Текст книги "Том 30. Письма 1855-1870"

Автор книги: Чарльз Диккенс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

121
СЭРУ ЭДВАРДУ БУЛЬВЕР-ЛИТТОНУ

Гэдсхилл, Хайхем близ Рочестера, Кент,

пятница, 20 декабря 1861 г.

Дорогой Бульвер-Литтон,

Хочу сообщить Вам только, что получил Вашу последнюю записку и написал Уилсу, чтобы он послал Вам статьи Роберта.

Кроме того, я намерен очень внимательно изучить Ваши объяснения и подробно обсудить этот вопрос с Форстером. У меня нет (и, по всей вероятности, не будет) ни малейшего сомнения в том, что уж если что-либо делать, то это нужно делать как часть книги – нужно от кого-то избавиться и кого-то вставить на его место, – словом, эта переделка должна быть связана с повестью так, чтобы заставить читателя прочитать то, что Вы хотите дать ему читать. В противном случае повесть не станет читать ни один человек из пятидесяти, и даже ни один из ста. Нельзя ли привлечь к этому делу миссис Пойнтц, в качестве представителя «Уорлд»? Мне кажется, с этой стороны брезжит некоторый луч надежды.

Я пробуду здесь до конца рождественской недели.

Преданный Вам.

122
МИСС ДЖОРДЖИНЕ ХОГАРТ

Торки,

среда, 8 январи 1862 г.

Дорогая моя Джорджи,

Вы, наверное, знаете, как мне не хотелось ехать в Плимут, и я ни за что не поехал бы туда снова, если бы не несчастный Артур. Но в последний вечер я читал «Копперфилда» и совершенно очаровал публику. был ошеломляющий; после бури аплодисментов бедный Эндрью [145]145
  Эндрью – сын мидлотианского шерифа, лейтенант военно-морского флота Эндрью Гордон.


[Закрыть] пришел за кулисы и искренне плакал скупыми мужскими слезами. Я получил также несколько записок от его товарищей по кораблю и других моряков, и на всех «Копперфилд» произвел огромное впечатление. Но сильнее всего он подействовал на Макриди в Челтенхеме. Когда я пришел домой после «Копперфилда», он совершенно лишился дара речи, и только скашивал набок свою старую челюсть да закатывал полузакрытые глаза совсем как на его портрете работы Джексона. А когда я отпустил по этому поводу какое-то легкомысленное замечание, он запротестовал: «Ну, нет… э… Диккенс! Ей-богу, это чудесное сочетание страсти и игривости… э… э… слитых воедино… э… ах, право же, Диккенс! восхищает и трогает до глубины души. Это настоящее искусство, а Вы знаете… э… что я… нет, Диккенс! Черт меня побери совсем! Ведь я видел лучшие образцы искусства в великое время, но это просто непостижимо. Как это захватывает… э… э… как это сделано… э… – как только может этот человек? Он положил меня на обе… э… лопатки, и все тут!» С этими словами он уперся рукою мне в грудь, вытащил носовой платок, и я почувствовал себя так, будто он играет Вернера [146]146
  Вернер – герои одноименной трагедии Байрона «Вернер, или Наследие» (1822).


[Закрыть], а я его партнер. Между прочим, Кэти замечательный слушатель, в ней масса непосредственного чувства. Джонни немного похож на Плорна [147]147
  Плорн – прозвище младшего сына Диккенса, Эдварда Бульвер-Литтона Диккенса (1852–1902).


[Закрыть].

Я еще не видел здешней залы, но думаю, что она очень маленькая. Эксетер я знаю, там помещение тоже маленькое. В общем, я страшно измучен, я не в состоянии переносить этот теплый сырой климат. Он бы меня очень быстро доконал. Читая «Копперфилда», я изматываю себя настолько, что мог бы с таким же успехом играть Ричарда Уордура.

Теперь, милая Джорджи, Вы знаете все мои новости. Здесь очень красиво это сочетание Гастингса, Танбридж-Уэлс и невысоких холмов близ Неаполя; но по дороге с вокзала я встретил четырех человек с респираторами и троих молодых священников без оных, причем все трое выглядели довольно скверно.

Всегда преданный.

123
У. Г. УИЛСУ

Торки,

среда, 8 января 1862 г.

