Текст книги "Воплощение (ЛП)"

Автор книги: Бьянка Скардони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Я покачала головой, поражаясь тому, как жалко это выглядит. Не могу поверить, насколько низко она готова опуститься, чтобы заполучить Трейса обратно себе. Она совсем помешалась. Серьёзно: кто в здравом уме пошёл бы на такое?

– Ты не можешь просто вычеркнуть меня. Я тоже часть его жизни. Он заслуживает знать правду, Никки.

И хотя отчасти я была согласна с ней – иногда мне и самой казалось, что я не принесла ему ничего, кроме боли и страданий, – но вместе с тем я отказывалась участвовать в этом спектакле, что она устроила для него. Он имеет право знать, что происходило с ним на протяжении нескольких месяцев. Пускай сам решает, что делать с этой правдой. Даже если его решением будет разорвать со мной любые связи.

– Ни к чему хорошему это не приведёт. Правда только причинит ему боль.

– Он уже большой мальчик, Никки. А ты не его мама. Он справится.

– Да зачем ему это? – тут же выпалила она. – Думаешь, он мало настрадался? Он и так уже потерял Линли, и отец его мёртв – тоже, кстати, из-за тебя. А ты хочешь травмировать его ещё больше?

Удар за ударом.

Разумеется, я не хотела его травмировать. Просто… Он должен знать правду. Видеть полную картину. Не жить в неведении, как я все эти годы. Разве я не права? Или… Может быть, я просто действую на эмоциях и проецирую на него собственный опыт, тогда как «лучше» для меня и для него может сильно отличаться.

Язык не слушался, пока в мыслях я пыталась найти аргументы в пользу своей позиции. Внезапно оказалось, что я не знаю, что правильно, а что нет. Вся эта ситуация – чистое безумие.

Никки безумна.

Заметив брешь в моей броне, она тут же поспешила этим воспользоваться:

– Если мы всё ему расскажешь, его мир рухнет. Ты этого добиваешься? – спросила она, но не дала мне времени на ответ. – Если ты правда любишь его, как утверждаешь, то отступишь и дашь ему шанс. Я могу ему помочь. Я могу защитить его и позаботиться о том, чтобы он прожил отличную жизнь, какую заслуживает.

По моим венам разлилась лава. Она всё выворачивает наизнанку, искажает правду в своих интересах. И будь я проклята, если спущу это с рук чокнутой сучке.

– Не смей делать вид, что это ради Трейса. Ты не мать Тереза, Ники. Ты просто хочешь вывести меня из игры, потому что только так у тебя будет с ним шанс, – выплюнула я, удовлетворённо наблюдая, как она вздрогнула от моих слов. – Ты больная на голову. Себе бы лучше помогла.

– Любовь иногда толкает на безумства, – сказала она, поджав губы и принимая защитную позу, – но тебе-то откуда об этом знать.

– Это не любовь, Никки. Мне жаль, если ты считаешь это любовью.

Я с отвращением покачала головой и посмотрела на остальных. Они отвели взгляды.

Кучка трусов.

– И вы все знали? – спросила я, но никто мне не ответил. – Калеб?

Он поднял на меня глаза и нахмурился.

– Только когда уже это случилось.

– И тебе кажется, что всё нормально?

Он пожал плечами.

– Да фиг его знает. Смотря что ты подразумеваешь под словом «нормально».

Ну охренеть.

– Ты его друг, Калеб. Тебе не кажется, что он имеет право знать, что с ним произошло на самом деле? Думаешь, он не хотел бы знать правду?

Калеб почесал затылок, а затем запустил обе руки в непослушные медно-рыжие волосы.

– Да фиг его знает, Блэкберн. Никки тоже дело говорит. Он и так уже намучился.

У меня аж руки опустились.

– То есть, по-вашему, раскрытие правды принесёт ему только новые мучения? А от меня одни лишь беды, да? Приехала откуда-то и всё разрушила… Так вы это видите?

– Именно, – пробормотала Никки, кривя губы в оскале.

– Нет, не так! – возразил Калеб, бросив на неё недовольный взгляд, а затем снова посмотрел на меня. – Я не это имел в виду. Просто мне кажется, что не стоит прямо сейчас взваливать ему на плечи новый груз и ещё больше усложнять его жизнь.

