Текст книги "Сломать отличницу (СИ)"
Автор книги: Дана Данилова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
– Не помню, – отвечаю и встаю, чтобы тоже взять краски. – Наверное, совет какой-нибудь, раз племён много, родов тоже, значит и знать у каждого своя. Такую либо истребить кому-то сильнейшему, либо договориться.
– Правильно мыслишь, это совет знати, нойонов. Их по-другому у нас в учебниках переводят «господами». А Чингисхан, он же Небесный хан, и хотел создать государство, в котором все и всё будет покорно ему или доверенным помощникам.
– Хорошо, поняла. Давай дальше, – возвращаюсь на своё место и тоже открываю один из тюбиков.
Краска густая, прохладная и ужасно приятная на ощупь.
Не думала, что рисовать пальцами так притягательно, невозможно остановиться, успокаивает и завораживает, словно переносит в мир ощущений.
– Государство, созданное Чингисханом, не могло без войн, поэтому в 1211 году они обрушились на северокитайскую империю Цзинь. Монголы показали свою доблесть, отменное мастерство стрельбы из лука, приобрели опыт, а самое главное – уверенность в собственной силе и военной мощи. Они быстро переняли и китайскую военную технику. Вообще интересные были люди, как губки всё впитывали, Чингисхан в своё войско включил китайских военных специалистов.
– Интересно рассказываешь, как сказку… – пытаясь нарисовать колчан со стрелами, говорю, когда Родион умолкает.
– Тренируюсь быть учителем, – наконец в привычной своей манере отвечает Атласов и ложится на спину, вырисовывая теперь что-то на левой руке. – Вдруг на следующий год в день самоуправления мне доверят провести урок.
– Выберешь историю? – заглядываю на его половину, чтобы нормально посмотреть его рисунок. – Ого!
Схематично, больше похоже на скетч, но сюжет различить можно. Атласов нарисовал нас с Димой в виде комикса.
Родион резко поворачивает голову и в ту же секунду правой ладонью проводит по полу, стирая следы творчества.
– У тебя получается всё, за что ты берёшься? – ничуть не смутившись, спрашиваю я.
Прищуривается, садится.
– Мне всё само в руки не идёт, – отвечает, припоминая фразочку Титова.
– Так лучше, поверь, – улыбаюсь.
– Сашка вытаскивает меня на пленэр в июне, когда с художкой выбираются писать на природе.
– Я не хочу быть твоей девушкой, потому что…
– Не будем об этом! – обрубает резко и сухо.
– Нет, мы обговорим это, чтобы недосказанность потом не съедала изнутри! – твёрдо говорю и я.
– Я не хочу быть твоей девушкой, потому что не могу доверять тебе до конца. Думаю, что от тебя можно ожидать какого-то подвоха, ведь твой интерес ко мне вспыхнул на ровном месте. А в случайности и внезапности я не верю.
– Но тебе со мной интересно? – и взгляд у него такой плутоватый, не располагающий к серьёзному разговору, словно закрывает свои чувства.
– Да, ты интересный человек, – киваю для пущей убедительности. – И мне нравится проводить с тобой время, готовиться.
– Если тебе понравлюсь сам я, ты так же прямо скажешь об этом? – теперь спрашивает уже серьёзно.
– Не думаю…
– Но я пойму? – пристаёт репейником.
– Не знаю… Так что там про Чингисхана дальше? – перевожу тему и возвращаюсь к своему колчану на полу.
– Василин… – зовёт тихо-тихо.
Молчу.
Родион встаёт с пола, проходит и садится прямо у меня за спиной.
– Василина, я не причиню тебе вреда. Обещаю! – кладёт подбородок на моё правое плечо и начинает помогать мне с рисунком.
Вот уже и колчан похож на настоящий и стрелы в нём.
– Хорошо, ловлю на слове, – шепчу одними губами, но он всё равно слышит.
Потому что близко. Очень близко…
38. Василина
После разговора подготовка пошла веселее и легче, словно сняли кандалы. Родион рассказывал, я запоминала, уточняла, а потом пересказывала. Он что-то поправлял, но в целом хвалил, что приятнее вдвойне.
И рисовал, много, размашисто, красиво.
– Повернись спиной, – вдруг приказывает, когда мы повторили очередного хана и его притязания на богатые русские земли.
