Текст книги "Воплощение (ЛП)"

Автор книги: Бьянка Скардони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Что? Нет! – воскликнула я, всё больше раздражаясь с каждой секундой. Как он не понимает? – Я сама позабочусь о своих поездках.

Я снова повернулась к нему, только в этот раз осторожнее, чтобы не расплескать напиток. Да и комната начинает вращаться от слишком быстрых движений.

Он помедлил, глядя мне в глаза.

– Возможно, тебе стоит притормозить, – предложил он, указывая на бокал в моей руке.

– Приторможу, когда захочу, – ответила я и прислонилась спиной к бару, чтобы придать себе устойчивости. Вернув равновесие, я продолжила: – Слушай, я понимаю твоё беспокойство, но я не твоя ответственность, Доминик. Я могу сама о себе позаботиться. Могу сама добираться до школы и сама решать, сколько мне стоит пить.

– Знаю, ангел.

– Тогда почему ты ведёшь себя так, будто ты мой папочка?

Он скривился, убирая бокал от моего рта.

– Я думал, что веду себя как твой парень.

– Но ты не мой парень, – отрезала я, оттолкнула его руку и поднесла бокал к губам. Едва я осознала свои слова, как тут же о них пожалела, но поздно было забирать их обратно.

Молчание давило на нас. Наши отношения дали большую трещину, слишком многое было против нас.

– Что ж, спасибо, что прояснила, – низким голосом произнёс он и распрямил плечи. Я видела всю боль и разочарование на его лице. В том, как дрогнули его ресницы, как напряглась линия челюсти…

Доминик хочет большего. Я знаю это, но не могу дать то, чего у меня нет.

Ни для него, ни для кого бы то ни было ещё.

Я похожа на мозаику: прекрасная и гармоничная издалека, но если присмотреться ближе, то не увидишь ничего, кроме кусочков необработанных материалов и разбитых осколков прежней Джеммы.

Я слишком много видела и слишком много сделала, чтобы когда-либо вновь стать той нормальной беззаботной девчонкой. И в глубине души уже не хотела этого. Тёмная часть меня – Воин – не желала возвращения к прошлому. Меня больше не пугают тени, которые я всё время замечала краем глаза. Теперь я стала одной из них. Я жила и дышала тьмой, потому что если от неё отказаться… когда я пытаюсь от неё отказаться… дышать становится чертовски больно.

Я больше не собираюсь раскачивать эту лодку. Я нашла способ существовать в этих тёмных водах. Нашла цель, к которой могу стремиться, не оглядываясь назад. А когда тьмы станет слишком много, со мной рядом будет мой тёмный ангел, который всегда готов с радостью подарить мне лучик света, когда мне это нужно. Не идеально, конечно. Это не та жизнь, о которой я мечтала в детстве, но сейчас такое положение дел меня более чем устраивает.

– Пожалуйста, Доминик, не начинай.

– Не начинать чего? – резко спросил он, стиснув зубы.

Я нежно коснулась его лица, он закрыл глаза.

– Не разрушай то, что у нас есть, – тихо попросила я. – Всё было хорошо. Мы оба получим то, что хотим.

Его щека дрогнула под моей ладонью.

– Ну, прости, что я хотел дать тебе возможность добираться до школы с комфортом, – сказал Доминик, открывая глаза и глядя в мои. – Не думал, что тем самым перехожу черту, – насмешливо добавил он.

– Почему для тебя это так важно? – спросила я, проигнорировав его последние слова. – Я что-нибудь придумаю. Как всегда.

– Это важно, потому что я не смогу быть рядом, – ответил он так, будто это очевидно, а я полная дура, если этого не понимаю. – Не в моём положении. Не так, как мне бы хотелось. И мне тяжело это признавать.

Я убрала руку, осмысливая его слова. Он не пытался купить меня, выставить девочкой по вызову или, того хуже, своей девушкой. Он просто хочет, чтобы я была в безопасности. Чтобы я могла спокойно доехать до школы и обратно.

Потому что сам он не может меня подвезти.

Потому что он Воскрешённый…

Чёрт. Теперь я чувствую себя стервой. Я опустила голову в сожалении, он забрал бокал из моей руки и закинул в себя остатки того, что в нём было.