Я стиснула край стола, чтобы не пошатнуться. Руки Доминика тут же обхватили меня за талию, придавая устойчивости.

«Достаточно, ангел, нам лучше уйти», – мысленно сказал он мне.

Я убрала его руки, не сводя глаз с Калеба. Я ещё не закончила. Даже близко.

– То есть я для него – лишний груз?

Он нахмурился от такого вывода.

– Я этого не говорил, Блэкберн. Я просто… Я сомневаюсь, что правда о тебе чем-то ему поможет.

Если он хочет меня успокоить, то у него это получается из рук вон плохо.

– И чем же это отличается от того, что сказала я? – Я не дала ему времени ответить. – Может, уже отрастишь яйца и скажешь мне это в лицо?

Я прожигала его взглядом, гадая, решится ли он. Озвучит ли их общее мнение.

– Не хочешь помочь? – тихо обратился он к своей сестре, но Карли только ещё сильнее вжалась в диван, будто хотела провалиться сквозь него.

Чёртовы трусы! Все они. Видеть их не хочу.

Даже если из мёртвых Трейса вернула именно Никки, нарушив тем самым бог знает сколько законов природы (а ведь я даже не знаю, всё ли в порядке с его душой), они всё равно замешаны в этом. Все они причастны к этому.

– Ты не можешь просто выдёргивать людей из их могил и перекраивать их жизнь так, как тебе вздумается, – выругалась я, взглядом обещая Никки всевозможные кары. – И хрена с два я позволю тебе определять прошлое Трейса или его будущее. Ни за что.

Что бы она с ним ни сделала, как бы ни промыла мозги в собственных интересах, я докопаюсь до правды и позабочусь о том, чтобы он узнал, кто он такой и что с ним произошло.

Она не выйдет сухой из воды.

Резко развернувшись, я была намерена уйти как можно дальше от них, но взглядом встретилась с Трейсом. Он просто стоял в нескольких метрах от нас, держа поднос с бокалами в руке, и смотрел на меня, как мотылёк, попавший в узорчатую паутину. Как долго он там стоит?

Моё сердце сжалось. За него. За нас. За всё, что мы потеряли и уже не сможем вернуть. За будущее, отнятое мной, и прошлое, стёртое Никки. Он даже не догадывается о том, что произошло. О том, кто я такая и через что мы прошли вместе. И это разбивало моё сердце на миллион осколков.

Тогда я поняла, что приняла правильное решение: чего бы мне это ни стоило, но я сделаю так, чтобы он вспомнил. Чтобы в его жизни не было недостающих фрагментов. Потому что он имеет на это право.

Даже если я стану чудовищем в его глазах.

4. НЕЗАБУДКА

Высокие силуэты вечнозеленых деревьев проносились мимо нас, пока мы ехали по извилистой дороге. Я была потрясена, парализована и раздавлена. Я понимала, что возвращение домой лёгким не будет, и морально готовилась к этому, но я оказалась совершенно не готова к тому, что вновь увижу Трейса Макартура. Парня, которого я любила. Парня, которого я лишила жизни несколько месяцев назад. Невозможно подготовиться к тому, что любимый человек внезапно восстанет из мёртвых.

Летом я неделями корила себя за то, что сделала. Сама себя наказывала каждый день, пока в конце концов после океана пролитых слёз я не нашла способ себя простить.

Простить, но не забыть.

Каким-то образом в ходе всего этого он стал для меня движущей силой, побуждающей вести себя лучше, быть лучше. Никогда больше не ставить себя в положение, при котором мои враги получают преимущество. При котором они могут использовать людей, которых я люблю, против меня же и принуждать меня к чему-либо. И я использовала эту боль – эту незаживающую рану в груди – как топливо для сердца, чтобы оно продолжало биться, когда у меня самой уже не осталось ни на что сил.

Трейс был для меня всем, даже после смерти, но никогда – ни разу – я не позволяла себе даже фантазировать о возможности увидеть его вновь. По крайней мере, не в этой жизни. Подобные слепые надежды лишь сбивают с пути, заставляют сердце мечтать о несбыточном. А я не хочу жить фантазиями. И не могу. Поэтому я отпустила его. Как бы ни было тяжело прощаться, я смогла смириться с потерей и научиться жить дальше.