Милый Уилс,

Во-первых, о номере. Возвращаю все гранки, в которых я сделал пометы карандашом, так как писал в поезде. Только одна помета («плохо») относится к Меррею, все остальные – к американскому рассказу. При виде большого количества дополнительного материала я решил, что Джон Рэй не должен войти в номер. Надеюсь, что не войдет: он – нуднейший из нудных.

Читая сегодня в Плимуте Ваш отчет об этой скверной истории (я отослал его Форстеру), я корчился от смеха, но потом почувствовал некоторое сострадание – ведь это самый жалкий и несчастный пес на свете.

Вы, наверное, помните, что, когда я в последний раз был в Вашем городе, Ваши земляки мне не понравились. У нас был один удачный вечер и один неудачный. Неудачный – вчера. Но в конце концов я их все-таки сразил «Копперфилдом». В Плимуте ничего подобного быть не может. Там отвратительная зала, весьма неудачно расположенная.

В Торки есть хорошие помещения, но все они малы. В Эксетере зала тоже невелика.

Я счастлив слышать, что мы опять начинаем «Круглый год» удачно.

Рид пойдет. Я бы дал ему то, что он просит, но не следует допускать, чтобы его вещь превысила определенный объем.

Преданный Вам.

124
УИЛКИ КОЛЛИНЗУ

Гэдсхилл, Хайхем близ Рочестера, Кент,

пятница, 24 января 1862 г.

Дорогой Уилки,

Я прочитал Ваш роман [148]148
  Я прочитал Ваш роман… – Имеется в виду роман Уилки Коллинза «Без названия». Печатался в «Круглом годе» в 1862 году.


[Закрыть] с большим интересом и восхищением. Уилс просит дать ему почитать эту вещь до того, как она возвратится к Вам. Я знаю, что сейчас она Вам не нужна, а он очень скоро вернет ее на Харли-стрит.

Я нахожу в книге все качества, которые обеспечили успех «Женщины в белом», без малейших признаков повторения или возвращения к старому. Я нисколько не сомневаюсь в ее успехе у публики. Вы можете быть в нем совершенно уверены. Я более чем уверен.

В связи с продолжением книги я позволю себе сказать то, что, быть может, уже приходило в голову Вам самому. Мне кажется, следовало бы по возможности смягчить суровость рассказа. Это в большой степени усилит впечатление упорства, с каким Магдален стремится к своей цели. Для этого я бы придал мистеру Пендрилу некоторые комические черты и вообще осветил бы весь дом теми широкими мазками эксцентричности и юмора, какими Вы озарили любительский спектакль.

Это – единственное критическое замечание, которое приходит мне в голову. Впрочем, есть еще одно. Пересмотрите ту сцену, где Магдален в присутствии мистера Пендрила и отца Фрэнка (он превосходен) перечисляет подряд все пункты. Мне кажется, она делает это слишком по-деловому, словно чиновник.

Уилс требует заглавия, но подобрать его чрезвычайно трудно.

Вот несколько вариантов, основанных на содержании книги:

1) Под поверхностью (было).

2) Подводные течения (было).

3) Напролом.

4) Напрямик.

5) Пятилетний труд.

6) Сучок и дерево.

7) Цветок и плод.

8) За занавесом.

9) Тайные источники.

10) В расчете с Майклом Вэнстоном.

11) Поворотный пункт.

12) Все ниже и ниже.

13) Скрытые силы.

14) Что к чему?

15) Во тьме.

16) К единой цели.

17) Западня.

18) Перемена или изменение к лучшему?

19) Семья Вэнстонов.

20) Магдален Вэнстон.

21) Пьеса сыграна.

22) Дитя природы.

23) Имущество Коум Рэйвен.

24) Перемены в жизни Магдален.

25) Цель Магдален.

26) Начало и конец.

27) Трагедия в Коум Рэйвен.

125
У. Г. УИЛСУ

Гостиница «Адельфи», Ливерпуль,

вторник, 28 января 1862 г.

Дорогой Уилс,

12 февраля – вполне подходящее для меня число.

Вчера вечером здесь была немыслимая давка и многим пришлось уйти ни с чем.