– Я просто хочу сделать твой путь домой проще. Но если это расстраивает тебя… Если даже сам вид машины вызывает у тебя неприятные ассоциации, я от неё избавлюсь, – сказал он и обогнул меня, чтобы наполнить свой бокал.

Ладно, возможно, я слегка погорячилась. Ну, он же всё-таки не кольцо мне предложил. Он знает, в каком я состоянии, что я не готова к чему-то большему, и не собирался переступать черту. Этот подарок (если его можно так назвать) не несёт в себе никакого подтекста, кроме того, что мы сами придумаем.

Но всё же я не могла принять от него чёртову машину. Как я буду выглядеть после этого? Мне не нужно, чтобы меня кто-то содержал. Мы с Тессой только что унаследовали целое поместье Блэкберн. Денег нам до конца жизни хватит.

– Как насчёт компромисса? – предложила я, поглядывая на него краем глаза.

Он вскинул голову, но не повернул ко мне.

– Что ты придумала?

– Что скажешь, если я куплю её у тебя? – спросила я, поставив локти на полку рядом с ним и выпятив грудь немножко сильнее, чем нужно было, чтобы привлечь его внимание. Иногда нужно играть грязно. – Если мне, конечно, понравится за рулём, – добавила я, чтобы не думал, что мне так можно навязать всё что угодно.

Его взгляд устремился ко мне, точно волк, заметивший добычу, и я поняла, что он на крючке.

– О, ещё как понравится, – сказал он, опуская взгляд ниже к моему декольте. – Да что там, я думаю, ты будешь в восторге.

– Посмотрим, – ответила я, облизнув губы. – Я довольно придирчива, знаешь ли. Меня сложно удовлетворить.

– Правда? – Он схватил меня за талию и притянул к себе, чтобы я оказалась лицом к нему. Не теряя времени даром, его взгляд прошёлся вдоль всего моего тела, бесцеремонно изучая меня. – Я тебе обещаю, ангел, ты захочешь кататься снова и снова.

Он пальцем ухватился за петельку моих джинсов и подтянул меня ещё ближе к себе.

Жар распространился по всему моему телу, когда я прижалась к нему, обхватив обеими руками его шею. Даже сама возможность чего-то большего между нами вызывала во мне пожар.

– Это предложение? – спросила я, отчасти дразня, отчасти надеясь.

– Это обещание.

Его глаза порочно сверкнули.

– И когда же я смогу… прокатиться? – спросила я, уже не уверенная, говорим ли мы о машине.

Уголок его губ приподнялся.

– Как только будешь готова, ангел.

Я приподнялась на носочках и провела языком между его губ.

– А если я готова прямо сейчас?

Его дыхание стало тяжелее, и в этот момент я поняла, что дело сдвинулось с мёртвой точки. Наше дыхание смешалось, я притянула его за шею и прижалась губами к его. Он приоткрыл свои, как будто не в силах устоять.

– Отнеси меня наверх, – простонала я ему в губы, прижимаясь крепче.

Выдав поток ругательств, он отстранился.

– Сколько ты выпила? – спросил он, сурово глядя на меня, как если бы мог считать ответ по лицу.

– Достаточно.

Он приподнял бровь.

– И сколько бокалов в твоём понимании достаточно?

Я закатила глаза.

– Я не пьяна, если ты об этом.

– Тогда почему тебя шатает, любовь моя?

– Ты тоже это заметил, да? – Я встряхнула головой, словно это могло решить проблему с вращающейся комнатой. Не решило, но мне было всё равно. – Неважно. Что ты там говорил о прокатиться? – спросила я своим самым соблазнительным голосом.

Он снова рассмеялся. Его руки твёрдо держали меня за талию.

– Ты не будешь сегодня ни на чём кататься, ангел. Кроме разве что подушки.

Я прожгла его взглядом.

– Очень смешно, Доминик.

Он ничего не сказал в ответ. Вместо этого опустил руки под мою пятую точку и подхватил меня так, чтобы я обхватила ногами его талию.

Я криво ухмыльнулась.

– Ты несёшь меня наверх?

– Я несу тебя в кровать, – ровно ответил он.

– В твою кровать, – прошептала я ему на ухо, а затем провела языком по его краю.