А теперь он вернулся.

В Холлоу-Хиллс.

Живой.

И не имеет ни малейшего понятия о том, кто я такая.

– Она специально это сделала, – пробормотала я, по большей части сама себе. Как только оцепенение спало, на его место быстро пришло нечто другое. Чистая неприкрытая кипящая ярость. – Она вернула его из мёртвых, преследуя свои больные интересы, и даже не подумала о том, как это скажется на нём. И позаботилась о том, чтобы он забыл обо мне, ведь это позволило ей заграбастать его в свои жадные ручонки. Я уверена.

У меня нет доказательств, но я печёнкой чую. Мороз по коже при одной только мысли.

– И теперь она ждёт, что я просто… даже не знаю… отступлю? – продолжала я, совершенно обескураженная новостями. – Притворюсь, что мы никогда не встречались? Да она с ума сошла. Он должен знать правду о том, что с ним произошло. Он должен знать правду о нас.

Я смотрела, как лес за окном сгущается, постепенно превращаясь в одну размытую тень.

– Единственный человек, которому правда может навредить, это Никки. Поэтому она не хочет, чтобы я ему рассказывала. – Я посмотрела на Доминика в поисках подтверждения, поддержки, но он никак не отреагировал. Это было необычно и мне совсем не понравилось. – Почему ты молчишь?

– А что ты хочешь от меня услышать, ангел? – спросил он спокойным, ровным тоном.

Я долго всматривалась в него, пытаясь прочесть его эмоции… Его мнение.

– Ты ведь не согласен с ней, правда?

– В какой части? – уточнил он, и у меня упала челюсть.

Он что, серьёзно?

– Да в любой, Доминик!

Он провёл тонкими пальцами по линии своего подбородка, словно этот вопрос ему нужно было хорошенько обдумать.

– Считаю ли я, что возвращать его из мёртвых было мудрым решением с её стороны? Определённо нет. Но что сделано, то сделано. С этим уже ничего не поделать, разве что можно убить его снова, – произнёс он с ухмылкой, словно уже мысленно представил себе такой сценарий.

– Не смешно, – разозлилась я. – И что теперь? Ты же не думаешь, что я это так оставлю? Просто забуду обо всём, что было между нами, и спущу ей с рук его стёртую память?

– Справедливости ради, ангел, ты не знаешь наверняка, было ли это сделано намеренно.

Я посмотрела на него как на умалишённого, потому что кто это ещё мог такое сказать?

– Ты издеваешься надо мной, Доминик? Как ещё объяснить то, что он помнит всех, кроме меня?

– Я мало что знаю о некромантии, ангел, но понимаю, что последствия есть всегда. Чем более трагичной была смерть, тем серьёзнее психологическая травма у воскрешённого. И порой мозг находит свой способ справиться с этой травмой – забыть. – Доминик бросил на меня многозначительный взгляд. – Чтобы не взорваться.

Внутри меня всё похолодело, как зимней ночью.

– Хочешь сказать, что он специально меня забыл? – Я сглотнула огромный ком в горле. – Что я реально могу навредить ему правдой?

– Есть такая вероятность.

Моё горло сжалось, словно кто-то душил меня изнутри. И тут в голове промелькнуло сомнение. Я задумалась.

– Ты говоришь это исходя из его интересов или своих?

Мы оба понимаем, что стоит на кону. Я. И для него это очень, очень личное дело. Если он пытается манипулировать мной, пускай даже едва-едва, он об этом сильно пожалеет.

Уж я об этом позабочусь, невзирая на мои чувства к нему.

Он молча смотрел на меня несколько мучительно долгих мгновений.

– И его, и своих, – признался он. Как ни странно, меня тронула его искренность, несмотря на суть его слов. – Я соврал бы, если бы сказал, что мне это не выгодно.

– То есть по сути я не могу доверять тебе в этом вопросе.

Эта мысль вгоняла меня в депрессию. Доминик очень дорог мне. Единственный лучик света в этом больном мрачном мире.

