Текст книги "Сломать отличницу (СИ)"

Автор книги: Дана Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

– Это чей-то афоризм? – невесома касаясь его лба, спрашиваю я.

– Лао-цзы. Он очень интересно писал про воду и людям, кто хочет быть сильным, советовал брать пример с неё. – разглядывая потолок, серьёзно просвещает меня Родион, и в это мгновение он кажется намного взрослее меня. «Значит, нужные книги в детстве читал…», как говорил Высоцкий.

– Ты много читаешь?

– Стараюсь, чтобы заинтересовать своим примером Сашку. Она с детства ужасная непоседа, приходилось даже платить ей за прочитанные листы. Раньше так со мной торговалась, у! – делится, улыбаясь. – Теперь читаем наперегонки и обсуждаем потом, иногда мама втягивается. А в последнее время читает вместе с нами.

Поворачивает голову и смотрит на меня пристально.

– Посоветовала мне жениться на тебе.

– Кто? Сашка? – рука моя замирает в воздухе от неожиданности.

– Мама, – говорит и наблюдает за моей реакцией.

– У неё не пропала вера в ранние браки? – увожу тему, а у самой всё внутри сворачивается в тугой узел.

– Нет, наоборот, открылось всевидящее око. Мы же с тобой изумительно подходим друг другу. Или ты не согласна? – глаза Родиона вмиг теряют прежнюю серьёзность и теперь явно потешаются надо мной.

Он переворачивается на живот и становится ещё ближе.

– Время покажет, – пожимаю плечами, блуждая взглядом по комнате, лишь бы не встречаться с его затуманенным. Не время поднимать такие серьёзные темы.

– Всё обсудили? – как гром среди ясного неба раздается повелительный голос деда.

Мы с Родионом синхронно вздрагиваем, он подрывается на ноги и в секунду оказывается подальше от моей кровати.

– Марш спать! – командует полковник нам обоим, но стрелы мечет лишь в Атласова.

– Доброй ночи, – говорит он, подмигивает на прощание и уходит за дедом.

– Спокойной ночи… – шепчу ему вслед.

В школу нас отвозит дед, который ни взглядом, ни словечком не упрекнул за ночной переполох. Наоборот, пожелал всего хорошего и пожал Родиону руку на прощание, сказав, что ему было приятно познакомиться.

На школьном дворе все взгляды были прикованы к нам и к Зарине с Артёмом, которых мы подождали у ворот, чтобы зайти вместе.

Я заметила у Конова сбитые костяшки, на мой немой от шока вопрос Зарина шепнула лишь: «Богдан!», и мне не нужно было других объяснений, это имя я запомню надолго, тем более Родион ещё про кое-какие его «подвиги» проболтался.

– Твои когда приезжают? – спрашивает подруга, пока парни беседуют о чём-то своём, они ушли чуть вперёд, но нет-нет на нас оборачивались, наверное, чтобы проверить, не съедены ли мы ещё плотоядными взглядами.

– Сегодня, заберут меня со школы. Уже и мама позвонила, и папа написал. А твои когда уезжают?

– Завтра, не стали откладывать, чтобы не передумать. Карина уже собрала целый чемодан! – ухмыляется Зарина на прыткость сестренки.

– Она отошла?

– Время покажет… – отвечает вчерашней моей фразой подруга, и я улыбаюсь, понимая, что никакие дрязги и нелепости по-настоящему нас не отдалили: дружба штормом закаляется.

Распрощавшись с Родионом, я догоняю Зарину уже у нашего кабинета, первым сегодня по расписанию русский язык, и опрос Наталья Юрьевна начинает почему-то с меня. Пробежавшись глазами по страницам, вспоминаю, какая была домашка, я ведь её сделала ещё в субботу.

Но отвечаю без заминок, и классная меня хвалит, одобрительно поглядывая на меня и на Зарину, которая сегодня тоже в ударе. Кажется, учительница всегда чувствовала, когда у нас был разлад, наблюдала молча, пока не вмешиваясь. Её предупреждение, однако, я тоже запомню на всю жизнь.

