Текст книги "Алёна Ведьма 3. Мёртвая слобода (СИ)"

Автор книги: Дана Белая

Соавторы: Сергей Белый
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 6

Они постояли у шлагбаума. Минута, другая – тишина, только ветер шевелил закручивал снег на обочине. Иван вышел из машины, запахнул куртку и направился к бытовке, скрылся за углом.

Алёна подождала пару минут. Потом тоже вышла.

Свернула за угол – и увидела Ивана. Он разговаривал с мужчиной лет пятидесяти, в серой камуфлированной куртке. В руке мужик держал лом, вокруг на снегу валялись осколки льда – красного и бурого цвета. Охранник жестикулировал левой рукой, с негодованием выплёскивая эмоции:

– А мне знаешь что? Свисток выдали! – Он тряс в воздухе маленьким пластиковым свистком. – От медведя – свисток! Мне его куда засунуть, чтобы медведь не слышал, что я его зову? Сейчас вот охотнадзор приехали. Ходят, ищут. – Мужик сплюнул в снег. – А я так сказал: сами пусть охраняют!

– Понял. И правда глупо. – Иван кивнул, стараясь успокоить разошедшегося охранника. – А давно приехали?

– Да часа два назад уже. – Охранник сунул свисток в карман, махнул рукой в сторону леса. – С собаками. Две гончих у них. С ружьями. Трое.

– Ладно. – Иван глянул на шлагбаум. – Пропустишь?

– А, да конечно. – Мужик прислонил лом к стенке бытовки, подошёл к шлагбауму, поднял.

Алёна развернулась, села в машину, дождалась Ивана. Когда он плюхнулся на водительское сиденье, повернулась к нему:

– Что интересного сказал?

– Да ничего. – Иван завёл двигатель, бросил взгляд в зеркало заднего вида. – Вчера его вызвали, он не видел, труп уже забрали. – Помолчал. – Остальное ты слышала. Так что давай дождёмся, пока охотнадзор территорию проверит, поговорим, а потом уже решим. Если медведь есть – ты никуда не идёшь. Договорились?

– Конечно договорились, дорогой! – Алёна улыбнулась, но, поймав серьёзный взгляд Ивана, тут же добавила: – Я серьёзно. С духами связываться – ну, это тебе не семечки на лавке лузгать! Но это ещё куда не шло. А с медведями я не умею.

Иван только покачал головой и свернул по известному маршруту.

Бригадир оказался на месте. Зашли, поздоровались. Константин сидел за столом – с мешками под глазами, осунувшийся, устало махнул рукой:

– Привет, капитан. Алёна Игнатьевна. – Кивнул ей. – Присаживайтесь. Я даже не знаю, что рассказать. Уже и ваши были. И охотники приехали. – Он потёр лицо ладонями. – Задолбало уже всё. Алкашей мне не хватало. А тут… Как работать…

– Если честно, – Иван присел на стул, потёр лоб, – я тоже ничего не понимаю и не знаю, что делать. Будем придерживаться плана. Поопрашиваю, запишу. Будем искать вредителей.

– Делайте, что считаете нужным. – Константин развёл руками. – Кабинет вам оставляю. Сейчас позвать кого?

– Давай попозже. – Иван глянул в окно, будто ждал чего-то. – Сначала дождёмся охотнадзор. Послушаем, что скажут, где тут медведь этот.

– Да, я тоже жду. – Константин вздохнул. – Может, хоть от одной из проблем избавимся. Чаю?

Алёна отказалась, мотнув головой. Иван согласно кивнул.

Прораб вскипятил чайник, налил в кружку, сполоснул и вылил воду в форточку. Заварил заново – щедро, от души.

– Да уж… – Иван отхлебнул, поморщился. – Не чай, а чифир получился.

– Да, переборщил что-то. – Константин усмехнулся устало. – Никак проснуться не могу.

К офису, громко тарахтя, подъехала «Буханка» – раскрашенная в хаки, с разводами грязи на бортах. Послышался лай собак. Из машины вышел водитель в камуфляже, зашёл в бытовку.