Изменения, которые я предложил Уилки, весьма незначительны, ибо он не может коренным образом переделать то, что написал. Я предупреждал его главным образом о том, что если он будет и дальше писать так же сухо и строго, не пытаясь облегчить свой рассказ причудливой игрой фантазии или юмора, то это неизбежно помешает ему подчеркнуть твердость и решительность девушки. Здесь чрезвычайно важен контраст. Без контраста Магдален невозможно изобразить так, как он хочет.

«На подозрении» – было одним из заглавий в моем списке, но я не послал его Уилки, ибо в нем есть оттенок жаргона, который совершенно не подходит к его повести и несколько ее принижает.

Преданный Вам.

126
ТОМАСУ БЕЙЛИСУ [149]149
  Бейлис Томас – банкир, купивший у Диккенса Тэвисток-хаус.


[Закрыть]

Гэдсxилл, Хайхем близ Рочестера, Кент,

суббота, 1 февраля 1862 г.

Уважаемый мистер Бейлис,

Я только что возвратился домой, нашел Вашу записку и тотчас же на нее отвечаю, чтобы Вы не обидели меня подозрением в невнимательности к Вам.

Я совершенно согласен с Вами относительно Смита, и, мне кажется, нет необходимости распространяться на эту печальную тему. Я думаю, что теперь с подобными вещами покончено – они рухнули на землю вместе с этим несчастным в Креморне. Если они возобновятся, тогда против них нужно будет выступить, но я надеюсь, что им пришел конец. (Когда Блонден установил эту моду [150]150
  Когда Блонден установил эту моду… – Француз канатоходец Эмиль Блонден в 1859–1861 годах демонстрировал свое искусство над Ниагарой, иногда держа на руках малолетнего сына. Говоря о «моде», Диккенс имеет в виду многочисленных его соперников и подражателей и даже самозванных Блонденов.


[Закрыть], ее чрезмерно поощряли те, кому следовало бы отдавать себе отчет в своих действиях.)

Я всегда считал, что простолюдинов – в отличие от людей, стоящих выше, – нельзя осуждать за пристрастие к подобным зрелищам. Жизнь их полна физических трудностей, и им нравится смотреть на то, как эти трудности преодолеваются. Вот они и идут на это смотреть. Если мне каждый день грозит опасность свалиться с лестницы или со строительных лесов, то встреча с человеком, который утверждает, что не может свалиться ниоткуда, будет для меня весьма приятной и радостной.

Преданный Вам.

127
ГЕНРИ Ф. ЧОРЛИ

Гайд-парк, 16, Саус-Кенсигтон-Гор,

суббота, 1 марта 1862 г.

Дорогой Чорли,

Сегодня я присутствовал на Вашей лекции [151]151
  Сегодня я присутствовал на Вашей лекции… – Диккенс говорит о первой лекции близкого друга своей семьи Генри Фозергила Чорли по истории английской музыки.


[Закрыть] и должен – сказать, что прослушал ее с большим интересом и удовольствием.

Подбор материала и его расположение превосходны; кроме того, скромность и полное отсутствие какой-либо аффектации у лектора могут служить прекрасным примером для многих. Если бы Вы говорили немного громче и не обрывали фразы за какую-то долю секунды до того, как прозвучит последнее слово, Вы вызвали бы более широкий отклик аудитории.

Произнесенная фраза ни минуты не живет самостоятельно, и нельзя быть уверенным, что она дойдет до слушателей, если пренебречь хоть одним, пусть самым незначительным, из ее слагаемых. Постарайтесь связать ее с остальными, и тогда воспринимать ее будет гораздо легче. После отличного описания испанского нищего с гитарой и весьма удачных слов о танце с кастаньетами публика готова была выразить горячее одобрение, но, заставив ее слишком долго ожидать и вслушиваться в последние слова, Вы ее остановили. Беру на себя смелость сделать эти замечания, как человек, который сражался (риторически) с дикими зверями на самых различных аренах. В общем, лучше быть не может. Это замечательное сочетание эрудиции, мастерства, точности, сжатости, здравого смысла и хорошего вкуса.

Искренне Ваш.

128
У. Ф. де СЭРЖА

Гайд-парк-гейт, 16, Саус-Кенсингтон-Гор,

воскресенье, 16 марта 1862 г.

