Текст книги "Сломать отличницу (СИ)"

Автор книги: Дана Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

– Василин, а кто тебя вчера подвёз? – интересуется мама, как будто между делом.

– Родион Атласов, сын тёти Нади, – отвечаю без запинки, словно готовилась.

– Вы хорошо общаетесь?

Наверное, маму это волнует, ведь она дождалась утра, чтобы спросить. Когда я вчера возвращалась в тёмный дом, была уверена, родители уже спят. Старалась быть как можно тише.

Оказывается, мама украдкой всё-таки смотрела.

– Да не… – останавливаюсь, но потом продолжаю. – Это он тогда помог мне добраться до школы вовремя.

– У Нади не могли быть другие дети! – кивает мама, наделив Атласова уже всеми хорошими качествами априори. – Пойдём, не будем сердить папу.

Я отбрасываю одеяло и встаю. Подтягиваюсь, делаю недолгую зарядку, умываюсь и спускаюсь вниз, когда папа разливает нам всем чай.

Мы завтракаем непринуждённо, как летом, когда ни я, ни родители ещё не попали под пресс осенних забот. Они вкратце рассказывают, что же всё-таки случилось, почему иногда полезнее было заночевать в офисе.

Мама больше не ругает папу, поняла, что всё произошло не от его недосмотра, кто-то давно и целенаправленно вынашивал идею насолить Беловым.

– Морской закон! – поблагодарив за завтрак, папа встал и тут же сказал свою коронную фразу.

– Я помою, Василине нужно готовиться, – говорит мама.

– Не, я сама, ты отдыхай. Я вот вчера вечер разгрузила, а ты нет, – подрываюсь с места, чтобы убрать всё со стола, пока мама не вздумала оккупировать раковину.

– Да, Василинка у нас сама справиться, а мы пока… – говорит папа заговорщически и заботливо вытягивает маму из-за стола.

Она смеётся и шикает на него, а он становится таким мягким и весёлым, словно враз сбросил весь груз и помолодел лет так на двадцать.

Мне так повезло с родителями! Я их очень люблю!

Помыв посуду, поднимаюсь к себе.

Нахожу разряженный телефон, ставлю его на зарядку, попутно включая ноутбук. Как только он ловит вай-фай, почти сразу начинают сыпаться оповещения в телеге, в вк. Сперва даже теряюсь, кому отвечать.

Кто-то вчера весь вечер загубил математикой, кто-то литрой, а у кого-то вообще паника обострилась, словно экзамены уже в понедельник. Столько стенаний я ещё не припомню.

Рыжов Егор: «Солнышко, нужна помощь» и плачущий смайлик.

Отвечаю своё привычное:

Василина: «Привет, чем смогу, помогу».

Пока объясняю Егору, как решить задачу с параметром, время близится к десяти.

Любимый: «Готова?»

Глазами прохожусь по сообщению, потом снова смотрю на время.

Василина: «Привет, ещё же рано!»

Напоминаю очевидное, потому что Атласов сам вчера назначил встречу на два. Тут ещё времени вагон и маленькая тележка!

Любимый: «Я здесь».

И я понимаю, что «здесь» – теперь около моего дома.

Подхожу к окну, отодвигаю тюль и встречаюсь взглядом с его пристальным, чрезмерно зорким. Так же всматриваясь в меня, он печатает что-то на телефоне, а мне через секунду приходит сообщение.

Любимый: «Хотел увидеть тебя раньше».

Сердце пропускает удар, и я отшатываюсь от окна, пугаясь своей ненормальной реакции на простое сообщение. Так не должно быть!

Он плут и сам себе на уме. Нас связывает только обоюдная выгода. Он использует меня, а я его. Даже если я пока не понимаю, какие Атласов преследует цели, это не повод так быстро к нему привыкать!

Повторяю себе, как мантру, пока спускаюсь, чтобы открыть калитку. У ворот замираю с протянутой рукой. Может, не открывать?

Или сказать, чтобы приехал, когда нужно.

– Не рада мне? – через калитку иронично интересуется Атласов.

– Не успела соскучиться, – отвечаю, отпирая дверь. – Заходи.

Родион косит взгляд на мотоцикл, понятно, на что намекает.

– За углом опять будут папарацци?

– А тебе не всё равно? – спрашивает с вызовом.

– Неприятно мелькать в Лампе. – признаюсь, пропуская и Атласова, и его мотоцикл.

