Текст книги "Сломать отличницу (СИ)"

Автор книги: Дана Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– И не будет, вы ж два козерога! – с ещё большим негодованием отстреливается Белова. – Артём, давай так. Если это он, сама лично сдам тебе в мясорубку.

Конов делает шаг назад, засовывает руки в карманы брюк и исподлобья долгим взглядом прощупывает Василину.

– Ты никогда ни за кого не просила, – голос его спокойный и уверенный разрезает полыхающий от напряжения воздух. – Хорошо.

Мазнув по мне взглядом, Конов уходит.

Привалившись к стене, игриво спрашиваю Белову:

– Ты знаешь, кто я по гороскопу?

– Ты хотел фиолетовым прийти на день рождения к маме? – развернувшись на пятках, гневно уставилась на меня.

Так она защищала не меня… Точнее не столько меня…

Очумительная девчонка!

– Спасибо, – благодарю не за защиту, а за то, что поверила.

И она каким-то макаром это понимает.

– Я не шутила, пообещав в случае чего отдать тебя Конову! – хочет оставаться такой же взрослой и серьезной, но в глазах уже пляшут искорки.

Думал, что чувствовал настоящее освобождение вчера, когда набрал Зарину и приказал ей отпустить меня, дать дышать. Нет, по-настоящему свободен я сегодня, здесь и сейчас.

Возле этих обшарпанных мастерских, высокого бурьяна, ледяной стены. Под этим жарким взглядом. Притягиваю Василину к себе и, пока она не успела подумать свои суперумные мысли, крепко обнимаю.

– Спасибо… – шепчу, зарываясь в её косы.

И слышу, как гулко бьется сердце… Моё.

28. Родион

Белова напряжена, как натянутая тетива. Кажется, даже не дышит. Странно, могла бы уже вырваться, но медлит, выжидает.

Да, она не такая, как Зарина…

Чтобы замять нелепый казус, начинаю бормотать:

– Во второй междоусобице на Руси после смерти Владимира Крестителя участвовали самые интересные личности. Святополк Окаянный, Борис и Глеб, Ярослав, который станет спустя века Мудрым, Мстислав…

Выпускаю Василину из своих объятий.

Рука тянется поправить красивые косы, но в последний момент одёргиваю себя. Не так, совсем не так должно развиваться наше общение. Пора переключить шестую скорость.

– Запомнила? – отвлекаю девчонку от внутренних демонов.

Вижу по лицу, какой раздрай у неё сейчас в душе. Нужно перевести в игру с подготовкой.

Какая крутяцкая идея всё-таки с историей, сколько фишечек можно придумать и чуть что списать на необходимость новых ощущений, эмоций для «лучшего запоминания»!

Когда напал на чувака в ютубе, чуть с дивана не свалился от озарения, как можно внедрить это в жизнь.

– Теперь-то конечно! – наконец выдаёт она, возвращая невозмутимость.

Только голос ещё выдаёт отголоски шока, но и это пройдёт.

Чёрт, когда я начал так следить за реакциями Беловой, отслеживать её настроение?!

– Сегодня пораньше сможешь к нам прийти? Помочь на стол накрыть… – торможу Белову, которая намылилась смыться.

Конечно, хорошеньким домашним девочкам не пристало ошиваться около мастерских.

Василина снова поворачивается ко мне.

– Да, смогу.

Легко соглашается она, хотя у меня уже было припасено пятьсот причин, почему ей просто необходимо прийти раньше других гостей.

– Я заеду.

– Конечно, я же не знаю, где вы живёте, – со смешинкой в голосе отзывается Белова.

Надо же, разыгралась. Или снова правила игры приняла, подстроилась.

– Тогда в три буду… – хочется добавить «у тебя», но стопорюсь на вдохе.

С такими, как Белова, так нельзя. Маховик надо бы попридержать.

Мы заходим в школу вместе, даже я ощущаю, как покалывает во всем теле, потому что смотрят и обсуждают. Лампа – болото сплетен и интриг, попавший под раздачу получает сполна, если не умеет переключить тумблер на пофигизм.

Кошусь на Василина, но она идёт, словно Моника Беллуччи в фильме «Малена» сквозь толпу завистливых и обозленных горожан-стервятников.

