 11 классы. Отбор проводит Атласов Родион, адрес приглашенные узнают только за час. Амирхановой Зарине вход воспрещён!»
Нужно было видеть моё лицо, когда Егор показал мне этот пост в Лампе.
– Это шутка? – перечитываю снова и снова, боясь открыть комментарии, которых набралось уже пятьдесят штук.
– Я думал, ты в курсе… – озадаченно чешет затылок Рыжов, но не сдаётся. – А идея вообще-то крутая! Что брать с собой, солнышко?
Если Егор, видя моё ошеломленное лицо, не собирается отказаться от посиделок, то что говорить о других…
Атласов переходит все границы!
Выхожу из паблика, открываю телеграм, нахожу архив и нашу переписку с «Любимым». Десять непрочитанных сообщений, которые так и висели мёртвым грузом, теперь окрашиваются нужным цветом. На радость этому гаду.
Василина: «Прекрати!»
Набираю быстро, а у самой пальцы дрожат и по нужным буквам не попадают. Одно слово печатаю с минуту!
Читает сообщение, но не отвечает. Прекрасно, теперь его черёд играть в молчанку?!
– Он, кстати, не всех одобряет, – вспоминает важную деталь Рыжов, который всё ещё стоит рядом и делает вид, что совсем не понимает моей реакции.
– О, это несказанно радует! – чуть было не сорвалась на крик, но вовремя утихомирила пыл.
– Не отвечает? – участливо интересуется Егор, а я поднимаю на него глаза и стараюсь понять, он правда не чувствует моё настроение или изощрённо подтрунивает надо мной.
Видимо, первое…
– Прикроешь меня на английском? – прошу, зная, что Рыжов сможет даже урок потянуть, чтобы я успела к новой теме или работе какой.
– Для тебя что угодно, солнышко! – говорит весело и подмигивает.
А я припускаю в сторону расписания. Вроде бы Атласов учится в 10 «А», но это неточно…
И я бы, наверное, долго искала этого паразита, но случай сегодня, к счастью, на моей стороне: мы столкнулись на первом этаже. Я неслась, Родион беспечно прогуливался по коридору, засунув руки в карманы и болтая с Никитой.
– Приветик! – первым меня замечает Маффин.
– Привет, – отвечаю ему, а сама непроизвольно складываю руки на груди, выжидая, когда своё внимание обратит виновник моей тахикардии.
– А она страшна в гневе! – шутливо выпучив глаза, делится Маффин со своим другом, который принципиально не спешит повернуться ко мне лицом.
– И ещё красивее! – кидает Атласов, потешаясь над ситуацией.
Сама делаю шаг навстречу, как только Маффин решает ретироваться.
– Прекрати касаться моей жизни! – отчитываю, но в голосе всё равно проскальзывают нотки просьбы.
– Не могу, извини, Белова Василина! – насмешливо отвечает Родион, наконец повернувшись ко мне.
– Удали запись. Это не смешно!
– А никто не смеется, предварительно придут шесть человек.
– Это мой дом! – весомо замечаю я, стараясь сбить уверенность с наглеца, но его так просто не пронять.
– Не только твой, – внезапно выдает Атласов, наклоняясь ближе ко мне. – Твои родители попросили меня сегодня побыть с тобой, разрешили даже переночевать.
– Что?!
Он выпрямляется, достаёт из кармана телефон, находит что-то и показывает мне переписку с моей мамой.
– Ты и сам мог себе написать, – подозрительно кошусь на чужой экран, вспоминая, как ловко Родион печатал за меня.
– Твоя мама написала, что они затарили нам холодильник и полки продуктами, чтобы мы никуда не выходили. Ты сможешь дома проверить, – беззаботно отвечает он, явно не страшась проверки или моего недоверия.
– Откуда она знает твой номер?
– Мало ли способов узнать, – хмыкает, не признаваясь, но потом всё-таки сдаётся и, закатив глаза, продолжает. – Обменялись, когда я был у вас.
– Даже так… Хорошо! – разворачиваюсь, чтобы уйти, тем более звенит звонок на урок, но Атласов тормозит.
– Я позвал всех к пяти, чтобы ушли пораньше и не мешали тебе. Ребята проверенные, они реально придут только решать. Ну, может, ещё что-то перекусить. – говорит складно, словно отчитывается.
– Хорошо, – соглашаюсь я, чувствуя, как свалился груз с души.
Быть может, это не такая плохая идея, ведь одной дома мне теперь будет жутко. Родители могли перестраховаться, раз сами не в городе. Это в целом на них очень похоже.
Терзает только слово, которое я дала подруге. Быть может, если я обрисую ей ситуацию и свои страхи, она не будет сердиться и обижаться…
– Что, даже уговаривать не придётся?
– Зарине вход не воспрещается, в остальном… Доверюсь тебе! – не обращаю внимание на его подколы.