– Что хочешь сделать? – недоверчиво спрашиваю я.
– Узнаешь!
Присматриваюсь к нему, оцениваю уровень «тянет совершить какую-нибудь глупость», вздыхаю чуть слышно и всё-таки сажусь спиной, перекинув ноги.
Родион обхватывает мою талию и притягивает ближе. Так, что я оказываюсь окольцована его вытянутыми ногами, которые, нужно сказать, тоже все уже в узорах, закорючках.
Аккуратными движениями начинает водить по моей спине.
– На что похоже?
– Мне нужно отгадать?! – удивлённо разворачиваюсь, но меня мягко поворачивает обратно.
– Да, Василин, тебе нужно отгадать и тогда будет маленький приз!
– Очередной сюрприз? – хмыкаю.
– Нет, это два разных слова… – говорит ласково, как маленькой.
– Ладно, давай ещё раз, я не уловила.
Вырисовывает на моей спине замысловатые зигзаги.
– А что будет, если не угадаю?
– Наказание, – веселится.
– На такое я не подписывалась! – пытаюсь отодвинуться, но Родион вовремя придерживает за талию.
– Шшш, поздно! – почти по слогам произносит. – Давай, ты же не любишь проигрывать?
– Ввязываться в сомнительные игры я люблю меньше! – ворчу, пытаясь всё же сконцентрироваться на непонятных линиях, блуждающих у меня между лопатками.
– Не бузи! Сосредоточься! – щёлкнув мне по затылку, сказал Атласов.
Не больно, но обидно.
– Ладно, ладно. Давай ещё раз.
– Последний, потом наказание, – предупреждает Родион, но просьбу выполняет.
Прикрываю глаза, стараюсь представить, будто сама вывожу узор на полу, как полчаса ранее. Картинка постепенно начала проявляться, а туман рассеиваться.
– Конь? С наездником? – поворачиваюсь. – Ты серьёзно?
– Кочевник, – пожимает плечами, а глаза смеются.
И на щеке появляется ямочка. В тёплом свете комнаты Атласов выглядит солнечно.
– Теперь я, – игра затягивает, поэтому решаюсь выпросить и себе роль повыше отгадывающего на сухпайке.
– А приз? – не торопится подчиняться Родион.
– По-прежнему страшно его получить, – отшучиваюсь, показывая рукой, что пора бы развернуться к лесу спиной.
– О, ты просто хочешь накопить маленькие призы, чтобы обменять на один большой? Как в автомате, в котором вытягивают игрушки? – сделал вид, что отворачивается, а сам только отсел и снова посмотрел насмешливо в мои глаза.
– Звучит ещё более пугающе… – качаю головой, отказываясь принимать любой из призов. – Ты повернёшься, нет?
– Азартная ты, Белова! – смеясь отворачивается и, оттолкнувшись ногами, проезжает по полу ближе ко мне. – Давай краской.
– Э, нет. Я художник от слова худо…
– Я оставлю на память этот комбез! Давай, давай!
– Нет и точка!
– Буду показывать нашим детям, – тянет, раззадоривая.
– Дурак! – толкаю его в спину кулаком, чтоб перестал чепуху нести. – Приготовься!
Выбираю рисунок в тему образу жизни монголов, ведь Родион так сделал, значит подмог. Хотя ему можно было бы и усложнить задачу, но об этом подумаю потом, когда придёт очередь выдавать приз.
Сейчас же я самозабвенно калякаю нечто на подобии юрты и надеюсь, что Атласов не отгадает.
– Похоже на шалашик… Стой! – резко разворачивается и наклоняется ближе, заглядывая в глаза. – Юрта монголов? Да!
Протягивает свои руки с зелёными ладонями к моему лицу, пытаюсь отползти, но этот гад быстрее и проворнее.
– Нет, нет. Ты не посмеешь! – кручу головой, чтобы не попасться.
– А какой тогда будет приз? – ловит мой локоть, который тут же становится зелёным, ведь рукав задрался, а защитный комбинезон не спасает от изворотливого Атласова.
– Какой приз? – опешив, теряю заветные секунды, когда могла бы отползти на безопасное расстояние.
Родион этого и добивался. Рассмеявшись злобным хохотом, хватает моё лицо обеими ладонями.
