Текст книги "Воплощение (ЛП)"

Автор книги: Бьянка Скардони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Прикусив щёку изнутри, я нервно ждала, когда же он вернётся тем же путём, которым ушёл.

– Почему он так долго? – воскликнула я, хотя прошло, наверно, всего пару секунд.

– Вон он, – сказал Габриэль, и мой нервный взгляд тут же вернулся к водопаду.

Трейс вынырнул абсолютно сухим и поразительно красивым, с улыбкой и ямочками на щеках.

– Путь чист, – сказал он, возвращаясь к нам, и забрал рюкзак из моих рук. – Оно выглядит как вода и ощущается, но… ты не мокнешь. Очень странное чувство.

С мыслью, что мне уже не терпится проверить это самой, я стремительно направилась к водопаду и протянула руку. Субстанция обтекала мою руку, словно поток воздуха, оставляя мою руку совершенно сухой и нетронутой.

– Далеко там до другой стороны? – спросила я, всё ещё держа руку в этой странной недоводе.

– Секунды три. Максимум.

Я кивнула, сосредоточившись на ощущениях. Зажмурившись, шагнула вперёд, я как будто бы двигалась сквозь толщу воды, но когда я вышла на другой стороне вместе с Трейсом и Габриэлем, я была совершенно сухой.

– Это реально самое странное место, в котором я когда-либо бывала, – сказала я и засмеялась, оглядывая себя в поисках хоть одной капли на коже или влажной одежды.

– Не могу не согласиться, – откликнулся Габриэль и снова сверился с картой, которая тоже была сухой.

– Так что, куда дальше? – спросил Трейс, оглядываясь вокруг. Что он искал? Понятия не имею. Пейзаж здесь был такой же невыразительный, как и на той стороне.

Кто бы мог подумать.

Габриэль непонимающе хмурился, крутя в руках карту.

– Санг-Нуар должна быть прямо здесь.

Я медленно развернулась вокруг своей оси, ища взглядом хоть что-нибудь похожее на древнюю книгу или… ну, чёрное пламя. Ничего не найдя, я спросила:

– Ты уверен, что правильно понял карту?

Габриэль прожёг меня взглядом.

– Разумеется, уверен.

Я вскинула руки, защищаясь.

– Просто хотела убедиться. Без обид.

– Может, нам стоит чуть пройтись, – предложил Трейс. – Если по карте книга должна быть здесь, значит, она здесь. Возможно, её просто не видно невооруженным взглядом.

– Да, вполне возможно, – согласилась я. Учитывая, что книга защищена ангельской магией и всё такое.

Габриэль убрал карту обратно во внутренний карман кожаной крутки и обвёл взглядом местность.

– Можем разойтись, но так, чтобы оставаться в пределах видимости. Если начнёте терять кого-то из виду, тут же возвращайтесь. – Он строго смотрел на меня, предупреждающе. – Это ясно?

Я приложила прямую ладонь к голове.

– Да, сэр!

Мы разошлись в разные стороны: Габриэль – на запад, Трейс – на восток, а я между ними. Я не знала, что именно мы ищем, поскольку Уильям сказал только, что «мы сразу поймём, как увидим». И, как бы, это ни разу не упрощало задачу. Но я всё равно искала.

Проверив почти все скалы и расщелины, но так ничего и не найдя, я оглянулась на парней, проверяя, не наткнулись ли они на что-нибудь интересное. И хотя мы всё ещё были на таком расстоянии, чтобы можно было докричаться друг до друга, видимость ухудшалась по мере того, как туман продолжал сгущаться вокруг нас. Я не могла избавиться от чувства, что он намеренно старается нас разделить. И не сказать, что мои опасения безосновательны.

– Есть успехи? – крикнула я. В этот момент моя нога коснулась подозрительно холодного места на земле. Ох ты ж.

– Не-а, – откликнулся Трейс.

– Пока нет, – ответил Габриэль.

Не позволяя надежде вспыхнуть преждевременно, я убрала ногу с холодного места и попробовала поставить другую, проверяя, что это не мой уставший мозг играет со мной злую шутку. Убедившись, что чувствую холод обеими ногами по отдельности, я набрала в лёгкие побольше воздуха и шагнула всем телом. Я тут же почувствовала, как пронизывающий холод змеёй обвил моё тело. Так, ладно. Это определённо… что-то интересное.