– Ну мы это… – Он снял шапку, вытер вспотевший лоб. – По всему периметру обошли. По кромке леса, примыкающему к строениям, тоже прошлись с собаками. В общем… – развёл руками. – Или медведь по дороге к вам пришёл – там мы ничего и не увидим, и так же ушёл. Или не знаю. Следов мы нигде не нашли.

Он помолчал, переводя дух.

– Зато дед сумасшедший у вас под боком живёт. – Водитель усмехнулся. – Обматерил нас так, что мама не горюй. Там хижина, в километре примерно отсюда. Собак напугал.

– Ладно, мужики, спасибо. – Иван поднялся, пожал руку охотнику. – А по дороге мог, да?

– Других вариантов нет. – Охотник надел шапку. – Проснулся, может, на звук трассы вышел. Шёл, пока вас не нашёл. Вот и все дела. Отчёт в отдел отправим. Ну…, а сейчас поехали мы. Удачи.

Вышел, хлопнув дверью.

Константин стукнул кулаком по столу:

– Ну, так и скажу, что теперь! По дороге пришёл. По дороге ушёл.

Алёна, молча слушавшая весь разговор, подала голос:

– А может, я деда навещу? Вдруг он что-то видел.

– Алёна! – Иван сказал громче, чем хотелось, и тут же сбавил тон: – Алёна Игнатьевна, он же неадекватный. Все так говорят. Да и сама видела.

– Может, просто общий язык не нашли? – приподняла бровь.

Бригадир, явно не желающий вмешиваться в их разговор, поднялся:

– Капитан, вы сами тут как-нибудь. Позвонишь, скажешь, что надо. Вызвать кого или ещё что. – Он натянул куртку. – А я пойду с народом общаться.

– Да, спасибо, Константин. – Иван кивнул. – Кого-нибудь пока позовите. Чтобы хоть чем-то заняться.

– Да, хорошо.

Бригадир вышел, на ходу доставая телефон.

Как только дверь закрылась, Алёна стукнула Ивана в плечо:

– Я же специально, чтобы причина была! А то… ушла девка в лес. Что, зачем да почему?

– Ну… – Иван почесал затылок. – Такое себе алиби. Но да ладно. – Посмотрел на неё. – А долго твоё это… общение с духами займёт?

– Нет, главное – место найти.

– А ничего, что там снега по колено?

– Да кстати! – Алёна вскочила, подошла к столу. Листок. Ручка. Принялась рисовать, сосредоточенно покусывая язык. Минуты через две гордо показала рисунок – два овала, перечёркнутые множеством полосок. – Снегоступы! – объявила победно. – Мне нужны палки и верёвка!

В дверь постучали.

– Входите! – отозвался Иван, даже не вставая со стула.

Дверь открылась. На пороге стоял мужик под два метра ростом – такой высокий и худой, что тёплая спецовка висела на нём, как на вешалке. Худой, длинный, с большими руками.

– Вызывали? – спросил он, оглядывая комнату.

– Да, присаживайтесь. – Иван поднялся, переставил свой стул к столу, сам уселся на место бригадира. – Как зовут, кем работаете?

– Григорий. – Мужик снял шапку, мял её в руках, не зная, куда деть. – Сантехник. Монтажник отопительных систем.

– Что можете рассказать о происходящих тут… – Иван сделал паузу, подбирая слово, – происшествиях?

– Да что… – Григорий пожал плечами. – Ничего.

– Как ничего? – Иван приподнял бровь. – А зачем пришли?

– Так сказали идти, я и пришёл.

– Значит, ничего такого вы не видели?

Григорий помялся, переступил с ноги на ногу. Потом глянул на Ивана исподлобья:

– А вы поверите?

– А вы расскажите. – Иван откинулся на спинку стула. – А мы подумаем.

Григорий оглянулся на дверь, будто проверяя, закрыта ли. Потом понизил голос – до шёпота, едва слышного:

– Я думаю… что тут что-то не так.

Алёна, всё это время молча черкавшая на листке, подняла голову. Глаза её блеснули.

– Да ла-а-адно? – протянула она с интересом.

– Ага. – Григорий повернулся к ней, обрадовавшись, что его слушают. – Правда!

– И что же такого тут не так? – так же тихо спросила Алёна.