– Я буду удалять записи, не переживай.

– Можешь не удалять, ты вроде и так для всех звезда. С победой, кстати!

– Что? – Родион резко поворачивается, успев поставить мотоцикл.

– Ты же выиграл соревнования?

– Да, но… Чёрт! – он достаёт телефон и проверяет.

– Что, и твои секреты стали раскрывать? – стараюсь спросить нейтрально, но невольно получается с сарказмом.

– Всё-таки не веришь мне?

– Верю, пока не доказано иное. Но теперь ты тоже хочешь найти админа, а помощь киберспортсмена будет не лишней! – подмигиваю и приглашаю жестом в дом.

– Да, Белова, везде найдешь профит! – говорит и дёргает меня за хвост. – Ого, какие мягкие!

– Не делай так больше! – отвечаю и открываю входную дверь.

– Хорошо, не буду, – откликается неожиданно покладисто, я даже оборачиваюсь, чтобы посмотреть в глаза бестии. – Что?

– Проверяю, прикалываешься или нет.

– И как? Прошёл проверку? – пытаясь не засмеяться, Родион наклоняется близко-близко.

А потом вдруг резко отшатывается.

– Добрый день, молодой человек! – выглядывая с кухни, приветствует мама.

Как вовремя она появилась!

***

– У тебя крутые родаки, – говорит Атласов, развалившись на моём крутящемся стуле.

Всю комнату сначала осмотрел, каждый закуток, словно дорвался до сладкого.

– У тебя тоже мама супер.

– Только мама? – насмешливо посмотрев на меня, стоящую возле кровати, спрашивает Родион. – По-моему, и папашка был в ударе.

– Скорее под ударом, солнечным, – подхожу к столу.

– Тянет совершить какую-то глупость… – словно для себя говорит Атласов и стучит пальцами по столу.

А потом резко подаётся вперёд, хватает меня за руку и притягивает к себе так стремительно, что я почти падаю к нему на колени.

– Василина, Василинка… – тянет, крепко обхватив меня, не позволяя вырваться.

33. Василина

– Замри! – приказывает шёпотом, но меня не пронять такими уловками.

Рывок, и я почти встала, если б Атласов не был в два раза сильнее меня.

– Отпусти меня! – стараюсь говорить уверенно, но голос срывается на дрожь. Даю руку на отсечение, что получается жалко.

Но вырываться не перестаю, вдруг выбью из сил или возьму упертостью.

– Тебе неприятно?

– Мне некомфортно! Отпусти!

– На экзамене в незнакомой аудитории тоже будет некомфортно, неприветливо. Закрытые покрывалами шкафы с книгами будут давить. Доска, исписанная образцом заполнения бланков, – наводить уныние. А вариант со сложными незнакомыми заданиями вообще повергнет в ужас! – дует мне на ухо, отчего дёргаюсь с новой силой.

– Не сравнивай! Мы будем столько раз с выходом писать, что привыкну я!

– В точку! – разжимает руки, и я в ту же секунду подскакиваю. – И ко мне привыкнешь, Василинка!

– Слишком самонадеянно! – закатываю глаза в шоке от самомнения Атласова.

Но сама понимаю, что удивление моё больше напускное. Я уже свыклась с мыслью, что он вот такой: безбашенный, наглый и иногда циничный. И разгон у него от покладисто благодарного до нахального три секунды.

– О, сколько оповещалок! – бессовестно заглядывая в мой ноутбук, с присвистом выдаёт гость.

Тяну руки, чтобы забрать ноут или хотя бы прикрыть его, но Атласов вдруг предлагает:

– Там тебя помочь просят, могу решить.

Прищуриваюсь:

– У тебя с математикой так же хорошо, как с историей?

– Даже лучше! – и улыбка во все тридцать два.

– А тогда что забыл у Натальи Владимировны?

– А, это… Воспитательный моментик от строгой учил…учителя! – вовремя исправляется, заметив, что я нахмурилась.

– Хорошо, буду очень благодарна, если ты поможешь ребятам вместо меня, – легко сдаюсь, со странной беспечностью делегируя свою обязанность Атласову.

– Прямо очень? – его глаза вмиг вспыхивают дьявольским огнём.

– Зачтётся в счёт твоей проверки, – отсоединяя ноутбук от зарядки, отвечаю я.

– Какой проверки? – заметно напрягается Атласов.

– Той, которую ты пытался представить обучением жизни в некомфортных условиях.