После четвертого урока подруга зовёт меня в столовую, к нам присоединяются Родион с Никитой и Артём с Егором. Видя такую броню, многие перестают шушукаться, и нам с Зариной в спину обидные фразочки уже не летят.

– Кстати, ты так и не вышла в сеть? – спрашивает подруга, пока мы стоим в очереди за выпечкой. – Мне написал Дима Титов, просил тебя выйти на связь.

– Хорошо, я ему напишу обычным сообщением. Спасибо!

– Тоже думаю ничего не восстанавливать. Так намного спокойнее и время не тратиться на переписки, прочтения. – понимает меня Зарина с полуслова.

– Мы сами всё возьмём, идите садитесь! – предлагает нам Артём, перед котором расступилась вся очередь.

– Пошли, подруга. Мы своё дело уже сделали – родились красивыми, – показно вздыхает Зарина, уводя меня к дальнему столу.

– В моём случае – уверена. Характер скверный, родословная туманная, ум изощрённый, остаётся лишь внешность.

– Нарывается на комплименты? – присаживаясь рядом со мной, интересуется Родион.

– Смотри в свою тарелку, Атласов! – шикнув, беззлобно отбрила его Зарина.

Их отношения выправились, но не стали образцовыми или радушными, просто много общих знакомых, которым они молча условились не портить жизнь своими препирательствами. А я думаю, что недалеко и до окончательного перемирия, хотя я и сейчас не чувствую себя, как раньше – меж двух огней.

– Девчонки, не ссорьтесь, помада у меня, – вспомнив давний прикол, протянул Егор, плюхаясь на скамейку рядом с Зариной, оставляя место Артёму.

– Скажи спасибо, что уже не дерутся, – хмыкает в ответ Никита, который явно знает, о чём говорит. Он удивительно вписался в нашу неожиданно возникшую компашку. – Молчу, молчу!

Простреленный двумя гневными взглядами, Маффин примирительно поднял руки вверх, но улыбаться не прекратил.

– Окей, давайте о серьёзном! – подсобравшись, говорит Егор, а мы все обратились во внимание. – Где мне найти девчонку на вальс?!

На наш дружный смех обернулись все в столовой, причём громче всех гоготал именно Рыжов. Ребята начинают сыпать версиями, предлагая уговорить любую, кого выберет Егор, но он всё посматривает на меня.

– Даже не думай! – предупредительным спокойствием говорит Родион, не выдержав испытания ревностью.

– Не боись, мы просто друзья, да, солнышко? – подмигнув исключительно мне, проворковал этот здоровяк.

– Как знать, как знать… – пряча улыбку, чтобы удалось позлить Родиона, отвечаю я.

– Не понял? – растерянно спрашивает Атласов, и столовую снова озаряет раскат нашего смеха.

– Боишься, когда страшно? – насмешливо спрашиваю я парня, поворачиваясь к нему, чтобы он понял нашу провокацию.

– Я ей КитКат, я ей готовлю историю, я ей рассветы и закаты, а она… – принимая игру, выдаёт Родион.

– Так КитКат был от тебя?! И ты же ещё потом попросил угостить? Вот же жук! – не больно тычу кулаком ему в плечо.

Нашу перепалку прерывает Дима, который решил достучаться до меня обычным сообщением, раз я не выхожу в инет.

61. Василина

Выхожу в коридор, чтобы не нервничать от шума, царящего в столовой, который непременно бы помешал.

– Алло, привет. Искал? – спрашиваю, заслышав знакомый голос после недолгих гудков.

– Привет, Пума. Совсем одичала? Не дописаться прям! – с порога отчитывает меня Дима, хотя мы вчера только виделись.

– Что-то стряслось?

– Уезжаю я, уник ждёт, хотел поболтать напоследок. – говорит неторопливо, забыв, что у кого-то может быть учебный процесс в самом разгаре.

– Титов, не темни! – вешает он мне лапшу на уши, ага, так и верю, что «мимо проходил, дай, думаю, загляну», тем более вчера столько было моментов для поболтать.