– Ты теперь Фиона! – торжествующе сообщает он, впитывая мой шок, досаду и бессильное возмущение. – Неприступная, серьёзная Белова и…
Не даю договорить, нащупываю на полу тюбики и обеими руками выдавливаю краску на голову дурачку. Глаза Атласова становятся пятирублёвыми, открывает рот от удивления.
– Ах, так, да?! – притворно гневается. – Ну, всё. Это война!
– Нет, Родион. Мы же взрослые люди, да? – пытаюсь напоследок воззвать к совести чудака.
Вскакиваю на ноги, пячусь, не сводя глаз с Атласова, который превращается в хищника, готовящегося к нападению. Медленно поднимается, скалится беззлобно, но дьявольски. И крадётся ко мне с тремя тюбиками в руках, жонглируя ими.
– Мы ещё не всё прошли, повторили, – упираясь лопатками в стену, хриплю я.
– Всё повторили, всё прошли, – улыбается ласково-ласково, что мурашки бегут.
Поглядываю на дверь, которая ведёт в другую комнату. Но она за спиной у Атласова, значит бой неизбежен. Отчего-то вспоминается сцена с быками в фильме «Легенда № 17». Интересно, получится ли у меня нечто такое?
И мне бы удалось, точно-точно!
Только Родион срывается с места быстрее…
39. Василина
– Как позанимались? – спрашивает мама, раскладывая запеченную дораду по тарелкам.
Они так многозначительно переглядываются с папой и рассматривают меня вскользь, словно и не хотят, но так получается, что я всегда попадаю под их зоркий глаз.
– Хорошо, повторили период монголо-татарского ига, – выпив целый стакан лимонной воды, отвечаю я и, вспомнив, что волосы мои влажные, а одежда похожа на палитру, добавляю: – побесились потом немного.
Невольно улыбаюсь, вспоминая, как уворачивалась от Атласова, задействуя всю свою гибкость, пластичность, и как он всё равно ловил и малевал на мне всё, что в голову взбредёт. Хорошо, там был душ, пусть и с водой прохладной, зато родители увидели меня в более-менее приличном виде.
– Тебя Зарина искала, я ей сказала, что ты готовишься к урокам и решила отключить все гаджеты, – поделилась мама, когда мы все сели за стол.
– Там связь не ловила. Спасибо! – понимаю, что она не всё рассказала Амирхановой, чему искренне рада.
Мама всегда чувствует, когда необходимо сказать, когда – смолчать, даже просить об этом не нужно.
– Татьяна Александровна перенесла занятие на завтра, ты сможешь? – подливая папе чай, уточняет она.
– Вечером же?
– Да, на пять часов. У вас завтра сколько уроков?
– Семь, потом доп по математике, факультатив по обществу. Я успею! – вспоминая своё расписание, отвечаю я.
– На расхват, – ухмыляется папа, устав от постоянной вибрации моего телефона, который остался на столешнице.
– Сейчас, отключу, извините! – подрываюсь с места, но он останавливает.
– Сначала поешь! Смотреть страшно, скажут ещё, что Белов дочь не кормит, – ворчит, пытаясь скрыть нежную заботу.
Переглядываемся с мамой и улыбаемся. Папа такой папа… Сколько не скрывай свою сентиментальную натуру, пробьётся она там, где не ждали. И нет в этом слабости!
Иногда реальность лучше любой мечты или иллюзии, такие моменты позволяют дышать полной грудью и радоваться, что вернулся домой. И, хоть время, проведенное с Родионом, было насыщенным и продуктивным, у себя на кухне мне поистине тепло и спокойно.
За ужином родители рассказывают, как они провели день, совсем без работы не остались, оказывается, успели и в офис съездить, и заправку проинспектировать.
– Бухгалтер так и не признаётся? – аккуратно интересуюсь, боясь копнуть глубже того, что позволяют мне узнать.
Меньше информации – меньше ответственности. Хотя… и больше додумок: палка о двух концах.
– Нет, ждём, когда программист сможет открыть и расшифровать пару файлов, не всё так просто, когда нет постановления суда… – потирая переносицу, рассказывает мама.
– Да, только налоговая не ждёт! – выпаливает папа сгоряча, но спохватывается и берёт себя в руки. – Домой работу не тащим!