– Приветик, солнышко! – на повороте к гардеробу Белову ловит какой-то рыжий пацан.

Они здороваются кулаками, как хорошие приятели, а я ловлю долгий прожигающий взгляд этого перца.

Больше я их разговора не слышу, пацан отворачивается сам, приобняв девчонку за плечи.

Точняк, это же Рыжов, правая рука Конова, неизменный член Олимпиады, покоритель тяжелой атлетики. Фигура приметная, но на лидера не тянет. Конов сам свои дела решает.

– Слюни подбери! – толкает в плечо Маффин и протягивают клешню. Здороваемся. – Или самое время слюнявчик подарить?

Скалясь, потешается.

– Отвали!

– Ой, ой, какие мы нежные мимозы! – переборщив с жеманством, Маффин возвращает себе нормальный вид. – Ладно, как там тётя Надя? Поздравили?

– Конечно, но Сашка осталась за старшую, – говорю так, чтоб было понятно и между строк.

– Чё, этот крендель, опять нацелился изгадить днюху? – кривится Маффин, наверное, вспомнив тринадцатое сентября в том году.

Отец со своей овцой тогда знатно попортили праздник.

– Не свалили, – пожимаю плечами.

И не свалят. Банкет же целый намечаются, как они без халявных закусок и алкашки.

– Шею сверну ему, отвечаю, если он и сегодня мудака не выключит! – разминая кулаки, бросает с яростью Маффин.

Он и тогда порывался начистить репу дураку, заявившемуся со своей новой пассией подвыпивши. Только именинница и смогла остановить.

– Матери не понравится…

– Иногда я не понимаю тёть Надю, – вздыхает друг.

– Мы тоже. Ладно, погнали! – врезаюсь своим плечом в каменное Маффина, и мы двигаем на свой первый урок.

***

Если б курил, сейчас бы затянулся. Нервы ни к чёрту.

Подкатил к дому Беловой раньше на двадцать минут, стою и, как дебил, всматриваюсь в окна, вдруг где-то промелькнёт её подтянутая фигурка.

Девчонки, занимавшиеся танцами, страсть какие крутые. Плавные, грациозные, стильные. От нечего делать, гадаю, какой наряд выберет Белова.

Вот бы платье. Только такое, чтоб развевалось не сильно, и ветер не открывал её точёные ножки глазеющим по дороге.

Калитка хлопнула сильнее обычного, вырывая меня из фантазий.

Взглянув на Белову, замираю. Это точно она или шикарное видение?

Убрав локон с лица, Василина шагает ко мне.

Не угадал… Выбрала не платье, а кремовый комбинезон с красивым перекрестным лифом и широкими брюками, которые делают её ноги просто бесконечными и скрывают белоснежные балетки.

– Едем?

Заторможено вижу, как она тянется к шлему, что у меня в руках, как внезапно налетает ветер и заставляет Белову отвернуться, показав открытую спину.

Утонченная соблазнительность…

– Родион? – обращается теперь по имени.

Грубее, чем хотелось, притягиваю Василину к себе, надеваю ей мотошлем и запрыгиваю на верного коня.

Затылком чувствую, как, перекинув ногу, садится Белова, как поправляет сумочку, чтобы она не болталась между нами. Как её руки крепко обвивают талию, а тело прижимается к моей спине.

Срываюсь с места, и захват становится лишь сильнее. Когда-нибудь она привыкнет к моей езде. И ко мне…

Обязательно!

29. Родион

Относительно Беловых живём на другом конце города, но дикий адреналин помогает домчать за каких-то пятнадцать минут.

Идея позвать Василину на вечер перестаёт казаться мне топовой, а скорость не приносит желанного умиротворения. Если б не было пассажира, запросто гнал бы по встречке.

Въезжаем сразу во двор, Сашка предусмотрительно открыла нам ворота. Задумавшись, чуть было не пропахал газон, но вовремя тормознул.

Мелкая встречает тут же.

– Ого, какая ты красивая! – во все глаза рассматривая Белову, выдаёт она. – Покрутись!

– Сашка, где мама? – чтоб не прогонять сестру с радаров в такой вечер, спрашиваю с намёком на выговор.

Думал, Василина пропустит мимо ушей восхищённую наглость мелкой, но она и правда красиво повернулась, прошла вперёд, как по подиуму, а потом снова вернулась к нам.