– Белова, мы с тобой почти породнились! – выдаёт торжествующе, словно это было наипервейшей целью. – Мой отец инвестировал в бизнес твоего. Твои уезжали налаживать связь в другом регионе, нашли интересные контракты. Но это не всегда выгодно – пускать чужих на свою территорию. Поэтому мы теперь наследники одного бизнеса на двоих.

– Искришь, словно ты сам помог, а не твой отец, – скрывая досаду в голосе, говорю я и непроизвольно начинаю отклеивать стикер, прикрепленный к подоконнику каким-то нерадивым школьником.

– А ты что-то совсем не рада!

– Я надеялась, что родители выпутались сами… – признаюсь нехотя, но умолчать не могу, всё-таки с Димой мы не такие дальние знакомые.

– Пума, ну какая же ты ещё мелкая! С такой хваткой, как у твоего отца, и смекалкой, как у твоей мамы, вы быстро выберетесь из этого временного союза. И чего я тебе это всё рассказываю! – слышу, как раздражение захлестнуло Титова с головой.

– Нет, спасибо, что поделился последними новостями, у моих подробности не выведать! – спешу извиниться за огорчение, которое так и не удалось скрыть. – Как юбилей? Хорошо отметили?

– Превосходно, жаль, что ты соскочила…

– Как-нибудь в следующий раз!

– Да знаю, что тебе не до того было, – в голосе Димы проскальзывает ехидство, я отчетливо представляю, как загорелись его глаза. – Тебя можно поздравить? У неприступной Пумы наконец появился взаправдашний парень?

– Ты ещё долго будешь мне припоминать? – вздыхаю я, порядком устав от его тематических шуточек.

Всё никак не забудет, как я однажды, вспылив после крупного проигрыша, соврала, что мой парень обязательно разберётся с Титовым по-мужски и язык его завяжет бантиком. Парень, разумеется, был вымышленный, нашла в телефоне первую попавшуюся фотку, на которой голливудской улыбкой светил Рыжов, и ткнула Димку носом.

Моя ложь всплыла почти сразу, но в его памяти, кажется, осталась навсегда как оружие манипуляции.

– Ладно, не рычи. Я правда рад за тебя, не думал, что ты найдешь кого-нибудь, с кем будешь смотреться лучше, чем со мной. Но тебе таки удалось, Пума! – переходит на примирительный тон.

– Спасибо, если ты искренне это говоришь…

– Абсолютно! Давай, встречай сегодня своих, как героев, и радуй их бюджетом МГУ. Жду тебя в первопрестольной! – желает на прощание Дима.

Мы ещё пару секунды обмениваемся приятностями, и я первой скидываю звонок. Какое счастье, что у родителей всё разрешилось! Только сейчас я поняла, что до сих пор была напряжена, запрятанная тревога никуда не исчезала, лишь притаилась глубоко в душе, ожидая либо кризиса, либо рецессии.

Не спешу возвращаться в столовую, сейчас длинная перемена, можно выудить время на подумать.

Смотрю на деревья за окном, которые почти все уже пожелтели; осень берёт своё, хорошо, что вместе с холодом не нагрянули затяжные дожди, а то моя работоспособность порой зависит от погоды, ничего не могу с этим поделать.

– Василина, привет! А ты теперь правда с Родионом? – вырывая меня из патоки спокойных мыслей, звонко спрашивает Гришка.

Диковинный мальчишка – информатор от Бога, его бы как языка брать, столько всего знает, что удивляешься, как только успевает и сплетни собирать, и хорошо учиться. Мы теперь не так близко общаемся, и я, и он редко бываем у Амирхановых, но преимуществами нашего знакомства Гриша точно не разучился пользоваться.

– А скажи мне, пожалуйста, для Лампы случаем не ты иногда удачно так нас фоткал? – прищуриваюсь, вглядываясь пристально в ошарашенные глаза.

– Нет. Не понимаю, о чём ты! – выкрикивает на эмоциях, быстро разворачивается и шустро ретируется.

Да, с Кариной они общались всегда ближе, чем с Зариной, а за небольшие карманные мальчишка мог быть и «шпионом», это и интересно, и прибыльно. Комбо! Улыбаюсь ему вслед, не тая осуждения. Он ещё слишком мелкий, чтобы понять чужую боль. Научится со временем: жизнь заставит думать не только о себе.