Он снова зарычал, и в этот раз я почувствовала вибрации от его груди.

– Спать, ангел. Просто спать.

«Ну да, конечно. Можешь и дальше в это верить», – подумала я про себя, сильнее обхватив его ногами. Вцепившись в него железной хваткой, я потихонечку начала тереться об него всем телом, дразня его.

– Ты уверен, что именно этого ты хочешь?

Он снова прорычал что-то ругательное, тем самым давая понять, что я дёргаю за нужные ниточки. Но прежде, чем я успела насладиться своей маленькой победой, он уже взлетел по лестнице, набирая скорость с каждым шагом.

Естественно, я тоже не стала тратить времени даром и усилила нажим, внезапно открыв в себе сексуальную раскрепощённость. К тому времени, как Доминик приблизился к своей спальне, он уже был полностью возбуждён и выглядел так, будто готов отдать своего первенца, лишь бы получить разрядку.

«Цель достигнута», – подумала я, но не собиралась на этом останавливаться. Пока он нёс меня к кровати, я запустила пальцы в его волосы и прижалась губами к его рту, старательно закрепляя эффект.

– Опасная ты женщина, – произнёс он, наклонившись, чтобы уронить меня на мягкую постель. Его голос был хриплым, полным желания, точно отражавшим то, что чувствовала в этот момент я сама.

Я ещё сильнее вцепилась в него и попыталась притянуть к себе, чтобы он лёг сверху, но он не поддался.

– Тебе нужно отдохнуть, ангел. Завтра сложный день.

Где-то на краю сознания я понимала, что он прав, но мои уши словно бы обзавелись собственным разумом и решили полностью проигнорировать его слова.

– Поцелуй меня перед сном, – сказала я, отталкивая нависающие тени завтрашнего дня в чёрную дыру посреди моего сердца. Завтра ещё не наступило. Его вообще не существует. Есть только здесь и сейчас. Я. Доминик. Этот момент. И всё, что мне нужно сделать, чтобы он пошёл навстречу моим желаниям.

Нахмурившись, он расцепил мои руки за своей шеей и выпрямился во весь рост, по-прежнему стоя у кровати.

– Я думаю, что прямо сейчас это не очень хорошая идея.

– Вот в этом твоя проблема, – пожаловалась я и разочарованно вздохнула. – Ты слишком много думаешь и слишком мало меня целуешь.

Последние несколько наших встреч проходили именно так.

За лето наши отношения сдвинулись с нуля и дошли до сотки, как вдруг мы вернулись обратно к нулевой отметке.

– Я правильно тебя понял: ты хочешь сказать, что мы слишком мало целуемся? – переспросил он, изогнув бровь.

– Да, правильно. И это совершенно неправильно! Когда девушка приходит к парню за утешением и поддержкой, когда она буквально умоляет об этом… Ей нужно это дать, особенно если эта девушка – я!

Его ухмылка растянулась до ушей.

– Ну же, Доминик! Не порти момент. Я просто хочу тебя поцеловать, – соврала я, прекрасно понимая, что хочу намного больше. – Разве это противозаконно?

Он задумался над этим или, по крайней мере, сделал вид, что задумался.

– Зависит от того, насколько ты пьяна.

– Я же сказала, что не пьяна.

В подтверждение своих слов я неуклюже расстегнула свои джинсы и начала стягивать их с себя, всё ещё лёжа на спине. Даже в своём полупьяном состоянии я понимала, что веду себя совершенно бесцеремонно и в моих движениях нет ни капли изящества. Но, чёрт побери, разве мои потребности не важнее этого?

Уголок его губ насмешливо приподнялся.

– Что ты делаешь?

– Снимаю одежду.

Кто-то же должен начать первым, а Доминик явно не собирается этого делать.

Он покачал головой, вместе с тем продолжая неотрывно наблюдать за моими действиями потемневшим взглядом.

– Ты играешь с огнём, ангел, – предупредил он, но это прозвучало не столько как предупреждение, сколько как запоздалая констатация факта.

– А разве можно играть как-то иначе? – спросила я, отстёгивая ремень с кобурой и роняя его в ноги Доминика.

– Футболку не забудь, – низким голосом напомнил он, и я тут же оживилась.