– Звуки… – Григорий снова понизил голос, хотя куда уж ниже. – Звуки иногда пропадают. И с каждым разом эта штука, что звуки ворует, – всё сильнее.

– Так…, а поподробнее? – Алёна отложила ручку, подалась вперёд.

– Работаешь, и бывает – болгарка включена, а звук тише и тише. – Григорий изобразил руками, как звук затухает. – А потом громче и громче – и опять как было. Будто рядом кто-то, кто звук ворует, прошёл!

– И часто такое бывает? – Алёна слушала внимательно, не перебивая.

– Да по-разному. – Григорий почесал затылок. – То несколько дней ничего такого, а то в день пару раз.

– Днём или ночью?

– Днём в основном.

– Так, а ещё что?

– Ну больше ничего такого не слышал… – Григорий замолчал, а потом ткнул пальцем в листок, который рисовала Алёна. – А это что у вас?

– А… – глянула на свой рисунок. – У вас случаем палок и верёвки нет? Снегоступы хочу сделать.

– Можно? – Григорий протянул руку. Алёна отдала рисунок. Он повертел лист в руках, разглядывая корявые овалы и полоски. Потом поднял глаза, – Вам когда надо?

– Желательно сейчас.

– Хм… – Григорий почесал голову, снова уставился в рисунок. – А размер какой?

– Сантиметров двадцать в ширину и тридцать пять – сорок в длину.

Григорий повертел руки перед лицом, пальцами показывая размер, прикидывая что-то в уме. Кивнул сам себе.

– Пойдёмте, сделаю.

– А долго?

– Да полчаса и готово.

Алёна посмотрела на Ивана. Тот нехотя кивнул – мол, иди, раз надо. Достал телефон, позвонил прорабу, попросил прийти и закрыть дверь. В итоге просто повесили замок и отправились за рабочим.

Прошли мимо одного дома, свернули к следующему – большому, двухэтажному. Деревянная дверь была затянута плёнкой, окна уже поставили. Внутри всё в пыли, пахнет цементом и деревом.

– Извиняйте, – Григорий развёл руками, – посидеть негде.

Он отошёл в угол, порылся в куче материалов и вернулся с охапкой полипропиленовых труб. Бросил на пол. Притащил паяльник для пластиковых труб, ножовку, рулетку. Отмерил линейкой подходящие куски. Сходил за уголками – пластиковыми соединителями.

Пилил – ровно, без спешки. Припаивал – ловко, уверенно. Сделал два каркаса в виде детского рисунка рыбки. Попросил Алёну поставить ногу на пол, замерил, прикинул. Припаял ещё трубочки – потоньше, под подошву. Сверлом сделал отверстия по кругу. Достал клубок бечёвки – пропитанной чем-то маслянистым, пахнущей солидолом.

Алёна только смотрела, как мастерски он работает. Быстро. Точно. Без лишних движений.

Григорий ловко продел бечёвку в каждое отверстие, затянул, закрепил. Ещё через десять минут перед ней на полу лежала пара снегоступов. С креплением под ботинки – как у старых лыж: перетянутая лямка, куда вставляется нос.

– Готово! – Григорий выпрямился, отряхнул руки. – Получайте работу!

Алёна взяла снегоступы, повертела в руках. Лёгкие, прочные, похожие на теннисные ракетки. Приложила к ноге – точно.

– Спасибо, Григорий! – выдохнула она с искренним восхищением. – Вы настоящий профессионал!

Григорий засмущался, опустил глаза, но довольная улыбка тронула губы.

Алёна забрала снегоступы, довольно посмотрела на Ивана и потянула его за собой. У двери обернулась:

– Ещё раз спасибо, до свидания! Если ещё что-то будет рассказать – обязательно сообщите!

– Да всегда пожалуйста. – Григорий махнул рукой. – Обращайтесь!

Они вышли из недостроенного дома. Иван взял снегоступы, повертел в руках, оценивая работу.

– Да, хорошо сделал. – Вернул Алёне.

– Да. – Она прижала снегоступы к груди, глянула на небо. – Теперь, пока светло, надо в лес…

– Давай там недалеко и недолго. – Иван нахмурился, сдвинул брови. – Хорошо? А я буду рядом. Телефон держи под рукой. – посмотрел на неё в упор. – Хорошо?