– Догадалась, – хохотнув, сказал Атласов скорее для себя, чем для меня. – Страшно наблюдательная ты, Белова! Ладно, мне нужен ноут, ручка и пару листочков в клетку.

Снова отдаёт команду, а не просит. Но это в моих интересах, ведь здорово разгрузит воскресенье, поэтому молча выполняю требования помогающего.

– Можно спрошу? – мне не даёт покоя подготовка Атласова, он ведь далеко не глупый, я бы даже сказала очень умный, эрудированный.

– Тебе можно всё, Василинка! – разваливаясь на моей кровати, отвечает он.

Мда, папа подмог ему, выдав, как меня зовёт дома.

– Откуда у тебя такие познания? Не выглядишь типичным отличником.

– А я и не отличник, – отвечает и параллельно читает условие задачи.

– И всё же?

– Наконец тебе что-то обо мне интересно! – поворачивает голову и смотрит прямо мне в глаза, словно в душу заглядывает. – Раньше я хотел быть достойным одной высокомерной девчонки, вечной отличницы. Быть ей интересным…все дела.

– И стал заниматься самостоятельно, – поджав губы, киваю в знак догадки.

Нечто такое я ожидала услышать, не про «вечную отличницу», а про осознанное желание подтянуть себя. Нет сильнее и умнее человека, который занимается, потому что хочет сам. Внешняя мотивация может истончиться, а вот внутренняя – безгранична.

– Соображаешь! – отвечает, снова уткнувшись в ноутбук. – Не спросишь, что за девчонка?

Пишет что-то на листочке, но интуитивно понимаю, что ему интересно услышать ответ. Очень интересно.

– Нет, не спрошу.

– Почему? – ручка замирает над листочком.

– Догадываюсь, что за зазноба, – весело хмыкаю и сажусь наконец на свой стул, разворачиваюсь и раскладываю тетради на столе.

– Кто?

– Зарина.

Отвечаю спокойно, ведь не нужно острого ума, чтобы увидеть, как между ними искрит, когда они цапаются. Да те же оговорочки а-ля «я не умею её ненавидеть» ярче любого слова.

Не буду выпытывать, это не моя история. Со своим прошлым каждый должен справляться самостоятельно. Иначе за откровенность могут спросить откровенностью, а делиться своим я не намерена.

– Страшно догадливая ты, Василина, – хмыкает с примесью мрачной горечи и раздирающей сердце обречённости. – Ты никогда не спрашивала, почему я к тебе прилип.

– У меня есть парочка соображений, – открыв параграф по биологии, признаюсь я.

– Какие?

– Ты решай, решай, не отвлекайся. Лавочка с откровениями закрылась.

– А ты мне нравишься, Белова! – отсмеявшись, произносит Родион.

Это не признание, это такой лёгкий флирт, который улетучивается с последней буквой, поэтому отвечаю ему в такт:

– Ты мне тоже, Атласов. Только решай уже.

Он справляется быстрее, чем я с рядовыми уроками. Но мои любимые одноклассники не были б 11 «Г», если б вопросы не посыпались как из рога изобилия. Родион ответил на все, терпеливо, основательно, даже лучше, чем сделала бы это я.

И теперь снова шатается по комнате.

– Ты так каждый день им разъясняешь?

– Почти каждый, да, – отвечаю машинально, дописывая последний абзац в сочинении по русскому.

– Пиз…Звездец! – выдаёт Атласов, снова вовремя заменив слово. – Не знал, что у вас такие дураки учатся.

– Они просто ленятся.

– А, понял. Ты им помогаешь, чтобы устранить конкурентов!

– Что? Ты о чём? – резко разворачиваюсь, чтобы посмотреть в эти мега понятливые глаза.

– Они ж без тебя ничего не смогут на экзах решить, это называется медвежья услуга, Белова! – подмигивает и, откинув голову назад, падает на кровать звездой.

– Не могу отказать, если в силах помочь… – признаюсь шёпотом, понимая, что больше похоже на отговорку. – Я же не просто решение скидываю, а объясняю, почему такой ход, а не другой.

– Они тюленят, а ты за год с такими запросами кони двинешь, – потягиваясь, говорит Атласов.

– Когда объясняешь другому, лучше понимаешь сам! – не сдаюсь уже из голого принципа.

– Кстати, об объяснишь другому. Пошли, нам через сорок минут нужно быть в другом месте, – говорит, приподнимаясь на локтях. – И лучше надеть то, что не жалко испачкать.