– Эм, ребят? – позвала я, чувствуя, как холод продолжает пробираться под кожу. – Кажется, я что-то нашла.

29. ШЕСТЬ ХОЛОДНЫХ ФУТОВ ПОД ЗЕМЛЁЙ

Трейс с Габриэлем тут же оказались рядом со мной. Резко остановившись и оглянувшись, они нетерпеливо уставились на меня.

– Ну, и где? Я ничего не вижу, – сказал Трейс, переглянувшись с Габриэлем.

– Его нельзя увидеть, – ответила я и взяла его за руку. – Его можно почувствовать.

Я потянула Трейса на себя, чтобы он встал на холодное место рядом со мной.

– Леденящий холод, – прокомментировал он, так и не выпустив моей ладони.

– Да. – Я приподняла брови, а затем жестом подозвала Габриэля. – Это ведь должно быть оно, да? Ну, в смысле всё остальное кажется одинаковым. Только это место отличается.

Габриэль кивнул и снова полез в карман своей куртки.

– Да, думаю, мы на верном пути, – сказал он, доставая бумагу, только на этот раз это была не карта. – Есть только один способ узнать наверняка.

Мы с Трейсом уставились на него в нетерпении.

– Заклинание третьего глаза позволяет видеть сквозь иллюзию. Если ангелы спрятали Санг-Нуар здесь, то заклинание поможет нам её найти. – Габриэль развернулся ко мне, протягивает листок. – Предлагаю эту почётную роль тебе.

Справедливо. Кивнув, я взяла бумагу и сглотнула.

– Мне надо прочитать эти четыре строчки, и книга появится?

– Если мы на нужном месте, да.

– Хорошо. – Я перевела взгляд с него на Трейса и затем на листок с заклинанием. – Эм… погодите. Это не английский.

– Нет, заклинание на латыни.

Я сморщила нос.

– Я облажаюсь.

– Дай мне, – сказал Трейс, выхватывая лист из моих рук, но я тут же забрала его обратно.

– Я не сказала, что не справлюсь. Просто предупреждаю, что… не очень хорошо говорю по-латыни.

Губы Трейса изогнулись в улыбке. Он сложил руки на своей крепкой груди.

– Ну, мы ждём.

Я опустила глаза на четыре строчки и прочитала их вслух, старательно произнося каждое слово, но была уверена, что всё равно ошиблась в нескольких местах. Однако едва я дочитала до конца, как в трёх футах от нас на земле открылась гигантская квадратная дыра с присыпанными сухой грязью ступенями, ведущими вниз, в пещеру.

– Ребят, вы это видите?

– Нет, – буркнул Трейс.

– Что ты видишь? – спросил Габриэль, впившись в меня взглядом.

– Ну, в общих чертах, перед нами огромный подземный туннель с лестницей.

Ничего необычного, да.

– Это оно, – затаив дыхание произнёс Габриэль. – Похоже, они спрятали книгу под землёй.

– И как же нам попасть туда, если мы не видим вход? – задался вопросом Трейс. От него исходила настороженность, как дым от костра. – Дай мне заклинание, – потребовал он.

Я не стала спорить. Просто передала ему листок и молча наблюдала.

Он прочитал те же четыре строчки – его произношение было заметно лучше моего – и стал ждать. Судя по его выражению лица, ничего не случилось.

– Почему не получается? – раздражённо воскликнул он.

– Полагаю, дальше я сама. – Я снова посмотрела на проход, распрямляя плечи. Я должна сделать это в одиночку. – Если через пятнадцать минут не вернусь… подождите ещё, – добавила я, понимая, что если они не дождутся меня и уйдут, сама я отсюда не выберусь.

– Мы не уйдём без тебя, – заверил Габриэль. Решительный вид Трейса говорит о том, что он с этим абсолютно согласен.

Сделав круг плечами, чтобы снять напряжение в одеревеневших мышцах, я подошла к краю ямы и глянула в бездну. Тусклый огонёчек мерцал где-то далеко внизу. По крайней мере, там не кромешная тьма. Но всё же я достала фонарик и включила его. Не оглядываясь, шагнула на первую ступеньку.

Поверхность была твёрдой, хотя судя по землистому запаху, этой лестницей не пользовались уже очень давно. Надеюсь, она выдержит мой вес. Светя фонариком вперёд, я спустилась по оставшимся ступенькам, пока не дошла до первой площадки, после которой лестница шла в другую сторону.

