Текст книги "Алёна Ведьма 3. Мёртвая слобода (СИ)"

Автор книги: Дана Белая

Соавторы: Сергей Белый
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

Телефон дрогнул на полу. Алёна приоткрыла глаза – голова гудела тяжёлым, пульсирующим гулом, во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. Щека отлипла от паркета с мокрым, чавкающим звуком. Поморщилась от отвращения к себе.

На полу рядом расплылась лужица крови. Уже загустела, превратилась в желе – тёмное, маслянисто блестящее в утреннем свете. Живот заурчал, и тут же подкатила тошнота, резкая, обжигающая горло. Скривилась, прижала ладонь ко рту.

– Фу… надо же так.

Голос прозвучал чужим – хриплым, будто она не говорила несколько дней.

Нащупала кружку, пальцы не слушались, отвар плеснул на руку – холодный, горький. Глотнула. Терпкая горечь обожгла горло. Прочитала сообщение: «Доброе утро. Завёз камни. Доставят вечером или завтра утром. Целую».

Отложила телефон. Села – мир качнулся, комната поплыла. Вцепилась в столешницу, пальцы побелели. Тошнота подкатила снова, и она замерла, боясь пошевелиться. Доплелась до ванной, держась за стены. Умылась – вода обожгла ледяным холодом, но легче не стало.

На кухне заглянула в холодильник – пусто. Сил радоваться не было. Кое-как приготовила еду, заставила себя проглотить несколько кусков. Еда не лезла, каждый кусок приходилось проталкивать.

– Ну вот… уже лучше. – Откинулась на спинку стула, чувствуя, как ноют мышцы спины. – Главное не потолстеть. А то с такими экспериментами…

Вытерла паркет. Подошла к столу, посмотрела на «Жалезко». Поднесла палец к лезвию – и отдёрнула. Лезвие блеснуло, напомнило вчерашнее.

– Потом. Завтра ещё наэкспериментируюсь. Сил и так нет.

Сварила восстанавливающий отвар. В этот раз правильно: вода до восьмидесяти градусов, руна, заговор. Пар поднимался над кружкой густыми клубами, пахло травами – горько, терпко, этот запах заполнил комнату. Взяла еду и перебралась на диван. Села, уставилась в стену.

Весь вчерашний день – змеи, нож, обморок – прокручивался снова и снова. Эмоции выгорели. В голове было пусто, но мозг работал непривычно ярко.

Пересела на пол. Надо учиться. Комбинации, усиления рун. Пальцы чертили линии на паркете – шершавом, холодном, – змеи скользили следом, послушные, живые. Не заметила, как пролетело время – только затекли ноги и онемела спина.

Пришло сообщение: «Иван, Ваш заказ № 284624 готов. Будет доставлен в течение часа. Благодарим за выбор нашей компании».

– Молодец он всё-таки. – Алёна глянула на часы: 18:30. В окнах уже серело.

Желудок сжался от голода. Припасы кончались, идти в магазин не было ни сил, ни желания. Заказала продукты на несколько дней. И ещё одну доставку.

В дверь позвонили.

Алёна открыла и замерла.

– Добрый день. Доставка. – На пороге стоял парень в чёрной форме, на груди оранжевый логотип – деревянное колесо. Улыбался, протягивал фирменный пакет. – Рад, что вы начинаете нам доверять.

Алёна взяла пакет, не сводя с него глаз, стараясь не показывать удивление. Пальцы сжались под тяжестью.

– А кому – вам?

Парень сдержанно хохотнул, в глазах мелькнуло что-то игривое:

– Нам. Службе доставки «Колесо». Всего вам хорошего, Алёна Игнатьевна.

Она проводила его взглядом, пока не скрылся в лифте. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной – холод дерева проник сквозь одежду, заставил вздрогнуть. Постояла секунду. Поставила пакет на стол.

Достала коробку сантиметров тридцать в пупырчатой упаковке. Под ней ещё одну. Вскрыла, отодрала скотч. Внутри лежало много маленьких разноцветных коробочек – каждая с надписью и сплюснутым бантиком.