– Нет, ангел, напротив. – Он снова взглянул на меня, губы изогнулись в лукавой усмешке. – Хоть я и признаю, что вся эта ситуация мне на руку, я всё же надеюсь, что ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать, что моей целью никогда не было просто затащить тебя в постель. Я хочу, чтобы ты стала моей, но не так.

В его словах был резон. Он показал мне свою железную выдержку, когда мы проводили время наедине. Ни разу за всё это время он не пользовался моей скорбью или своим даром внушения, чтобы переспать со мной.

Если уж на то пошло, он не выказывал мне ничего, кроме уважения. Иногда это раздражало, но в глубине души я всегда знала, что могу верить ему на слово.

– И что мне теперь делать? – спросила я, пытаясь скрыть безнадёгу в своём голосе. – Просто забить?

Какими бы ни были риски, я не представляю, как можно просто взять и забыть об этом.

– Нет, конечно.

Я взглянула на него одновременно с удивлением и облегчением, наши глаза встретились.

– Вся эта ситуация будет терзать тебя изнутри, ангел, мы оба это понимаем.

Он выглядел таким грустным, что у меня заболело сердце. Глубоко внутри он знал, что я не смогу это так оставить. Хотя моя одержимость этим вопросом – одержимость Трейсом – причиняет боль Доминику, он всё равно не собирается меня останавливать и, возможно, даже поможет.

Всегда помогал.

– Скажи мне, что делать, Доминик.

Бесит, что мой голос звучит так жалко, но я совершенно растеряна. Даже после пары месяцев, которые ушли на восстановление здоровья – физического и психического (а я реально посвятила это время заботе о себе), вся эта история была выше моих сил. Слишком сложно справляться со мной. Мне нужен кто-то, с кем невозможное станет хоть немножечко возможным, разложить всё по полочкам и преподнести мне на блюдечке. Мне нужно, чтобы этим «кем-то» был Доминик.

Он свернул на обочину и включил «аварийку».

– Возможно, один мой знакомый мог бы помочь, – произнёс он осторожно, не сводя глаз с дороги, хотя мы уже никуда не ехали.

Я навострила уши.

– Кто?

Он долго молчал, словно не мог решить, стоит ли мне говорить.

– Некромант, с которым я имел дело когда-то давно, – в итоге сообщил он и повернулся лицом ко мне.

– Некромант?!

Доминик кратко кивнул.

– Он согласится с нами пообщаться? Погоди… – Мои глаза прищурились и загорелись любопытством. – Что за дело у тебя было с некромантом?

Он ухмыльнулся, давая понять, что ничего хорошего там не было.

– Это история для другого раза, ангел. Как бы то ни было, есть шанс, что он сможет ответить на твои вопросы. Если есть способ освежить память Ромео, не причинив ему вреда, мой знакомый должен об этом знать.

Я воспряла духом, сбросив с плеч тяжёлый груз, что нарастал с каждой минутой. Этот мужчина, этот богом забытый мужчина, безгранично и безусловно влюблённый в меня, готов помочь мне получить ответы, которые вполне могут привести к концу наши отношения. И всё же он был готов рискнуть.

Внезапно меня накрыло осознание всей этой ситуации с Домиником, точно хлопок по затылку. Могу ли я просить его о таком? Подвергать его новым мучениям, пока пытаюсь восстановить отношения с тем, кого когда-то любила? Я ведь это пытаюсь сделать? Восстановить отношения?

Удушающее чувство вернулось, стоило мне осмыслить происходящее с такой стороны.

– Ангел? – Доминик слегка коснулся моего колена. – Почему ты молчишь?

Я замотала головой, мне не хватало смелости ответить.

Его брови сошлись на переносице. Он пытался разгадать причину моего молчания.

– Разве не этого ты хочешь?

– Этого, но… – Я опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд. – Я не знаю, правильно ли это.

– Общаться с некромантом?

– Нет. – Я посмотрела ему в глаза. – Вот это. С тобой.

– Я потерял нить, – сказал он. Фары проезжающей мимо машины на секунду озарили его лицо.

– Я не знаю, вправе ли я просить тебя помогать мне. – Я снова мотнула головой. – Это кажется каким-то… неправильным.

