Текст книги "Том 30. Письма 1855-1870"

Автор книги: Чарльз Диккенс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

155
СЭРУ ЭДВАРДУ БУЛЬВЕР-ЛИТТОНУ

Гэдсхилл, Хайхем близ Рочестера, Кент,

среда, 10 января 1866 г.

Дорогой Бульвер-Литтон,

Вчера я получил книгу и испытал невыразимое удовольствие, читая ее весь вечер. Когда далеко за полночь я закрыл ее, у меня в голове роилось множество очаровательных видений, а сегодня, когда я перечитал ее вновь, их стало вдвое больше.

Мое ухо тотчас усвоило ритм. Когда ритм менялся, я так же легко отзывался на его изменения. Настолько легко, что я не могу представить себе ни один из рассказов в каком-либо ином изложении. Я говорю об этом потому, что обычно с трудом воспринимаю ритмические новшества и до сих пор вынужден отделять мысли некоторых наших друзей от формы, в которую они облечены, совершенно отделять форму от содержания и выражать эти мысли по-своему.

Необыкновенная красота, живописность и цельность «Тайного пути» так захватили меня вчера, что перед сном я вернулся к своей первой любви, а после завтрака вернулся к ней снова. Аргиопа вытеснила из моего сердца всех своих соперниц. Когда жрец вводит ее и она берет чашу, ее нельзя сравнить ни с одной из женщин на земле. Но самое повествование, четкость и яркость красок, полет фантазии и в то же время сжатость и точность – все это меня изумляет! Поверьте, я никогда не читал ни одного рассказа – независимо от того, в какой манере он написан, – который бы до такой степени поразил меня этими качествами, не говоря уже об его обаятельной нежности и изяществе. Я так ясно и живо представляю себе Смерь, и Сизифа за столом, как будто заглянул в окно и увидел их вместе, а последние двадцать строк этого стихотворения просто великолепны. Мне кажется, что труднее всего было рассказать повесть «Сын Орлада», ибо эта легенда в той или иной форме самая известная из всех… Жертва жены Милста и картина храма в Сидиппе следующие две наиболее замечательные вещи из нового сонма видений, которые окружали меня вчера вечером. Однако если я буду продолжать, то никогда не кончу.

Не сомневаюсь, дорогой мой друг и возлюбленный собрат по искусству, что все горячо откликнутся на Ваш труд (я называю его трудом, ибо вижу, каких бесконечных усилий он Вам стоил), на эту огромную работу. Я едва ли ошибусь, утверждая, что «Тайный путь» завоюет всеобщие симпатии и привлечет читателей остальных произведений, содержащихся в этом томе, которых Вы не смогли бы очаровать без этого торжества романтики. Чем дальше они будут продвигаться, тем сильнее Вы их покорите. Быть может, они по-своему так же верны своей первой любви, как и я, но Ваш труд увлечет их и заставит оценить поразительное разнообразие и богатство остальных произведений, содержащихся в этом томе. В противном случае определенный разряд читателей был бы не способен дать им справедливую оценку. Я не пророк, если это не «Тайный путь» для необразованных тысяч, а также для душ образованных читателей.

Искренне восхищенный Вами.

156
МИССИС БРУКФИЛД [181]181
  Миссис Брукфилд Джейн (1821–1896) – английская писательница.


[Закрыть]

Редакции журнала «Круглый год»,

вторник, 20 февраля 1866 г.

Милая миссис Брукфилд,

Прочитав Вашу рукопись (что мне следовало сделать раньше, но я был болен), пишу Вам о ней несколько слов. Во-первых, коротко о том, что она не подходит для нашего журнала. Во-вторых, более подробно о достоинствах самого романа.