– Вань, да всё хорошо. – Алёна улыбнулась, глядя на его серьёзное лицо. Он всем своим видом показывал, что против, и от этого казался ещё более милым. – Схожу. Отдам. Пару слов – и обратно. – Не сдержавшись, быстро чмокнула его в щёку. – Не волнуйся ты так. Это не ритуал. Даже обрядом назвать сложно. – Она поправила лямку рюкзака. – Он не трогает тех, кто ему не вредит. А для меня лес – как дом.

Иван просто молча кивнул. Сжал губы, но спорить не стал.

Дошли до машины, доехали до того самого места, где в прошлый раз стоял бульдозер. Сейчас здесь была просто ровная площадка и несколько спиленных деревьев – выравнивали территорию.

Алёна надела снегоступы. Непривычно, но вроде держат. Накинула на спину рюкзак, оглянулась – никого нет, только Иван стоит у машины, смотрит в её сторону. И пошла в лес под провожающим взглядом.

Солнце отражалось на белом снегу – глаза слепило и даже в этом смешанном лесу было достаточно светло. Снег хрустел под ногами, снегоступы справлялись на отлично, не проваливались.

Но странным было одно – ничьих следов. Ни птичьих, ни мышиных. Только её собственные. Тихо, только скрип деревьев да собственное дыхание.

Алёна посмотрела на телефон. Шла уже минут двадцать.

Вышла на небольшую полянку. Вернее, просто свободное от деревьев и кустов место – метра три в диаметре. С большой сосной посередине.

Вздохнула. Очертила круг пальцем прямо на снегу– тонкая светящаяся линия повисла на секунду и растаяла. Вывела на всякий случай руну-барьер – ту, что используют в ритуалах для защиты от духов.

И как бы она ни убеждала Ивана, сердце всё равно колотилось, как бешеное. Это не просто за грибами пришла. Это очень рассерженный дух леса.

Достала из рюкзака пакет с дарами. Сделала несколько шагов вперёд, остановилась у старой ели – могучей, с раскидистыми ветвями, припорошенными снегом. Поклонилась на четыре стороны света, как учила бабушка, и тихо заговорила. Голос чуть дрожал – от волнения и холода.

– Хозяин лесной, дух чащи, страж троп и зверей!

Слова эхом отдавались в тишине, терялись между стволами.

– Я, Алёна, пришла к тебе с миром, не со злом. Пришла не как враг, а как проситель.

Подняла взгляд к тёмной чаще, словно пытаясь разглядеть за завесой заснеженных ветвей того, к кому обращалась.

– Знаю, люди из нашего посёлка, не спросясь тебя, лес твой рубили, тропы твои топтали, дом свой ставили на земле, что тебе подвластна. Не со зла то было, но по неведению, по нужде людской, по малому разумению.

Голос крепчал, набирал силу.

– Прости нас, Хозяин, за причинённую обиду, за сломанные ветви, за шум, за следы, за то, что не спросили дозволения, не принесли даров заранее. Пусть гнев твой утихнет, пусть беда отступит, пусть кровь больше не прольётся, пусть люди не гибнут.

Алёна опустилась на колени прямо в снег – холод тут же пробрался сквозь штаны, но она не обратила внимания. Начала выкладывать дары у подножия ели.

Сначала положила ломоть хлеба с солью:

– Хлеб да соль – к миру и дружбе.

Рядом аккуратно высыпала щепоть табака:

– Табак – к уважению, Хозяин.

Медная монета легла чуть поодаль:

– Монета – к честному обмену.

Горсть ячменя, следом пшено и греча рассыпались светлой дорожкой:

– Зерно – к плодородию и достатку.

Алый лоскуток она повязала на нижнюю ветку ели:

– Лоскут красный – к оберегу и ладу.

Снова поклонилась, на этот раз низко – почти коснулась лбом заснеженной земли.

– Прошу тебя: отпусти беду, что на нас наслал, не путай следы наших людей, не води их кругами, отведи зверей от домов, дай пройти тропой прямой, помоги жить в ладу с лесом твоим.

Голос её звучал ровно, но в груди всё сжималось.