– А, теперь понимаю. – Он слабо улыбнулся, когда протянул руку к моему лицу, чтобы провести костяшками по щеке, но я знала, что эта улыбка вымученная. – Я ценю твоё беспокойство, ангел, но за неимением других вариантов, у тебя пока есть только я.

Я зажмурилась, наслаждаясь его прикосновением. С ним всегда так легко забыться… отдаться ощущениям…

– У тебя есть другие варианты? – тихо уточнил он, прекрасно зная ответ.

Я покачала головой.

– Нет, насколько мне известно.

– Тогда, считай, вопрос решён.

Он провёл пальцами по всей длине моей руки и сжал ладонь.

Мои глаза открылись и снова поймали его взгляд. Он смотрел на меня всё с той же прекрасной бурей любви и боли в глазах. Причём и того, и другого строго поровну. Грустно это осознавать, но я словно видела себя в зеркале в этот момент. Я чувствовала ровно то же самое.

Он делал ради меня то, о чём я и просить бы его не посмела. Но и отказаться не могла, и он это прекрасно понимал.

У меня нет выбора.

Я должна выяснить правду о Трейсе, о том, насколько это всё ещё он и всё ли с ним будет в порядке… со мной или без меня. И хотя мне было дико важно получить ответы на свои вопросы, я до трясучки боялась их узнать.

Что, если он уже не тот человек, которым был раньше?

Что, если он… сломлен?

Что, если его воспоминания утрачены навсегда?

Все эти мысли пугали меня, но хуже всего было предположение, что Никки и остальные могут оказаться правы. Что, если ему лучше без меня? Что, если это действительно его второй шанс прожить той жизнью, которой я лишила его, приехав сюда несколько месяцев назад?

Что, если…

Невыносимо тяжёлый груз вернулся на плечи и сдавил горло. Я понятия не имела, что буду делать дальше и как было бы правильнее поступить, хотя понимала, что долго откладывать решение не получится.

Но как же всё-таки лучше? И для кого лучше?

Внутренности мучительно скрутило, когда в душу вернулись уже хорошо знакомые боль и неуверенность в себе, ползая под кожей и по органам, словно в поиске пристанища. Спустя все эти месяцы беготни, охоты, борьбы, я снова вернулась к тому, с чего начинала. Ненавижу.

Не хочу больше находиться в этом состоянии.

Я отказываюсь жить в таком состоянии.

Беря себя в руки, я отогнала все неприятные чувства и отложила все свои тревоги на потом. Только так я могу справиться с этим сейчас. Пускай они терзают меня изнутри, ища выход, но я не позволю им поглотить меня.

Мне нужно сбежать от этих мучений, хотя бы временно, но прямо сейчас.

– Отвези меня домой, – попросила я, развернувшись к Доминику, и окинула взглядом его чёрную рубашку, идеально сидящую на нём и контрастирующую с кремовой кожей. Мне хотелось, чтобы он накрыл меня своим телом, как одеялом, что оградит меня от всего мира.

– Поместье Блэкберн? – уточнил он. Его тёмные глаза сузились в попытке меня прочитать.

За этими глазами всегда скрывалась тьма, слишком хорошо знакомая мне. Она взывала к моей собственной тьме.

Я облизала губы и качнула головой.

– Нет, не туда.

Пока поместье Блэкберн пустует и формально принадлежит нам с Тессой (по словам дядиного юриста), у меня нет ни малейшего желания переступать его порог.

– Отвези меня к себе.

В его глазах появился опасный блеск, они потемнели, превратившись в два греховных омута, будто его разум перепрыгнул на десять шагов вперёд и уже предвкушал неизбежное соединение душ, тел и крови. И честно признаться, мой разум был где-то там же.

– Мне нужно, чтобы ты помог мне забыться.

Сейчас это мне нужнее воздуха.

Он расправил плечи и покачал головой.

– Ты же знаешь, я не могу, ангел.

– Да, знаю, – ответила я, посмотрев ему в глаза и вновь облизав губы, жаждавшие лекарства. Мы уже обсуждали это бессчётное количество раз этим летом. Он не то чтобы не может стереть мои воспоминания, помочь забыть всю ту боль, что пришлось мне пережить. Забыть всё, что я потеряла. Нет, он просто не согласен этого делать. – Но я говорю не об этом.