Напоминает непреложный закон, который сам когда-то и принял. Между прочим, очень удобно, ведь на близких нельзя срываться, слишком близкая мишень – невозможно промахнуться. За столько лет, что папа в бизнесе, а мама – в юриспруденции, они дома ни разу не поругались из-за работы. Во всяком случае при мне.
Знаю, что мир взрослых сложный, но, пока родители заботливо оберегают, не могу понять этого в полной мере. Надеюсь, розовые очки потом не разобьются стёклами вовнутрь.
– Известны результаты пробника по математике? – переводит тему мама.
– О, когда только успеваете? – в запале удивляется папа.
– Да, Наталья Владимировна проверила за два дня. У меня вся первая часть верная, во второй немного напортачила…
– Ошибки поняла? – спрашивает папа.
– Да, уже разобрала. Глупые донельзя…
– Ты сумеешь их больше не допустить, – говорит уверенно.
Точно знаю, ему интересно, ведь он никогда не относился ко мне или моим увлечениям со свойственным некоторым отцам безразличием.
Возил меня на соревнования, выбирал вместе со мной фасоны костюмов, которые потом шила профессиональная портниха. Присутствовал на всех выпускных, что пока были в моей жизни. Даже поучаствовал в ролике родителей, которые придумали нам песню-мотивацию к ОГЭ и показали прям перед началом экзаменов. В наш годы ответы так массово не сливали, поэтому мы действительно переживали и безумно нервничали.
Папа встречал меня после каждого экзамена и обязательно покупал что-нибудь вкусненькое, рассказывал смешные истории своей юности, как сам сдавал и списывал, отвлекал, дарил умиротворение, чтобы, увидев меня счастливой, мама тоже перестала переживать и накручивать себя. Поэтому ОГЭ прошёл для меня безболезненно и не так стрессово, как я думала в начале девятого класса.
– Всё, всё, иди, я сама. Нужно голову разгрузить, а то за бумажки засяду и не встану, пока попа в квадрат не сплющится, – мягко прогнав меня от раковины, сказала мама.
– Ты даже с чумоданом будешь самой красивой! – целую её в щёку, что ближе ко мне, и ускользаю к себе наверх, прихватив телефон, который не прекращает вибрировать от оповещений.
Зарина мне звонила пять раз, прежде чем набрать маму. Интересно, что произошло, у неё ведь было забито воскресенье архиважными делами…
Не заходя в переписки, сразу звоню подруге.
– Привет, искала? – спрашиваю после долгих гудков.
– Да, приветик, Василин. Я хотела спросить, как ты решила тригонометрическую задачу, – вкрадчиво говорит Зарина.
И я зависаю. Амирханова спрашивает у меня, как решить что-то по математике?!
– Но я уже нашла решение, ты скинула в беседу, а я тогда ещё не видела. Как твои дела? Как выходные?
Хорошо, что я не спросила про задачу, вовремя вспомнив стол заявок Атласова. А ведь даже не проверила, что он там нарешал любимому 11 «Г», настолько доверилась…
С ума сойти!
– Вроде хорошо, почти всё успела сделать, твои как? Как тот крутой педагог? Понравилось, как объяснял?
Включаю свет, захожу в комнату, понимаю, что тюль не задёрнут и я как на ладони, поэтому быстро зашториваю окна, на краю сознания подметив странные очертания около ворот. Но не придаю этому значение.
– Он вообще суперский, так всё доступно рассказал, показал, даже не почувствовала, что занятие было онлайн. Увлёкся, и вместо двух часов, просидел со мной целых четыре. Фанатик своего дела!
– Здорово, что тебе понравилось! Продолжите занятия? – искренне отвечаю я, ведь всегда радостно за тех, чьи хорошие знания может углубить правильный педагог.
– Да, но только по воскресеньям, в остальные дни он загружен…
– Хорошо, что мама нашла тебе его! Думаю, он к тебе тоже присматривался, с абы кем заниматься точно не будет, – говорю, параллельно включая ноутбук, чтобы глянуть на решения Родиона.
– Да, тоже так думаю, он сначала погонял меня по теории. Строгий! – восхищенно делится Зарина. – Василин, давай по видеосвязи поговорим?
Предложение настолько внезапное, что я выпадаю из реальности. Что это на неё нашло?
