Текст книги "Алёна Ведьма 3. Мёртвая слобода (СИ)"

Автор книги: Дана Белая

Соавторы: Сергей Белый
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– Это же… – Алёна вскочила, не в силах сдержать улыбку. Запрыгала на носочках, тихо и быстро хлопая в ладоши. – Это просто невозможно! М-м-м! Су-у-упер! Это же я такое могу теперь наколдовать!

Не долго думая, схватила следующий камень – агат. Тоже защитный, но этот ещё и как оберег: поглощает чужую чёрную силу.

Вторая змейка доползла до камня, исчезла внутри. Вспышка.

Слабость накрыла мгновенно. Тяжёлой, мокрой волной. В глазах потемнело. Упёрлась руками в стол, чтобы не упасть. Пальцы дрожали, скользили по дереву.

Из носа потекла кровь. Тёплая, густая – капнула на столешницу, на разложенные камни.

Нащупала диван. Сделала шаг – ноги подкосились. Ещё шаг – упала на подушки. Села, тяжело дыша. Вытерла нос тыльной стороной ладони. Кровь размазалась по коже.

Какое-то время просто сидела. Смотрела в одну точку. Приходила в себя.

–

Когда полегчало, заставила себя встать. Ноги дрожали, подкашивались в коленях. Добрела до кухни, схватилась за край стола. Чайник – вода, плита, огонь. В банках с травами порылась, набросала в чашку девясила, зверобоя, мяты. Залила кипятком.

Вернулась на диван, держа кружку обеими руками – пальцы всё ещё мелко тряслись. Отвар горчил, обжигал горло. Пила маленькими глотками, чувствуя, как тепло растекается внутри, возвращая жизнь в ослабленное тело.

– Итак… – взяла агат в руку, поднесла к свету. На неровной поверхности проступила вязь – тонкая, сложная. – Получилось. – Повертела, рассматривая. – Но почему такая отдача?

Алёна думала. Ей всегда нравилось искать логику – в травах, в рунах, в том, как работает сила. А тут ответ лежал на поверхности.

Тигровый глаз – это сигнализатор. При соприкосновении с наведённым проклятием должен сработать, предупредить. А агат – защищает. Его можно наполнить, и он поглотит часть направленной силы. Именно поэтому его наполнение забрало столько сил.

Но был второй вопрос. При любом ритуале контролируешь подачу силы. Дозируешь, как воду из крана. А тут её вырвало за секунду – всю, без остатка. Да ещё и в такой маленький камень…

Значит, змея, которую она создала из руны, – не просто комок силы. Это поддерживаемая связь. Проводник. И если передачу она не контролирует…

– Нужно быть максимально осторожной, – сказала вслух, сама себе. – И… почему змея? Хотя…

Отставила кружку, потянулась за «Родником». Пролистала до закладок, пробежала глазами знакомые страницы. Ничего. Лишь пара рисунков на полях – змея, свернувшаяся кольцом, зачёркнутые слова рядом, и яйцо. Странное, с трещиной.

Закрыла книгу, потянулась к телефону. В славянской культуре змея – символ жизни, мудрости, силы, вечного цикла. Верили, что в змее воплощена душа умерших предков. И о смертоносности не забывали – никогда.

Усмехнулась. Такого в её «Роднике» точно не было.

–

Отложила телефон. Вернулась к камням.

Идея с браслетом требовала времени. Если она кое-как смогла наполнить один агат, что говорить об азурите? Из него она хотела сделать полноценный оберег – сложный, сильный. Чтобы его зарядить, потребуется отдельный ритуал.

Взяла конский волос. Сплела простой браслет, вплела в него два готовых камня – тигровый глаз и агат. Закрепила на запястье левой руки.

– Ну… хоть так. – Повертела руку, рассматривая. – Не очень красиво. Но практично. – Остальные камни убрала в коробку. Повертела в пальцах деревянные брусочки – рябина, ива, дуб. – А вот с ними, возможно, будет проще. – Прищурилась, вспоминая браслет Светланы. – Не зря же у неё больше половины бусинок из дерева.

Осталось найти мастера, который выпилит их. Открыла приложение, чтобы поискать услуги подешевле. И тут же увидела – в профиле тридцать четыре оповещения.