Если Вы возьмете часть романа и разрежете ее (мысленно) на маленькие кусочки, на которые нам пришлось бы разделить ее только для номеров, выходящих в течение одного месяца, Вы тотчас же (я уверен) убедитесь в невозможности печатать Ваш роман еженедельными выпусками. Построение глав, способ введения действующих лиц, развитие сюжета, места, на которые придутся главные события, – все это совершенно исключает подобную операцию. Ведь после нее будет казаться, что действие никогда не начнется и нисколько не подвигается вперед. Для того чтобы преодолеть невероятные трудности, связанные с этим видом публикации, необходим специальный план. Я легко продемонстрирую Вам, насколько он труден и неблагодарен, попросив Вас перелистать любые два еженедельных выпуска «Повести о двух городах», «Больших надежд», романа Бульвера, Уилки Коллинза, Рида или «На скамье подсудимых» и обратить внимание на то, как терпеливо и скрупулезно нужно было планировать эти отрывки, чтобы впоследствии они могли слиться в единое целое.

Что касается самого романа, должен честно сказать, что ценю его очень высоко. Стиль его особенно легок и приятен, бесконечно выше среднего уровня и иногда напоминает мне лучшие произведения миссис Инчболд [182]182
  Миссис Инчболд Элизабет (1753–1821) – английская актриса, драматург и романистка. Оставив сцену в 1789 году, посвятила себя литературной деятельности. Ее два романа «Простая история» (1791) и «Природа и искусство» (1796) считаются классическими образцами английской прозы XVIII века.


[Закрыть]. Характеры обрисованы необыкновенно точно, с редкостным сочетанием тонкости и правдивости. Это особенно заметно в образах брата и сестры, а также миссис Невилл. Но меня удивляет то обстоятельство, что Вы все время торопитесь (хотя и не продвигаясь вперед), рассказывая свой роман как-то стремительно, не переводя дыхания, от своего собственного имени, тогда как люди должны были бы говорить и действовать сами за себя. Я всегда был убежден, что если я поставил людей разыгрывать пьесу, то это, так сказать, уже их дело, а не мое. В этом случае, если Вы действительно подготовили значительную ситуацию вроде смерти Бэзила, искусство обязывает Вас извлечь из нее как можно больше. Такая сцена сама по себе должна составить главу. Врезавшись в память читателя, она будет чрезвычайно способствовать успеху книги. Представьте себе, что Вы излагаете это печальное событие в письме к другу. Разве Вы не напишете, как Вы шли к больному по шумным многолюдным улицам? Разве не расскажете, как выглядела его комната, происходило ли это днем или ночью, было ли на небе солнце или луна и звезды? Разве вы не запомнили бы, какое сильное впечатление произвела на Вас минута, когда Вы в первый раз встретили взгляд умирающего, и какие странные контрасты поразили Вас вокруг? Я не хочу, чтобы в романе Вы рассказывали об этом сами, но я хочу, чтобы это в нем было. Вы извлекли из этой ситуации не больше того, что можно было сделать в каком-нибудь оглавлении или театральном либретто, в которых кратко изложено содержание трагедии.

Если говорить о чисто техническом мастерстве, то, по-моему, все главы должны быть короче. Кроме того, Вам следует тщательнее отделать переходы от повествования к диалогу и обратно. Далее, Вы должны взять на себя труд припомнить главные вехи Вашей повести и сделать эти места отчетливее и рельефнее всех остальных. Но даже после этих изменений я не уверен, что роман привлечет к себе заслуженное внимание, если его напечатать хотя бы такими ежемесячными частями, какие позволяет объем «Фрэзера». Даже если роман оживить таким образом, отдельные его части, на мой взгляд, не произведут должного впечатления. По-моему, он построен так, что его нужно читать «в один присест». Если издать Ваш роман в двух томах, он, мне кажется, вполне сможет претендовать на успех и, по всей вероятности, заслужит признание. Но я полагаю, что его следует тщательно отшлифовать, о чем я уже упомянул (и это не внешнее украшение, а нечто совершенно необходимое для настоящего произведения искусства).

Постарайтесь не возненавидеть меня. Я могу позволить себе, чтобы меня ненавидели некоторые люди, но я недостаточно богат для того, чтобы предоставить эту роскошь Вам.

Искренне Ваш.