ДА-ДА-ДА! Он начал поддаваться, чёрт подери.

Оттолкнувшись от кровати, я взялась за нижние края майки, стянула её через голову и бросила на пол следом за всем остальным. Он, не спеша, скользил взглядом по моему телу, наслаждаясь представшим зрелищем, а я ему не мешала. Желание в его тёмных полуприкрытых глазах вызывало у меня ощущение, будто весь мир у моих ног.

– Ляг на спину, – приказал он. В его голосе слышалась угроза, не терпящая возражений.

Я быстро плюхнулась назад. Не только потому что он так потребовал, но и потому что комната снова начала кружиться, и это не было даже тем приятным ощущением, которое бывает во время обмена кровью.

Всё ещё не сводя с меня глаз, он наклонился к прикроватной тумбочке и выключил свет. Он погрузился в тьму, не считая слабого света луны, просачивающегося в оконный проём между занавесками и освещающего его лицо в серо-голубых оттенках. Жар прилил к моим щекам, пока он стоял так, жадно пожирая меня глазами.

– Так и будешь стоять там всю ночь или всё-таки прикоснёшься ко мне? – дерзко спросила я.

Он наклонил голову вбок.

– Как раз думаю над этим.

– Ладно, – прошептала я. Мне понравилось, как прозвучал его ответ. Это лучше категоричного «нет». – Может, подумаешь об этом, лёжа на кровати?

Ещё один низкий рык раздался из глубины его горла. Доминик провёл рукой по своему лицу. Внутри него шла война, и я захватывала территорию с каждой новой секундой.

Как вдруг, к моему огромному удовольствию, кровать прогнулась под его весом. Он медленно накрыл меня собой. Тяжесть его тела принесла облегчение, словно мои лёгкие вновь наполнились необходимым воздухом.

Я сдержала порыв поблагодарить его, вознести подаяние на алтарь удовольствия, что Доминик вот-вот обрушит на меня.

Мой пульс ускорился, едва он начал прокладывать дорожку пылких поцелуев по моей шее, затем спустился к холмикам груди и плоскому животу. Его губы молниями покалывали мою кожу, точно заряд электричества, приводивший в движение систему моего организма. Обжигающе горячие, опасные. Я жадно втянула ртом воздух, стоило его губам переместиться к краю моего нижнего белья и затем к бёдрам.

Сердце заколотилось в груди, когда Доминик раздвинул мои ноги и прижался ртом к внутренней поверхности бедра, целуя и покусывая зубами нежную кожу.

По всему телу распространился уже знакомый жар, пока Доминик, не спеша, метил территорию. Возможно, чересчур не спеша.

– Доминик, пожалуйста, – взмолилась я, не в силах больше терпеть.

Клыки выдвинулись со щелчком, и этот звук пожаром разнёсся по моим венам. Не успела я даже осознать, что он собирается сделать (или точнее, где он собирается это сделать), как его зубы вонзились в мою кожу, словно в масло, сначала вызвав боль, а затем удовольствие в каждой клеточке моего тела.

Прижавшись головой к подушке, я выгнула спину. Его пальцы впились в мои бёдра, подтягивая бедро ближе к его рту. Волны извращённого удовольствия обрушивались на меня одна за другой, унося с собой всю боль. И теперь я чувствовала лишь его, лишь этот момент, абсолютную нирвану, в которую он меня погрузил, пока я не забыла как дышать.

– Ни за что… не останавливайся…

Тянущее ощущение усилилось. Мне нужно было больше.

Он вновь застонал, на этот раз громче. И укусил сильнее. Удивлённый возглас сорвался с моих губ, когда место укуса пронзила боль, но её очень быстро заглушили иные чувства, как только его яд распространился по моей крови, и мир снова стал правильным, как и во все прошлые разы.

Словно прочитав мои мысли (и язык моего тела), он провёл рукой по моей ноге и забрался под трусики. Я снова застонала в темноте, когда он начал дразнить нежную плоть и скользнул пальцем внутрь. Он всегда знал, как ко мне прикоснуться, чтобы вывернуть меня наизнанку, и сегодняшняя ночь – не исключение. Я таяла в его руках, но ему этого было мало. Он хотел, чтобы я плавилась, растворялась в нём. И, естественно, я охотно шла ему навстречу.