– Крутая! – не обращая внимание на моё существование, с придыханием проговорила Сашка.

– Василина, – протянув руку, представилась Белова.

– Ты у нас вела матеш, – яростно тряся её руку, проворковала Саша.

Она вообще растворилась в неадекватности, словно увидела кумира всей своей жизни. Не замечал за ней раньше поклонения чему-то или кому-то.

Все интересы казались разумными, реальными, без примеси фанатизма. Мы даже вместе высмеивали таких чудиков.

– Я не помню твоего имени, извини, – с улыбкой ответила Василина.

И тут только Сашка допёрла, что к чему.

– А, да. Я Александра! – важно кивнув, отрапортовала она, а потом вмиг вернулась зачарованная мордашка. – Пойдём, я тебе тут всё-всё покажу!

– Потом! – вмешиваюсь, иначе уведёт ведь на полвечера. Я её знаю.

– Ну, я…

– Ты не именинница!

– Да, да… – понуро опустив голову, прошептала Сашка.

Пока мы препираемся, Белова без стеснения рассматривает наш двор, палисадник, сам дом. Глаза её горят неподдельным интересом и…восхищением.

– Нравится? – спрашиваю, когда Сашка скрывается в доме.

– Волшебно! – искренне отзывается Василина, оборачиваясь ко мне.

– У вас же круче.

– И у нас волшебно. По-своему. У каждого разная магия, – не прекращая тепло улыбаться, терпеливо поясняет она.

– Пойдем.

Мы заходим в дом.

За время моего отсутствия в коридоре прибавилась обувь, а на кухне – голоса. Неприятно режет слух карканье Натали, которая, видимо, решила внести свою лепту в подготовке к вечеру.

– Как зовут твою маму? – шёпотом спрашивает Белова, разувшись и надев предложенные тапки с бантиками. Мама специально выделила их для почётных гостей.

– Надя. Надежда!

– Красивое имя! – не прекращая излучать очарование, проговорила Василина и принялась собирать волосы, чтобы в то же мгновение зацепить их какой-то сверкающей заколкой. В ответ на мой вопросительный взгляд, добавляет. – Разве мы не помогать приехали?

– Помогать. Только там на кухне любовница отца, – кривлюсь, но решаюсь признаться на берегу. – Точнее сейчас уже просто любимая.

– Пошли! – решительно говорит Василина, подтверждая, что знает о ситуации в моей семье.

Амирханова, что б тебя!

Мы заходим в кухню и застаём мерзкую сцену.

Мама в фартуке с убранными наверх волосами, засученными рукавами раскладывает на фольгу овощи к рыбе. А рядом крутится Натали, расписная кукла, и длинным указательным пальцем наставляет, что и как делать. Её пакли свисают прямо над блюдом.

Сашка сидит рядом на высоком стуле и зло поглядывает на нашу соседку по дому. Уверен, они уже переругались, сестрёнка не смогла бы молча смотреть на «силиконовую фифу».

– Здравствуйте! С Днём рождения! – громко поздравляет маму Белова и спешит к ней. – Меня зовут Василина. Я мечтала с вами познакомиться!

Заслышав новый голос, именинница отрывается от готовки и поднимает измученный взгляд на нашу почётную гостью.

– Здравствуй, спасибо! – скрывая улыбку, приветствует мама в ответ.

– Давайте я вам помогу! – аккуратно обогнув её, Василина втискивается между мамой и Натали, отодвигая размалёванную. – Простите, я занимаю ужасно много места!

Фифа сейчас больше похожа на рыбку, выброшенную на берег. Рот то открывается, то закрывается, а в глазах полнейшее непонимание.

Сашка прыскает в кулак, с ещё большим обожанием поглядывая на Белову.

– Натали, можно тебя? – пока рыбка не очухалась, переключаю внимание на себя.

Выходим в коридор, где я за определенную сумму предлагаю ей не маячить перед наши глазами, пока все гости не придут и не сядут за стол.

Продажная любовь соглашается, даже не поторговавшись для приличия. Наслышан, что «крендель» ей в последнее время бюджет урезал, выживает, видать, как может.

Когда возвращаюсь на кухню, застаю уже совсем другую картину.