– Конечно, куда ж без Амирхановой! Ладно, так уж и быть… – смеётся. – Тогда после уроков я жду тебя, поедем вместе.
– Нет, я обещала быть в другом месте.
– Хорошо, я с тобой! – ни минуты не думая, сообщает Атласов и, не давая мне опомниться, тут же уточняет: – Так где мы должны быть?
– Вальсировать. Всё, я и так опоздала!
Срываюсь с места, и слышу в спину:
– Напиши мне!
Конечно-конечно, мы же и дня не можем порознь!
Нужно обязательно поговорить с Зариной до того, как она успеет себе напридумывать небылицы. Перед кабинетом английского замираю, стараясь выровнять дыхание, набираю сообщение подруге. Стучусь и, дождавшись разрешения, вхожу.
Егор выполнил обещание на все сто, увёл урок в странно-интересное русло, самозабвенно рассказывая о последних своих соревнованиях. И делал он это на превосходном английском! Ни дать ни взять человек-полиглот.
Урок проходит быстро и активно, а со звонком к нам в кабинет заходит хмурая Зарина, их группу отпустили раньше. Что ж, разговору быть даже при таком пасмурном настроении.
– Он не удалил запись… – первой начинает она после того, как поздоровалась с нашей англичанкой.
– Зарин, хочешь остаться сегодня у меня? С ночевкой? – перехожу сразу к делу. – А то родители позвали Родиона.
Подруга поднимает на меня не верящий взгляд. Да, удивлять мы обе умеем.
45. Василина
– А его точно попросили твои родители? – недоверчиво уточняет Зарина, пока мы сидим на лавочке и ждём, когда Артём утрясёт вопрос с возможностью позаниматься в спортзале.
Я почти всё рассказала подруге, даже про разговор с Димой, но у неё всё равно роются сомнения.
– Хочешь, чтобы я им позвонила? – насмешливо спрашиваю я, решив поддеть подозрительность Амирхановой.
Вот вроде бы умная, уверенная в себе, а такое недоверие…
А потом внезапно вспоминаю правду, которую рассказала мне Карина, и улыбка сползает с лица. Вдруг Зарина тоже это знает? Становится нестерпимо жаль, что позволяю себе ужасные мысли и даже думаю потешаться над подругой. Не стоит это того! Она, оказывается, более хрупкая, чем я думаю.
– Нет, не нужно… – отворачивается и произносит будничным тоном, ковыряя носком балетки пол в рекреации. – Знаешь, я хорошо потрепала ему нервов. После одной моей проверки у Родиона остался шрам. Он всегда, всегда следовал по пятам, я привыкла, что спина моя прикрыта. Он ведь…
Осекается, подбирая слова. Вздыхает, словно что-то вспомнив, но спустя время всё же продолжает:
– Всегда был сильнее и всегда мне поддавался. Это так бесило! Думаю, ты уже поняла, Родион многое умеет! – горько хмыкает и снова замолкает.
– Он сказал, что хотел дотягивать до тебя… – аккуратно признаюсь я, испытывая горечь от того, что знаю это, что обсуждала подругу за спиной.
– Он хотел быть со мной, а не дотягивать. Если бы мы когда-нибудь встречались, в догоняющих оказалась бы я! – наконец сознаётся Зарина, и я впервые всем сердцем понимаю её.
Она никогда не любила Родиона, он ей, может, нравился, был симпатичен, потом она уже не могла без его внимания, ведь, как поётся в одной песне, «королевам так нужны кумиры, рейтинги чтоб повысить». А Атласов из тех, кто точно этот рейтинг повысит. Но…
– Ты соревновалась с ним… – понимающе шепчу я и протягиваю руку, чтобы погладить плечо подруги.
– Да, вечная борьба, поиск доказательств, что я лучше, способнее, умнее, расторопнее, красивее и так далее, – вздыхает, потирая лоб рукой.
Она не сможет быть с тем, кто сильнее её.
Боже, какая ирония, ведь многие девчонки душу бы продали, чтобы Атласов обратил на них своё внимание. Сколько раз только я видела, как к нему подбегают со всякими безделушками, нелепыми разговорами, расспросами.
Он не самый популярный в школе, у него не так много друзей, как, например, у любого из нашей Олимпиады, но… Атласов никогда не ретушировал слухи о себе, а ведь многие его жалеют из-за «больной привязанности», об их особых отношениях с Зариной знают многие. Через ту же Лампу…
Ореол мученика и страдальца при этом не делает его менее крутым, а неожиданная новость о победе в киберспортивном соревновании вообще взорвала комменты, хоть он потом и удалил запись.
– Когда любят не соревнуются, – зачем-то вслух добавляю я, вспоминая своих родителей, бабушек и дедушек.