Доминик опустил взгляд на мои губы и резко вдохнул.

То, как он смотрит на меня… То, как придаёт каждому жесту сексуальный подтекст… Ему словно приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы не наброситься на меня. И от этого я чувствую себя всемогущей. Желанной. Живой.

Это был мой кусочек рая, ради которого я сейчас и жила.

– Помоги мне забыться другим способом.

5. БОЛЬШЕ, ЧЕМ ДРУЗЬЯ

Поместье Хантингтон грозно вырастало из теней, дорожки тумана окружали его подобно армии падших солдат, покорно ожидающих моего возвращения. Я не была здесь уже несколько месяцев (как и в принципе в Холлоу Хиллс), и отчего-то этот дом казался единственным значимым местом.

Единственным местом, в которое я вписывалась.

Внутри в поместье пахло именно так, как я помнила. Чистящими средствами с сосновыми ароматизаторами и горящими дровами в камине. Тепло, уютно, безопасно. И как ни странно, место казалось моим домом.

Звук закрывшейся за мной двери выдернул меня из ностальгии. Я обернулась и встретила взгляд Доминика. Я затаила дыхание, пока его хищный взгляд скользил по мне. Он напомнил мне, где я нахожусь и с кем.

Доминика можно описать множеством слов, но точно не «безопасный», хотя меня это никогда не беспокоило. Если быть до конца честной с собой, это одна из тех черт, что привлекала меня в нём, даже если я не до конца понимала причины. Быть рядом с ним всё равно, что быть постоянно готовой к новому приключению. Без карты, без конечного пункта, вообще без чего-либо, кроме мурашек по коже и открытых возможностей.

Он кивком указал в сторону гостиной, предлагая переместиться туда. И, конечно, я последовала за ним, как ребёнок, которого поманили конфетой. Приключения зовут.

– Хочешь выпить?

Один уголок его пухлых губ приподнялся. Похоже, что он был так же рад задать этот вопрос, как я – его услышать. Так странно после всего времени, проведённого в дороге, и стольких километров пути вернуться туда, откуда уезжала.

– Не говори мне, что ты завязала? – спросил он, когда я не ответила, театрально прижав ладонь к груди, словно сама мысль об этом поразила его в самое сердце.

Я не могла не улыбнуться. Есть у него склонность к драматичности. И хотя я отказалась следовать по стопам своего чёртова прадеда Люцифера, святой меня тоже сложно назвать.

Распитие спиртных напитков до достижения совершеннолетия всё ещё входит в число моих главных грешков.

Но, честно говоря, всё намного проще. Я не видела Доминика уже несколько недель с нашей последней встречи в мотеле «Рандеву» в Рейвен Фолс, и теперь у меня на уме было только одно. Потягивать напитки у его самодельного мини-бара – не совсем то.

Впрочем, мне не помешает немножко притормозить и перевести дух. Знают небеса, если я наброшусь на этого мужчину, ничем хорошим это не кончится.

– Я буду двойной виски.

Бросила рюкзак на диван и обошла комнату, окидывая её взглядом. Всё здесь было в точности так, как я помню. То есть вообще ничего не изменилось. Ни дом, ни декор, ни даже сам Доминик. Он остался таким же, каким был, когда я уехала отсюда, ни на день не постарел.

– Как погляжу, тут не сильно много что изменилось, – заметила я в слабой попытке завести непринуждённый разговор. С тем же успехом можно было бы заговорить о погоде.

– Ну, я большую часть лета провёл в Аспене, но ты и так это знаешь, – ответил он, бросив говорящий взгляд в мою сторону. – Я не видел смысла быть здесь, поскольку единственная причина, по которой я вообще здесь бываю, отправилась в летнее путешествие.

С двумя бокалами в руках он подошёл к камину, где стояла я, протянул мой виски и сделал маленький глоток собственного.

Я последовала его примеру, пригубив напиток, и прислонилась одной рукой к каминной полке.

– Кажется, кое-кто отчаянно нуждается в хобби.

Он ухмыльнулся на мою подколку.

– Я кое в чём отчаянно нуждаюсь, но не в хобби.

– Правда? – спросила я, мои щёки порозовели. – И могу я спросить, в чём же?