Даже смотреть не стала. Стыдно. И не до этого сейчас.

Телефон зазвонил – резко, громко, вырывая из мыслей. Алёна подбросила его, едва не уронила, поймала трясущимися руками.

– Блин! – выдохнула, прижимая трубку к уху. – Ваня, ты чего пугаешь?!

– Как пугаю? – Голос в динамике уставший, спокойный, как всегда.

– Да… не важно. Это я так. Ты освободился? А то в магазин я уже сходила.

Мимолётом глянула в окно – за стеклом темнота. На телефоне – восемь вечера.

– Нет, на работе. Помнишь охранника на стройке?

– Ну да. – Алёна насторожилась, выпрямилась.

– Мёртв. Сейчас уже не поедем, а завтра обязательно надо. Ты со мной?

– Да, Вань. А что случилось? Известно?

– Ну… – Он замялся. – Медведь задрал.

– Медведь? – Алёна переспросила, не веря ушам.

– Я не видел. Но криминалисты сказали, что так. Отчёт завтра будет. – Громкий вздох выдал усталость. – Так, я пока занят. Завтра в девять заеду.

– Хорошо. До завтра. Целую.

– Целую, Алён.

Гудки.

Алёна опустила телефон, посмотрела на потухший экран.

– Медведь, значит… – Встала, прошлась до кухни, машинально включила чайник. Обернулась на окно, за которым темнел зимний вечер. – Ну… хорошо хоть не петух.

Подумав, написала сообщение: «Дорогой, после работы сразу домой, ужин стынет. Жду. Целую».

Глава 5

Алёна отложила телефон, покосилась на экран. Сообщение от Ивана: «правда?» – и смайлик с поцелуем следом. Улыбнулась. Выждала ровно пять минут по часам, не меньше, – отправила кивающий смайлик и ещё один поцелуй.

Подошла к холодильнику, дёрнула дверцу. Замерла, разглядывая полки:

– Так… – прикусила губу. – Чем кормить мужчину?! – Прикрыла глаза, представляя щи наваристые, с капустой, с мясом, чтобы ложка стояла. Со сметаной густой, деревенской. М-м-м… Во рту мгновенно набралась слюна. Сглотнула. Но щи – это долго. Часа два, не меньше. – Так что… – решительно захлопнула холодильник. – Пельмени, салат и бутерброды!

Поставила воду. Достала овощи. Нож застучал по доске – огурцы ложились ровными кружочками, помидоры – дольками. В маленький котелок налила воды, бросила пустырник, мяту, ромашку. Поставила на плиту рядом с кастрюлей для пельменей.

Пока ждала, изучала змейку.

Всё начинается с руны. Любой. Сила, которую вливаешь, становится живой. Подвластной воле. Алёна провела пальцем по столу – тонкая зелёная линия послушно поползла следом, извиваясь, как настоящая.

Она засмеялась тихо, по-детски.

Остановила палец. Змейка подползла ближе, замерла. Потом открыла пасть в которой разглядела крошечные клыки, укусила кончик пальца и рассыпалась дымом, впитавшись в кожу.

Алёна захлопала в ладоши, подпрыгивая на стуле.

– А я всегда думала, что Навь – это тёмное, страшное… – выдохнула. – А тут…

Новая руна вспыхнула под пальцем, свернулась змейкой. Палец заскользил быстрее – змея за ним, не отставая.

Звонок в домофон разорвал тишину.

Алёна вздрогнула, вскочила. Пельмени! Кинулась к плите, закинула в кипящую воду, размешала, чтоб не слиплись. Потом к двери, нажала кнопку открытия, распахнула – и замерла на пороге.

Из лифта сначала показался букет. Розовые хризантемы, пышные, нежные, они плыли по коридору сами по себе. А за ними – усталое, но такое родное лицо. И как только Иван увидел её в дверях, на лице расплылась довольная улыбка.

Он спрятал букет за спину. Постоял пару секунд, переводя взгляд с неё на то, что прячет за спиной. И рассмеялся.