Моя родня может гордиться долгими и крепкими браками и семьями. Родители папы живут вместе уже пятьдесят лет, мамины чуть поменьше – сорок семь. В обеих семьях царит мир, покой, уважение и доброта. Невозможно услышать подколов, упрёков или вопросов с подвохом. Бабушка мне ещё в детстве говорила, что семья – не место, а ощущение безусловной поддержки.
Наверное, если бы отец Зарины не ушёл так рано, она бы тоже воспринимала отношения по-другому… А тут ещё вечные слухи про маму добавляют масла в огонь, перекись на незаживающую рану.
– Я не люблю его. И не полюблю. Но мне плохо без его искреннего восхищения. Родион почти единственный, кто принимал меня всегда. А я привыкла рассматривать его под микроскопом, поэтому никогда не смогу принять его таким, какой он есть.
– Вам нужно поговорить. Не обидными словами бросаться и лозунгами какими, а вот так же душевно и открыто, – притягиваю Зарину к себе и приобнимаю одной рукой.
– Ты второй человек, кто так же безоговорочно принимает меня! Но даже тебе мне сложно признаваться, потому что ты тоже сильнее меня, а ему… – стихает на последних словах.
– Я не сильнее, я просто другая…
– Да…и в этом вы чертовски похожи! – усмехается своим мыслям.
– Вы должны двигаться дальше. Оба! – всё-таки озвучиваю свои мысли и опасения, вдруг Зарина опять включит заднюю и будет не в настроении каждый раз, когда увидит Атласова.
– Знаешь, мы даже не целовались…
– О, только не говори, что у тебя это незакрытый гештальт! – смех вырывается против воли.
– А вдруг сразу бы полюбила?
– Думаешь, твоё одолжение неспособно ранить? Ты не одна, кто терпел невыносимую боль, – напоминаю ей, ведь человек, укутавшийся своими проблемами редко замечает, как страдает ближний.
– Ты что здесь делаешь? – неожиданно близко раздаётся голос Артёма, и в следующий момент из-за угла он выходит вместе с Родионом.
– И как долго ты подслушивал?! – становится самой собой Зарина.
И я абсолютно понимаю её.
– Достаточно, – серьёзно, но тихо отвечает Атласов, даже не думая изворачиваться или юлить.
– Пошлите! – зовёт Артём, успев открыть спортзал.
Пока я раздумываю, оставить ли Зарину с Родионом, чтобы они поговорили наедине, подруга подрывается с места и в одно мгновение оказывается рядом с Атласовым.
А следующее происходит словно в замедленной съёмке, потому что замирают все, даже Конов у дверей спортзала, ведь Зарина тянется поцеловать Родиона.
– Нет! Даже не думай! – хватает он её за плечи и оттесняет от себя. – Я этого не хочу!
Отпускает Зарину и первым из нас уходит за Артёмом, который тактично не стал дожидаться развязки и скрылся в спортзале.
– Но попробовать стоило! – не вижу лица подруге, но по голосу понимаю, что говорит она с толикой веселья. – Пошли, будем учиться вальсировать!
Подхватив рюкзак с пола, тянет за собой. Вглядываюсь в лицо подруги, пытаясь отыскать маску, которой она прикрывает настоящие эмоции, но не нахожу её. Зарина действительно улыбалась искренне!
– Как ты? – торможу перед самыми дверьми и останавливаю Амирханову.
– Забудь мою просьбу, Василин! – обнимает меня и шепчет на ухо: – Пока тянулась к Атласову, поняла, что зудит бок.
– Почему?
– Потому что за моим падением наблюдал Артём! – Зарину пробирает на смех. – Кому расскажешь, не поверят!
– Он никому не расскажет! – привычно вступаюсь за одноклассника.
– Знаю, лишь бы не расхотел танцевать со мной, – хмыкает и отстраняется, а потом, подмигнув, первой заходит в спортзал.
Да, видать, королевам тоже полезно получать по носу!
Улыбаясь, захожу следом.
46. Василина
Для начала решили опробовать шаги медленного вальса, чтобы ноги, тело привыкли к счёту на три четверти, перемещению и переносу веса. У Артёма получалось сразу хорошо, Зарине давалось с трудом, но Конов проявил чудеса выдержки и ни разу отчаянно не вздохнул.
– Ты уже танцевал? – спрашиваю одноклассника, пока подруга попросила перерыв.
– Родители увлекались танцами… – присаживаясь рядом на скамейку, делится Артём. – Что-то и мне показывали.
Впервые задумываюсь, как мало мы друг о друге знаем. Обычно только по школе, а какая там, за стенами, жизнь кипит у каждого, становится сюрпризом.
– Зарина впервые подступила к вальсу.
– Я понял, – улыбается по-доброму, без единого намёка на высмеивание. – Ещё есть время ей научиться, а мне подтянуть навыки.