Но хорошо всё-таки, что Карина не стала выгораживать Богдана, который помог ей в своё время выкупить Лампу, а потом ещё и защищать её покруче СДЕКа, у которого, в отличие от нашего паблика, систему взломать удалось. Совсем удалить его она не решилась, но, как сказала Зарина, пообещала больше не вредить нам.

И всё бы ничего, но… почему сломать Карина заказала именно меня?

Я порывалась ей позвонить, обсудить всё, как они сделали это дома, но что-то меня останавливало. Обида? Быть может, и она, вместе с непониманием – нерастворимый осадок, от которого не избавишься, как от накипи.

Последний раз взглянув на деревья, решаю вернуться к своей компании. Но краем глаза замечаю подсвеченный экран телефона. Карина позвонила сама!

62. Василина

– Привет, – здороваюсь первой после непродолжительного молчания.

Наверное, ей стоило огромных сил и смелости набрать меня. Я хочу в это верить, чтобы в голосе не сквозила обида или неприязнь, и мы смогли наконец нормально объясниться.

– Привет… Извини, что звоню, у вас вроде сейчас тридцатиминутка. – запинается, не зная, как продолжить разговор.

– Да, ты правильно помнишь.

– Не отвлекаю?

– Нет, я только сейчас уйду подальше от столовой, чтобы лучше слышать, – говоря это, направляюсь к дальней лестнице, на которой обычно никто не зависает. – О чём ты хотела поговорить?

– Я… – голос на том конце провода становится глухим и тихим, словно пробирается сквозь поглощающий звуки тоннель. – Я хотела, чтобы тебе было больно. Думаю, Атласов тебе уже всё рассказал…

– Почему? Я должна за что-то ответить?

– Мне не хватит сил сказать тебе это в лицо, но выслушай, не перебивая… – шумно вздыхает и спустя какие-то секунды продолжает. – Извиняться не буду, я хотела, чтобы ты сломалась. Но…

Пока наступает пауза, я присаживаюсь на ступеньку, не особо заботясь, чистая ли она, замарает юбку или всё обойдётся.

– Я хотела, чтобы страдала Зарина. Её убивали слухи про маму, я запустила череду постов в Лампе; она была привязана к Атласову, я решила использовать и его. Но каждый раз она пересиливала свою боль, как будто где-то находила силы. Долго не могла понять, почему мне не удаётся испортить жизнь сестре, которую всегда любили больше, чем меня, хотя именно она приёмная!

Вся обращаюсь в слух, замерев изваянием. Мимо кто-то проходил, что-то сказала, но я даже не заметила. Допытываться не стали – и хорошо.

– А всё это время ей помогала ты! – обвинительный полушёпот, полухрип Карины застаёт меня врасплох. – Ума не приложу, как у тебя получается это.

– Что? – уточняю, не понимая, о чём она.

– Спасать утопающего! – нервный смешок, в котором, как мне кажется, так много боли, что я невольно чувствую вину. – Уж как Атласов таскался за Зариной, и то сумел перебить привязанность. А я так всё рассчитала, одним ударом сразу троих. А он мне почти сразу все деньги вернул, даже штрафные! Ты и его подмяла под себя!

Я верила, что Родион тогда не соврал, но услышать от Карины приятнее, ведь она специально придумала такие условия, чтобы он не соскочил с крючка, довёл дело до конца, покалечив и свою жизнь.

– А если бы не вернул, что тогда? – не до конца понимая план Карины, спрашиваю её, раз уж она решила все карты раскрыть.

– Зарина с ума сходила, когда Атласов вокруг тебя крутился, – смеётся злорадно, до сих пор получая наслаждения от боли родного человека. – Да и ты не ходила вся такая уверенная.

Нет, её рана от одного разговора не затянется, должно пройти много времени, чтобы Карина научилась видеть, что её тоже любят и ценят. Особенно Зарина… Тяжело отвыкнуть от роли жертвы, когда так долго врастал в неё.