– Да, и мы однажды варили пельмени в электрическом чайнике! – Белова самозабвенно делится своими историями, пытаясь разрядить обстановку.

С Сашкой переглядываемся, и оба понимаем, что Василине удаётся отвлечь маму от недобрых мыслей, вытащить из омута, потому что она начинает улыбаться и не прятать эмоции.

Мы все давно научились слушать вполуха, абстрагироваться, не замечать, погружаясь в себя, иначе свихнулись бы давно. У мамы это получается лучше всех, но даётся ей это точно тяжелее, чем нам с сестрой.

– Тарталетки уже можно начинять? – между делом интересуется Василина, всё своё внимание подарив имениннице.

Здесь и сейчас она только для неё.

И я понимаю, что это было отличной идеей позвать Белову. Она принесла ощущение праздника, вдохнула жизнь тёплую, нежную, добрую. Такую, какую мы пытаемся сохранить на троих.

Нас жалеют, нам сочувствуют, но ещё ни один гость не смотрел на мою маму с таким восхищением. Только с жалостью или на крайний случай со снисходительной милостью.

Но Василина не играет. Искренняя до дрожи!

***

В готовке и подготовке Белова мастерски задействует всех нас.

От нашей помощи мама скорее всего отмахнулась бы, сославшись на желание побыть в тишине. Но перечить гостье не стала, только взгляд её частенько перемещался на меня и заряжался хитрецой.

Предполагаю, что она успела надумать, пока так многозначительно поглядывает, но уточнять не буду.

– Ты правда выкупила неудачную фотку с соревнований? – ошеломлённо спрашивает Сашка, раскачиваясь на стуле от нетерпения.

– Не я, родители, – мягко отзывается Василина, раскладывая нарезанный сыр и колбасу на тарелку.

– А за сколько?

– Александра! – предупредительно вмешивается мама.

– За двести тысяч, – словно чем-то обыденным делится Белова.

– Ох… – смекнув, что рвется плохое слово, Сашка вовремя берёт себя в руки. – Ох, как много!

– Зато она потом нигде не всплыла и её точно никто не сохранил, не размножил и так далее, – с такой же беспечностью продолжает Василина.

– А у тебя она осталась? – забыв про маломальскую тактичность, деликатность и воспитанность, продолжает допрос егоза.

Чем больше мы общаемся сейчас с Беловой, тем больше я не понимаю, что это за мелкая девчонка сидит рядом, болтает ногами, крутится, как надувной человечек на заправке, и сверкает, словно отмытая монета.

Я сам прислушиваюсь к их лёгкой болтовне и ловлю себя на том, что остался бы в этом моменте навечно. Давно не было так спокойно дома на кухне, которую используют две семьи…

– Конечно! – Василина подмигивает заговорщически, а потом сразу же делает вид, что вообще ничего не рассказывала.

– Покажешь?

– Александра, принеси с веранды домашний лимонад, нужно разлить его по графинам! – властно говорит мама, и Сашка на сей раз не решается проигнорировать прикрытое замечание.

– Я пойду пока унесу в зал, – ловко подхватив тарелки с закусками, предупредила Белова.

– Хорошая девочка, не отрывайся на ней из-за Зарины, – не поднимая головы, говорит мама, когда Василины уже нет.

Упорно молчу. Не хочу развивать болезненную тему, сердце наливается свинцом.

– Родион, – дождавшись моего взгляда, мама продолжает так же открыто и прямолинейно. – Василина не должна стать лекарством.

Приходится пообещать:

– Амирханова – пройденный вариант.

Мама кивает. Соглашается либо со мной, либо со своими какими-то мыслями. Спрашивать не хочется, да и Василина вернулась на кухню.

– Может, приборы тоже уже разложить? – спрашивает она, снова погашая накаленную атмосферу.

– Да, думаю, уже пора, – соглашается мама и достаёт с верхней полки набор на двенадцать персон.

Обычно мы убираем лишние, но в этот раз мама не стала перебирать приборы, отдала всю коробку.

– Мы накрываем стол на двенадцать человек? – интересуюсь, пока Василина снова ушла в зал.

– Нас уже шестеро, Маффин твой, ещё я двух коллег позвала.

– А ещё трое? – быстро посчитав в уме, спрашиваю с опаской.