– Ребят, вы меня слышите? – проверила я.

– Да, но с трудом, – откликнулся Габриэль.

Кивнув сама себе, я направила свет фонарика в сторону следующих ступеней и продолжила спускаться. Почти сразу холод сменился приятным теплом. Верный признак того, что я приближаюсь к книге. А чем ближе я к ней, тем сильнее будет жар.

– А сейчас вы меня слышите? – спросила я. Я прям как тот парень из рекламы сотовой связи.

[прим. пер.: имеется в виду рекламный ролик от Verizon Wireless под названием «Test Man Launch», герой которого в исполнении актёра Пола Маркарелли, путешествующего по разным местам и проверяющего качество связи, задавая вопрос «Ты меня слышишь?»]

Никто не ответил.

Я прикусила губу и пошла дальше. Через каких-то пятнадцать ступенек жар заметно усилился, и я почувствовала себя как в сауне. Я быстро стянула с себя куртку и повязала её на поясе. Но ещё через пару шагов с меня начал стекать пот, вся спина взмокла.

Жар становился невыносимым.

– Чёрт, как же жарко, – пожаловалась я и тут же отметила, как у меня пересохло в горле. Это ощущалось так, будто я вдыхаю выхлопные газы посреди пустыни. В жаркий летний полдень. Остановившись, чтобы перевести дыхание, я наклонилась, упирая руки в колени, и сделала большой глоток воздуха. Чертовски горячего воздуха.

Это была плохая идея.

Осознавая, что дальше будет только хуже, я заставила себя прибавить скорость. К сожалению, уже через четыре ступеньки мне пришлось вновь остановится. Жар был нестерпимым, он давил на меня со всех сторон. Кожа стала мокрой, липкой от пота. Сняв майку, я вытерла ею лицо и засунула в карман, перед тем как пойти дальше.

И тут я почувствовала…

Это была настоящая агония. Мои внутренности словно попали в скороварку без надежды на спасение. Почувствовав жжение на руках, я опустила глаза и увидела красные линии по всей длине. Ужас обуял меня от осознания, что это мои вены. Кровь нагрелась до непостижимой температуры.

Запаниковав, я побежала. Только не обратно на поверхность, в безопасный мир, в распахнутые объятья дорогих мне людей, а дальше в пещеру. Я понимала, что моё тело уже на пределе, я вот-вот сжарюсь, сгорю, расплавлюсь, так ничего и не добившись. Время было на исходе, мне нужно успеть забрать книгу.

Громко топая, я продиралась сквозь невидимую стену огня. Кожа горела, лёгкие корчились от невыносимого жара, из носа что-то потекло. Я провела тыльной стороной руки, и только тогда до меня дошло, что это кровь. Но я всё равно продолжила бежать. Даже когда здравый смысл кричал мне развернуться и спасаться, я понимала, что надо двигаться дальше, несмотря на боль и страх, невзирая на то, что ноги уже плохо слушаются. Это наша единственная надежда, и я должна бороться изо всех сил.

Вот только силы стремительно покидали меня, энергия испарялась из моего тела, как и вся влага. В какой-то момент мои шатающиеся ноги не выдержали, и я упала на четвереньки.

Я в ужасе округлила глаза, увидев себя. Огромные красные язвы покрывали почти каждый дюйм моей кожи, кровь текла из открытых ран. Я видела, как сгораю заживо, и даже не могла заплакать от боли, потому что в моём организме не осталось ни капли воды на слёзы.

Надежда покидала меня. Всё это было зря. Потому что я была слишком медленной. Или слишком слабой. Я не могу выдержать эту мучительную боль. Я не могу добраться до книги…

Я села на колени, обессиленная, изученная, горящая, и окинула взглядом зал, что скоро станет моей могилой, и вдруг ахнула.

Я всё же каким-то образом сумела дойти до конца туннеля. Санг-Нуар висел в воздухе, окружённый танцующими огненными всполохами. И хотя я понимала, что до книги нужно ещё добраться, при виде неё внутри меня вспыхнуло что-то дикое – то ли надежда, то ли второе дыхание, то ли нежелание просто лечь и умереть, – но оно дало мне сил подняться на ноги и преодолеть оставшееся расстояние до книги.