Открыла первую, жёлтую. Сверху визитка: «Янтарь. Защита от злых духов. Напитать Явью». На обороте – «2 больших. 5 средних. 10 маленьких». Провела пальцем по камню – янтарь был тёплым на ощупь, гладким, маслянистым.

– Да уж. – Усмехнулась, но внутри всё сжалось. – Ну совсем не похоже на угрозу.

Вторая коробочка, серебристая: «Топаз. Защита от обмана, морока. Явь и Навь».

Достала все. Разложила на столе. Насчитала тридцать три штуки. Камни лежали перед ней – холодные, тяжёлые, разноцветные, каждый манил.

Сняла упаковку с большой коробки – внутри оказалась шкатулка. Деревянная, лёгкая, с крючком-замочком. Без узоров, без надписей. Только наклейка: «Набор стандартный: для изготовления оберегов, амулетов, талисманов». Повертела в руках – дерево было тёплым, гладким, хорошо обработанным. Поставила на стол.

Нижняя коробка была проще, легче. Картонная, внутри такие же маленькие, только на них от руки: «Рябина», «Липа», «Ольха». Открыла первую – ровные бусины по пять миллиметров пахли деревом, чуть сладко, и этот запах напомнил деда, сарай, лето.

– Вот так… подарочек.

Снова звонок – в домофон. Через две минуты два пакета уже стояли у двери. Ещё через десять принесли бургеры, картошку, колу, соусы. Запах жареного мяса ударил в нос, и желудок снова сжался – на этот раз от голода. Стол завалило коробками и пакетами.

Алёна вымученно улыбнулась.

Камни манили. Пальцы уже тянулись к ближайшему агату.

– Теперь я готова. – Вздохнула, разглядывая гору разноцветных упаковок. – Припасы есть. Начнём, пожалуй.

Сварила целый котелок отвара. Налила в кружку, поставила на пол, рядом перенесла еду из фастфуда, сбоку разложила коробочки с камнями. Взяла браслет Светланы. В центр – «Родник» и «Жалезко». Села напротив, скрестив ноги.

Светлана использовала деревянные бусы как сигнализаторы, как связующее звено. Привязка лёгкая, материал мягкий. С этого решила и начать.

Положила одну деревянную бусину. Провела пальцем вокруг – линия получилась ровной, уверенной. Змея продолжила узор, выводя спиральные кольца, соединяющиеся в одной точке в самом центре – Цель. А между кольцами – вода, земля, воздух, огонь и сила в переплетающихся узорах. Алёна следила за движением, затаив дыхание. Змея коснулась бусины. Вспышка.

Голова совсем немного закружилась, как если бы быстро встала утром с кровати. Глотнула отвара – горькое тепло разлилось по груди, картошку фри в соус – в рот. Взяла бусину, поднесла к глазам, повертела в пальцах. Улыбка расплылась по лицу. Идеально точный, выжженный тончайшими линиями рисунок. Такую руну просто невозможно нанести вручную!

Задумалась. Вновь положила бусину. Змейка послушно поползла, выводя новый узор. Рисунок – ни на что не похожий. Свиду просто множество изогнутых линий. На самом деле – метка! Её собственная! Зашифрованное родовое имя. И теперь ей не придётся, как Светлане, связывать через дополнительные руны бусину и предмет привязки!

Встала и побежала на кухню – сердце колотилось от возбуждения, хотя ноги подкашивались. Налила полную кастрюлю воды. Начертила руну вокруг конфорки, добавила свою метку. Бросила ветку полыни. Произнесла заговор – главное добавить любой силы, чтобы руна среагировала при соприкосновении. Сама убежала в зал.

Через несколько минут вода закипела. И как только отвар полился через край, попав на руну, – бусина в руке задымилась. Пальцы обожгло, она перехватила её другой рукой, зашипела от боли, но не выпустила. Рассмотрела – дымилась именно руна. Линии стали толще, горячее, но структура сохранилась. Можно будет использовать ещё раз.

Сделала вторую бусину, чтобы подтвердить. И… сгорели сразу обе.