Всего несколько мгновений его пальцы двигались в тандеме с его ртом на моём бедре, и вот я уже взрываюсь миллионом восторженных осколков.

Не знаю, дело ли в выпитом мной алкоголе или выпитой им крови, но комната определённо вращалась вокруг меня, пока я пребывала в эпицентре урагана. В любых других обстоятельствах я бы уже испугалась этих ощущений. Но с Домиником я ничего не боялась.

Нет, я радостно встретила тьму как давнюю подругу.

И так же быстро, как началось, всё прекратилось. Словно бы почувствовав моё медленное падение в пропасть, Доминик оторвался от моего бедра. Его дыхание было быстрым и тяжёлым, а пальцы всё ещё впивались в мою ногу, словно он с трудом вспоминал, где находится сам… и где его железная выдержка.

Я пыталась сказать ему, чтобы не останавливался, что я готова к большему, но мои губы не слушались и не давали сформировать ни слова. Я парила, плыла, тонула в бездне, где не было ничего, кроме чистого сиюминутного удовольствия.

И небеса знают, я жила ради этих мгновений.

Тихий довольный стон слетел с моих губ, едва я почувствовала, как Доминик скользит надо мной в темноте. Он задержался ненадолго, глядя на мои полуприкрытые веки, на мой мокрый от пота лоб, на венку, пульсирующую на шее… И прижался к моим губам в нежном поцелуе.

Я инстинктивно подняла дрожащую ногу и обернула вокруг его тела, желая задержать его, чтобы он остался, чтобы продолжил, но в то же время понимала, что мои попытки тщетны. Мы оба знали, что я здесь лишь отчасти, в каком-то полусознательном состоянии, потому что другая часть меня всё ещё трепетала в невообразимом оргазме.

– А теперь спи, ангел, – прошептал он мне прямо в губы, и я тут же заснула.

Сладко и крепко, впервые за несколько недель.

6. ПРОБЛЕСКИ СОЗНАНИЯ

Я проснулась следующим утром отдохнувшая и довольная. Выпив чашечку чёрного кофе, чмокнув Доминика в щёку и пронёсшись по городу, как Михаэль Шумахер, я припарковала свою новенькую сверкающую чёрную «Ауди А4» у школы, и у меня осталось ещё много времени до звонка. Но я не шевелилась.

Желудок завязался в узел. Я сидела на переднем сиденье машины, которую не имела права водить, и ждала.

Искала…

Я наблюдала, как по парковке снуют туда-сюда школьники. Кто-то решил прийти в класс пораньше, кто-то собирается с друзьями. Все выглядят взволнованными перед встречей после длинных летних каникул.

Интересно, понимают ли они, как им повезло родиться абсолютно обычными. А не нести на своих подростковых плечах всю тяжесть этого мира.

«Хорошо им», – подумала я и вернулась к поискам.

Мои глаза обшарили всю парковку в поисках синего «Мустанга» Трейса, но безуспешно. Либо он ещё не приехал в школу, либо припарковался на другой школьной стоянке у спортзала. К этому моменту от неведения моя голова кружилась даже сильнее, чем по пути сюда. В голове шумело от тревожных мыслей и нахлынувших эмоций, слишком разрозненных, чтобы в них разобраться, и слишком громких, чтобы их игнорировать.

Наверное, с учётом всего произошедшего, это нормально. Прошло меньше суток – у меня даже не было времени осознать факт, что Трейс всё ещё жив. Я всё ещё пребывала в некотором шоке и оцепенении, как будто мой мозг просто не приспособлен к осмыслению чего-то столь грандиозно невозможного.

Одно я знала наверняка: сегодня я увижу его – парня, которого я любила и убила.

И я не готова к тому, как скоро это произойдёт.

Мне понадобилось ещё несколько минут, чтобы взять себя в руки, выйти из машины и направиться ко входу в школу. Всё словно бы происходило в замедленном режиме, окружающий пейзаж и люди были размыты, а я шла как в тумане, каждый шаг давался с трудом, будто мои ноги стали каменными, а на сердце было ещё тяжелее.