157
ЭРНЕСТУ ХАРТУ [183]183
  Харт Эрнест – секретарь Общества содействия медицинской помощи в работных домах. Организационное собрание общества состоялось 3 марта 1866 года.


[Закрыть]

<Февраль 1866 г.>

…Ежегодная встреча, от которой я никак не могу отказаться, помешает мне присутствовать на собрании в будущую субботу и (следовательно) поддержать резолюцию. Я знаком с положением неимущих больных в работных домах не со вчерашнего дня, и я давно уже стараюсь своим пером привлечь к ним внимание и сочувствие. В Англии мало ненормальных явлений, которые казались бы мне такими же ужасными, как никем не контролируемое существование множества богаделен вместе с постоянно распространяющимся привычным недоумением по поводу того, что бедняки предпочитают заползать в углы и умирать там, нежели гнить и разлагаться в этих отвратительных притонах…

Вы знаете, каковы эти заведения, и мужественно заявляли о том, каковы они, и Ваши слова пробудили не менее семерых знатных спящих [184]184
  …пробудили не менее семерых знатных спящих. – Согласно средневековой легенде, во время преследования христиан при императоре Децие (249–251) семь христианских юношей в городе Эфесе спрятались в глубокой пещере и проспали там сто девяносто шесть лет.


[Закрыть]. Если будет объявлена какая-либо подписка для достижения целей нашей ассоциации, не откажите в любезности подписать меня на двадцать фунтов…

158
ДЖОНУ ФОРСТЕРУ

<Февраль> 1866 г.

…Некоторое время я чувствовал себя очень плохо. Ф. Б. написал мне, что при таком пульсе, как у меня, совершенно необходимо проверить сердце. «Недостаток мышечной энергии в сердце», – сказал Б. «Всего лишь повышенная раздражимость сердца», – сказал приглашенный на консультацию доктор Бринтон с Брук-стрит. Я ничуть не огорчился, ибо заранее знал, что все это, без сомнения, вызвано одной причиной, а именно, ослаблением какой-либо функции сердца. Разумеется, я не настолько глуп, чтобы полагать, будто за всю свою работу не понесу хоть какого-либо наказания. Притом я уже некоторое время замечаю, что стал менее бодрым и жизнерадостным, другими словами – изменился мой обычный «тонус». Однако возбуждающие средства уже привели меня в норму. Поэтому я принял предложение Чеппеллов с Бонд-стрит читать «в Англии, Ирландии, Шотландии или в Париже» в течение тридцати дней по пятьдесят фунтов за вечер; причем они берут на себя всю деловую сторону и оплачивают все личные расходы – в том числе и путевые издержки – мои, Джона и осветителя сцены, и стараются извлечь из чтений все, что можно.

Кажется, я начну в Ливерпуле в четверг на пасхальной неделе, после чего приеду в Лондон. Собираюсь читать в Челтенхеме (на свой собственный страх и риск) 23-го и 24-го этого месяца. Жить буду, разумеется, у Макриди.

159
УИЛКИ КОЛЛИНЗУ

Гэдсхилл, Хайхем близ Рочестера, Кент,

вторник, 10 июля 1866 г.

Дорогой Уилки,

Я очень внимательно прочитал пьесу [185]185
  Я очень внимательно прочитал пьесу. – Речь идет о переделке романа Уилки Коллинза «Армадейл» для театра.


[Закрыть]. Интрига построена превосходно, сжатость пьесы просто замечательна, а диалог на редкость выразителен, остроумен, характерен и драматичен.