Дорогой Сэржа,

Моя дочь, естественно, хочет провести весну в городе, и поэтому я на три месяца переехал в квартиру одного приятеля, а он на это время занял мой дом.

Мой старший сын служит в Сити в торговой фирме, ведущей дела с востоком, и преуспеет, если только у него хватит энергии и упорства. Мой второй сын – в Индии с 42-м Шотландским полком. Мой третий сын, славный уравновешенный юноша, посвятил себя изучению механики и артиллерии. Мой четвертый (это звучит совсем как в шараде), прирожденный морячок, служит гардемарином на военном корабле «Орландо», который сейчас находится на Бермудских островах; этот сделает карьеру где угодно. Остальные два в школе, причем старший из них очень умный и способный мальчик. Джорджина и Мэри ведут мое хозяйство, а Френсис Джеффри (его я должен был бы назвать третьим сыном, и поэтому обозначим его номером два с половиной) в настоящее время у меня в редакции. Теперь Вы имеете полный список нашего семейства.

На причины американского конфликта я смотрю следующим образом. Рабство, в сущности, не имеет к нему ни малейшего отношения, он никак не связан с какими-либо великодушными или рыцарскими чувствами северян. Однако, постепенно захватив право издавать законы и устанавливать тарифы и с выгодой для себя самым постыдным образом обложив налогами Юг, Север по мере роста страны начал убеждаться в том, что если он не добьется проведения геометрической линии, за пределы которой рабство не должно распространяться, то Юг неизбежно восстановит свое былое политическое могущество и сможет немного наладить свои коммерческие дела. Всякий разумный человек при желании может убедиться в том, что Север ненавидит негров и что до тех нор, пока не стало выгодным притворяться, будто сочувствие неграм – причина войны, он ненавидел также и аболиционистов и поносил их на чем свет стоит. В остальном обе стороны сделаны из одного теста. И та и другая будут произносить речи, лгать и воевать до тех пор, пока не придут к компромиссу; что же касается раба, то его включат в этот компромисс или выключат из него – как придется. Насчет того, что выход из Союза равносилен мятежу, то, судя по газетам штатов, Вашингтон, по-видимому, его таковым не считает – ведь Массачусетс, который громче всех выступал против этого, сам неоднократно утверждал свое право выйти из Союза.

Вы спрашиваете меня о Фехтере и его Гамлете [152]152
  …о Фехтере и его Гамлете. – См. статью Диккенса «Игра мистера Фехтера», т. 28 наст. собр. соч.


[Закрыть]. Игра его превосходна; это самый ясный, последовательный и понятный Гамлет из всех, каких я когда-либо видел. Его интерпретация отличалась необычайной тонкостью и изяществом, и главное – он всячески избегал грубости и жестокости по отношению к Офелии, которые в той или иной степени присущи всем остальным Гамлетам. Его игра замечательна как своего рода tour de force [153]153
  Фокус (франц.)


[Закрыть], настолько поразительно он овладел английским языком; но достоинства его неизмеримо выше. Разумеется, у него иностранный акцент, но неприятным этот акцент назвать нельзя. И он держался настолько легко и уверенно, что ни разу не пришлось пожалеть о том, что он иностранец. Добавьте к этому необычайно живописный и романтический грим, безжалостную расправу со всеми условностями, и Вы поймете главные достоинства его исполнения. В роли Отелло он успеха не имел. В роли Яго он очень хорош. Это замечательный актер, неизмеримо выше всех, выступавших на нашей сцене. Истинный артист и джентльмен.

В прошлый четверг я снова начал выступать в Лондоне с чтением отрывков из «Копперфилда» и описания вечеринки у мистера Боба Сойера из «Пиквика» – в качестве веселой концовки. Успех «Копперфилда» поразителен. Он произвел такое впечатление, что не мне об этом говорить. Могу только заметить, что, когда я кончил, я был еле жив. Несмотря на то, что все лето, тщательно подготовляя текст, я ожидал, что он произведет сенсацию в Лондоне, и Макриди, который слышал его в Челтенхеме, предупредил меня, что успех будет велик, успех этот превзошел все мои ожидания. В будущий четверг я читаю опять, и все бешено расхватывают билеты. Сообщите об этом Таунсхенду и передайте ему привет, если увидите его прежде, чем я ему напишу; скажите ему, что публика ни за что не хотела меня отпускать, до того она была взволнована и с такою теплотой выказывала свои чувства. Я пытаюсь наметить план новой книги, но пока что дальше попыток дело не идет.