– Василин?
– Да, я здесь. Давай, – осмотрев комнату на предмет беспорядка, соглашаюсь я.
– Тогда я сейчас через телегу позвоню, жди! – сбрасывает звонок и через считанные мгновения уже появляется на экране. – Ой, а чего у тебя шея зелёная?
Нажимаю на окошко со своим изображением, приближая его вместо зеркала, и замечаю ярко-салатовый всполох, который не отмылся.
– Да так…пыталась рисовать. Писать точнее, – поправляюсь, как научил Атласов.
– Что рисовала? – заинтересованно рассматривает меня Зарина.
– Пыталась колчан со стрелами, но вышла какая-то сумка, – улыбаясь, признаюсь я.
– Прикольно! Одна рисовала? – делает вид, что спрашивает между прочим.
И тут я понимаю, к чему судорожный поиск меня, разговоры по видеосвязи, болтовня о том, как и с кем прошёл день!
– Зарин, почему бы тебе просто не стать его девушкой? – усмехаюсь я, сканируя лицо подруги.
– Что? Я… Ты о чём? – тушуется и отводит взгляд, убирая телефон подальше.
– Хватит мучиться и его мучить. Не понимаю тебя… – говорю устало, прикрываю глаза и вздыхаю.
– Он хочет, чтобы я была его девушкой? – кротко интересуется Зарина, что на неё не похоже.
– Не знаю, спроси сама, ты же смелая и дерзкая. За словом в карман не полезешь.
– Нет, я не буду такое спрашивать!
– Тогда не спрашивай меня больше о нём. Мы общаемся, готовимся к истории. Всё! Он не сидит допоздна у меня, я не живу в нашей с ним переписке и не жду каждое его сообщение. Мы даже не друзья! – не знаю, как так получается, что начинаю отчитываться, хотя совсем не планировала, просто хотела подруге вставить мозги на место.
– А ты не могла бы…с ним не общаться? – Зарина говорит тихо, но я слышу каждое её слово.
40. Василина
– Сегодня ты в каком-то оцепенении, Василина! – строго отчитывает Татьяна Александровна уже в самом конце нашего занятия. – Однако задания про Древнюю Русь выполнены без ошибок. Видно, что дома повторяла. Хорошо повторяла! К среде повтори монгольский период, подберу задания по карте.
Слушаю, словно сквозь толщу воды, вроде бы все слова понимаю, но записываю скорее на подкорку, чтобы потом вспомнить, а не сейчас услышать.
– Василина! – привлекая моё внимание, Татьяна Александровна постукивает по столу ручкой. – У тебя что-то случилось?
– Нет, всё хорошо, – не вижу смысла осыпать откровениями учителя, у которого своих проблем воз и маленькая тележка.
– Что ж… Надеюсь, к среде твоё внимание вернётся к истории. Занятие окончено, ты можешь подождать, пока за тобой приедут, – говорит Татьяна Александровна и начинает прибираться на столе, складывая всё так, как было в начале занятия.
– Я сама сегодня. Пешком! – вырывается поспешно, поэтому поглядываю на реакцию учителя.
Кажется, она всё и так поняла, поэтому ненавязчиво даёт мне время собраться.
– Спасибо за урок. Я приду более подготовленной! – говорю с нотками извинения и аккуратно закрываю входную дверь.
Ночь была тревожной, день – сумбурный, да и вечер не пытался внести ясности. Не идёт из головы вчерашний разговор с Зариной.
– А ты не могла бы…с ним не общаться?
Держу паузу, пристально вглядываясь в её изображение на экране телефона. От нелепости просьбы кажется, что это не подруга сказала, а её невероятная голограмма. Она понимает, что я колеблюсь с ответом, что он может быть не в её пользу, поэтому добивает.
– Ради нашей дружбы… Я ведь тебя никогда ни о чём особо не просила, Василин…
Да, не просила, не молила, не упрашивала. Была рядом, поддерживала, помогала. Но ведь я делала то же самое…
– Ты действительно этого хочешь? – спрашиваю севшим голосом, получается очень тихо, но меня мало заботит услышит ли Зарина.
– Пожалуйста… – мольбу в голосе сильной и независимой Амирхановой сложно спутать с чем-то другим, хоть это ей не свойственно.