Огонь вспыхнул в его глазах, отчего они показались багровыми, когда он подвинулся ближе ко мне.

– Я думаю, ты прекрасно знаешь, о чём я.

Воспоминания о том, как мы в прошлый раз были в этой комнате, тут же наводнили моё сознание. Мне вмиг стало жарко, сердце заколотилось, стоило мне только вспомнить, как он ко мне прикасался. Как он указывал мне.

Это было пару месяцев назад, и хотя с тех пор мы не раз встречались, мне всё ещё мало. Мало его. Особенно когда он стоит вот так, прямо передо мной, только руку протяни.

Он на секунду закрыл глаза, и я поняла, что он наслаждается осознанием этого. Осознанием того, что я хочу его.

Он не раз говорил мне, что чувствует это. Чувствует меня… Мои эмоции, моё учащённое сердцебиение, мой уровень адреналина – он чувствовал всё, вплоть до температуры моего тела, и обожал каждую деталь, свидетельствующую о той страсти, что он во мне вызывает.

Я давно уже поняла, что нет никакого смысла скрывать от него своё желание. Он чувствовал все его проявления, и мы об этом знали.

И сегодня я не скрывала. Сегодня у меня в голове было только одно.

Одно лишь желание.

Я поднесла бокал к губам и залпом выпила виски, наслаждаясь знакомым жжением, унёсшим остатки моих тревог прочь. Поставила бокал на полку, забрала второй у Доминика и тоже убрала.

Одна лишь цель…

– Ещё? – предложил Доминик, прекрасно зная, что я хочу не этого.

– Нет, – ответила я и сделала медленный, размеренный шажок к нему, вдыхая его шоколадный запах.

Он убрал руки в карманы, как если бы не собирался никоим образом ко мне прикасаться, и хмуро взглянул на меня.

– Ангел… – предупреждающе начал он.

– Никаких ангелов, Доминик. Ты знаешь, чего я хочу.

Он стиснул зубы, видимо, чувствуя дикое желание, курсирующее по моим венам.

– Ты только приехала, – заметил он.

– И?

Я положила раскрытые ладони на его грудь, медленно скользя ими по его телу и чувствуя, как напрягаются его мышцы под моими прикосновениями, когда я обвела его плечи и спустилась вниз.

– И ты избегаешь темы.

– И что?

Я начала расстёгивать его рубашку, даже не пытаясь отрицать его слова.

Он поймал мои запястья, остановив продвижение.

– И то, что я так не согласен, – сказал он, глядя на меня тяжёлым, решительным взглядом. – Я не воспользуюсь тобой… – Он наклонил шею и понизил голову. – Как бы сильно я этого ни хотел.

Боже, как от него хорошо пахнет.

Внизу моего живота полыхал пожар.

– А если я хочу, чтобы ты воспользовался мной? – прошептала я, приподнимаясь на носочках, чтобы наши губы оказались как можно ближе, но не соприкасаясь. Нет никакого смысла отрицать: я зависима от него – от его прикосновений, от его тела, от его крови – так сильно, что моя собственная кровь разгоняется в его присутствии.

Он застонал в ответ на мои действия – этот восхитительный низкий хриплый звук из глубин его горла.

– Я пытаюсь быть порядочным мужчиной с тобой, ангел, а ты очень усложняешь мне задачу.

– В том-то и суть.

Я сократила оставшееся расстояние и жадно прижалась к его губам.

Он тут же поцеловал меня в ответ, почти инстинктивно, как будто его губы не были способны ни на какой иной ответ. Мои губы двигались вместе с его в едином танце, желая проникнуть внутрь и попробовать его на вкус. Но затем он резко оборвал поцелуй и оттолкнул меня.

Мудак!

– Грязно играешь, ангел.

– А ты меня убиваешь, Доминик.

Я взревела от неудовлетворённого желания, точно волчица в течку.

Очевидно, мы снова попали в параллельную вселенную. Ту, где я кидаюсь на него, как сексуальный маньяк, а он каждый раз выливает на меня ушат ледяной воды.

Как отстойно мы поменялись ролями.

– У меня есть кое-что для тебя, – сказал он и выпустил моё запястье, чтобы потянуться рукой в передний карман. Он пытался сменить тему, но я не собиралась упрощать ему задачу.