– Я это… – шагнул вперёд, протягивая цветы. – Задержался немного. Вот. Это тебе…

– Спасибо, дорогой. – взяла букет, уткнулась носом в прохладные лепестки. Втянула запах – свежий, чуть горьковатый. Пропустила парня в прихожую, закрыла дверь и поцеловала. – Так, беги в душ. Как раз успею приготовить!

– Ты же сказала, что обед стынет? – Иван повесил куртку, ровно, с армейской аккуратностью, поставил ботинки. – Ещё полтора часа назад…

– Ещё что-нибудь скажешь – будешь ждать ещё полтора часа, пока остынет, дорогой!

– Всё. – Он поднял ладони. – Молчу.

– Вот и хорошо. – Алёна подтолкнула его в сторону ванной. – Давай беги купаться! – Чмокнула в щёку – быстро, на ходу, – и умчалась на кухню.

Пельмени уже всплыли. Помешала, чтоб не слиплись окончательно, посолила. В салат масло, перемешала. Ложечку мёда в отвар, он уже настоялся, тёмный, душистый.

Расставила тарелки на столе. Взяла майонез, выдавила на пельмени кривоватое, но старательное сердечко. Сверху посыпала зеленью, мелко рубленной. Из холодильника сливочное масло, отрезала кусочек, бросила сверху. Жёлтые кружочки тут же поплыли, растекаясь по горячиму бульону.

– Ну вот! – довольно выдохнула. – Так уже красивее!

Вода в душе перестала шуметь. Иван вышел босиком в брюках и рубашке, взлохмаченный, с мокрыми волосами. Постоял в дверях кухни, переминаясь с ноги на ногу.

– Так… – Алёна прищурилась, окинула его долгим взглядом. – Руки покажи.

– Зачем? – Иван послушно вытянул руки перед собой, уставился на собственные ладони.

Подошла, взяла его руки, перевернула ладонями вверх. Осмотрела внимательно, будто и правда что-то искала.

– Всё. – Отпустила. – Можешь кушать. – И не выдержав, рассмеялась. – Вань, ну чё ты такой?! Я же шучу! – замахала руками. – Настроение просто хорошее!

– А с чего это вдруг? – Он всё ещё смотрел на неё с лёгкой опаской.

– Ой, давай жуй, – подтолкнула его в спину, положила руку на плечо, усадила на табурет. – Я что, зря старалась?

Сама облокотилась о стол напротив, смотрит ему прямо в глаза, улыбается.

– Ну Алён… – Иван замялся. – Я так не могу.

– Как так?

– Ну… – Он кивнул на тарелку. – Ты к тарелке ближе, чем я…

– Ох… – закатила глаза, но улыбка стала только шире. – Какой же ты привередливый… Подумаешь! Хотела посмотреть, как мой парень кушает то, что я старалась готовила.

Поднялась, всё ещё лыбясь во весь рот. До неё только сейчас дошло, как это и правда выглядело.

– Ну… – Иван потёр шею. – Я не привык так просто. Извини… -Взял ложку, зачерпнул пельмень, подул осторожно, откусил краешек. – М-м-м! – прикрыл глаза, замычал довольно. – Очень вкусно, дорогая! Самые вкусные пельмени в моей жизни!

– Ох, врунишка! – фыркнула Алёна.

И тут у Ивана громко, на всю кухню, заурчало в животе. А в ответ – тихонько и протяжно – отозвался желудок Алёны.

Повисла неловкая тишина.

А потом Иван расхохотался. Громко, заливисто, уткнувшись лицом в ладонь. Кухня наполнилась смехом.

Алёна покраснела до корней волос. Легонько, чисто для приличия, шлёпнула его ладошкой по макушке.

– Всё, жуй, дорогой! – отвернулась, загребая себе в тарелку оставшиеся пельмени. Салат взяла прямо в пластиковой миске и направилась в зал. – Приятного аппетита, дорогой! – бросила через плечо.

– И вам, дорогая! – донеслось из кухни.

– Кому нам?

– Тебе и животику.

– Молча жуй! – крикнула уже из зала.

–

Есть хотелось очень! Целый день голодная. Да ещё и, после наполнения оберега, силы восстанавливать надо. Но лицо Ивана, когда она на него смотрела… Такое растерянное, такое смешное… Как же с ним весело!