– Спрашивать, что за место, бесполезно? – закрывая тетрадь для сочинений, интересуюсь я.

– Ты ж мой смышлёный напарник! – снова развалившись на кровати, протягивает Атласов. – А пока собираешься, напомни-ка мне, в каком году княгиня Ольга отомстила древлянам и почему не могла поступить по-другому.

Рассказываю на автопилоте и только, когда замолкаю, понимаю, что описала всё именно так, как хотел Родион, ведь он тогда на кухне, под запеканку, всё разъяснил.

– А ты способная ученица, Василинка! – подтверждая мои догадки, хвалит Атласов и поднимается с кровати, потому что я уже собралась. – Погнали!

34. Родион

Комната Беловой удивительно ей подходит и так многое может о ней рассказать.

Я надеялся увидеть хоть что-то розовое или пёстрое, цветастое, но всё выдержано в светло-бежевых тонах с примесью золотистого.

Удобная кровать, хоть и с невероятно жёстким матрацем, светлый шкаф, который словно встроен в стену и не сжирает пространство комнаты, такой же светлый стол на всю стену вдоль вытянутого окна.

Другое подобное расположилось на соседней стене, отчего пространство никогда не бывает без естественного света. Сделано всё по уму. Природные материалы, сплошное дерево, да бамбуковые обои.

Уютно, просторно и скрытно. Ни одной фотографии, сувенирчика или кубка. Голову жалила прорва вопросов, но я лишь обошёл по периметру и плюхнулся на мега удобный стул. Да, на таком можно выдержать и двенадцать часов игры.

Для доченьки всё самое лучшее у Беловых. И ведь она реально этого заслуживает, не думаю, что приносила хоть когда-нибудь им проблемы.

А родаки у неё мировые, такого отца папашкой не назовёшь. И хоть проверяли они меня сто пудов, но настолько мастерски, что я почти не заметил.

Возможно, сработало то, что я сын Нади.

Не планировал потратить весь день на Белову, ноги сами принесли. Дома после вчерашнего тёплого вечера было заметно прохладнее, хотя папашка не вернулся, а Натали засела в своей комнате и не высовывалась.

Мама вчера уснула поздно, сначала убиралась, хоть мы с Сашкой посильно и помогли. Потом фотоальбом рассматривала, а затем слушала проигрыватель. На неё редко нападает такое настроение, но это хороший знак – значит день рождения удался.

– Круто, что ты позвал Василину! – нашёптывала мне сестрёнка, выудив разрешение ненадолго прилечь рядом со мной.

– Она отблагодарила за тот случай, – признаюсь, закидывая руку за голову.

– Она же будет твоей девушкой, да?

– Стрекоза, ты торопишь время.

– Ну, она же тебе не противна? – нависая над моим лицом, серьёзно уточняет Сашка.

– А что, можно подумать иначе? – усмехнувшись, спрашиваю я. Реально стало интересно, как выглядит наше с Беловой общение со стороны.

– Не-ет, – тянет не слишком уверенно, но потом добавляет шокирующее. – Ты ею так любуешься, а ж дух захватывает.

И за моей реакцией следит.

– Дразнишь?

– Не, бро, я серьёзно. Зарина красными пятнами пошла вся, она ж поэтому с тобой поговорить захотела, – сдаёт, что ничего в этом доме не укроется от любопытных ушей и глаз стрекозы.

– Она не поэтому захотела поговорить, – нехотя признаюсь ей.

– Поверь, если б на месте Василины была другая какая-нибудь, Зарина и пальцем бы не пошевелила! – хмыкает со знанием дела.

– Ну-ка, ну-ка? – переворачиваюсь на левый бок, чтобы удобнее было наблюдать за Сашкой.

Она на удивление оживлена и словоохотлива.

– Заринка что тебе всегда говорила?

Выгибаю бровь, призывая продолжать самой. Вздохнув, сестрёнка продолжает:

– Что ты никуда не денешься, всё равно будешь выбирать её, даже если она сама хе…болт на тебя положила.

– Ты утрируешь. Такого она не говорила, – улыбаюсь.

– Ой, она всем своим поведением давала это понять! Со стороны виднее! – вспыхивает возмущением, но кураж берёт своё. – А теперь представь, что с тобой тусуется не кто-нибудь, а сама Василина!

– Что за фанатизм? – шутливо предостерегаю, хотя понимаю, что за сегодняшний вечер Белова оправдано числится у Сашки в фаворитах.