– И я тогда только поняла. Если потопить тебя, то Зарина сама пойдёт на дно, потому что нет тех рук, что спасали, или им теперь нельзя доверять! – продолжает свой безумный рассказ Карина. – Она переживала, заниматься нормально не могла. Ещё бы чуть-чуть и слетела успеваемость. Всего чуть-чуть! Даже препод крутой уже был готов отказаться от занятий из-за рассеянности Зарины. Но…

Она продолжала меня обвинять, словно я сорвала не план, я всю жизнь её. Неприятно…

– Но ты опять спутала мне карты! Тебе что, никогда не бывает больно, Василин?! – сквозь злость и злобу проклёвывается зависть, её ни с чем не перепутать; белая ли, чёрная – безразлично, ведь уже успела распустить свои щупальца.

– Бывает… – просто я не привыкла кричать об этом миру и требовать, чтобы было плохо всем вокруг.

– По тебе не скажешь, – горько хмыкает она. – Сейчас небось самая счастливая, Атласов рядом, Зарина записи не поверила, да ещё и с Коновым замутила. Жизнь удалась!

Ещё когда читали чеховского «Крыжовник», я поняла, мне не близка идея, чтобы за дверь каждого счастливого и довольного стоял несчастный с молоточком, постоянно своим стуком напоминая, что он есть и ему больно, обидно. Разве это поможет сделать несчастного счастливым? А если и поможет, не будет ли это злорадством? Я даже поспорила тогда с Натальей Юрьевной, но каждый из нас остался при своём мнении, и это неплохо.

Но услышать подобную мысль из уст переживающего несчастье человека – совсем другое…

– Тебе надо было остаться с нами, не переходить в другую школу. – озвучиваю то, что давно крутилось у меня в голове.

– История не знает сослагательного наклонения, Белова! У меня против тебя не было шансов. Я это поняла ещё на дне рождении тёть Нади. О, у неё, кстати, тоже второе дыхание открылось. Ты вновь спасла утопающего!

– Я бы и тебя спасла, если б ты захотела! – ехидно замечаю я, прекратив удобрять её самобичевание, которое она старается прикрыть ненавистью ко мне. – Но тебе же это неудобно, да, Карин? Не верю, что ты не догадывалась, как тёть Вера тебе всё прощает.

– Догадывалась, я ж не тупая. Она не только прощала, а сама же журналюгам деньги на выкуп давала, – болезненно смеётся. – Все, все лучше меня. Знаю я это, Василин, не удалось ударить.

– Ты не остановишься? Одиннадцатый класс ведь не закончен… – серьёзно спрашиваю я, настраиваясь на возможную борьбу.

– Я уже остановилась. Дорого обходится мне эта война, с отличницы в троечницу слетаю. – голос Карины меняется.

– Мы планируем готовиться вместе, собираться у меня или у кого-нибудь ещё. Присоединяйся! – предлагаю от чистого сердца, стараясь забыть все разногласия.

Мне, наверное, тоже понадобится время. Но я могу помочь, а значит должна хотя бы попытаться закопать топор войны, которую сама себе придумала Карина.

– Ты серьёзно? После всего? – искренне удивляется она, абсолютно шокированная моим предложением.

– Серьёзно. Время и место я тебе скину. Будем рады видеть в наших рядах светлую голову!

– Хорошо… я подумаю. – затихает, а потом добавляет еле слышно. – Спасибо…

И бросает трубку не прощаясь. Вот и поговорили. Теперь мне всё стало понятным и ясным, словно туман рассеялся и показал, что скрывал. Пусть это сложно принять, но переступить и двигаться дальше – возможно.

Блокирую телефон и остаюсь сидеть на ступеньке, хотя звенит звонок. У нас физра, а я всё равно не успела переодеться, может…

– Прогуляем? – усаживаясь рядом со мной, предлагает Родион то, на что я сама почти решилась.

– Ты не говорил, что будешь плохо на меня влиять! – журю его я, забирая из его рук свой рюкзак.

– А ты и не запрещала! – бессовестно констатирует он, в очередной раз обыгрывая меня.