– Взамен обещаю: лес беречь, не рубить без нужды, сажать молодые деревья взамен срубленных, зверя не бить без нужды, дары приносить ежегодно, в срок положенный, слово держать, что ныне говорю, учить людей уважению к лесу и тебе, Хозяин. Будь свидетелем – небо, будь свидетелем – ветер, будь свидетелем – земля. Да будет так.

На мгновение всё замерло. Даже ветер утих, будто прислушиваясь.

Где-то вдалеке ухнула сова. И с ближайшей ели осыпалась снежная шапка – тяжёлая, пушистая, рухнула вниз, рассыпалась искрами на снегу.

Алёна почувствовала, как напряжение отпускает грудь. Стало легче дышать.

Поднялась, сделала шаг назад.

– Дары приняты – договор скреплён, прощение испрошено. Путь нам открыт, лес нам – друг, Хозяин – в почёте. – Голос её дрогнул, но она договорила: – Благодарим, Хозяин лесной, за милость и терпение. Да будет мир между людьми и лесом твоим.

Выдохнула. Шумно, облегчённо.

Улыбнулась. Вытерла лоб – хоть и холодно, а вспотела.

Развернулась и пошла обратно. И тут справа, недалеко от своих следов, увидела другие. Глубокие, широкие. И след от палки рядом.

– Дед? – прикусила губу, вглядываясь. – Наверняка его след.

Посмотрела в сторону обратного пути – туда, где ждал Иван. Потом вглубь леса, куда вели следы.

И пошла рядом, держась в паре метров. Прямо. Не сворачивая.

Чем дальше шла, тем сильнее давила на уши тишина. Густая, ватная, живая. Между деревьев и веток показалась хижина. Сруб, старый, почерневший от времени, с двумя маленькими окнами, прикрытыми ставнями. Дверь массивная, тяжёлая, на мощных петлях. Из трубы валил дым – значит, дома.

И следов – целая тропа.

Алёна от дерева к дереву подбиралась ближе. Подошла к очередной сосне, прижалась к стволу. До дома оставалось метров двадцать.

Дверь со скрипом открылась. Из избы вырвался пар – густой, белый, клубами. Вышел дед в своей изодранной фуфайке, с ведром в руках. Огляделся, прищурился на солнце и принялся набирать в ведро снег – зачерпнёт, утрамбует, снова зачерпнёт.

И тут из домика вышел петух.

Важно так. Постоял в проёме, огляделся, встряхнулся. Потом прошагал к деду, подошёл, ткнулся клювом в ногу. Дед улыбнулся – Алёна даже с такого расстояния увидела эту улыбку, – погладил петуха по голове. Что-то сказал, указав на дверь. Петух послушно развернулся и зашагал обратно в избу.

Дед занёс ведро, вышел уже в шапке. Взял свою палку – ту самую, которой размахивал на стройке, – и пошёл… по своим же следам.

Не спеша. Тяжёлыми шагами. Наступая в свои же старые следы.

Он приближался.

Мурашки побежали по спине Алёны, холодные, колючие. Всё ближе. Она, не дыша, обходила большое дерево, стараясь держаться ствола.

Дед почти поравнялся. Скрипучее дыхание долетало до ушей – тяжёлое, хриплое, как у старого зверя. Снег заскрипел под его ногами.

Дед прошёл мимо.

Алёна стояла, боясь шелохнуться. Ощущала, как вспотела под одеждой – холодный пот смешивался с жаром страха.

Проследовала за ним, держась на расстоянии, прячась за деревьями.

Дед дошёл до той поляны, где стояли её подношения. Остановился. Осмотрелся – медленно, внимательно. Потом нагнулся, взял хлеб, поднёс к носу и громко, с шумом втянул воздух. Ещё раз осмотрелся – уже острее, будто искал кого-то. Спрятал хлеб в карман. Распихал по карманам и остальное – табак, монету. Крупу собрал в шапку – ссыпал аккуратно, ни зёрнышка не уронил.

Ещё постоял, повертел головой, развернулся и пошёл обратно.

Алёна стояла, боясь пошевелиться. Хотелось проследить за ним, посмотреть, как он живёт, что делает. Но дед уходил…, а она всё стояла, прижавшись к дереву, боясь даже громко вздохнуть.