Однако из этой вещи никак невозможно искоренить и устранить риск. В ней рискованны почти все ситуации. Я не могу себе представить, чтобы английская публика способна была принять сцену, где мисс Гвилт в платье вдовы отрекается от Мидвинтера. А если даже эта сцена и пройдет, то все равно последнее действие в санатории не пройдет никогда. Все эти ситуации можно провести на настоящей сцене с помощью настоящих живых людей лицом к лицу с другими настоящими живыми людьми, которые будут о них судить, – все эти ситуации можно провести лишь в том случае, если Вам удастся возбудить интерес к какому либо невинному существу, которое они ставят под угрозу, при условии, что это существо – молодая женщина. А здесь нет никого, к кому можно было бы возбудить интерес. Кто бы ни играл Мидвинтера, он все равно не сможет вызвать этот спасительный интерес. Безнравственность всех остальных ничем не уравновешивается, и риск возрастает прямо пропорционально ее искусному нагромождению.

Я не хуже Вас знаю, что это – всего лишь мнение одного человека. Однако я твердо уверен в том, что досмотреть пьесу до конца публика не сможет, и потому не был бы Вашим другом, если бы закрыл на это глаза. Я представляю себе эту вещь на сцене. Затем я меняю свою точку зрения и играю сначала Мидвинтера, а затем мисс Гвилт. В обоих случаях запутанное и двусмысленное положение приводит меня в совершеннейший ужас, и я чувствую, что сыграть эти сцены не под силу не только мне, но даже никому из ныне живущих профессиональных актеров и актрис.

По поводу Ваших двух вопросов. Касательно первого у меня нет ни малейшего сомнения, что замена напечатанных страниц текстом рукописи будет бесспорным улучшением. Касательно второго я думаю, что все преимущества, которые даст непосредственное действие вместо рассказа о событиях, будут сведены на нет удлинением пьесы. В нынешней редакции пьесы рассказ о них не требует много времени, и они кажутся совершенно ясными. Кроме того, я думаю, что разыграть эти события будет гораздо труднее, чем о них рассказать…

По поводу «Треволнений тети Маргарет». Удивительно, насколько детали в таких вещах зависят от того, как их понимать. Мне ни на минуту не приходило в голову, что молодой человек бросает свои бумаги и обнимает Маргарет потому, что любит ее или любил ее когда-то. Я думал, он радуется, узнав, что она простила свою одинокую сестру. А ее нежность к ребенку я приписываю просто чувству облегчения и благодарности от того, что среди всех этих интриг и обмана так быстро явилось на свет невинное существо.

Относительно миссис Брукфилд. Передайте нашей мудрой приятельнице, что ее роман побывал в моих руках, а теперь находиться в руках Чепмена и Холла, которые собираются его опубликовать. Но автор «Тети Маргарет» на добрых пятнадцать лет моложе миссис Брукфилд, до такой степени на нее непохож и так от нее далек, что весь свет наверняка будет теряться в самых диких догадках.

Сборник пьес я пришлю Вам завтра с одним из сотрудников редакции. На будущей неделе я собираюсь быть в редакции в субботу в час дня. В десять минут третьего в указанную субботу я собираюсь приехать сюда. Не можете ли Вы поехать со мной?

Искренне Ваш.

160
ЧАРЛЬЗУ ФЕXТЕРУ

Гэдсхилл,

вторник, 4 сентября 1866 г.

Дорогой Фехтер,

Сегодня утром я получил ту часть пьесы [186]186
  …я получил ту часть пьесы… – Имеется в виду пьеса Лиона Бусиколта «Затянувшаяся забастовка», поставленная театром «Лицеум» 15 сентября 1866 года.


[Закрыть], которая кончается сценой на телеграфе, и уже прочитал ее дважды.

Я ясно вижу суть обоих возражений мистера Бусиколта [187]187
  Бусиколт Лион (1822–1890) – ирландско-американский актер и драматург.


[Закрыть], но не считаю их вескими.

Во-первых, по поводу стиля. Если бы действующие лица не выражались простым, грубоватым языком, их мысли и речи никак не соответствовали бы их платью и положению в свете и они как действующие лица много потеряли бы в глазах зрителей. Диалог именно такой, каким он должен быть. Его простота (особенно в роли мистера Бусиколта) часто очень действенна, а прямота и суровость всей пьесы напоминает настоящую жизнь и настоящих людей.