Языки пламени, как видимые, так и невидимые, обжигали со всех сторон. Казалось, моё тело сплошь покрыто ранами, что уже никогда не заживут. От запаха горящей плоти скручивало живот.

Поэтому я сделала единственное, о чём могла думать. Единственное, что мне оставалось. Я отстранилась от всего, абстрагировалась, закрылась от физических ощущений, как если бы я была просто наблюдателем, парящим сверху, пока огонь терзал мою физическую оболочку. Я видела, как моё тело подаётся вперёд, рука тянется сквозь чёрное пламя, огонь поглощает остатки плоти, пальцы сжимают книгу и выдёргивают её из её вечной обители. Я продолжала смотреть, ничего не чувствуя, полностью отделившись, как моё иссушенное тело отлетает назад, крутанувшись в воздухе, и жёстко приземляется на пол.

И всё. Больше оно не шевелилось.

Не выдержало всей этой боли? Такой меня ждёт конец после всей этой борьбы? Образы Трейса и Доминика переплелись в моём сознании. Мне хотелось ещё… Больше времени. Ещё пожить. Успеть сказать всё, о чём молчала. К чёрту всё!

Наша история ещё не закончена.

Даже близко.

– Вставай! – закричала я на себя, глядя на бессознательное тело, всё ещё сжимающее в пальцах книгу. – Поднимайся, если не хочешь сдохнуть тут!

С этой мыслью сознание вернулось в тело, и веки распахнулись.

Каждый вдох царапал сухое горло. Я заставила себя подняться на обгоревшие ноги и из последних сил побежала к выходу. Моё тело, на котором и без того уже не было живого места, по пути через туннель постоянно врезалось в стены. Чем дальше я уходила от чёрного пламени, тем терпимее становился жар, но я понимала, что имеющиеся ожоги никуда не денутся.

Не восстановится моя обугленная кожа, пока я, шатаясь, ковыляю обратно, стараясь не упасть. Не заживут так быстро лёгкие, воздух в которые поступает с хрипами. Не исцелятся глаза, неспособные пролить ни слезинки, несмотря на жгучую, нестерпимую боль. Мои запёкшиеся губы не могли выдавить ни слова, даже позвать на помощь.

Ступени показались в поле зрения, и ноги едва не подкосились. Я понимала, что нужно идти дальше. Я должна выйти сама, иначе рискую умереть в муках, когда до моих друзей осталось каких-то десять футов.

С трудом дыша, я переставляла ноги одну за другой. Обгоревшие пальцы крепко сжимали книгу. Она у меня. Я достала её, и я доведу начатое до конца.

Дойдя до ступенек, я попыталась поднять ногу, но сгоревшие мышцы не были на это способны. Я не могла поднять ни руки, ни ноги. Боль, от осознания того, что все мои попытки согнуть несчастные конечности тщетны, была выше моих сил.

Я поняла, что не смогу подняться по лестнице, даже при всей своей силе воли. Поэтому я позволила себе упасть. Опираясь на локти и колени под прямыми углами, с деревянной, как доска, спиной, я поползла наверх, не останавливаясь и не замедляясь, пока не добралась до самой поверхности, и только там рухнула.

– ДЖЕММА!

Я слышала, как моё имя кричат в ночи, под этим странным небом цвета индиго, но понятия не имела, кто именно меня зовёт. Знала только, что я справилась и меня нашли, а потому я могу, наконец, закрыть глаза.

30. НЕ ДЫША

Краем сознания я понимала, что рядом со мной кто-то есть. Я слышала, как они ходят туда-сюда, пока часы размеренно тикают на фоне. У меня мелькала мысль, что я, возможно, всё ещё сплю (а то и вижу сны). Это объяснило бы, почему я не могла заставить себя открыть глаза, даже если бы от этого зависела жизнь.

Но сложнее было объяснить другой звук. Он звучал как насос, выпускающий воздух с равномерными паузами. Как можно спать, когда он так отвратительно шумит прямо у меня над ухом?

Вот у меня и не получалось заснуть. И клянусь, я это так просто не оставлю. Уж с чем с чем, а с тем, что мне не дают поспать, я мириться не собираюсь.

Вот только я не могу выдавить ни слова. Не могу сделать вдох.

Запаниковав, я распахнула глаза.