Внутри всё обрывается. Она действительно этого хочет. Выбор несложный, чаша весов, на которой подруга, всегда перевесит Атласова, Рыжова, Конова и других знакомых, приятелей, с которыми просто легко и приятно общаться. Но сама необходимость сделать такой выбор убивает.
– Хорошо. Напишу ему сообщение и больше ты нас вместе не увидишь.
– Не увижу? – недоверчиво переспрашивает Зарина, намекая на возможность тайных встреч.
Как мерзко, противно, что приходится слышать такие прикрытые упреки.
– Я не буду общаться с Атласовым Родионом. Ни письменно, ни устно, ни жестами, ни знаками, ни взглядами…
– Хорошо, хорошо, Василин. Я поняла. Спасибо! – перебивает Зарина, понимая, что несёт теперь уже меня.
Вспоминаю это, пока спускаюсь с четвертого этажа. Не тороплюсь, устала, словно за плечами уже целая неделя, а не один понедельник.
На допах сегодня тоже была вялой, думала, оклемаюсь к истории. Но чуда не случилось. Тем больнее было слышать, что Древнюю Русь, которую мы и повторяли с Родионом, даже погруженная в свои мысли я помню хорошо.
Открываю подъездную дверь, вдыхаю неожиданно прохладный воздух. Осень отвоёвывает свои права, становится зябко. Перед занятием предупредила маму, что доеду сама, но сейчас мне хочется прогуляться.
Чтобы гул машин не перебивал мысли, иду дворами. Благодаря муниципальной программе они все теперь у нас хорошо заасфальтированы и освещены, словно взлётная полоса. Детей, высыпающих во двор, сейчас гораздо меньше, но бабулечки на лавочках всё ещё продолжают обсуждать соседей и политику.
Наблюдаю за жителями района, который мне знаком только из окна машины, замечаю, что в сердце возвращается тишина. Пока ещё не умиротворение, не спокойствие, но уже не хаос, который рвал душу на части.
Стою на тротуаре, отсчитываю секунды вместе со светофором и чувствую, как на дне рюкзака вибрирует телефон. Отхожу чуть в сторону, освобождая проход, и спустя секунд пять всё-таки выуживаю его.
– Алло!
– Василина, привет. Ты где? – спрашивает Зарина на том конце провода.
– Гуляю, – усмехаюсь, ожидая, что последует вопрос, с кем я.
Но подруга сдерживается.
– Мы же сегодня договаривались делать физику по видеосвязи. Ты забыла? – спрашивает уже спокойнее.
– Да, забыла, извини, – подтягиваю лямку рюкзака и перехожу дорогу, когда снова загорается зелёный.
– А ты когда будешь дома?
– Не знаю, я почти на другом конце города, – зачем-то добавляю подробности, хотя они Амирхановой не к чему.
– Давай я к тебе приеду? Захвачу с собой пособие и черновики. Позанимаемся вместе в каком-нибудь новом месте! – загоревшись чужой идеей, предлагает Зарина.
Нужно взять себя в руки. Мы же по-прежнему подруги! Почему я разговариваю «через не хочу»?
– Давай. Советская, 133. Я буду на первом этаже в кафе.
– Хорошо, я скоро, не успеешь и глазом моргнуть! – выстреливает Амирханова и скидывает звонок.
Смотрю на экран, уже семь вечера. Нужно предупредить маму, чтобы не переживала. Решаю написать обычным сообщением, чтобы не включать Интернет и не видеть поток сообщений.
Признаться, я мобильные данные отключила сразу же после того, как написала сообщение Родиону. И до сих пор их не включала. Даже не знаю, что он ответил. Не хватает духу посмотреть.
К счастью, в школе я его сегодня тоже не видела. Да и сложно было б это сделать, ведь уроки у нашего класса сегодня были на одном этаже, ходить особо не нужно было, а на переменах я сама засела в кабинете. Никому не удалось растормошить меня на прогулку по школьным коридорам.
Малодушно…
Захожу в миленькое кафе, оформленное со вкусом и манящее приятными ароматами. Выбираю дальний столик, который не видно с улицы, скидываю рюкзак на стул, сама присаживаюсь на диванчик.
Осматриваюсь. Чисто, свежо и по атмосфере чем-то напоминает мою комнату, поэтому расслабляюсь, откидываюсь на спинку дивана и прикрываю глаза.