Во-вторых, по поводу отсутствия комического элемента. Я, право, не вижу, как можно ввести в эту историю больше комизма, и мне кажется, что мистер Бусиколт недостаточно оценил приятное впечатление, которое производит его собственная роль. При чтении пьесы меня освежает уже самая мысль о моряке, жизнь которого проходит не среди этих двориков и улочек, который имеет дело не со скучными машинами, а с четырьмя буйными ветрами. Я совершенно убежден, что зрителям станет легко на душе, когда они увидят перед собою этого моряка, всем своим видом, поступками, одеждой и даже цветом лица так резко отличающегося от остальных людей. Я бы сделал его самым бодрым и веселым моряком на свете, ибо он помогает мне выйти из «Черной Страны» на простор. (Заметьте, что я говорю это как один из зрителей.) Хорошо бы каким-то образом выразить этот контраст в диалоге между моряком и евреем во второй сцене второго акта. Далее, роль Уиддикоума (которая прелестна и должна заставить весь зрительный зал рыдать) кажется мне весьма приятной и естественной. Это гораздо лучше, чем простой комизм.

Нет надобности говорить, что пьеса написана рукою мастера. Сжатость и быстрота действия поразительны. Построение превосходно. Я твердо верю – она будет иметь большой успех, но должен сказать, что я никогда не видел пьесы, которая в критических пунктах настолько зависела бы от естественности исполнения и от того, насколько совершенно будут сыграны мелкие роли. Эти мелкие роли не могут способствовать успеху пьесы, но могут ему повредить. Я бы не позволил упасть ни единому волоску с головы кого-либо из исполнителей этих ролей на премьере, но зато в мельчайших подробностях проверил бы грим каждого из них на генеральной репетиции.

Вы, разумеется, можете показать это письмо мистеру Бусиколту, и я думаю, что Вы это сделаете; поэтому позвольте мне предложить вам обоим следующее. Быть может, Вам будет легче иметь дело с департаментом министра двора, и тем более со зрителями, окажись среди них патриоты Манчестера, если Вы замените «Манчестер» каким-либо вымышленным названием. Когда я писал «Тяжелые времена», я назвал место действия Коктауном. Все знали, о чем идет речь, но каждый текстильный город утверждал, что имеется в виду другой.

Всегда Ваш.

161
УОЛТЕРУ ТОРНБЕРИ [188]188
  Торнбери Уолтер (1828–1876) – английский литератор.


[Закрыть]

Редакция журнала «Круглый год»,

суббота, 15 сентября 1866 г.

Дорогой Торнбери,

По поводу Ваших статей о Шекспире должен сказать Вам, что первая и третья тема нравятся мне гораздо меньше, чем исследование об Ариосто, которое обещает быть весьма интересным. Но если Вы представляете себе свою задачу такою, что решение ее кажется Вам неполным и несовершенным, если Вы не напишете всех трех статей, тогда, разумеется, пишите все три, и я с радостью их приму. В течение нескольких лет я получаю большое удовольствие, читая Вас, и поэтому могу поручиться, что, как выражаются актеры, представляю собою «хорошую публику».

Мысль о том, чтобы заново пересказать старые повести, превосходна. Мне очень нравится идея этой серии. Вы, конечно, знаете статью де Квинси [189]189
  Де Квинси Томас (1785–1859) – английский писатель, автор романа «Записки курильщика опиума» и новелл, преимущественно на криминальные темы.


[Закрыть] об убийце с Рэтклифской дороги? Видели ли Вы иллюстрацию (она имеется у меня в Гэдсхилле), изображающую труп этого гнусного злодея, – он лежит на повозке с поленом вместо подушки, а рядом с ним кол, который должны загнать ему в сердце?

Мне не совсем нравится заглавие «Социальная история Лондона». Я предпочел бы что-нибудь вроде «Истории социальных изменений Лондона за столько-то лет». Такое заглавие позволяет ожидать большего и больше соответствует Вашим намерениям. Как Вы смотрите на то, чтобы сделать основным заглавием «Перемены в Лондоне»? Тогда можно было бы добавить подзаголовок «История и т. д.».