Что-то торчало у меня из горла. Меня затошнило… Нет, я задыхалась. Инстинктивно я потянулась руками ко рту, чтобы нащупать неведомую хрень и вытащить её на фиг из моей шеи.

– Твою ж! Сестра! Она очнулась! – закричал баритон. – Врача, скорее!

Рвотные позывы не прекращались. Слёзы подступили к глазам. Мне было больно смотреть на яркие белые лампы над головой. Всё вокруг расплывалось.

– Джемма! Это я, Трейс. Всё в порядке, не нужно нервничать, – произнёс он, отводя мои руки от трубки в шее, из-за которой я задыхалась. – Врач сейчас придёт. СРОЧНО СЮДА! – снова выкрикнул Трейс.

– Сэр, вам лучше подождать снаружи, – сказала женщина, быстрым широким шагом подойдя ко мне. – Выйдите, сэр! Немедленно! Вы нам мешаете.

Моргая сквозь слёзы, я кое-как смогла разглядеть, как Трейса оттаскивают от меня. Я хотела попросить его не бросать меня… потому что мне было страшно. Я хотела, чтобы он остался, но не могла говорить.

Я не могла позвать его.

– Мэм, всё будет хорошо. Я сейчас уберу трубку из ваших дыхательных путей.

Стоп. Что она сказала?

***

Весь следующий час меня тыкали иглами и всячески осматривали, после чего врачи, наконец, ушли, дав мне возможность спокойно всё осмыслить. Только после того, как из моего горла вытащили трубку, я смогла успокоиться в достаточной мере для того, чтобы вспомнить произошедшее. Завеса. Санг-Нуар.

Невыносимая агония от горения заживо.

Я посмотрела на свои руки и поморщилась. Обожжённая кожа заметно исцелилась, но остались шрамы, напоминающие о том, что я пережила. Как бы мне ни было тяжело на них смотреть, меня можно считать везунчиком хотя бы потому, что я вообще выжила. Даже медсестра бормотала что-то о настоящем чуде. Конечно, кровь Потомка Ангела играла немаловажную роль в ускоренном заживлении ран, но чуда бы не случилось, если бы не Амулет Бессмертия на моей шее.

Без него я бы уже умерла. Несколько раз.

Дверь в мою палату открылась, и внутрь просунулась голова Трейса. Едва его взгляд упал на меня, на его лице отразилась целая гамма чувств. Его глаза выражали столько всего сразу, что я не могла определить конкретную эмоцию.

– Ты очнулась, – произнёс он, всё ещё стоя на пороге.

– Да, – тихо ответила я. Горло всё ещё болело после трубки. – Заходи.

Он кивнул, после чего подошёл ко мне, прихватив с собой стул, стоявший в углу палаты, и сел на него у моей койки.

– Ты ведь был здесь, когда я очнулась? – спросила я, чтобы убедиться, что мне это не приснилось.

– Ага, – небрежно бросил он, будто речь шла о каком-то пустяке, но его взгляд выражал совсем другое. – Я был здесь каждый день с тех пор, как мы вернулись из Завесы. И Габриэль тоже. Я взял на себя дневные смены, а он – ночные.

Моё сердцебиение ускорилось.

– Ой, ну зачем вы… не надо было…

– Мы решили, что надо было, – сказал он. И тут я вспомнила Доминика.

Я столько всего хотела у него спросить, столько всего ему сказать, но сейчас у меня пока что не было сил на встречу с Домиником. Это слишком волнительно, слишком страшно и слишком сложно.

– Так что там с книгой? – прохрипела я вместо этого, прижимая ладонь к шее, чтобы унять боль. Мне важно знать, что было после того, как я потеряла сознание. Надеюсь, всё это было не зря.

В следующую секунду Трейс наклонился и взял меня за руку.

– Габриэль передал её Совету сразу же, как твоё состояние стабилизировалось.

Он взглядом указал на наши сцепленные ладони, давая понять, что может слышать мои мысли.

«Совет нашёл то, что хотел?» – задала я вопрос беззвучно. Как хорошо, что мои голосовые связки могут отдохнуть.

– Пока нет. – Его челюсть напряглась, и я поняла, что ничего хорошего не услышу. – Они всё ещё пытаются перевести текст. Книга написана на неизвестном им языке.

«А что Всадники? – взволнованно спросила я. – Есть новости?»