Знаю я семью из трех человек…

– Я позвала Веру с девочками, – наконец признается мама.

Вот это улов!

– Вы помирились?

– Нам всем скоро сорок, пора отбросить старые распри.

– Они точно все придут? – делаю акцент на слове «все».

– Обещали… – виновато отвечает мама, хотя это её праздник, кого захотела, того и пригласила.

На один вечер уж можем и мы засунуть подальше свои «старые распри». Подумав это, подхожу к маме и обнимаю её со спины.

– Ты правильно сделала, всё-таки столько лет дружили! – подбадриваю, пытаясь размыть её чувство вины.

Но вечер точно перестаёт быть томным…

30. Василина

– Интересная у них семейка, да? – спрашивает Карина, пока я складываю посуду в мойку.

За столом действительно в один момент растеклось раскалённое пекло, напряженными были все гости, но обсуждать это даже с Кариной кажется неправильным, мы всё ещё на празднике.

А она как будто не понимает и продолжает препарировать:

– Все семьи интересны по-своему, – отвечаю нейтрально, чтобы прекратить разговор или перевести его на другую тему.

– А ты знала, что нас тоже пригласили? – не унималась Амирханова младшая.

Она вообще весь вечер с меня глаз не сводит. Взгляд вроде бы не тяжёлый, но непривычно быть под обстрелом Карины.

– Нет, когда вы вошли, тогда и узнала.

Хочу спросить, почему она пошла за мной на кухню, когда все остались за столом, но не успеваю.

– Атласов не знал, что мы придём! – раздался голос Зарины в дверном проёме.

Подруга выглядит превосходно, в отличие от меня, надела красное платье, которое смотрится отпадно на фигуре песочные часы.

Зарина готовилась к вечеру, видно невооруженным глазом. Подкрасилась, волосы завила, даже маникюр успела сделать, неброский, но приметный, ведь Амирханова терпеть не может тратить время на «девчачьи заморочки». Во всяком случае не могла, теперь я даже не уверена, что хорошо знаю подругу.

– Вас там все заждались, – обозначив цель, с которой пришла на кухню, сказала Зарина.

Увидев её в коридоре, когда именинница вышла встречать подъехавших гостей, я испугалась.

Сама не могу объяснить, чего именно: реакции подруги, новых выяснений и обид или своей очередной недомолвки. Ведь вместо встречи с ней стояла за спиной у Родиона, вышедшего за мамой поздороваться с Амирхановыми.

В груди всё тогда сжалось, до сих пор не могу расслабиться, чувствую себя предательницей. Никакая личная выгода не стоит дружбы, проверенной времени…

Но Зарина на удивление встретила меня спокойно, удивилась, но быстро включила дружелюбие.

Я знаю, она так умеет. Пользуется редко, но всегда в яблочко.

– Сейчас, чашки возьмём и придём, – отзывается Карина.

– Давайте, я тоже помогу. Нам нужно вернуться, иначе некоторые могут опять молоть ерунду, – вздохнув, Зарина подходит к столу и берёт две чашки с блюдцами и чайными ложками.

Без слов понимаем её намёк. Меня тоже не покидало чувство, что я на театральном представлении, словно где-то скрыта камера, которая пишет этот праздник.

Сначала всё шло как по маслу, гости хвалили стол, рассаживались согласно предложенными местам, говорили приятные комплименты имениннице, вручали подарки, сопровождая их увесистыми пожеланиями.

Последним явился на праздник отец Родиона. Он прямо-таки завалился в зал, где мы вовсю беседовали после горячего. Покачиваясь, дошёл до Надежды, грубовато заставил подняться её, чтобы подарить измятый пакет с оторванными углами, сквозь дыры которых виднелась какая-то коробочка.

За столом повисла гнетущая пауза, а на имениннице лица не было. Казалось, все боялись пошевелиться, чтобы ещё больше не смутить её. Не представляю, как ей было неловко и обидно.

Даже мне, абсолютно чужому человеку, который лишь по воле случая оказался на празднике, хотелось отчитать мужчину. Родион же встал и стукнул кулаком по столу.

За ним поднялся и его друг, которого представили Никитой по прозвищу Маффин.

Было предчувствие драки или крупной ссоры, но взгляд Надежды остановил парней. Столько в нём было отчаянной мольбы, что они рухнули обратно на свои стулья, злые, оскорблённые, но непобеждённые.