– Та-а-ак! – Алёна отбросила обугленные остатки, взяла гамбургер и отвар. Села на диван, откусила – соус капнул на руку. Прожевала, сглотнула, чувствуя, как еда тяжело опускается в желудок. Взяла браслет Светланы, повертела в пальцах. Руны были заранее отчеканены. И… пронумерованы? Она присмотрелась. Чёрточки, которые приняла за царапины, – не хаотичные. Одна, две, три пересекают друг друга.

Подумала и создала свою нумерацию. Включила в вязь отдельный завиток с точками, похожий на ландыш.

Взяла в руки агат. Чёрный, гладкий, холодный – тяжесть его успокаивала. Оберег от тёмных сил. То что надо.

Пальцы сжали камень, ногти впились в гладкую поверхность. А почему она не сделала метку на камне? Многоразовая же, удобнее. Но поразмышляла – и поняла. Если сделать несколько меток, он сработает на каждую. А если метка оказалась не нужной, то камень станет одноразовым. Ведь когда-нибудь он может сработать и дать ложный сигнал. Значит, только деревянные для метки – всё логично. Одноразовые расходники.

Пересела на пол. Руны. Сложная вязь. Вспышка. Слабость накатила тёмной, липкой волной, но она удержалась – не упала, не отключилась. Только голова закружилась, и пришлось замереть. Тренировка с Жалезко не прошла даром!

Уже лучше.

Десять минут отдыха. Еда. Отвар. Новый камень.

Повторить. Отдых. Камень.

И мир померк.

Очнулась через полчаса. Голова гудела, во рту пересохло. Провела пальцем под носом – кровь, тёплая, липкая, пахнущая железом. Посмеялась над своей наивностью.

Потянулась к следующему камню. Прикосновение. Темнота.

В темноте звонил телефон. Долго. Надрывно. Алёна не понимала, где он – шарила рукой по полу, вокруг себя, пальцы натыкались на пустоту. Глаза не открывались, веки слиплись. Тело не слушалось, будто налилось свинцом. Только звук резал тишину, раз за разом, заставляя сердце биться чаще.

Нащупала. Двинула пальцем по экрану.

– Ты как? – голос Ивана звучал глухо, устало, будто он сам не спал несколько дней. – Пятый раз звоню.

– Вань, – прошептала, сглотнула – каждое слово давалось с трудом. – Уснула. Камни получила. Готовлюсь.

– Тут такое дело… Стройку закрыли.

– Как закрыли? – попыталась приподняться, оперлась на локоть. Голова закружилась – замерла, дожидаясь, пока комната перестанет плыть, и только потом продолжила: – Совсем?

– Склад сгорел. Четыре трупа. Ещё троих не нашли. Многие написали заявление. Кто-то просто позвонил уже с дороги, что больше не выйдет.

– А-а-ачешуеть, – только и смогла выдавить. Голос прозвучал глупо, растерянно.

– Тут сейчас такой хаос, – голос Ивана прервался, он откашлялся, в трубке послышалось какое-то движение, будто он тёр лицо. – Слов нет. В общем… Я походил тут. Конечно, уже затоптали что можно и нельзя. Но следы петуха на свежем снегу есть. Только… среди обычных – иногда, раз в три метра примерно, проскакивает след здоровенной лапы. Когтистой.

– Ваня… – выдохнула, провела ладонью по лицу – кожа была горячей, липкой. – Ты молодец.

– Это тебе о чём-то говорит?

– Пока нет. Надо собраться с мыслями и подумать. Я немного не выспалась тут. – Помолчала, чувствуя, как пульсирует боль в висках, отдаётся в затылок, в шею. – И в лес не ходи, пожалуйста.

– Да я вроде не дурак, – усмехнулся коротко. – Мне хватило. Что делать-то будем?

– Как я уже говорила, мне нужно время. – Алёна посмотрела на разложенные камни, на гору коробок. Шесть обработано, остальные ждали. – Тут дел на неделю, если хорошо подготовиться. Но…

– Оно становится сильнее? – перебил Иван голосом жёстким, без лишних интонаций.

– Да. – Провела пальцем по ближайшему агату, ощутила холод камня, его гладкую, маслянистую поверхность. – Постараюсь побыстрее. Дня два-три точно понадобится.