Мне пришлось зайти за расписанием, поскольку я пропустила собрание накануне, после чего я направилась к своему новому шкафчику на втором этаже. Нашла я его относительно легко и просто вытряхнула туда всё, что было в моём прошлогоднем рюкзаке, закинув папки, пенал и расписание на верхнюю полку.

Пока я рылась на дне рюкзака в поисках замка, знакомые мурашки пробежали по коже, предупреждая о чьём-то появлении. Моя спина напряглась. Я так увлеклась поисками куда-то запропастившегося замка, что даже не заметила, как ко мне кто-то подошёл.

– Привет, – произнёс Трейс своим глубоким, чуть резковатым, но в то же время странным образом успокаивающим голосом.

Я потеряла дар речи и счёт времени, пялясь на свой шкафчик, застывшая как вкопанная и едва ли способная на какую-либо реакцию. Серьёзно, я понятия не имею, сколько времени прошло, когда я всё-таки повернула голову к нему.

– П-привет, – всё-таки ответила я, хоть и с большим трудом. Вчера между нами было слишком большое расстояние, чтобы понять, возникает ли ещё между нами то жужжащее ощущение… Но сейчас, в этот самый момент, я готова подтвердить со всей уверенностью: ещё как возникает!

Ямочки заиграли на щеках Трейса, пока он разглядывал мои черты, и я чуть было не грохнулась в обморок, глядя, как он пытается запомнить моё лицо.

– Это ведь ты была вчера.

Это не было вопросом, но я всё равно сглотнула ком размером с бревно и кивнула.

– Возможно, это прозвучит странно, но у меня такое чувство, будто мы уже встречались, – задумчиво произнёс он, наклонив голову вбок, словно пытаясь собрать картинку в голове. – Ну, то есть до вчерашнего вечера.

Моё сердце едва не пробило дыру в груди.

Так он всё-таки помнит меня? Его память возвращается? Это точно хорошо? У меня не было ни малейшего шанса получить ответы на сотни вопросов, крутившихся в моей голове. Паника накрыла меня от осознания, что я вообще не представляю, что мне делать: то ли подталкивать его в нужном направлении, помогая восстановить воспоминания, то ли уходить от вопросов, продолжая держать в неведении…

– Я… эм… Перешла в эту школу весной, так что…

Я пожала плечами, не зная, что ещё сказать… или чего не стоит говорить в нашем случае.

– То есть мы уже встречались, – сказал он скорее самому себе, как будто собирал в голове недостающие кусочки.

Я снова кивнула.

– В таком случае я должен перед тобой извиниться, – добавил он и слегка наклонился ко мне, будто у нас тут очень личный разговор.

Только сейчас я заметила, что всё ещё прижимаю к груди школьный рюкзак. Опустила руки и спросила:

– За что?

– За то, что забыл тебя.

Он игриво улыбнулся, и на его щеках снова появились убийственные ямочки.

Мне внезапно захотелось разрыдаться. Ведь не он один забыл. Я тоже забыла его во многих отношениях. Мне пришлось. Я прикусила язык, сдерживая рвущиеся наружу слёзы и, что ещё хуже, извинения.

– Я попал в аварию перед каникулами, – пояснил он, очевидно, пересказывая ту чушь, что наплела ему Никки. – Немного потерял память.

– Вот ты где, – перебила Никки, обвивая рукой шею Трейса, и, качнувшись, встала перед ним, заслонив меня и едва не наступив мне на ногу. И у неё бы это получилось, не успей я вовремя отскочить.

– А я тебя повсюду ищу, – добавила она и приподнялась на носочках, чтобы поцеловать его в губы. По крайней мере, так это выглядело с моего ракурса.

В моей груди пробудился вулкан, извергая ядовитый пепельный дым, просачивающийся в каждую клеточку моего тела, пока я смотрела, как Никки впилась в Трейса прямо у меня на глазах. Дерзости ей не занимать.

– Может, оторвёшься от него, пока он не задохнулся? – съязвила я, дёрнув её за локоть.

Удивлённый взгляд Трейса остановился на мне.

– Ой, Джемма, я тебя не заметила, – сказала Никки, стирая смазавшуюся помаду под нижней губой. – Тебя легко упустить из виду, – добавила она и максимально фальшиво хихикнула.