– Уже несколько дней ничего не происходит, – сказал Трейс и сжал мою ладонь, словно хотел смягчить неприятную новость.

«Дней? – Я уставилась на него. – Сколько я пробыла без сознания?»

Он открыл рот, но медлил с ответом. Нет, сейчас не время для игр.

– Трейс! Сколько? – выпалила я вслух. Мой голос прозвучал хрипло и испуганно.

Его плечи поникли, когда он всё-таки сдался и ответил:

– Две недели.

Чёрт! Я попыталась откинуть одеяло, но Трейс удержал меня за руки.

– Ты что творишь? – воскликнул он, как будто я слетела с катушек.

– А ты как думаешь? Мне нужно выйти отсюда. Сейчас же, – прошипела я, стараясь говорить шёпотом. Я приподнялась.

– Смеёшься, что ли? – возмутился он, сощурив глаза, словно я только что оскорбила его до глубины души. – Ты едва не умерла. Ты это понимаешь?

Мне не привыкать. Реально.

– И что? – рявкнула, выдёргивая катетер капельницы из своей руки. Аппарат тут же противно завизжал. – Я не собираюсь отлёживаться здесь, пока Всадники разгуливают на свободе.

– Джемма…

Дверь распахнулась в тот момент, когда я свесила ноги. Толпа врачей и медсестёр ворвалась в палату, как будто я при смерти. Хотя, возможно, монитор, к которому я была подключена, именно так и считает.

Чёрт.

– Немедленно вернитесь в постель, иначе нам придётся применить силу! – скомандовала самая крупная из медсестёр, которая могла бы построить кого угодно.

Как только я увидела её выражение лица, сразу поняла, что выйти мне не дадут. По крайней мере, не в таком состоянии и не без сопровождения.

– Сэр, мы попросили бы вас выйти. Часы посещения уже закончились. – Трейс колебался, поэтому она поспешила добавить: – Или нам позвать охрану?

Трейс мрачно кивнул и отошёл от моей койки. С поникшими плечами он направился к выходу из палаты. Тем временем две медсестры готовили мою руку, чтобы снова воткнуть иглу.

– Позови Габриэля! – крикнула я Трейсу, и в этот момент крупная медсестра сделала укол. Мои веки почти сразу же потяжелели, словно каждое весило по сто фунтов.

Трейс кивнул и вышел. Дверь закрылась так же быстро, как и мои глаза.

***

Я очнулась некоторое время спустя, чувствуя, как чьи-то прохладные костяшки скользят по моей щеке. Мои веки затрепетали, сердце пустилось вскачь. Я каждой клеточкой своего организма почувствовала, что это Доминик, ещё до того, как увидела его. И на крошечную долю секунды я позабыла обо всём, что случилось с ним перед тем, как я вошла в Завесу, и я снова была счастлива. Я в безопасности, спокойна и любима. Но затем реальность разодрала глотку фантазии.

– Здравствуй, ангел.

Его бархатный голос был слаще мёда, но тёмные глаза оставались пустыми, потеряв всё то, что было в них раньше, когда он смотрел на меня.

Сердце заколотилось в груди. Я ударила его по руке и вжалась спиной в подушку.

– Не прикасайся ко мне! – предупредила я. Моё горло всё ещё болело из-за перенесённых травм.

Даже в таком полуживом состоянии я понимала, что передо мной не мой Доминик, как бы приятно мне ни было при пробуждении. Это всё обман: его ласковые прикосновения, его кривая ухмылка, даже нежность в голосе. Всё это фальшь. Просто иллюзия, созданная с помощью дыма и зеркал.

– Почему мне нельзя прикоснуться к своей девушке? – спросил он, сведя брови. Его хмурый вид противоречил ухмылке на губах. Вся его мимика была неправильной, и я ненавидела его лицо за это.

– Я не твоя девушка. Ты мне никто.

Слова, с трудом выдавленные, прозвучали жалко, потому что во мне не было достаточно огня, чтобы произнести это хоть сколько-нибудь правдоподобно. В моём организме слишком много успокоительного, чтобы вести себя безрассудно. Да и с разбитым сердцем сложно принять грозный вид.

Улыбка Доминика стала шире.

– Ты никогда не умела врать.