Смотрим друг другу в глаза и синхронно начинаем смеяться. В одном Карина была права: сейчас я самая счастливая!

ЭПИЛОГ

Он не видел её с конца января, второй семестр забирал у Василины слишком много энергии, не всегда удавалось обмолвиться парой фраз, а на видеосозвон она не соглашалась, говоря, что так крепче соскучатся друг по другу.

Университет Белову изменил: не только внешность, но и характер. На смену длинным волосам пришло каре, в гардеробе появились сплошные брючные костюмы, прибавляющие возраст и солидность, косметичка больше не была тощей, как раньше.

Родион это замечал не только в те редкие встречи, когда она возвращалась в родной город, но и в переписке. Новые знакомые, мероприятия, предметы брали вверх над привычками, которые были в школе.

Но он не упрекал, терпеливо ждал, когда сам рванёт в столицу, поступив в тот же вуз и на то же направление. И всё же, как было б проще, выпустись они в один год.

– Угадай! – спрашивают за спиной, прикрывая ему лицо ладонями.

Этот голос он узнает из тысячи, даже сквозь гул, царящий в аэропорту.

– Любимая! – наслаждаясь долгожданными прикосновениями, отвечает Родион и даже не пытается развернуться, ведь всё тут же закончится.

Она прилетела!

– Привет! – обойдя парня, поздоровалась Василина, с нетерпением ожидая его реакции.

Даже после трехчасового перелёта она выглядела шикарно: красный классический костюм тройка, вьющиеся волосы до плеч, лёгкий макияж, миниатюрная сумочка, небольшой чемодан. Но самое главное – сверкающие тёмно-синие глаза.

– Красивая, – наконец делает комплимент Родион, – у тебя зрение упало?

– Нет, это нулёвки, просто решила попробовать. Всегда нравились твои глаза! – беззаботно отвечает она и первой тянется, чтобы обнять парня. – Я безумно скучала, хотелось хотя бы в зеркале видеть частичку тебя!

Всё. Все сомнения и страхи пали, как крепость Измаил под смелым натиском русского войска. Родион обнял сильнее, поднял хрупкую фигуру над полом и счастливо закружил её.

Уж как он скучал, не передать словами! Даже сегодня на экзамене ни о чём другом не мог думать, как о долгожданной встрече.

За одиннадцатый класс Родион тоже изменился: стал скуп на слова, ещё больше ударился в учёбу, забросил киберспорт. Всем сердцем ему хотелось повторить рекорд своей девушки – получить четыреста баллов на ЕГЭ. Сегодня написан последний экзамен по истории, его почему-то всегда оставляют на десерт. Последние сто баллов, которых так не хватает, чтобы покорить Белову насовсем.

– Как ты? Какой вариант попался? – отстранившись, спрашивает Василина, по голосу которой слышно, как она переживала.

– Хороший, но не будем загадывать, – улыбнувшись одними глазами, ответил Родион и нежно поцеловал девушку, наплевав на то, что они в людном месте.

Она привстала на носочки, обвила руками его шею и поцеловала в ответ, стараясь показать, как на самом деле сильно скучала и переживала.

Он ей не рассказывал об уже пришедших результатах, говорил, что нужно дождаться все предметы, она не настаивала и даже у Сашки не выспрашивала.

Но в самолёте Василина даже не прикорнула, всё думала, справился ли Родион. Она помнит, как он ей помог год назад, ведь всё, что они разбирали вместе, попалось ей на экзамене.

Это были счастливые часы, ведь Василине оставалось только вспомнить те ощущения, которые ей дарил парень. Идею с уникальной подготовкой они не забросили, наоборот, вдохновили и других из их компании.

Как давно это было…

За плечами уже две сессии и множество бессонных ночей, ведь она так тяжело привыкала к студенческой жизни: новым знакомым, мероприятиям, предметам.

Все вокруг казались чужими, одиночками, которым хорошо без общения. Соседки по комнате тоже не горели заводить знакомства, жили сами по себе. Родители предлагали снять комнату или даже купить квартиру, но Василина наотрез отказалась: школу общежития должен пройти каждый!