– Хорошо. Я понял. – Пауза, в трубке слышно было только его дыхание – ровное, тяжёлое. – От меня что-то требуется?

– Учи руны. – Алёна откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза. В темноте веки сомкнулись легко, тело потяжелело. – Патроны есть?

– Да. Разобрался уже. С запасом на всякий случай.

– Тогда так. По возможности там не появляйся. Ночью точно. В лес не ходить. Меня пока не беспокоить. Как буду готова – сообщу. – Помолчала, собираясь с мыслями. – И ещё… купи два комплекта одежды – себе и мне. Практичное что-то. В пакет и отложи.

– Хорошо. Понял.

– И даже не спрашиваешь ничего? – Алёна даже засмеялась с непривычки.

– Алён, – голос его стал тише, мягче, – я же вижу, что происходит.

Она промолчала. В горле встал ком, твёрдый, горячий, сглотнула, но он не прошёл.

– Спасибо, Вань.

– И тебе спасибо. – Короткая пауза. – Целую.

– Целую. Я позвоню…

Открыла чат с Варей, набрала сообщение: попросила доставку, коротко рассказала о звонке Антонине. Отправила.

Понимая, что с той скоростью, с которой она заряжает каждый камень, с такими затратами силы она не успеет сделать даже половины от запланированного, достала мел, свечи, травы. Начала подготовку к ритуалу.

Через час курьер такси привёз заказ из лавки. Закрыла дверь, отложила пакет в угол. Зажгла свечи. Пламя дрогнуло – жёлтое, живое, – тени заметались по стенам, огромные, чёрные, неправильные.

– Навь, дай силу – я принимаю, – голос её звучал глухо в пустой комнате, отражаясь от стен, возвращаясь к ней искажённым эхом. – Явь, дай силу – я обретаю.

***

Дни слились в сплошной калейдоскоп. Камни. Руны. Змеи. Проваливалась в темноту – не помнила, как, не помнила, когда. Открывала глаза – боль, голод, усталость. Еда, которая уже не лезла в горло. И всё сначала.

Иногда писал Иван. Коротко: «Держись», «Не спишь?», «Маме ответила?» Последнее было напоминанием самой себе – иначе забыла бы.

Мать уже дважды звонила, голос становился тревожнее, выше, в нём появлялись нотки, от которых ныло под ложечкой. Алёна отвечала: «Всё хорошо, много работы, позвоню сама».

День. Ночь. Она перестала их различать – свет за окном менялся, а она всё сидела на полу, чертила, шептала, падала, поднималась.

На третьи сутки перед ней лежали три десятка камней – каждый со своей рунной вязью. Каждый для своей цели. Она провела над ними рукой, чувствуя слабый, едва уловимый отклик – камни гудели, вибрировали, жили.

Алёна кое-как поднялась на ноги – колени дрожали, ноги не слушались, пришлось опереться на стол. Облокотилась, пережидая, пока перестанет кружиться голова. Пустая кружка. Стаканы с колой – до дна, на дне засохшие коричневые разводы. Постояла, собираясь с силами, чувствуя, как дрожат мышцы, как каждое движение даётся через силу.

Дошла до ванной, держась за стены, умылась холодной водой – вода обожгла лицо, заставила вздрогнуть, но не прогнала туман в голове. Из зеркала на неё смотрела бледная копия себя. Мешки под глазами – тёмные, провалившиеся. Спутанные волосы с красным отливом на правой стороне – там, где несколько раз задевала головой о край стола, кожа ещё помнила удар. Словно встала из могилы.

Хотелось в ванну. В горячую воду, чтобы обожгло, чтобы расслабило мышцы, чтобы можно было просто лежать и ничего не делать. Не думать. Не чертить. Не шептать.

Но осталось самое важное. И трудное.

Сходила на кухню – каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались. Сварила пельмени. Поела. Вернулась в зал. Ритуал.

Положила перед собой большие камни-амулеты – лазурит с хризоколлой, чёрный турмалин и обсидиан.