Алёна захихикала – и подавилась пельменем.

Закашлялась, смеясь ещё сильнее. До слёз. И то, что она смеётся и кашляет одновременно, лишь усиливало комичность ситуации. Слёзы текли по щекам, в горле першило, а она всё хохотала, сгибаясь пополам на диване.

В кухне грохнул стул. Иван влетел в зал – глаза испуганные, лицо белое.

– Алёна, что с тобой?! – подскочил, наклонился. – Сейчас… сейчас помогу! – И принялся колотить ладонью по спине.

– Х… х… хва… т… ит! – Алёна еле выдавила из себя, проглатывая застрявший комок, отталкивая его свободной рукой. – Ваня! Хватит, блин!

– Фу-у-ух… – Иван выдохнул, выпрямился, но руку с её спины не убрал. – Теперь лучше?

– Да мне, как бы, и так не плохо было! – Алёна, всё ещё со слезами на глазах, но уже от смеха, стукнула его кулаком по груди. Слабо, чисто для порядка.

– Я её спасаю, – Иван поднялся, тоже начиная посмеиваться, развёл руками. – Она отталкивает. Странная женщина.

– О спасибо, мой рыцарь! – пропела, вытирая глаза рукавом футболки. – Чуть спину не сломал! Иди уже, дай успокоиться.

Иван вышел, покачивая головой и всё ещё улыбаясь.

Алёна наконец-то поела. Спокойно, без спешки, дожёвывая последние пельмени. На кухне зашумела вода – Иван мыл посуду.

Она собрала свою тарелку, вилку, отнесла на кухню. Поставила в раковину рядом с его тарелкой. Он молча взял, начал мыть. А она стояла рядом и смотрела, как кто-то другой моет тарелки. Завораживающее зрелище!

– А у меня папа не мыл посуду, – сказала вдруг. – Я, бабушка, мама мыли.

– У меня папы не было, – Иван сосредоточенно тёр губкой тарелку, не оборачиваясь. – Мама готовила. Я мыл. Такое вот разделение труда.

Алёна не стала уточнять. Просто погладила его по щеке и протянула полотенце.

– Не муж, а золото! – улыбнулась. – И полы мыть умеешь?

– И полы умею. – Иван вытер руки, повесил полотенце на крючок. – Тебе сейчас надо? Я помою. Где тряпка?

– Так! – Алёна выставила вперёд ладони. – Давай не сразу. А то мне стыдно будет.

– Ну как хочешь. – Он пожал плечами. – Я могу…

– Да ладно, Вань, – Алёна махнула рукой, – чай попьём давай. – Кружкой зачерпнула из котелка тёмный, настоявшийся отвар, разлила по двум чашкам. Добавила мёд – текучий, ярко-жёлтый, он ложился на дно тягучей спиралькой. Поставила на стол, рядом бросила шоколадку. – А потом помоешь. – Увидела, как он согласно кивнул, и засмеялась. – И как с тобой шутить после этого? Всё, пей, пока горячий!

Сели рядом. Шоколадка исчезла за несколько минут – ломали пополам, макали в чай, жевали молча, но хорошо. Уютно.

Алёна покосилась на Ивана, спросила про работу.

– Да гоняют туда-сюда, – отмахнулся он. – За посёлок этот параллельно дрючат. А я тут при чём? Медведь там. Никто не видел. Труп есть.

– То есть следов нет?

– Нет. Но судмедэксперт сказал однозначно – медведь. – Иван отхлебнул чай, подул – горячо. – А то, что следов нет, так в грязи стройки и не видно. Проснулся голодный, вышел на шум. А этот, может, обход делал. За ним прошёл и у бытовки задрал.

– А там медведи вообще есть?

– Так-то есть. – Иван пожал плечами. – Мало, но водятся.

– Ладно, – Алёна допила чай, поднялась. – Ложись иди. Я в душ. – Собрала кружки, сполоснула быстро. Зашла в зал за одеждой. Иван стоял рядом с диваном – растерянный, переминался с ноги на ногу. Обернулся, вопросительно посмотрел. – Постельное в третьем ящике, – кивнула на комод. – Заправляй и ложись.