Я никоим образом не собираюсь ограничить серию старых повестей, пересказанных заново. Я изложил бы основную цель в начале первой из них и продолжал до бесконечности – как потомство Банко.

Постарайтесь, чтобы заглавие Вашего сочинения о Лондоне не напоминало читателям о Бокле [190]190
  Бокль Генри Томас (1821–1862) – английский историк и философ, автор «Истории цивилизации в Англии».


[Закрыть] хотя бы даже местоположением слова «цивилизация». Это предостережение кажется смешным, но праздная часть публики (значительная ее часть!) в таких вещах склонна впадать в удивительные ошибки.

Преданный Вам,

162
С. ПЕРКСУ

Гэдсхилл, Хайхем близ Рочестера, Кент,

четверг, 29 ноября 1866 г.

Уважаемый сэр!

Имею честь с благодарностью известить Вас о получении Вашей брошюры [191]191
  …о получении Вашей брошюры… – Имеется в виду работа С. Перкса о денежном обращении.


[Закрыть] и Вашего любезного письма. Мне следовало бы сделать это раньше, но я был в отъезде.

Преисполненный глубочайшего уважения к филантропическим целям, которые так серьезно и (я совершенно уверен) так искренне Вами изложены, я, однако же, не настолько доверяю какому-либо парламенту, который мог бы собраться в Англии, какому-либо государственному учреждению, которое могло бы быть создано, или какому-либо министерству, которое могло бы быть назначено, чтобы возложить на них всю обширную деятельность на благо и пользу общества. Я ни в малейшей степени не верю в то, что посредством таких институтов можно искоренить мошенничество в стране. Совсем наоборот. Я также не могу считать, что деятельность подобных учреждений принесет одну лишь пользу. Равным образом совсем наоборот.

Я отнюдь не претендую на знание теорий денежного обращения (ибо я их действительно не знаю). Чем больше я о них читал, тем более смутным становилось мое представление о них. Однако, подобно тому как в ведении моих собственных ограниченных дел я весьма резко возражал бы против того, чтобы какое бы то ни было правительство имело власть принудить меня принять кусок бумаги вместо соверена, я не могу по совести рекомендовать публике поддерживать платежное средство, о котором Вы такого высокого мнения. А что касается «единого росчерка пера», который должен сделать страну процветающей и добродетельной, я должен честно признаться, что мой мозг просто не способен проникнуться таким убеждением.

По правде говоря, я в этом смысле настолько безнадежен, что встреча с Вами для обсуждения этих вопросов была бы лишь бесполезной тратой Вашего и моего времени. Поэтому я еще раз сердечно благодарю Вас и прошу считать меня

искренне Вашим.

163
НЕИЗВЕСТНОЙ КОРРЕСПОНДЕНТКЕ

Гэдсхилл, Хайхем близ Рочестера, Кент,

четверг, 27 декабря 1866 г.

Сударыня,

Вы впадаете в нелепое, хотя и распространенное заблуждение, полагая, что кто-либо может помочь Вам сделаться писательницей, если Вы не можете стать ею в силу Ваших собственных способностей. Я ничего не знаю о «непреодолимых препятствиях», о «посторонних лицах» и о «заколдованном круге». Я знаю, что всякий, кто может написать нечто отвечающее требованиям, например, моего журнала, – человек, которого я всегда рад обнаружить, но увы – не очень часто нахожу. И я уверен, что это отнюдь не редкий случай в периодической печати. Я не могу давать Вам отвлеченные советы, ибо мои неизвестные корреспонденты исчисляются сотнями. Но если Вы предложите мне что-нибудь для опубликования в журнале «Круглый год», Вы можете не сомневаться, что Ваше произведение будет добросовестно прочитано и что судить о нем будут лишь по его собственным достоинствам и по его пригодности для этого журнала.

Считаю, однако, своим долгом добавить, что я не думаю, будто удачные художественные произведения создаются в «часы досуга».

Искренне Ваш.