Вот уже его не видно. Скрылся за деревьями, только снег скрипит затихая.

И наконец-то задышала. Глубоко. Быстро. Сердце колотилось где-то в горле.

Придерживая рюкзак – или просто вцепившись в лямку от страха, – отправилась обратно. К Ивану. К людям.

Алёна почти вышла к опушке, когда впереди, между деревьев, мелькнула знакомая фигура.

Иван.

Он шёл по её следам – быстро, широко шагая, в одной куртке нараспашку, без шапки. В руке сжимал телефон, то и дело подносил к уху и тут же убирал – глухо.

Она хотела окликнуть, но голос сорвался. Тогда просто шагнула вперёд, на открытое место.

Иван увидел её. Замер на секунду, а потом рванул так, что снег полетел из-под ног.

– Алёна! – подбежал, схватил за плечи, вгляделся в лицо. Дышал тяжело, часто. – Ты где была? Следы твои нашёл, потом они в сторону ушли. Я за ними. Вышел опять на следы! Звать тебя начал – тишина. Бред какой-то!

– Вань… – Алёна выдохнула, чувствуя, как от его волнения у неё самой сердце колотится где-то в горле. – Я там была. За дедом следила.

– За каким дедом? – Иван непонимающе моргнул.

– Потом расскажу. – Она взяла его за руку. – Пошли отсюда. Я всё сделала.

Иван выдохнул, прижал её к себе на секунду – быстро, крепко, и сразу отпустил. Подобрал снегоступы, которые она бросила, когда увидела его, и они пошли к опушке.

Выбравшись к посёлку, Алёна поняла, что её бьёт мелкая дрожь. То ли от холода, то ли от пережитого – уже и не разобрать.

Иван молча довёл её до машины, усадил на пассажирское сиденье. Сам сел за руль, завёл двигатель, включил печку на полную.

– Алён, ты как себя чувствуешь? – повернулся к ней.

– Да нормально, Вань. – Дрожь понемногу отпускала, нахлынувшие в лесу эмоции стихали, уступая место усталости. – Вань… я в лесу нашла место. Обряд подношения сделала. И вот уже обратно собралась идти, а там следы. Я чуть-чуть совсем по ним прошлась. – Перевела дыхание, собираясь с мыслями. – А там изба, наверное, про которую охотники говорили. Оттуда дед вышел. С ним петух. – Алёна посмотрела на Ивана широко раскрытыми глазами. – Он с этим петухом разговаривал!

– О чём? – Иван подался вперёд.

– Не знаю я. Далеко было. – покачала головой. – Но точно говорил! И вот дед этот сразу туда, на поляну. Продукты забрал и ушёл. – Она сглотнула. – И да… у его избы звуки стихают. Снег хрустит не так. Это он!

– Та-а-ак. – Иван откинулся на спинку сиденья, переваривая услышанное. – Дед этот… он и есть леший?

– Дед и есть леший, – кивнула Алёна.

– Но теперь-то… всё закончится?

– Ну… – Алёна пожала плечами. – Раз дары принял, значит да. Должно…

– Дело закрыто? – в голосе Ивана прорезалась надежда.

– Закрыто. – Алёна улыбнулась устало, но довольно. – Теперь надо понять, как машину забрать у Виталия Витальевича!

– Ну тогда домой, отмечать? – Иван завёл двигатель.

– Да! – Алёна оживилась. – Кушать очень хочется.

Они выехали со стройки. Уже начинало темнеть, фонари зажигались один за другим, разгоняя зимние сумерки.

Полдороги Алёна рассказывала – как выглядит изба, какой дед странный, как петух ходит за ним, как слушается. И что лешего, конечно, представляла совсем другим. Высоким, сильным, страшным. А тут – обычный дед в рваной фуфайке.

– Но всё равно это круто! – закончила она. – Это сколько же он лет среди людей прожил? И почему вообще вышел к ним? – задумалась. – И… скорее всего что-то случилось… болеет, наверное.

Иван удивлённо покосился на неё:

– В смысле – леший заболел?