– Только реализм! – грозно обрубает. – Зарина и в подмётки Василине не годится!

– Не впадай в крайности, – морщусь, ведь сказанное ею бьёт по больному.

– А что я? Сама Амирханова так решила, – фыркает и отворачивается.

Ложится на спину и не мигая смотрит в потолок.

– Ага, конечно, – усмехаюсь, ведь мы оба знаем, что самомнения у Зарины три метра над уровнем неба.

– Она безумно завидует подруге и при любом случае с ней соревнуется, – серьёзно поясняет сестрёнка изменившимся голосом.

Когда она такая повзрослевшая, даже язык не поворачивается назвать привычно Сашкой, кажется слишком мелким для неё. Всё-таки в девчонках больше толку, они эмоционально и интуитивно всегда на шаг ближе к истине, будь хоть семиклассницами.

В глубине души я давно подметил то, о чём она говорит. Но, наверное, не хотелось признаваться в этом, ведь Зарина была для меня в прямом смысле всем.

Я смотреть на неё не мог, не затаив дыхание. Всё жгутами стягивало, тело немело, лишь только она окажется рядом. Пусть и бросала слова, ядовитые, обидные, но обращала внимание. А мне и это было в радость.

Если б подобный разговор завёл кто-нибудь другой, мама, например, или Маффин, я давно бы пресёк. Но Саша умеет сказать так, словно это аксиома, а не гипотеза. Будто всё давным-давно принято, осталось только признать. Поэтому, наверное, я её не в силах остановить. Да и не больно-то хочу останавливать.

Она всегда за меня, что бы я не учудил. Всегда! С самого детства защищала перед родителями, всю вину на себя брала, хотя мелочью пузатой ещё была. Во всё впрягалась ради меня, след в след шла. И продолжает идти.

– Родь, ты ведь их тоже сравниваешь? – перекатываясь на живот, повеселевшим голосом спрашивает Саша.

Поджимаю губы вместо ответа, но ей большего и не нужно. Белова номер два: догадлива до одури.

– Сравниваешь! И счёт в пользу Василины, отвечаю! – бьёт меня кулаком в плечо. – Фух, наконец-то!

– Ты о чём?

– Наконец-то эта противная Амирханова не будет иметь над тобой такой власти!

– Это давно уже так, – намекаю на то, что причина вовсе не в Беловой.

– Ага, конечно! Ещё в августе сорвался к ней, хотя обещал покататься со мной! – включает злопамятную сестрёнка и снова превращается в Сашку.

– Вот, где собака зарыта! – тянусь, чтобы взъерошить ей чёлку, но она вовремя уклоняется и шипит. – Мелкая ревнивица!

– Я не хочу, чтобы тебя использовали!

Смеюсь, не могу остановиться.

– Что?! – удивлённо спрашивает Сашка.

– Амирханова думает, что это я всех и всегда использую, – сквозь смех, отвечаю ей.

– Она и не такое сейчас Василине начнёт в уши лить! – прыскает неодобрительно. – Всё, забей на неё! Лучше расскажи, куда ты завтра пригласил Василину?

Глаза Сашки загораются, словно фонари в ночи.

– Вот, что ты хотела выведать! – хватаю её и начинаю щекотать, пока мы вдвоём не обессиливаем от смеха. – Мы будем готовиться к истории!

– Да, да, конечно, конечно! – даже не делает вид, что верит.

Егоза!

35. Родион

– Здесь же выдают защитку… – указывает с плохо скрываемым неудовольствием Василина.

Место, куда мы приехали, знаменито в узких кругах, и Белова откуда-то про него знает.

– Она всё равно не защищает, – протягивая ей комбез, отвечаю я.

– У меня теперь будет аллергия на слово «секрет» в твоём исполнении, – брюзжит она посильнее, чем когда неожиданно оказалась в моих объятиях.

– Бывала здесь?

– Нет, и не планировала…

– Мы никуда не уйдём, – предупреждаю на всякий случай, если она надумала смыться.

– Это я поняла, спасибо! – бросает гневно и смотрит на меня так, словно я уже разрушил всю её жизнь. – Следующее место тоже будет таким…

– Чарующим? – не упускаю момент, чтобы поддеть.

Ожидал ли я такую реакцию от непробиваемой Василины? Отнюдь.

А тут целый фонтан, только успевай зачерпывать! Шикарный выбор для подготовки.