– На пол? – уточнил он осторожно.

– На диван ложись уж… – Она вытащила из шкафа футболку, чистое полотенце. У порога обернулась, усмехнулась: – Полы-то не помыл. – И ушла в душ, не оборачиваясь.

Горячая вода лилась по спине, смывала усталость, но мысли всё крутились вокруг одного – медведь этот дурацкий и Ваня на диване. Перемешалось всё в голове: следы, трупы, тёмный лес, и он – рядом, спит сейчас или ждёт…

Выключила воду. Быстро вытерлась, обмотала волосы полотенцем. Вышла. В комнате было темно и тихо.

На стуле аккуратной стопкой лежали сложенные брюки и рубашка. Идеальные уголки, ровная стопка.

А на диване, укутавшись в одеяло, как в кокон, уткнувшись носом в мягкую спинку, спал Иван. Посапывал тихонечко, ровно, спокойно.

Алёна остановилась. Вздохнула. И с разочарованием, и с облегчением. Странное чувство – будто и ждала чего-то, и боялась, а теперь можно выдохнуть.

Выключила свет. Кое-как, на цыпочках, подобралась к дивану, вытянула краешек одеяла. Легла рядом, касаясь через тонкую футболку его горячего тела. Потянула одеяло сильнее – не идёт, зажато насмерть. Фыркнула.

Иван во сне перевернулся. Его рука тяжело легла сверху, прижала к себе. Алёна замерла. Сердце заколотилось где-то в горле. Но Иван не шевелился. Дышал ровно, глубоко – спал.

Она обняла его руку обеими своими, прижалась щекой. Чувствовала себя маленькой. Защищённой. И так, с улыбкой на лице, уснула.

–

– Дорогая, просыпайся.

Голос пробивался сквозь сон – откуда-то издалека, сквозь вату. Алёна отвернулась, зарылась лицом в подушку.

За плечо аккуратно потрясли.

– Алён, пора. Вставай.

Отмахнулась, как от назойливой мухи. Но от неё не отставали. Пришлось открывать глаза.

Иван стоял над ней – уже одетый, в глаженой рубашке. Свежий, выспавшийся. А по комнате плыл запах – кофе и яичница.

– Алён, завтрак на столе. – Он кивнул в сторону кухни. – Кушай, я пока пойду машину заведу. На улице мороз. Хоть прогреется немного. Там подожду.

Алёна села, кутаясь в одеяло, посмотрела на стол. Чашка дымилась, тарелка с яичницей ждала. Всё красиво, всё готово.

– Эх… – вздохнула. – Вроде и кофе сделал, и завтрак. А сам… Где моя романтика, Ваня?!

– Алён, – он уже натягивал куртку в прихожей, – разберёмся с этим делом, и будет романтика. Ешь… Пойду, ещё позвонить надо.

Дверь закрылась. Алёна посидела минуту, глядя на закрытую дверь. Делать нечего.

Быстро поела – яичница таяла во рту, кофе обжигал губы. Умылась, оделась, схватила рюкзак – и уже через двадцать минут плюхнулась на пассажирское сиденье того самого «ларгуса».

– Нагрел! – Иван довольно лыбился, всем видом выпрашивая похвалу. Раздувался от гордости, как воробей на морозе.

– Правда? – Алёна прищурилась, изобразила умиление. – Сам? Ух ты, мой маленький, миленький, хорошенький. Давай за ушком почешу.

Потянулась к нему рукой. Иван обиженно уклонился, дёрнул рычаг передачи. Машина дёрнулась, выехала со двора и встроилась в поток.

– Меня честно на работе достали уже, – проворчал он, вцепившись в руль. – И я не знаю, что делать. Ну опросим сейчас ещё парочку психов. И что?

– Ва-а-ань, – Алёна смотрела в окно, постукивая ноготками по пластиковой панели, – я тут почитала… На месте посёлка раньше была деревня староверов. И вот… А вдруг?

– Ну что вдруг? – Иван покосился на неё. – Петух ломает трактора?

– Ваня, ты меня так можешь обидеть.

– Прости. – Он вздохнул. – Я же видел, верю, понимаю. Но тут-то что может быть?