Искренне Ваш.

129
У. Г. УИЛСУ

Гэдсхилл, Хайхем близ Рочестера, Кент,

воскресенье, 14 сентября 1862 г.

Дорогой Уилс,

Я получил Ваше послание с берегов Леты и надеюсь, что Вы вернетесь тучным и упитанным, как плевелы, растущие у тамошних вод [154]154
   …тучным и упитанным, как плевелы, растущие у тамошних вод. – Перефразировка шекспировских строк:
Но даже будь ты вял, как тучный плевел,Растущий мирно у летейских вод.  («Гамлет», д. I, сц. 5.
  Перевод М. Лозинского)


[Закрыть].

Мне удобно сделать два номера в четверг (конечно, при условии, что можно будет во втором поместить более удачный или подходящий материал, если таковой подвернется), и к этому времени я появлюсь с кучей гранок.

Повесть Троллопа замечательно хороша, очень красочна и читается с большим интересом. Однако он испортил конец, предвосхитив все заранее, и в этом месте я его порядком переделал.

Я думаю, что Левер сойдет, – во всяком случае, я уж об этом позабочусь. Подготовьте для меня все, что получилось из его повести.

Быть может, для Вас будет некоторой (и даже приятной) неожиданностью узнать, что я сделал начало и конец рождественского номера и собираюсь скоро написать для него прелестный рассказ. По-моему, то, что я придумал, весьма забавно и ново. Прилагаю циркулярное письмо для участников вышеуказанного номера.

После поразительного и сенсационного сообщения о том, что «Чей-то багаж» уже сделан и отделан, я даю Вам возможность перевести дух – если можете, принимая во внимание, что у Вас (безусловно) захватило его от восхищения Вашим

Всегда знаменитым

130
УИЛКИ КОЛЛИНЗУ

Лондон, Стрэнд, Веллингтон-стрит, 26,

суббота, 20 сентябри 1862 г.

Дорогой Уилки,

За один присест проглотил Ваш второй том [155]155
  За один присест проглотил Ваш второй том… – Речь идет о романе Уилки Коллинза «Без названия».


[Закрыть] и нахожу его великолепным. Все нарастающая сила повествования приводит меня в восторг. Эта книга настолько же выше «Женщины в белом», насколько тот роман выше жалкого среднего уровня нынешней прозы. В образе Капитана есть мазки, которые могут принадлежать лишь кисти прирожденного (и к тому же просвещенного) писателя. А оригинальность миссис Рэгг – без всякого ущерба для ее правдоподобия действительно большое достижение. Да и все Ваши герои замечательны; мистер Ноэль Вэнстон и экономка – оба по-своему достойны похвалы не меньшей, чем остальные; образ же Магдален обрисован необыкновенно правдиво, с настоящей силой, чувством и страстью.

Не могу описать Вам необыкновенный прилив гордости, который я испытал, читая чудесные плоды Вашего упорного труда. Ибо, как Вам известно, еще со времен Бэзила [156]156
  …еще со времен Бэзила… – «Бэзил» – первый из многочисленных романов Уилки Коллинза (1852), получивший в свое время очень высокую оценку в письме Диккенса Коллинзу от 12 декабря 1852 года.


[Закрыть] я был уверен, что Вы – именно тот писатель, который займет первое место в состязании: ведь Вы – единственный, в ком изобретательность, а также сила чувства и юмор сочетаются с неукротимым трудолюбием и глубочайшей уверенностью, что без труда нельзя создать ничего ценного – о чем не имеют ни малейшего понятия кривляки и ничтожества.

Сегодня я отсылаю Вам книги по Юго-Восточной железной дороге.

Я был бы счастлив еще раз приехать к Вам в Бродстэрс, но боюсь, что из этого ничего не выйдет. Я забыл, сколько времени Вы там пробудете. Пожалуйста, известите меня об этом. Двадцатого октября мы собираемся в Париж. Возможно, я буду читать в Париже, когда приеду туда, но пока это еще одни предположения.