– Да…чарующим, – вздыхает, но защитный комбез всё-таки надевает поверх своей одежды. Застёгивает молнию, кнопки, опускает рукава.

– Непременно! – хохотнув, весело отзываюсь я.

Не могу отвести взгляд от пыхтящего ёжика. Боже, если б знал, что выведет Белову на эмоции, давно б привёл сюда.

– У нас сегодня будет одна из самых сложных тем, нужно запомнить в красках, – говорю, снимая кроссы и складывая их в специальный контейнер.

– Не думаю, что на этот раз удастся, – сморщив свой прелестный носик, бурчит Василина.

– Спорим? – отвлекаю её на спор.

Вдруг клюнет? Она не из тех, кого можно взять «на слабо», но чем чёрт не шутит.

– Скажи мне, Атласов, – встаёт рядом, упираясь своими коленями в мои. – Почему из всех необычных мест нашего города нужно было выбрать грязный лабиринт?

– А ты, оказывается, чистоплюй? – насмешливо спрашиваю её, задирая голову. – Здесь, между прочим, не только грязь. А если и она, то лечебная.

– Это ты на брошюрке прочитал?! – закипает ещё сильнее.

Когда вчера рассказал Сашке, она покрутила у виска, сказав, что я дурак, раз надумал запачкать Василине воскресенье после такой чудесной субботы. Женская солидарность в деле, чтоб её.

В лабиринте ведь не только «грязь», здесь ещё можно взять краски, всякие вязкие и липучие жидкости и вещества, в общем, словить тактильный кайф. Порисовать пальцами рук и ног, носом, да чем угодно! Развлекайся хоть до десяти вечера.

Мы с Маффином почти с самого открытия частые посетители. Арсенал веществ, которыми можно измазаться, каждый раз меняется. В лайт версии – приятно пахнущие, в хард – всякие, но безвредные.

Освещения в помещении достаточно, так что вляпаться внепланово не получится.

Сашку удалось сюда затащить только пару раз. И то, больше из-за обещания наделать красивых фоточек, да Маффина с собой прихватить. Поэтому она сразу не одобрила, даже пощипала меня, чтобы проверить, что я не брежу и реально надумал привести в лабиринт Василину.

– О, Пума, какие люди? – за спиной у Беловой раздаётся дофига довольный голос.

Она резко оборачивается и тут же отступает от меня шага на два.

– Привет! – лицо сразу светлеет, девчонка расплывается в искренней улыбке.

Накаченный парень подходит ещё ближе, бессовестно рассматривая Василину. А она…делает то же самое в ответ! Впервые вижу, чтобы Белова кого-то так пристально осматривала, с головы до ног. Обычно мазнёт взглядом и уже довольна, а тут…

– Вот уж где не ожидал тебя увидеть! – пацан делает ещё шаг и вдруг протягивает Василине руку, которую она вмиг принимает.

И эти двое делают немыслимой красоты танцевальное движение. Он, как смычок, играет на её струнах. Души, мысли, чувств.

Ему не мешает даже кожанка, обтянувшая руки и плечи, ведь за спиной несколько лет усиленных тренировок. Одетый, как рок-звезда, он смотрится в лабиринте пятым колесом в телеге. Но ведёт себя так, словно хозяин. И вообще претендует на всё и сразу.

– Тело помнит, Пума! – восхищенно хмыкает он, лапает Белову и крутит её вокруг оси.

Её чёрная полоса вмиг стала белой. Вот была кислой и удручённой, а сейчас радостная и даже игривая. У них целый мир, одно прошлое на ладонях, колдовское притяжение тел.

Воздух становится упругим…

– Ты тоже неплохо сохранился, – задорно отвечает она, не убирая руки с плеч пацана.

– Представишь нас? – встаю и подаюсь им навстречу, чтобы разъединить голубков.

Они настолько красиво смотрятся вместе, что зубы от досады сводит.

– Дима, это мой приятель Родион, помогает готовиться к экзамену, – указывает на меня, а сама глаз не отводит от хмыря. – Слушай, ты же тоже историю сдавал, да?

Забыв обо мне, снова переключается на своего партнёра. То, что это именно он, гадать не приходится. Бальников подбирают удивительно органично, чтобы не нарушать гармонию, эстетику.

– Родион, очень приятно, – протягиваю руку этому Диме, не давая ему времени сориентироваться с ответом.