– Да я и сама не знаю. – повела плечом. – Но, можно я поброжу сегодня по посёлку?

– У тебя есть догадки?

– Нет. – покачала головой. – Нечести столько, что перечислять – как палкой в небо тыкать.

– А петух?

– Если честно, петух, скорее всего – это петух. – Алёна усмехнулась. – Он наоборот защищать должен. Ну, этот чёрный, с красным… Для обрядов использовали чёрных. На этом и всё. По крайней мере, я ни разу не слышала ничего такого про петухов.

– Значит, дед?

– А вот это уже ближе к истине. – Алёна оживилась, повернулась к нему. – Мало ли что он там мог наколдовать.

– Ты же сама говорила, что там старообрядцы жили?

– Да. Они разные бывают. У большинства язычество и христианство сплелись воедино. – прищурилась. – Да что уж говорить, Пасху празднуешь?

– Ну да.

– Так вот – языческий праздник же. Богу Яриле поклонялись. Яйца – слёзы его. Тоже красили, катали. – Алёна загнула палец. – Поэтому ничего странного в том, что дед может быть волхвом, кудесником, сакральным вождём, знахарем, я не вижу.

– Ничего себе ты назвала! – Иван даже присвистнул. – Я столько даже и не слышал.

– А это я только людей назвала!

– В смысле? – Он снова покосился на неё. – А ещё кто?

– Так домовые, лешие, банники, мертвяки… – Алёна замолчала, поскребла ногтем по пластику двери. – И ещё много-много!

– Ну… – Иван помялся. – Это уже совсем сказки.

– Я маленькая была, – Алёна смотрела в окно, на мелькающие за стеклом дома, – ну как маленькая, лет двенадцать уже было. Пошла в лес за ягодами. Он за огородами прямо, все тропки там знаю. Ну шла-шла. Раз полянка, два полянка. Грибы попадаться начали. И я всё дальше и дальше. Дошла до овражка. А он недалеко, по тропинке минут десять идти. Бабушка говорила, что леший там живёт и надо ему поклониться да поблагодарить за дары лесные. А я забыла.

Голос её стал тише, будто снова оказалась там, в том лесу.

– Набрала корзинку, сняла платок – меньше часа и он полон. Обратно пошла – кусты. Через кусты пролезла – дом же там, обратно от овражка, точно знаю. А за кустами поляна! Ни травы, ни цветочка – земля и глина. А вокруг деревья повалены, ни пролезть! Следы кабаньи – большущие! С две моих ладони!

Иван слушал молча, только стрелки на спидометре дрогнули – чуть сбавил скорость.

– Я обратно в кусты, – продолжала Алёна. – Пролезаю – и опять на эту поляну! И так раз пять. Я уже испугалась. И плакать начала. И корзинку в кустах оставила, зацепилась. И из платка всё растеряла. И вот стою я на поляне, слова бабушки вспомнила. Поклонилась в землю, сказала: «Хозяин лесной, отпусти с миром, не держи напрасно. Прости, если чем невзначай обидела, не со зла то было. Путь мне укажи, тропу верную покажи». В кармане нашла баранку последнюю, положила и опять в кусты.

Она замолчала.

– И? – не выдержал Иван.

– Вышла… прямо на опушке. Впереди луг и огороды. А передо мной корзинка – полная! Я даже таких грибов не собирала и ягод. – повернулась к нему, заглянула в глаза. – Точно помню. Вот так вот.

– Не знаю даже, Алён. – Иван покрутил головой, вцепившись в руль. – Вот если они есть, то почему их никто не нашёл и не увидел?

– Вань. – Алёна повернулась к нему, заглянула в лицо. – Это же не йети какой-нибудь. Это духи древние, до людей ещё были. Я вот тоже у бабушки спрашивала: где они все, если их так много? Она говорила: как люди приспосабливаются, так и духи. Человек появился – полевик перебрался, домовым сделался. Они же и изменяться могут, и вид принять. – Она помолчала. – Опять же…, а ведьм ты раньше видел?

– Ну… нет. – Иван сдался, дёрнул плечом.

– А скорее всего видел. – Алёна усмехнулась. – Просто не знал, что это они. – Голос её стал тише, серьёзнее. – И… Вань… Леший…

– Что леший?