– Убирайся к чёрту из моей палаты. – Мне хотелось спрыгнуть с койки и бежать, пока ноги не откажут, но, боюсь, я едва ли преодолею пару метров. Веки всё ещё слипаются, а голова слишком тяжёлая от убойной дозы успокоительного. – Габриэль будет здесь с минуты на минуту.

Он тихо усмехнулся, беря стул, на котором днём сидел Трейс, и поставил рядом с моей койкой. Опасные тени в его глазах всё ещё пугали меня. Доминик сел и скрестил ноги.

– Я не боюсь своего брата. Все мои посещения до этого проходили гладко.

В горле застрял неприятный ком от осознания, что он уже не первый раз в моей палате.

– Что тебя так удивило, ангел? – пожурил он, с лёгкостью прочитав мои мысли, будто они были написаны на лице. – Почему, по-твоему, ты так быстро исцеляешься?

Я не могла ответить. Я не могла вообще говорить. Слёзы злости жгли уголки моих глаз. А Доминик смотрел на меня снисходительно. Он хотел, чтобы я знала: он несколько раз бывал здесь, пока я лежала без сознания. При желании он может добраться до меня в любой момент, и я никак не смогу его остановить.

Не в нынешнем своём состоянии, по крайней мере.

Уголки его губ приподнялись в самодовольной ухмылке.

– Как бы то ни было, приятно вновь увидеть твои глаза, – спокойно продолжил он, как будто весь этот разговор был вполне нормальным и последовательным. – Всё же ты заставила меня поволноваться.

Я скептически фыркнула.

– Разве твоя прародительница включила обратно твои чувства? Не думаю.

– Туше. – Доминик подался вперёд, опасно вторгшись в моё личное пространство. – На самом деле я переживал, что мне придётся искать себе другую игрушку. А мне очень нравится играть с тобой.

Он повёл своим длинным тонким пальцем по моему предплечью, медленно и устрашающе, но я хлопнула по нему.

– То есть я для тебя просто игрушка? И всё? – спросила я, запрещая себе фокусироваться на боли, которую причинили его слова, но всё же они оставили ожоги третьей степени на моём сердце.

– Говоришь так, будто это плохо. Разве ты не любишь играть, ангел?

Я не стала отвечать. Я отказываюсь играть с ним в кошки-мышки. Я попыталась потянуться к нему через нашу связь – почувствовать его эмоции через узы, что нас соединяли, – и вернуть его, но нет, там была лишь пустота. Словно канат отрубили, и теперь он уныло болтается на ветру, даже зацепиться не за что.

– Почему я больше не чувствую тебя? – озвучила я свой вопрос. Мне нужно, чтобы он дал мне какое-нибудь объяснение.

Доминик лениво улыбнулся.

– Потому что нечего.

Мой живот сводило и скручивало. Меня бы уже стошнило, да только внутри ничего, кроме желчи.

– То есть у тебя не осталось ко мне никаких чувств? – тихо произнесла я, желая, чтобы он сказал об этом прямо. Чтобы растоптал в пыль остатки надежды, за которые я продолжаю отчаянно цепляться.

Его взгляд потемнел.

– О, чувства есть, моя искусительница, но не те, которые ты пытаешься найти.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– А что с кровными узами?

– А что с ними?

– Мы всё ещё связаны? – прямо спросила я, устав от его игр.

– Ты бы этого хотела? – улыбнулся он.

– Ответь на чёртов вопрос, Доминик.

Он вскинул глаза к потолку, словно правда была высечена где-то там.

– Допустим, сейчас наша связь сильнее, чем когда-либо.

Смятение затуманило мой разум. Я совершенно не понимала, что он хочет этим сказать. Что вообще происходит? Если у него больше нет никакой эмоциональной привязанности ко мне, то почему кровные узы никуда не делись? И зачем он пришёл сюда? Зачем ему исцелять меня? Это всё какой-то бред. Если только… может, где-то глубоко внутри он всё ещё чувствует ко мне что-то… если какая-то часть его борется, чтобы вернуться ко мне. Может, мужчина, которого я любила, всё ещё там, подавленный демоном, захватившим его тело.

– Я всё ещё люблю тебя, – призналась я так тихо, что никто, кроме нас двоих, не услышал бы. – Я знаю, что ты всё ещё там, Доминик, и я не собираюсь сдаваться. Я буду бороться за тебя.