– От этого у меня загорятся фейерверки в голове? – язвительно уточнила я, перед тем как схватить его бокал с каминной полки и осушить его одним глотком. – Если нет, то мне не интересно.

Он цокнул языком.

– Когда ты стала такой грубой, ангел?

– Тогда же, когда у тебя появилась совесть, – парировала я.

– Туше.

Он улыбнулся, весь такой из себя довольный, протянул мне зажатый кулак и раскрыл ладонь. На его указательном пальце висел кожаный брелок.

Я сделала шаг назад и изогнула бровь.

– Что это?

– А на что похоже? – спокойно спросил он.

– На ключи от машины, – сказала я, предпринимая ноль усилий, чтобы взять их у него.

– Люблю свою умную девочку.

Он уронил ключи между нами.

Я поймала их, не глядя, и тут же швырнула обратно в него.

– Ты не можешь подарить мне машину, Доминик.

Это, чёрт возьми, исключено.

– Я только что это сделал, ангел. – Его голос был сладким, как мёд. – Машина уже куплена, оплачена и вся твоя.

На его лице отражалась неприкрытая радость, словно он был невероятно горд собой.

– Тебе же хуже, потому что я её не приму, – враждебно выпалила я и развернулась к бару. Мне нужна ещё порция виски, чтобы с этим справиться. Возможно, две.

– Да почему же? – спросил он с искренним недоумением и даже капелькой обиды.

– Почему? – Я резко обернулась, поражённая тем, как он не понимает, насколько неуместен его подарок. – Потому что я тебе не какая-то девочка по вызову, готовая сорваться к тебе посреди ночи, чтобы удовлетворить твои потребности ради роскошных подачек с твоей стороны. Это оскорбительно и охренеть как унизительно.

Его брови взлетели. Клянусь, он издевается надо мной.

– Нашу ситуацию едва ли можно так описать, ангел, – ответил он, с трудом пытаясь сдержать смех.

– Я рада, что тебя это веселит, Доминик, но факт остаётся фактом.

– Во-первых, позволь тебе напомнить, – сказал он, подходя ко мне со сложенными за спиной руками, – что это ты попросила меня тебя сюда привезти.

– Как будто ты был против, – пробормотала я.

– Во-вторых, – продолжал он, пропустив мой комментарий, – ты первая начала сближение, а я вежливо отказался.

Я закатила глаза. Пускай он прав, но зачем говорить это с таким самодовольным видом?

– В-третьих, если уж говорить о потребностях, – протянул он, пробегая глазами по всему моему телу, – то я думаю только об удовлетворении твоих. Не станешь же ты отрицать, что…

– Ладно, ладно, убедил, – перебила я, замахав руками, лишь бы замолчал. – Как бы то ни было, я не приму от тебя эту дурацкую машину, так что можешь вернуть её туда, где взял.

Развернувшись к нему спиной, я достала из бара бутылку «Джек Дэниелс» и наполнила свой бокал до самых краёв.

– Увы, так не получится. – Он подошёл ко мне и поставил руки полку по обе стороны от меня и наклонился к моему уху, пока я делала особенно большой глоток виски. – Я уже купил машину, ангел. Теперь она твоя, если захочешь. Если нет – не бери. Оставлю стоять у дома.

– И чем же это лучше? – спросила я, обернувшись к нему лицом и оказавшись в его объятьях, попутно разлив весь виски. – Теперь она будет стоять там и напоминать каждый раз, когда я буду выходить из дома, о том, что за мной должок.

– Машина ни к чему тебя не обязывает, уверяю, – произнёс он ровным низким голосом.

– Это ты сейчас так говоришь, но такие вещи всегда идут с ценником, – я поднесла бокал к губам и сделала ещё глоток, но поняла, что там почти ничего не осталось. – И я говорю не о деньгах.

С этими словами я развернулась обратно к бару, чтобы налить ещё виски.

– Ты невыносима.

– Просто потому, что меня нельзя купить? – фыркнула я, всё ещё стоя спиной к нему.

– Потому что ты отказываешься слушать голос разума. – Он устало выдохнул. – Ты бы предпочла, чтобы я нанял Генри, чтобы он возил тебя до школы?