Хорошо, что мужчина буянил, молча прошёл к свободному месту и потом только хмыкал на всех добрых словах, что летели в сторону бывшей супруги.

– Пора возвращаться в террариум, – пошутив, сказала Карина и, подхватив чашки с блюдцами и ложками, тоже скрылась вслед за сестрой.

Я замешкалась, хотелось придумать, как спасти вечер. Знаю, что не должна вмешиваться, чужая душа – потёмки, а семья и подавно, но… Благодаря этой женщине мы с мамой живём!

Идея приходит мгновенно и расплывается на лице улыбкой. Как же я сразу не догадалась!

Беру оставшиеся чашки и, выудив из сумки свой подарок, возвращаюсь ко столу.

Вижу, как мама Родиона пытается уговорить своих коллег на добавку. Две миловидные женщины смотрят на неё с такой концентрированной жалость, что хочется её тут же разбавить. Если они сплетницы, то завтра всё отделение будет вот также «сочувствовать», врагу не пожелаешь такого…

– Совсем вылетело из головы, – говорю, не обращая внимания, как на мой возглас обернулись почти все за столом, ставлю чашки на стол и продолжаю. – Мы недолго думали, что подарить.

Прерываюсь, встретив внимательный взгляд Родиона. Становится ещё неуютнее, но беру себя в руки.

– Чуть больше шестнадцати лет назад моя мама и я могли умереть. Но ваша забота, внимательность и чуткость помогли мне родиться, а маме выжить. – чувствую, как глаза наполняются слезами, я столько раз слышала эту историю, что сейчас даже неловко рассказывать её самой. – От нашей семьи вам огромная благодарность. Это наш подарок, – протягиваю сертификат, Надежда берёт его трясущимися руками, мы обе возбуждены до предела.

Я тоже мечтала встретить спасительницу мамы. Если бы хрупкая, но волевая девушка, которая подрабатывала на скорой медсестрой, не ослушалась фельдшера, папа потерял бы нас.

– Они были тогда ещё студентами, только и могли, что сказать «спасибо», но всегда мечтали отблагодарить вас достойно, – продолжаю рассказ, потому что не могу остановиться.

– Я не могу принять такой дорогой подарок… – осипшим голосом шепчет именинница, аккуратно возвращая сертификат.

– Конечно, не может. Нужно быть достойной подарка, а это была её работа! – не выдержав, встревает старший Атласов.

– А ещё мама просила передать, если вам понадобится юридическая помощь, вы можете обратиться к ней в любое время суток! – припечатываю уверенно и отодвигаю протянутый обратно сертификат. – Если кто-то будет докучать, оскорблять и в целом вести себя…недостойно, она обязательно поможет.

Слышу за спиной смешки.

– Очень нужный подарок! – хмыкает Саша, которая весь вечер сидела тише мыши, почти не поднимая взгляда от тарелки.

– Да, очень достойный! – поддерживает тётя Вера.

– Молчала бы, эскортница! – рычит Атласов старший в ответ.

– Так, всё. Извиняйте, тёть Надь, люблю вас. Но мудачью не место на вашем празднике! – громко отодвинув стул, поднимается Маффин.

Разминает кисти и подходит к отцу Родиона.

– Вставай! – говорит Никита ему. – Если помогу, на своих не уйдешь!

Не встретив сопротивления со стороны именинницы, Маффин касается плеча мужчины.

Родион тоже поднимается:

– Убирайся!

Красный как мак его отец хватает нож, который лежал около тарелки.

31. Родион

Стою во дворе, смотрю, как Маффин увозит папашку, и улыбаюсь, потому что мать в кое-то веки не стала препятствовать. После подарка Василины она вообще вся как будто изменилась, за растерянностью больше не было болезненного уныния.

Гости наверняка сейчас тоже засобираются. Амирхановы так точно.

Вере действительно приписывают разные статусы, ведь слишком быстро разбогатела, слишком хорошо выглядит, до сих пор официально одна, хотя на мероприятиях нет-нет да появится с новым молодым человеком.

И, если в бизнесе она акула, которая сумела за короткий срок вывести из игры сильного конкурента, то среди бывших друзей о ней ходят самые отвратительные слухи.