– Привет, Белова Василина! – знакомый глубокий голос разрывает мою тишину.
41. Василина
«Почему ты здесь?»
«Ты не должен быть здесь!»
Вопросы застывают на губах, дыхание вмиг сбивается.
– Ах, точно. Ты же теперь со мной не разговариваешь! – бьёт себя по лбу, словно ругает, что запамятовал. Отодвигает стул напротив и вальяжно садится.
Затравленно смотрю ему за спину, боясь увидеть, как открывается дверь и входит Зарина. Это будет ударом в спину, а я не хочу!
– Ты должен уйти, – подтягиваясь на диване, чтобы сесть ровнее, холодно говорю я.
– Неа, не должен, – нагло подмигивает Атласов.
– Родин, пожалуйста! – наверное, в моём голосе проскальзывает нечто такое, что сбивает спесь с него, он меняется в лице и продолжает говорить без налета шутовства.
– Я тебя обидел? – складывая руки в замок, спрашивает Атласов.
– Нет, – сглатываю.
– Подвёл с подготовкой? – прищуривается, сердито поджимая губы.
– Нет, – вспомнив, как сегодня похвалила Татьяна Александровна, добавляю увереннее. – Нет!
– Назови мне настоящую причину! – требует. Тихо, сухо, но твёрдо.
– Хочу сама со всем справиться. Без тебя… – получается шёпотом, потому что уверенность улетучилась.
Пронзительно-взыскательный взгляд Родиона искал правды. Горькой, неприятной, но правды. А напоролся на меня и мою упёртость.
– Ложь. Ты не отказываешься от того, что делает тебя сильнее! – мотнув головой, он мгновенно отвергает мою версию.
Чувствую, что время утекает. С минуты на минуту может появиться Зарина, и я буду ещё большей предательницей, чем раньше.
– Ты обещал, что я в любой момент смогу отказаться от подготовки! – напоминаю, идя ва-банк.
– Обещал… хорошо. Подготовки не будет. Почему нельзя общаться? – снова пристальный взгляд, пробирающийся в душу, настраивающий её на свой лад.
– Не хочу.
– Ты не хочешь или кто-то за тебя не хочет? – бьёт по больному, в самое яблочко.
Раненые и ошеломленные долго могут не замечать своей боли, кажется, что моя меня по-настоящему догнала только сейчас. Легко написать сообщение и трусливо отключить интернет, чтобы не видеть ответа. Легко засесть в кабинете, малодушно избегая возможности столкнуться в коридоре. Но трудно лгать в лицо.
Молчу.
– Я понял тебя, Василин. – встает и не прощаясь уходит.
– Спасибо! – благодарность моя прилетает уже в спину, от чего Родион дёргается, но не оборачивается.
Услышал – уже хорошо. Он должен понять, мы ничего друг другу не обещали. Случайное общение, которое вылилось в парочку приятных моментов. Я не могу променять многолетнюю дружбу на это.
Не могу…
Но почему этот выбор вообще был?!
Несмотря на заверения, Зарина всё же приезжает не так быстро. Хотя собиралась явно впопыхах: вместо привычных джинсов на высокой талии спортивный костюм, вместо конского хвоста небрежный пучок.
Поссорилась с таксистом, поставила ему одну звезду в приложении, написала гневный комментарий в отзывах, сумку чуть не снёс какой-то чудак. В общем, всё благоволило разминуться с Атласовым, о чём я, конечно, промолчала.
Пока рассказывала мне о злоключениях, Зарина успела заказать нам пломбирный моккачино и разложить листочки на круглом столике.
– У тебя как история прошла? – наконец интересуется чем-то моим подруга.
– Сказали к среде собрать себя в кучу, – грустно ухмыляюсь, подводя итог занятию.
– Ничего, Белова! Прорвёмся! Где наша не пропадала! Знаешь, я тут подумала, ты и сама решишь физику. Я тебе лучше покажу решения, которые вчера мы с преподом разбирали!
– Не стоит, это ведь твои занятия… – отнекиваюсь, чувствуя, что это совсем честно.
– Да брось! Хочешь, будем вообще вместе слушать его уроки? – воодушевлённо предлагает она, словно преподаватель сам уже всё одобрил и осталось только моё слово.