Не напишете ли Вы что-нибудь для рождественского номера? Я написал введение и заключение и вышлю их Вам, как только Типограф заставит Томаса Уилса «с ним расправиться». Они написаны от лица Официанта и, по-моему, очень забавны. Замысел допускает любое содержание и не требует никаких разъяснений. Кроме того, эта вещь высмеивает трудности составления рождественского номера и имеет неожиданную развязку. Заглавие (между нами) «Чей-то багаж».

Джорджине лучше, хотя она еще очень слаба. Она читала Вашу книгу с глубочайшим интересом и шлет Вам сердечный привет.

У меня много треволнений [157]157
  У меня много треволнений… – Неприспособленность к жизни подрастающих сыновей причиняла Диккенсу много огорчений.


[Закрыть], о которых я расскажу Вам в ближайшие дин, когда мы увидимся. Я, конечно, надеюсь их преодолеть – справиться со мною не так-то просто, – но их становится все больше и больше.

Вчера к обеду неожиданно явился Лич. Потом мы с ним и с Джорджи отправились в «Адельфи», где Бенджамен продемонстрировал на редкость несообразный и бездарный образчик своей игры в пьесе под названием «Один штрих Природы». Это – его собственноручная скверная переделка какой-то французской драмы. Вот одна из его блестящих находок: в сцене, происходящей близ Лонг-Энкр, он называет свою малолетнюю дочь «мадам». Кроме того, он все время мысленно мечется между мной, самим собой и еще каким-то французом, которого видел в этой роли.

Уилс шлет Вам привет, дорогой Уилки.

Искренне Ваш.

131
МИССИС ГЕНРИ ОСТИН [158]158
  Миссис Генри Остин – сестра Диккенса Летиция.


[Закрыть]

Париж, рю дю Фобур Ст. Опоре, 27,

пятница, 7 ноября 1862 г.

Дорогая Летиция,

Из твоего письма я вижу, что ты воспрянула духом, бодра и полна надежд. Путь твой лежит через упорный и неустанный труд. Не сомневайся в этом.

Я приехал во Францию раньше Джорджины и Мэри и отправился в Булонь встречать их пароход, который должен был прибыть в воскресенье – когда был страшный шторм. Пять часов подряд я простоял на пристани в Булони (держась обеими руками за перила). Подводный телеграф сообщил, что их корабль вышел из Фолкстона – хотя встречное судно из Булони не отважилось на такую попытку – и в девять часов вечера о нем еще не было ни слуху ни духу, а он должен был прийти в шесть. Я больше всего боялся, что пароход попытается войти в Булонь, ибо при этом смыло бы волной все, находящееся на палубе. Однако в девять часов был отлив, и потому эта отчаянная попытка никак не могла удаться, и я решил, что они, по всей вероятности, ушли в Даунз и проболтаются там до утра. Поэтому я в сильном волнении отправился в гостиницу, чтобы высушить свою куртку и пообедать. Около десяти часов они прислали телеграмму из Кале, куда только что прибыли. На следующее утро я помчался к ним, опасаясь увидеть их полуживыми (ведь они чуть не утонули). Однако оказалось, что они тщательно разряжены, готовы ближайшим поездом выехать в Париж, а самое удивительное – ничуть не испуганы! Всю дорогу они болтали с молодой женщиной и ее мужем-офицером (единственными, кроме них, пассажирами первого класса). Как водится, в конце путешествия оказалось, что с ним (в сухом виде) они были хорошо знакомы еще с Чатама. Он только что женился и едет в Индию! Поэтому они устроили общее хозяйство у Дэссена в Кале (где меня хорошо знают), и у них был такой вид, словно они проводят там лето.

У нас здесь славная квартирка, но страшно сказать, сколько мы за нее платим. Миссис Баунсер [159]159
  Миссис Баунсер – собака Диккенса (шпиц).


[Закрыть] (которой парижская полиция приказала надеть намордник) тоже здесь и, укрощенная подобно свирепому льву, являет поразительное зрелище на улицах.

В нашем посольстве я узнал, что император только что предложил нашему правительству совместно с Францией (а также с Россией, если Россия захочет) призвать Америку прекратить жестокую войну. Ответ нашего правительства еще не получен, но я совершенно уверен, предложение будет отклонено на том основании, что «время еще не настало».

Любящий.