– Дмитрий, приятно! – пожимает руку сухо, чисто для официала, а сам тут же обращается к Беловой. – Сдал на сотку, сейчас в МГУ на бюджете.

Хвастается и не краснеет!

– Ого, размах! Поздравляю! Второй курс? – спрашивает Василина, и я замечаю, как её левая рука наглаживает плечо Димы, видать, по старой привычке.

Да, хочется думать, что именно так.

– Уже! – хмыкает, раздуваясь тщеславием.

– Сложно учиться? Студенчество тебе к лицу! – а вот и комплименты подъехали на грузовике.

– Нет, ты же знаешь, если я захочу, мне всё само в руки идёт! – надменно бросает он адресованное больше мне, чем Беловой.

Восьмым чувством понимаю, что Димон демонстративно не смотрит в мою сторону, но уже успел оценить и меня, и себя. И наши с Василиной отношения.

– О, это помню, как же! – не замечая нашей тайной баталии, говорит она.

А меня перекашивает от неконтролируемой злости.

– Ты как? Выпускной класс уже? – спрашивает Дима и аккуратно, едва заметно отворачивает Василину от меня, чтобы увести, куда ему угодно.

Охреневаю от его несусветной наглости. Переплюнул меня раз так в двадцать!

– Василин… – зову её, но она не реагирует, что-то самозабвенно рассказывая партнёру.

Забыла и про "грязный" лабиринт, и про подготовку. И про меня…

Шок в шоке!

36. Василина

Наслышана ли я была о грязном лабиринте? Безусловно! Пытались ли меня туда пригласить? Конечно, сам Дима и старался.

Его я не видела два года, даже чуть больше. Разошлись мы миром, он не хотел больше танцевать, а я уже не могла искать нового партнёра. Карты сложились как нельзя удачно, но послевкусие от игры осталось.

Столько всего пережито вместе…

Перечеркнули и забыли. Поначалу мне было обидно, но потом остыло. Увидела его, такого же статного, безумно красивого, уверенного, поняла, что вовремя мы тогда закончили ездить по соревнованиям.

Никогда бы не подумала, что встретимся не где-нибудь, а в этом странном месте. И если Димка – завсегдатай таких развлечений, то его удивление абсолютно обосновано. Знала бы раньше, что выбрал Атласов, уговорила б его на что-нибудь другое.

– Подожди, – торможу Диму и останавливаюсь, чтобы обернуться и посмотреть, где застрял Родион. – Я здесь не одна.

– Ещё секунду назад ты об этом, Пума, не вспоминала! – насмешливо констатирует мой бывший партнёр.

– Выключи Титова, и я не буду включать Белову, – предупреждаю, намекая сразу на границы допустимого. И снова отворачиваюсь, ища глазами Атласова.

Да, пережито много, непростительно много, и всё-таки недостаточно, чтобы обтянуться высокомерием.

– Пойду, поищу. Была рада увидеться снова! – улыбаюсь, пожимаю руку Дениса чуть повыше локтя, прощаясь.

– Стой, Пума! – одной рукой притягивает меня за талию. – Я тут побуду ещё некоторое время. У бати юбилей. Может, увидимся на досуге?

Он упорно зовёт меня прозвищем, которое дал когда-то тренер.

– Если только ты поделишься секретом, как сдать историю на сто! – весело соглашаюсь я, высвобождаясь из захвата.

– Замётано! Напишу время и место. – наклоняется и целует меня в щёку.

– Не делал так никогда, и не стоит начинать! – журю мягко, но требовательно. – Всё, пока!

Разворачиваюсь, чтобы отправиться на поиски Атласова, но он находится сам. Стоит и испепеляет нас взглядом. Меня…

– Иди, Пума, приручай. А то от рук отбился! – хохотнув так, что смех прокатился по всем углам комнаты, Дима уходит.

У Атласова сейчас такой грозный вид, что я невольно отступаю. А он, наоборот, двигается мне навстречу, как в замедленной съёмке. Подходит почти вплотную, исследует моё лицо, всматривается в глаза, пристально, долго.

– А почему пума? – внезапно интересуется Родион, мягко стирая напряжение, а не разрывая его в клочья. Много стоит за такой выдержкой и самообладанием.

– У меня любимым костюмом был чёрный с красивыми бархатными вставками, в нём я чувствовала себя кошкой. Вот тренер и сравнил с пумой. – делюсь отчего-то шёпотом.