Модельное агентство никогда не будет ассоциироваться исключительно с показами и фотосессиями. Отец ударил в самое больное, одним словом сразив сразу троих. Вера привыкла и не реагирует, но девчонки…

Карина в своё время специально просила перевести её в другую школу, чтобы не быть под пристальным вниманием шакалов. Сестра её страдает, но терпит.

– Поговорим? – вдруг предлагает Зарина.

– Мы всё обсудили, – отвечаю сухо.

– Тебе нравится Василина?

– Назови хоть одну причину, почему я должен отвечать тебе? – резко поворачиваюсь и сканирую лицо Амирхановой.

Она сегодня обалденно красивая. И всегда такой была: в обычной футболке, в лёгком сарафане, с разодранными коленками или после километровки.

Всегда была и всегда знала, что может покорить любого.

– Потому что ты меня любишь? – горько усмехаются, но глаза остаются серьёзными. – Недостаточно?

Чистой воды провокация. Дебильная привычка выводить меня на эмоции, скидывать с обрыва и наблюдать, выживу или нет.

– Ты вредная привычка, от которой я избавился. Не придумывай лишнего, – холодно парирую ей.

– Избавился? – в глазах её вдруг вспыхивает ненормальный блеск, а в руке появляется нож со стола. – Тогда не спасёшь?

Подносит лезвие к запястью и выжидает. Смотрю ей прямо в глаза, буквально впиваюсь, пытаясь понять, чего она добивается. Что она, мать её, хочет от меня все эти годы.

Держать на коротком поводке?!

Упиваться тем, что есть дурачок, готовый ради неё на всё?!

Не будет больше такого. Разворачиваюсь и отхожу.

За спиной слышу приглушённое шипение, резко оборачиваюсь и срываюсь с места, чтобы остановить идиотку.

– Совсем крыша протекла? – зло спрашиваю, вырывая нож из рук Амирхановой.

Она не собиралась вредить себе, это очередная проверка.

– Что ты хочешь от меня?

– Не используй Василину! – отвечает с грозной серьёзностью.

– Дальше?

– Влюбись в неё, чтобы точно не причинить зла!

– А если уже?

Глаза её от удивления расширяются.

– Тогда люби её так же сильно, как… – осекается не в силах продолжить.

Усмехаюсь.

– Как? – заставляю продолжить.

– Как меня… – добавляет так тихо, что скорее читаю по губам.

– Ты соблазн. Да, недоступная, неприступная. И что? Это ты теперь не можешь без меня, не я! – выплевываю ей в лицо и ухожу в дом.

Скидываю сланцы и иду на кухню. Но застываю в дверях, делаю шаг назад, чтобы оказаться невидимым и подслушать.

– Ты возьми пожалуйста сертификат, моя помощь была рядовой… – заводит мама всю ту же шарманку.

Они с Василиной одни на кухне. Девчонка вычищает тарелки, складывает их в посудомойку.

– Это же просто подарок!

– Не просто подарок, это неограниченная бесплатная заправка…

– Папа сам предложил, он будет очень рад видеть вас на нашей заправке! – победить Василину кажется чем-то нереальным, она может быть исключительно упёртой.

Наблюдаю за ними и в груди разливается такое тепло. Белова страшно сильная девчонка, именно такой я всегда представляю маму, когда она нам рассказывает о своей студенческой жизни.

Со временем потухла искра, и мы с Сашкой не знаем, как снова зажечь маму. Вернуть ей боевой дух не только на работе, но и в обычной жизни, семейной…

Сегодня, когда услышали про юридическую помощь, сестрёнка чуть со стула от радости не свалилась. Это было эпично, папашку здорово это раззадорило.

– Ну, я даже не знаю… – уже не так смело продолжает мама.

– Меня домой не пустят, если я вернусь с сертификатом! – припечатывает Василина, застыв с тарелкой в руках.

Не вижу её лица, но уверен, брови сведены к переносице, глаза опасно серьёзные.

– Как вы узнали меня?

– Это было самым сложным, вы ведь отказались тогда назвать своё настоящее имя!

– Да, было такое… – светло улыбнулась мама, вспоминая что-то приятное.

– А почему Фёкла?