Он запрокинул голову и расхохотался. Таким маньяческим смехом, от которого у меня кровь застыла в венах. Дверь больничной палаты распахнулась, ударяясь о стену. Габриэль окинул взглядом Доминика. Его брови сошлись на переносице, челюсть напряглась, выдавая злость. В мгновение ока он пересёк комнату.

Моё сердце сжалось, когда Габриэль схватил брата за шею, сдёрнул со стола и ударил об окно. Стекло треснуло, грозясь разлететься на осколки.

– Я предупреждал тебя, – прорычал Габриэль. Его голос пугающе гремел из глубины горла.

Доминик продолжал ухмыляться. Улыбка не покидала его лица ни на мгновение.

– Ты мне не указ, братец. Давно уже пора было это понять, ещё когда…

Габриэль впечатал его в окно, и на этот раз стекло взорвалось за ними, осыпавшись дождём из конфетти на братьев.

– Ты зашёл слишком далеко, – сказал Габриэль, после чего достал из своей кожаной куртки кол и замахнулся, но Доминик был на десять шагов впереди.

Моё сердце подпрыгнуло к горлу, когда Доминик в волчьем обличье оттолкнулся задними лапами, прыгнул на Габриэля, повалив брата на пол, и рассёк когтистой лапой его лицо. Четыре глубокие ярко-красные раны остались на щеке Габриэля. Злой волк слез с него, запрыгнул на подоконник и, бросив последний взгляд на меня, выскочил наружу.

Габриэль тут же поднялся на ноги и бросился к окну, но было уже слишком поздно. Я, не глядя, знаю, что Доминика там и след простыл.

Габриэль, высунув голову в окно, выругался.

– Ты цела? – спросил он, не поворачиваясь.

Я видела, как раздуваются его ноздри. Он пытался прийти в себя после всплеска адреналина.

– Да, я в порядке.

Он развернулся и посмотрел на меня. Его виноватый взгляд скользнул по мне, ища признаки насильственных действий. Но на мне были только шрамы от ожогов. А его взгляд переполняли сожаление и самобичевание. Я буквально чувствовала их вкус на языке.

– Я в порядке, Габриэль, – повторила я. Он переживает, что я оказалась в смертельной опасности из-за его опоздания. – Никаких новых ран, только эти уродливые шрамы, – добавила я, пытаясь разрядить обстановку, но ни один из нас не улыбнулся.

– Это почётные шрамы, – ответил он, подходя к моей койке. – Со временем они заживут, но до тех пор тебе стоит носить их с гордостью.

Я улыбнулась. Он уже не раз учил меня смотреть на вещи шире.

– Спасибо тебе, Габриэль. За всё. Трейс рассказал мне о том, что вы сделали для меня.

Я не стала упоминать о том, что Доминик всё равно умудрялся регулярно проникать сюда. Не стоит Габриэлю знать, что их забота и самоотверженность были напрасны.

– Ты уже выглядишь намного лучше, – отметил он, разглядывая моё лицо.

Я кивнула.

– И буду ещё лучше, как только выйду отсюда.

– А когда ты сможешь выйти? – поинтересовался он.

Я ухмыльнулась.

– Не знаю. Как быстро ты сможешь вынести меня из больницы?

Он скривился.

– Тебе стоит дождаться разрешения врача.

– А смысл? Они хотят, чтобы я просто отдыхала и ни о чём не думала. Я вполне могу заниматься этим в другом месте.

Он свёл брови, задумавшись.

– Это из-за Доминика? Он сегодня уже не вернётся. Да и я не уйду, пока…

– Нет, не из-за него, – перебила я. Доминик – это, конечно, большая проблема, но я его не боюсь. Если бы он хотел меня убить, то уже бы это сделал. Или хотя бы попытался. Но какими бы ни были его планы на меня, моя смерть в них не входит. По крайней мере, не в ближайшее время. – Я уже достаточно проторчала в этой больнице. Мне нужно вернуться к нормальной жизни и подготовиться к тому, что ждёт нас дальше. А я не могу это делать, если буду целый день лежать в больничной койке и есть желе.

Габриэль глубоко вдохнул и кивнул.

– Ладно. Но если я услышу от тебя хоть один подозрительный чих, тотчас притащу обратно.

– Договорились. – Я скинула с ног одеяло и протянула ему руку. – Помоги снять с меня эти штуки.