Одной фразой Конов подтверждает, что отказываться от танца с Зариной не планирует. А ведь его устраивает её несносный характер…
– Да, думаю, вы не отступите и будете самой красивой парой! – прямодушно говорю и тоже улыбаюсь в ответ.
– Думаешь?
Отрываюсь от разглядывания Атласова, который, как сыч, засел на другом конце спортзала и вообще не отсвечивает, даже виду не подаёт, что он здесь с нами. И поворачиваюсь, чтобы заглянуть в глаза Артёму. Не может быть, чтобы он переживал о том, как они смотрятся с Зариной!
– Уверена! – произношу почти по слогам, наблюдая, как заметно расслабляется Конов. – Тебе важно её мнение?
– Есть такое, – всё с той же бесхитростной улыбкой признаётся он. – Удивлена?
– Есть такое! – отвечаю рикошетом. – Ты же…Олимпиада!
– Так говоришь, будто мы каста брахманов, – усмехается, искоса поглядывая на меня.
– А что это далеко от правды? – искренне удивляюсь я, никогда не сомневавшаяся в авторитете нашей пятёрки. – Закрытые, спортивные, крутые! Только не всегда в белом, но это так, мелочи жизни. Главное, что неуязвимые!
– Боги одним словом? Зарина тоже так думает? – отсмеявшись, спрашивает Артём.
– Конечно. До Егора поэтому и докапывается, – со смехом отвечаю я полуправду.
– Ну, он тоже хорош! – не стремится выгородить друга Конов. – Лезет на рожон.
– Столько лет учимся вместе, а я даже не думала, что с тобой можно так легко поговорить, – сознаюсь я.
– Думаю, вечером сможем так же поговорить. Нам же можно к тебе?
– Нам?
– Насколько я понял, он – кивает в сторону матов, указывая на Атласова, – одобрил только Олимпиаду и Зарину.
Вот жук! А столько пафоса было!
– Можно. Конечно можно! – улыбаюсь, отворачиваясь от Артёма, чтобы в следующее мгновение встретиться взглядом с Родионом.
Он как почувствовал, что говорят про него.
– Хорошо, тогда к пяти будем. Спасибо за приглашение, хотя я не думаю, что тебя спросили, – сквозь смех благодарит Конов.
– Ты невероятно проницательный! Ладно, подъём, раз Зарина вернулась, перерыв окончен! – и первой поднимаюсь со скамейки.
Репетируем ещё где-то с полчаса, а потом расходимся. Артём приглашает Зарину пройтись, и она без вопросов соглашается. Что-то в ней переменилось, словно скинула балласт, который тянул вниз.
Она совсем не смотрела на Родиона, который подошёл к нам в конце тренировки, но не демонстративно отворачивалась, как делала до этого, а просто не замечала.
Они с Артёмом ушли первыми, оставив ключ от спортзала нам, предупредив, что здесь ещё будет урок во второй смене.
Родион следит за мной, но молча, как будто ждёт, что я заговорю первой. Вдруг мой телефон подаёт сигнал.
– Привет, как вы? – спрашиваю маму, когда принимаю звонок.
– Привет, Василин, нам срочно нужно было уехать, извини, что сообщили только в записке. У нас не очень приятна ситуация складывается, надеюсь, на тебе это не скажется… – слышу, как мама судорожно вздыхает, пытается собраться с мыслями. – Серёжа вызвал своих родителей, но они смогут приехать только завтра. Старикам не так легко собраться в дальний путь. Но ты сегодня не должна быть одна, Родион сказал тебе уже?
– Да, сегодня придут ко мне решать, он тут выдумал… – поднимаю глаза и встречаюсь с изучающим взглядом Атласова, который наверняка слышит каждое слово, потому что я не успела убавить звук разговора.
– Хорошо провести вам время, думаю, ты будешь гостеприимной хозяйкой. Если не подойдут продукты, что мы заготовили, можете что-нибудь заказать.
– Спасибо, мам!
– Ой, совсем забыла. Василин, завтра, когда бабушка с дедушкой уже доедут и будут дома, к нам придут переустанавливать видеокамеры. Появились усовершенствованные образцы, мы решили заменить. Я дала твой номер на всякий случай, так что имей в виду! – мама уже взяла себя в руки, и по её голосу трудно понять, что она чувствует.
Хочу спросить, когда они с папой вернуться, но мама продолжает:
– Всё, родная, сейчас у нас пропадёт связь. Спишемся или созвонимся вечерком. Хорошо поре… – видимо, сигнал обрывается раньше, чем думала мама, не успевшая договорить пожелание.
Смотрю на экран, думая о своём. Лишь бы они вернулись здоровыми, целыми и невредимыми. Господи, пожалуйста, пусть всё будет хорошо! Я буду сильной и со всем справлюсь, лишь бы родители были рядом и у них всё было замечательно.