От этого звука мои глаза застлала алая пелена.

– Не беси меня, Никки, – предупредила я, сжимая и разжимая кулаки.

Трейс перевёл взгляд с меня на Никки и обратно.

– Так вы тоже знакомы?

– К сожалению. – Я открыла школьный рюкзак и возобновила поиски замка.

– И, как я понимаю, вы не очень-то ладите? – уточнил Трейс, снова вперив в меня взгляд. Мне было жаль его. Он казался таким растерянным, а ведь он не знал и половины всего.

– Не говори ерунды, зай, – сказала Никки, обхватив ладонью его щёку и забирая себе всё внимание. – Мы тусили вместе весной. Потом случилось небольшое недопонимание, но мы уже снова друзья.

Я фыркнула.

– Ага, типа того.

– Ты ни разу её не упоминала, – заметил Трейс, отчаянно пытаясь разобраться.

Даже не представляю, каково ему сейчас. Столько недостающих деталей… Столько пробелов в памяти… Он блуждал в потёмках, не имея никаких подсказок о том, с чего всё началось и что он планировал делать дальше. У него была только Никки, мастер-кукловод, решавшая, какую лапшу вешать ему на уши.

Она небрежно взмахнула рукой.

– Я даже не знала, что она собирается вернуться в Уэстон, поэтому сочла это неважным. У нас всё-таки есть куда более важные дела, согласись? – Не давая никому времени на ответ, она быстро сменила тему: – Так какой у тебя сейчас урок, Джем?

Джем? Эта чёртова стерва в край обнаглела.

– У Трейса гуманитарные науки с мистером Уотсоном, а у меня математика с миссис Полански, – продолжала щебетать она как ни в чём не бывало, словно я не прожигала в ней взглядом дыры.

– Это твоё расписание? Дай гляну, – сказала она и схватила листок с полки моего шкафчика. В её глазах промелькнуло что-то жуткое, но она тут же это скрыла. – Гуманитарные науки, значит. Ясно, ну, может, на втором уроке нам повезёт, и мы окажемся в одном классе.

– Было бы здорово, – сухо ответила я.

– Ага. – Она снова хихикнула, но уже на тон выше, и было уже очень заметно, насколько искусственный это смех. – В общем, ещё увидимся, Джем. Присоединяйся к нам за обедом, ладушки? – пропела она и затем, развернувшись на каблуках, потащила за собой Трейса, будто он был её личным Кеном.

Я осталась стоять на месте, мысленно бросая ножи ей в затылок и всеми фибрами души желая, чтобы она это почувствовала.

Мне было совершенно очевидно, что эта сучка просто чокнулась, а мы все подыгрываем ей в её спектакле. Но она ещё просто не знает, что скоро этой иллюзии, в которой она торжественно руководит всем этим дурдомом, придёт конец.

К тому моменту, когда замок всё-таки нашёлся, а я сумела взять себя в руки и пошла в класс гуманитарных наук, прозвенел уже второй замок. Мистер Уотсон стоял перед классом, рассказывая о том, что нас ждёт на его уроках, когда я распахнула дверь с папкой в одной руке и телефоном в другой.

– Прошу, прошу, проходите. Вы у нас?..

– Джемма Блэкберн, – пробормотала я и торопливо извинилась за опоздание.

– Ничего страшного, если только это не войдёт у вас в привычку. Занимайте свободное место, – сказал он, обводя рукой почти полностью заполненный класс.

Я быстро окинула взглядом кабинет в поисках пустых парт и нашла два места на галёрке, но с разных сторон.

Мой взгляд тут же нашёл Трейса, сидящего позади одной из свободных парт. Он не сводил с меня глаз, пока я неловко переминалась с ноги на ногу, не в силах решить, куда же сесть.

Не отрывая от меня глаз, он вытянул ногу и слегка пнул стул перед собой, выдвигая из-за парты. Узел в моём животе затянулся ещё сильнее при мысли, что он специально придержал место для меня.

– Любое, – подбодрил мистер Уотсон, поскольку я продолжала стоять на месте и пялиться на Трейса.

– А, да.

Решив, что отказываться от предложенного места было бы грубо, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, прошлась между рядами парт в конец класса и села перед Трейсом.