После первого же очнулась только через пять часов. Выжатая настолько, что просто лежала и смотрела в потолок, не в силах пошевелиться. Даже пальцы не слушались. Голова гудела, в висках стучало – глухо, ритмично, в такт сердцу. Но камень лежал перед глазами – целый, с десятком рун, вплетённых в вязь. Алёна коснулась его пальцем – тонкие всполохи зелёного и синего отозвались той, чья метка их соединила. Камень был тёплым, живым.

Ещё два камня. Да я блин сдохну! – крикнула в потолок от отчаяния. Но собралась. Продолжила.

К концу третьего дня она позвонила Ивану. Пальцы еле двигались, набирая номер.

– Приезжай завтра.

Сказала и отключилась. Не было сил даже на прощание.

Ванну наполнила горячей – почти обжигающей. Разделась медленно, каждое движение – через боль, через «не могу». Опустилась в воду – жар обжёг кожу, заставил выдохнуть, расслабиться. Лежала, смотрела, как поднимается пар, как плывёт потолок, как капли собираются на кафеле и медленно стекают вниз. Пальцы онемели, тело не слушалось, но внутри разливалось тепло – первое за эти дни. Закрыла глаза, позволила себе просто быть.

Потом приготовила обед. Свежий отвар. Достала чистую кружку, поставила на стол. Всё делала медленно, чувствуя каждое движение, каждое прикосновение.

И легла спать на таком мягком, таком удобном диване. Свернулась калачиком, уткнулась носом в подушку, и сознание отключилось раньше, чем она успела закрыть глаза.

***

Утром Иван был у неё. – Дозвонился только с восьмого раза! – Прости, слышала звонок сквозь сон, но не могла заставить себя подняться.

Разулся, осмотрел её с ног до головы. Взгляд задержался на синяках под глазами, на бледной коже, положил пакеты с одеждой и отправился варить кофе.

Алёна привела себя в порядок. Умылась.

Когда вышла, большая кружка уже дымилась на столе рядом с тарелкой яичницы. Иван сидел на диване, смотрел на неё. В глазах – тревога, которую он старался спрятать, но она всё равно проступала – в складках у губ, в том, как он сжал руки в замок.

– Выглядишь, если честно, не очень. – Он подвинулся, освобождая место рядом. – Всё успела?

– Спасибо за комплимент, Вань. – устало улыбнулась, села, взяла кружку, отхлебнула. Горячо, горько, вкусно. Тепло разлилось по груди, по рукам, по животу. – Не всё, но самое важное сделала.

– И какой у нас план?

– Для начала нам надо разобраться, кто есть кто. Проследить за дедом. Поймать этого… петуха. Провести ритуал.

– И что будет? – Иван отставил свою кружку, подался вперёд, локти на колени, взгляд тяжёлый, немигающий.

– Или умрут оба, или только дед, или никто, но дух должен покинуть наш мир.

– А что за дух? Разобралась?

– Не совсем. – Алёна поставила кружку, потёрла виски – пальцы были холодными, голова всё ещё гудела. – Но Антонина сказала, что скорее всего это навий. – Увидела немой вопрос в глазах парня, пояснила: – Мелкий дух Нави, мира мёртвых.

– Хера себе мелкий! – Иван усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. Пальцы сжались в кулак, разжались, сжались снова.

– Да вот и я тоже удивилась. – Алёна пожала плечами, чувствуя, как ломит плечи. – С другой стороны, я же не видела их никогда. Может, там это мелкие.

Она почесала ушибленную руку – под повязкой всё ещё ныло, боль отдавала в локоть, в плечо, заставляла морщиться.

– План ясен. – Иван кивнул. – Что дальше?

– Теперь иди купаться. – Алёна встала, потянулась к шкафу, достала заранее приготовленное. – Там всё готово. В тарелочках пепел и мочалка из лыка липы. Ими и помоешься. Одежду новую возьми, в неё переоденешься. Жду.

Иван посмотрел на неё, хотел спросить, но передумал. Взял свёрток, ушёл в ванную. Дверь закрылась, послышался шум воды – льющейся, живой.

Алёна осталась одна. Достала кастрюлю, налила воды, поставила на плиту. Добавила можжевельник – запах смолистый, лесной, – липовые цветки, тысячелистник. Дождалась, пока закипит, убавила огонь. Закрыла глаза, зашептала:

– Трава-мурава, сила живая, Смой с меня всё лихое, ночное, чужое. Пусть духи Нави мимо пройдут, Меня не заметят, не найдут.