– Нет, не нужно. Спасибо! – мягко отказываюсь.
– Ладно, я тогда сама тебе буду объяснять, что поняла. Но решения…закачаешься! – блеск в глазах Амирхановой, кажется, может осветить всё кафе.
Мне бы её энтузиазм. В ней словно батарейки поменяли, новую жизнь вдохнули. А всего-то нужно было…
До закрытия кафе мы действительно разбираем задачи со второй части ЕГЭ по математике. Некоторые находки заинтересовывают своей простотой и доступностью, я постепенно втягиваюсь в процесс, забывая о стеклянной стене, которая, казалось, выросла между нами.
Может, я драматизирую? И стоит всё забыть, двигаться дальше, готовиться вместе и узнавать новые места только с Зариной?
Да, наверное, это выход.
По домам нас развозит мой папа, который был поблизости и решил составить нам компанию, а не оставлять на съедение тарифам такси.
После ужина, поднимаюсь к себе, записываю планы на завтра в маленький блокнот, сверяю со списком дел, которые выполнены сегодня.
Несмотря ни на что день был насыщенным, я многое успела, хоть продуктивность мою сложно было назвать космической. Спишем всё на понедельник, который многими признается тяжелым днём…
Включаю ноутбук и, позабыв, что к вай-фаю подключается он автоматически, окунаюсь в царство чатов и бесед. Среди вороха просьб и переживаний глаза сами выхватывают одну короткую фразу.
Любимый: «Мне заказали тебя сломать».
42. Василина
И чего только не придумает, чтобы вытянуть на разговор. Смахиваю сообщение Атласова и приступаю к разбору другой, более важной корреспонденции. Сегодня многим не поддалась задачка по физике: одни ждали помощь, другие плюнули и отправились спать.
Зарина: «Ты решила горемычную?»
Вновь активизируется подруга, упорно не желающая помочь одноклассникам.
Василина: «Да».
На самом деле я чуть было не пошла по ложному следу, доверившись действию, пришедшему на ум первым, но Артём скинул в беседу решение, и я поняла, в чём была загвоздка. Конов так же, как и я, всегда старается помочь, только ему легче скинуть готовое решение, а мне – объяснить, пусть и не все действия показать.
Обычно мы «консультируем» по сменам, как-то так интересно сложилось. Атласов сказал бы, что устраняем конкурентов, да-да.
Так, стоп! Не нужно вспоминать Родиона и его фразочки!
Отодвигаю ноутбук, достаю амбарную тетрадь, в которой обычно фиксирую интересные решения, и переписываю туда всё, что успели сегодня разобрать с Амирхановой.
Зарина: «Чем занимаешься?»
Смотрю мельком на экран, но выбираю сначала дописать, иначе настроение будет потеряно, и я не вернусь к этому. Через минут двадцать всё же отвечаю подруге. Она словно всё это время только и делала, что ждала моего сообщения, поэтому сразу присылает своё.
Зарина: «Давай созвонимся по видеосвязи?»
Вздыхаю.
Её стремление видеть меня или слышать потихоньку превращается в навязчивую идею. Лишь бы не переросло в маниакальную зависимость, иначе Амирханова, чего доброго, переедет к нам жить. Самое ироничное, меня, наверное, это не удивит.
Зарина – очень увлекающийся человек, она может быть одержима целью: пока не добьётся своего, не успокоится.
Так было и в девятом классе, когда она запланировала написать все предметы ОГЭ на сто, хотя важна была больше оценка, чем баллы. Но сказано – сделано.
Подобное случилось и в десятом, когда она интереса ради решила удариться в вузовские олимпиады и заработать себе подушку безопасности при поступлении. Сказано – сделано.
Архицелеустремленный человек, который своей целью почему-то выбрал теперь меня…
Василина: «Я уже собираюсь спать. Давай завтра увидимся».
Нужно обозначить границы. Мы целый вечер были вместе, не отвлекались ни на какие беседы, сообщения. Я, откровенно признаться, устаю, когда так много с кем-либо общаюсь, иногда просто необходим перерыв от людей, чтобы не возненавидеть их.
Выключаю ноутбук, переставляю его на подоконник, чтобы прибраться на столе. Люблю лёгкий беспорядок во время учёбы, но после – не выношу.