– Ну… – Алёна почесала кончик носа. – Зима так-то. А говорят, что он в спячку на Ерофеев день впадает. – Увидев в глазах Ивана немой вопрос и полное непонимание, вздохнула и объяснила, – Семнадцатого октября. День, когда леший перед зимой злится. Из-за этого крестьяне строго соблюдали правило – семнадцатого октября в лес не ходить, особенно в одиночку. Говорили: «Леший – не родной брат: переломает косточки не хуже медведя».

– Да уж… – Иван только головой покачал. – И откуда ты всё это знаешь?

– Вань, – Алёна посмотрела на него с хитринкой, – ты знаешь про Новый год, Восьмое марта и Двадцать третье февраля?

– Знаю, конечно.

– Ну вот, а я про эти знаю. – улыбнулась. – Тут как раз совсем ничего странного.

– Главное, что всё хорошо закончилось. – Иван согласно кивнул.

– Да! – хлопнула в ладоши. – А теперь отмечать! – Помолчала секунду, а потом подёргала его за рукав куртки, жалобно заглядывая в глаза, – Только это… давай закажем еду? Очень лень готовить. Я в этих снегоходах нагулялась уже… – потёрла ноги. – Ножки устали. Совсем ходить отвыкла.

– Давай. – Иван усмехнулся. – Что закажем?

– Хочу гамбургер большой! – Алёна оживилась, начала загибать пальцы. – Огромный! Куриные ножки острые, картошку фри. Сок. Колу. – сглотнула, чувствуя, как рот наполняется слюной. – И мороженое ещё!

– Ты же лопнешь, деточка. – Иван засмеялся.

– Да ничего не лопну! – Алёна надулась. – Я и так похудела уже. Мама увидит – втык тебе даст!

– Что даст? – Иван даже растерялся. – И почему мне?

– Втык! – Алёна подняла палец. – Получишь ты…, а способ получения втыка – всегда загадка! – состроила сердитую мордашку, сложила руки на груди, – И… я что-то не поняла. А с какого перепуга не ты? Или ты со мной не поедешь весной? А? – прищурилась, глядя на него в упор.

– Ну… – Иван замялся. – Если отпуск дадут, Алён.

– Сделай так, чтобы дали! – ткнула его пальцем в плечо. – Там огород сажать надо… Я что ли одна помогать буду?

– Хорошо, постараюсь.

– Вот и постарайся… дорогой!

Ещё на подъезде к дому Алёна достала телефон и заказала еду – и себе, и, на свой вкус, Ивану.

– Алён. – Иван остановил «ларгус» у подъезда. – Ты иди, а я домой съезжу и вернусь.

– Так… – Алёна глянула на часы в телефоне. – И сколько тебе ехать?

– Ну… – Иван прикинул. – С пробками – час примерно. До Медведково.

– А курьер придет через сорок минут. – Алёна прищурилась. – Кстати, а зачем домой?

– Переодеться… – Иван замялся. – А то… в одних носках два дня…

– Ага. – Алёна кивнула, уже принимая решение. – Так. Поехали, за дом, там направо. Пять минут – и дешёвый магазин. Быстрее успеем. А домой завтра съездишь.

– Ну Алён…

– Давай быстрее, Вань! – она подтолкнула его. – Что как маленький!

Иван постучал пальцами по рулю, вздохнул и включил передачу.

В магазине потащила его за собой – решительно, не давая опомниться. Носки – из большой корзины, сразу две упаковки. Из такой же корзины – трусы. Достала, растянула перед ним – чёрные, семейные, в красное сердечко.

– Твой размер? – спросила деловито.

– Ну не смешно же… – Иван смутился, оглядываясь, не видит ли кто.

– Значит, твой! – кинула в корзину, потом взяла ещё одни, такие же, только белые.

Пробежала дальше, к спортивным костюмам.

– Так, а это померить. – Подала ему серый костюм и, предотвратив любые возражения, просто затолкнула его в примерочную.

Сама в это время прошлась по рядам, взяла пару футболок, добавила к общей корзине. Потом просунула голову в примерочную, глянула на Ивана, засмеялась и принесла костюм на размер больше.

Домой успели как раз вовремя. Курьер уже звонил в домофон, когда они заходили в подъезд. Алёна нажала кнопку, спросила адрес, открыла дверь и забрала заказ – два огромных пакета, от которых пахло так, что голова кружилась.