– А тебе нравится это прозвище? – продолжает удивлять вопросами Атласов.

Они такие аккуратные, тактичные; на него совсем не похоже. Даже температуру хочется проверить, вдруг жар на фоне перевозбуждения. Мало ли!

– Отвыкла. Теперь не очень… – сознаюсь всё так же шёпотом, словно кто-то запретил разговаривать нормально.

– А Василинка? – Атласов тоже переходит на шёпот и враз становится ближе.

Штормит. Это уже не лёгкий флирт, а тёмное обольщение.

– Только от папы…

– Хорошо, – говорит спокойно, заглядывая в душу. – Пошли, Василин, нам нужно повторить татаро-монгольское иго.

Озвучил предложение и план, а сам стоит как вкопанный. Смотрит, вглядывается, сканирует.

– Пойдём, – зачем-то вторю, хотя сама тоже остаюсь неподвижной.

– Я теперь понимаю, почему ты отбрила меня с вальсом, – весело хмыкает, но глаза по-прежнему серьёзные.

И я впервые чувствую укол совести, что поступила так…грубо.

– Глупо сравнивать…

– Да, глупо, – повторяет болезненным эхом.

– Я всё равно не буду танцевать, не дави! – чувствую, как внутри закипает негодование.

– Тянет совершить какую-то глупость… – повторяет слово в слово, как в прошлый раз.

И я наконец отмираю, судорожно вздохнув, отступаю назад и предупредительно выставляю руки перед собой. Мало ли!!!

Атласов смотрит на меня насмешливо, но взгляд тяжёлый, хищный. Не хотелось бы мне знать, что у него на уме, такой ужас нагоняют даже возможные варианты.

Пытаюсь нацепить на лицо маску безмятежности, но получается плохо. Понимаю это, когда Родион одной рукой захватывает мои и подносит к своим губам похолодевшие пальцы.

– Что ты всё проверяешь? Испытываешь? – дёргаюсь и вырываю руки. Хмурюсь, смотрю требовательно и сердито.

Глаза Атласова покраснели от пристального всматривания в меня и душу мою, вдруг он оживает и охрипшим голосом выдаёт невероятное:

– Будешь моей девушкой?

37. Василина

Хочу выпалить «нет» в то же мгновение, но не успеваю, Родион сам продолжает.

– Нет, нечестно это. Забей. Пошли Батыя, Мамая и иже с ними повторять! – отворачивается, уходит в другую комнату.

Оглядываюсь, понимаю, что эта была сама что ни на есть «грязная». И Атласов ушёл отсюда. Стало интересно, какую выделит, и через минуту понимаю, что выбор пал на краски.

Внял моим недовольствам!

Подхожу со спины, заглядываю через плечо, замечаю, как Атласов берёт с маленького столика краски разных цветов, густые, хорошие.

– Садись, пол здесь не холодный, – говорит не оборачиваясь, всё так же набирая тюбики.

– Спасибо, что краски. И вообще спасибо… – благодарю шёпотом и отхожу подальше, присаживаюсь на белый пол.

Провожу рукой, приятное покрытие и действительно тёплое.

– Так мало посетителей сегодня, – говорю, рассматривая комнату.

Она небольшая, но уютная.

– К нам сюда никто не зайдёт.

– Почему? – не страшно, а жгуче интересно.

– Я арендовал эту комнату. Приступим! – Родион садится в позе лотоса напротив меня, но между нами остаётся расстояние примерно с холст А3.

– Кто такие монголы, татары или монголо-татары? Откуда пришли, с кем сначала столкнулись? – выдавив жёлтую краску на указательный палец, Родион стал выводить на полу какие-то узоры или символы.

– Я не помню, не повторяла… – признаюсь, зачарованно следя за его рукой. – Ты умеешь рисовать?

Между нами на глазах вырастает стена, и меня это гложет, поэтому болтаю, что-то спрашиваю. Пытаюсь показать, что мне небезразлично.

– Родион! – зову, когда не отвечает мне.

– К северу от Китая обитали родственные племена, которые управлялись кочевыми родами. Занимались кочевым скотоводством, вели постоянные войны. В начале тринадцатого века победу одержали монголы и объединили соседние кочевые племена. Начало государства или Монгольской державы связывают с именем Темучина, у нас известен как Чингисхан. Его выбрали великим ханом на курултае в 1206 году. Помнишь, что такое курултай? – прерывая рассказ, спрашивает Атласов, не поднимая глаз.