Она старалась не показывать, как порой бывает невыносимо от одиночества, от нагрузки, от самодурства некоторых преподавателей, ведь Беловы не сдаются!

Но первый курс нельзя назвать безрадостным, ведь многие одноклассники тоже, как и Белова, поступили в Москву. Первое время они виделись достаточно часто, потом некоторые отсеялись, но с Зариной, Кариной, Артёмом и Егором Василина продолжала общаться. Они старались встречаться хотя бы раз в месяц, чтобы не терять связь в мегаполисе. Все жили в общежитии, так что темы для разговора, несмотря на новое окружение, всегда находились.

Летом вот договорились встретиться уже в родном городе, только у всех сессия заканчивается в разных числах июня, поэтому одним самолётом прилететь не получилось.

– Пойдём? Нас уже все ждут, – предлагает Родион и, подхватив чемодан одной рукой, второй берёт Василину за руку.

– Они всё-таки не отказались от пышной встречи? – с улыбкой спрашивает она, чувствуя невероятную радость от возвращения домой.

– Как можно! У тебя золотая сессия, у меня последний экзамен, тут без вариантов.

– У нас или у вас? – казалось, что вся дорожная усталость улетучилась, и не так важно, где накрыли чудесный ужин, ведь Беловы с Атласовыми давно уже дружат не только семьями, но и домами.

Светлана, как и обещала, помогла Надежде выпутаться из кабального сожительства с бывшим мужем. Сашка стала по ночам спать спокойнее и больше не перебиралась к брату посередине ночи. И пусть их семья состоит теперь только из трёх человек, зато дышится и живётся теперь свободнее, словно отрезали гангрену.

– У вас, ты всё-таки с дороги, – целуя тыльную сторону ладони девушки, отвечает Родион.

Легко загрузив чемодан в багажник автомобиля, он галантно открыл Василине дверь.

– Твой? – восхищённо спрашивает она, когда они уже выехали с парковки аэропорта.

– Да, подарил себе на совершеннолетие, – гордо признаётся Родион, ведь давно хотелось поделиться новостью, но решил сохранить в секрете, чтобы увидеть вживую удивлённые глаза любимой.

– Поздравляю! Какой ты молодец! – более тщательно осматривая салон, хвалит Василина.

Она никогда не забывала, что её парень феноменальный, всё, что наметил, обязательно достигнет, догонит, завоюет, покорит. Но так приятно, что он её встретил на своей собственной машине.

Василина снова почувствовала себя маленькой, о которой заботятся, которую оберегают. Не нужно постоянно храбриться и испытывать свою самостоятельность.

– Какой прекрасный воздух… – открыв окно и вдохнув летний жаркий день, прошептала она.

Домчались они без пробок, хотя вместе с сумерками грозился наступить и час пик.

– Заходи, я всё сам занесу, – говорит Родион, протягивая Василине ключи от ворот, которые она не брала с собой в столицу.

– Ау, есть кто? – очутившись в тёмном доме, позвала девушка.

Она переобулась, прошла в ванную, чтобы помыть руки, и вновь вышла в, казалось бы, пустой дом.

– Где все? – растерянно интересуется Василина у Родиона, который зашёл с чемоданом в руках.

– Не знаю, должны быть здесь. Ты везде посмотрела? – кладя ключи от машины на полку, спрашивает он.

– Сейчас ещё на веранде гляну.

Василина уходит, а Родион, тоже переобувшись, молча следует за ней.

– И тут никого… – опечаленно говорит она, приоткрыв дверь на веранду и завидев непроглядную темноту.

Вспышка, возглас и внезапно помещение озаряется светом, а на Василину летит радостная орава, выкрикивающая поздравления. Здесь и родители, и бабушки с дедушками, и тёть Надя с Сашей, и тёть Вера, и Никита, и…

– А вы как здесь? – ошарашенно спрашивает Белова, не веря своим глазам.

– Сегодня прилетели, рейсом пораньше, – трепля волосы подруги, весело отвечает Зарина, за спиной которой счастливо улыбаются Артём, Егор и Карина. – Сюрприз!