Мистер Уотсон продолжил свою отрепетированную за многие годы речь, но в моих мыслях не осталось ничего, кроме жужжащего ощущения по всему телу. Я не могла не задаться вопросом, чувствует ли Трейс то же самое и, если да, что об этом думает. Наверняка он уже провёл связь. Это сложно не заметить. Если только эта часть его не была также заблокирована. Пока я обдумывала внутреннее состояние Трейса, моё плечо перелетела сложенная бумажка и приземлилась на мою парту.

Я подняла записку, но не стала сразу её разворачивать. Честное слово, я не могла. Я задыхалась от дикого ощущения дежавю, которое переживала в этот момент.

Чёрт, да кого я обманываю? Вернувшись в этот город, в эту школу, я словно бы попала на похороны и слушаю прощальную речь, в которой всячески восхваляют покойника. В роли покойника здесь, конечно же, моё беззаботное прошлое. Я уже не могу спокойно ходить по этим коридорам, зная, что могу расплакаться при виде старого шкафчика Тейлор.

Моё сердце вмиг сжалось, стоило мучительным воспоминаниям о моей лучшей подруге выйти на передний план моего сознания. Горло сдавила невидимая рука, мешая глотать.

Чёрт подери.

Именно этого я и боялась, возвращаясь сюда. Я провела эти пару месяцев в дороге, я всё время двигалась вперёд, не оглядываясь назад. Мы останавливались в разных городах, но боль в сердце тенью преследовала меня повсюду. Я так старалась оставить позади всё произошедшее здесь, чтобы выполнять свой долг, и у меня это прекрасно получалось.

Я научилась жить дальше.

Я прошла огонь и воду.

И благодаря этому стала намного сильнее.

И что теперь? Я вернулась к тому же, с чего начинала. Обратно в ад, на пепелище своей жизни.

Я судорожно втянула носом воздух и силой затолкала воспоминания обратно, хороня их в глубинах сердца и молясь, чтобы они никогда не воскресали, а остались там навсегда. Что ещё мне остаётся? Я не могу позволить затянуть меня обратно в эту удушливую яму боли, несовместимой с жизнью, чувства вины и вечных сомнений в себе. Это место было моим адом на земле, и я отказываюсь туда возвращаться.

Ещё один лёгкий пинок по моему стулу выдёргивает меня в реальность. Трейс всё ещё ждёт, когда я прочитаю его записку. Выпуская дыхание, прожигающее лёгкие, которое я всё это время задерживала, я разворачиваю листочек и читаю:

«Я вспомнил, где я тебя видел.

Ты не подумай, что это просто красивые слова, но…

Я видел тебя в своих снах.

Почему ты мне снишься, Джемма Блэкберн?»

Всё моё тело онемело. Трейс видел сны обо мне. Почему? Как такое возможно, если он даже не помнил о моём существовании? И, конечно, я не могла удержаться от мысли: значит ли это, что он как-то подсознательно начинает меня вспоминать?

Может, где-то глубоко внутри по-прежнему остались чувства ко мне, несмотря на стёртые воспоминания?

Я сложила записку и убрала её в передний карман.

Мой пульс участился, в голове проносились тысячи возможностей. У меня нет для него готовых ответов. Ну, нет тех, которыми я могла бы уверенно поделиться, зная, что не будет последствий. Чёрт, да мне бы самой не помешали ответы. Я также блуждаю во тьме, когда дело касается Трейса, и это сводит меня с ума.

Мне нужно выяснить, что именно с ним произошло, как и почему пропали его воспоминания и что, если они никогда не вернутся. Пускай у меня нет ни одного ответа из тех, что так сильно мне сейчас нужны, но я решительно настроена их получить. А до тех пор мне лучше держать дистанцию.

Насколько тяжело это будет?

7. РИСКОВАННОЕ ДЕЛО

Я провела остаток дня, всячески стараясь избегать Трейса и его пытливого взгляда. К несчастью, он словно бы преследовал меня повсюду. Ситуацию усложняло ещё то, что в этом году наше расписание совпадало чуть ли не полностью. Когда, наконец, наступил обеденный перерыв, я достала яблоко из шкафчика и пошла в столовую, совершенно измотанная.