– Раньше я писала очерки про жизни студентов-медиков, про практику нашу. Так, для себя больше. Поэтому и псевдоним взяла. А представилась так, чтоб не называли моим именем своих деток. У каждого своя судьба, хорошо, что ты Василина. – поделилась мама тем, что и мы с Сашкой не знали.

– Это вы здорово придумали, но мама потом всё равно узнала ваше настоящее имя.

– Как?

– Коллеги ваши сказали не только имя, но и фамилию, – беспечно пожав плечом, призналась Белова, которая с невероятной оперативностью успела уже загрузить посудомойку.

– Вот предатели!

– Но я же Василина, так что ваша уловка сработала. Правда, мама подумала, что вы не хотели делиться именем, – со смешинкой в голосе ответила девчонка. – А мне пришлось у Родиона всё-таки уточнить, как вас зовут.

– Мне нравится, что Родион пригласил тебя. У нас обычно одни и те же бывают.

– И мне понравилось, вы чудесная!

– Что ты! Перестань меня смущать весь вечер! – застенчиво ответила мама.

– В моей семье не принято прятать правду! – безапелляционно, как может только она, отрезала Белова.

– У тебя хорошие родители, они мне тогда тоже очень понравились. Молодые, испуганные, но сильные. Они ведь тогда пообещали меня отблагодарить, как только разбогатеют. Люди слово, значит! – ностальгируя, улыбнулась мама. – Кем они сейчас работают?

– Мама юристом, а папа заправкой владеет и управляет, недавно выкупил её.

– О, как! Фамилия ваша Беловы ведь?

– Да, мама потом тоже поменяла.

– У хороших людей рождаются хорошие дети. Ты светлая, Василина, сохрани эту силу.

– Я постараюсь! – серьёзно отвечает Белова, словно обещание даёт. – У вас тоже хорошие дети!

– Всё услышал, что хотел? – неожиданно ехидно выдает мама и поворачивается прямо на меня.

32. Василина

Суббота оказалась насыщеннее всей недели и вымотала так, что просыпаться в воскресенье рано было тяжко. Хотелось укутаться в одеяло и дальше спать. Пусть хоть полдня будет потеряно.

Но планы наполеоновские, одно предложение Атласова чего стоит!

– Доброе утро, Василин! Как вчера сходила? – спрашивает мама и ложится рядом со мной, только поверх одеяла.

Подтягиваюсь и ещё хриплым ото сна голосом рассказываю почти всё, кроме ситуации с ножом, всё же благополучно закончилось, Родион успел выхватить, Никита скрутить. Маме не нужно тревожиться даже задним числом.

– Надя всё такая же весёлая и активная?

– Знаешь, мне кажется, она всё ещё может быть такой, но работа у неё очень сложная, она даже чужие дежурства берёт…

– Тогда в эту неделю мы с ней очень похожи, – с усталой улыбкой замечает мама и обнимает меня правой рукой.

Вытаскиваю руку из-под одеяла и приобнимаю её в ответ.

– Вы сегодня дома? – не могу спросить напрямую, как дела, но мама сразу понимает, что имею в виду.

– Да, потихонечку всё налаживается, скоро сможем восстановить наши воскресные традиции, – отвечает она и обнимает меня крепче. – У тебя какие сегодня планы?

Во мне всё настолько подтянулось и сжалось от предвкушения, если мама сейчас что-нибудь предложит, я брошу все дела, отложу встречу, быстрее сделаю всё по учёбе, но она молчит.

– Учиться, в одиннадцатом стало сложнее.

– Ты справишься! – подбадривает мама, подтягивается чуть выше и целует меня в нос.

– Секретики, значит! – к нам успел подобраться папа и почти с разбега прыгнуть на кровать.

– Вы меня зажали… – пищу на выдохе, не ожидав, что родители сплющат меня с двух сторон.

– Свет, смотри, как она отощала за эту неделю! – в ужасе говорит папа, щупая и легонько щипая меня.

– Нет, да нет же! – верчусь, как юла. – Вы сами-то отдохнули?

– Да, Василинка, мы наконец сегодня выспались! – отвечает папа и тянется обнять своими длинными руками ещё и маму.

– Пап, мне нечем дышать…

– Тогда подъём! Завтрак готов, красавицы. – вспорхнув так же легко, как и прыгнув на кровать, говорит папа и сразу же уходит.