– Леший – дух дикой природы. Техника – вторжение цивилизации. Они же деревья рубят без разрешения, кричат громко, дома не на том месте строят. – Алёна загибала пальцы, перечисляя. – Это всё про него! Дерево уронить, разума лишить, испугать до смерти, зверя наслать! Всё сходится.

– Вообще да. – Иван задумался, глядя на дорогу. – Сходится. Если бы я нашёл человека, который подходил бы по такому количеству критериев под всё, что ту творится, как минимум задержал бы. – Помолчал. – И так… Давай представим, что это леший. И что делать?

– Но вообще-то нужно было думать до строительства. – Алёна вздохнула. – Разрешения спросить, дары в фундамент первого дома заложить. А сейчас – выкуп нужен.

– Ну и что в выкупе?

Алёна посмотрела в окно. Они уже ехали по трассе, за стеклом тянулись заснеженные поля, редкие деревья, линии электропередач.

– Давай по дороге в магазин заедем. – Она постучала пальцем по стеклу. – Там по мелочи.

– Дорого?

– Нет, продуктовый любой нужен.

Иван кивнул, ткнул в навигатор. Через пятнадцать минут свернули с трассы, проехали пару километров и заехали в небольшое село. Магазинчик с вывеской «Продукты» стоял прямо у дороги – обычный деревенский, с облезлой краской и тяжёлой дверью.

Зашли. Продавщица в синем халате поверх тёплой кофты глянула на них без особого интереса.

Алёна быстро набрала пакет: хлеб, соль, сигареты, яйца, мёд, крупы разной. Расплатилась, вышли.

В машине Иван покосился на пакет:

– Всё понимаю, а сигареты зачем?

– Табак. – Алёна пожала плечами.

– А он что, курит?

– Ой, Вань! – Она закатила глаза. – Не знаю, что в деревне делали, то и повторяю. – Хлопнула себя по лбу. – Кстати, есть десять или пятьдесят копеек?

– У меня точно нет, – Иван мотнул головой, – вон, в пепельнице посмотри.

Алёна вытащила пластиковый стакан, набитый мелочью. Порылась, нашла пару нужных монеток.

– Вот и отлично! – Довольно улыбнулась, ссыпала в карман. – Так, красная ткань у меня есть. Всё готово!

– И что теперь? – Иван вырулил со стоянки. – Костёр в центре посёлка разжечь и духа вызывать?

– Да. – Алёна кивнула с серьёзным лицом. – А рабочих, человек двадцать, надо заставить хоровод водить, потом на коленях будем просить нас не убивать и веточками друг друга бить.

– Ну… – Иван аж поперхнулся. – Нет. На такое я не подписывался. Меня уволят сразу. – покосился на неё. – Алён… ну пойми… нельзя такое… Это же… слов нет!

– Да шучу я! – Алёна рассмеялась, толкнула его плечом. – Просто… ты мне не веришь. Я вижу!

– Я сейчас во что угодно поверю, – выдохнул с облегчением, – лишь бы получилось…

– Ну тогда надо просто выбрать старшего. – Алёна стала серьёзной. – И его отправить в лес, дары дарить и перед лешим извиняться. Всё. Никаких больше ритуалов.

– И старшая у нас, ты конечно же? – Иван прищурился.

– Ну хочешь прораба отправь! – Алёна всплеснула руками. – Вань!

– Всё. – Он поднял ладонь. – Молчу. Понял. – Правда помолчал, глядя на дорогу, но не долго. – Но можно хоть с тобой?

– Нет. – Алёна покачала головой. – Один должен быть. – Увидела его взгляд и нахмурилась. – И не смотри так. Что со мной в лесу рядом с таким количеством людей случится?

– Медведь же…

– По воздуху летает? – фыркнула Алёна.

– Так медведь пока самая реалистичная версия, – не сдавался Иван, – по крайней мере в случае с последней жертвой.

Они подъехали к шлагбауму.

Контраст заснеженного поля, чистого, белого, и грязной, разъезженной стройки за ним показался Алёне ещё более сильным и мрачным, чем в прошлый раз. И сейчас она это отчётливо почувствовала.