Отвар настоялся, стал тёмным, густым. Пар поднимался над кастрюлей, пахло лесом и горечью. Разлила по кружкам.

Иван вышел – в тёплом, белом спортивном костюме. Волосы мокрые, лицо раскрасневшееся, от него пахло травами и пеплом – резко, непривычно, но чисто. Алёна вздохнула, приложила ладонь ко лбу, чувствуя, как пульсирует кровь в висках.

– Ну ты, конечно… – покачала головой, протянула кружку. – Ладно. Это пить. – Кивнула на кухню. – А из кастрюли у раковины – умыться. Это, что бы запах от навия скрыть.

Иван взял кружку, хмыкнул, пошёл выполнять.

Алёна переоделась в такой же костюм. Белый, мягкий, тёплый – ткань приятно касалась тела, согревала. В пакете лежала ещё и куртка – скорее бежевая, чем белая. И тёплые сапоги, и перчатки. Натянула всё, осмотрела себя в зеркало. Из отражения смотрела бледная девушка в белом – как призрак на фоне серой стены.

Вышла.

Иван уже ждал. В белом. Он стоял у двери, переминался с ноги на ногу, одёргивал куртку.

– Это… – Алёна остановилась, упёрла руки в бока. – Ты куда в таком собрался? На утренник в первый класс?

– В лес вообще-то. – Иван нахмурился, оглядел себя. – А что не так?

– В белом?

– Ну почти… – Он полез в пакет, вытащил из самого дна ещё один свёрток. Развернул – ткань оказалась тоже белой, с серыми камуфляжными пятнами разных оттенков. – Вот. Для зимней охоты. Чтобы на снегу и среди кустов, веток не выделяться.

– А… – Алёна смешалась, почувствовала, как щёки заливает краска. – Ну… да. Ты прав. Просто я в этом не особо. Даже не подумала почему-то.

– Ты о другом думала, я об этом. И в машине кое-что ещё. – Иван спрятал камуфляж обратно в пакет, подошёл, обнял её за плечи. Прижал к себе – тепло, крепко, она почувствовала, как бьётся его сердце. Поцеловал в макушку. – Соскучился я.

– Эх, Вань… – Алёна прижалась к нему, прикрыла глаза. Постояла так несколько секунд, вдыхая запах трав, которыми он мылся, и его собственный, родной, живой. Плечи чуть расслабились, напряжение, которое держалось дни, начало отпускать. Вынырнула из объятий первой. – Но теперь готовимся.

Подошла к столу. Взяла браслет из пяти видов камней, по два каждого, нанизанных на конский волос. Проверила каждый узел – держалось крепко, волос натягивался, но не рвался.

– На. – Протянула Ивану. – На левую руку.

Он повертел его в руках, потрогал бусины – гладкие, холодные, тяжелые, – надел.

– И что тут?

– Агат – поглощает чужую тёмную силу. Тигровый глаз – нагревается, когда рядом колдовство. Сердолик – прибавляет сил, не даёт устать. Янтарь – защищает от порчи и навьих тварей. Обсидиан – должен нейтрализовать частично тёмную силу.

– И что, прямо работает? – Иван ухмыльнулся, но браслет под рукав спрятал. Пальцем провёл по бусинам ещё раз, будто запоминая их расположение.

– А вот как раз и проверим, – ответила Алёна так серьёзно, что улыбка с его лица исчезла.

Она подошла к окну, выглянула на улицу. Снег, серое небо, пустой двор – ни души, только ветер гоняет позёмку по асфальту. Странно. Повернулась к Ивану:

– Готов?

Он кивнул. Молча. Только желваки заходили на скулах, и руки сжались в кулаки, разжались, сжались.

Алёна взяла рюкзак, проверила, что всё на месте: камни, травы, «Родник», бабушкин нож. Застегнула молнию – замок шёл туго, пальцы скользили. Взяла куртку, накинула на плечи. У двери остановилась, повернулась к нему. Сердце колотилось где-то в горле, но голос был ровным.

– Ну… поехали?