Текст книги "Воплощение (ЛП)"

Автор книги: Бьянка Скардони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Серьёзно, я бы многое отдала, чтобы помочь Трейсу, но не готова рисковать ради этого жизнью Доминика. И мне казалось, что прошлой ночью я чётко выразила свою позицию. Но, по всей видимости, мы друг друга не поняли.

– Мне подумалось, что можно сделать и то, и то, – беззаботно ответил он. Его взгляд прошёлся сверху вниз по моему телу. Медленно, как солнце, уходящее за горизонт. – Хорошо провела вечер?

– Нет, – мрачно ответила я, хотя это была лишь полуправда. Как бы мне ни было тяжело видеть Трейса, зная, что у нас нет будущего, моё сердце всё равно поёт каждую минуту рядом с ним. Что тут можно сказать? Сердцу не прикажешь. А моё сердце явно хочет двух разных парней одновременно. – Я весь день переживала за тебя.

– Ну, сейчас я здесь.

Его губы снова дёрнулись, на этот раз изогнувшись в подобии улыбки. Но она казалась вымученной, словно его рот забыл, как это нужно делать.

На секунду я задалась вопросом, что это с ним, но тут же вспомнила, что он весь день провёл с Присциллой. Тут даже самые крепкие нервы не помогут.

Не став заострять на этом внимание, я выпрямила спину и спросила:

– Так что, тебе удалось узнать от неё что-нибудь про память Трейса?

Должен же этот чёртов день принести хоть какие-то хорошие новости. Тогда можно будет сказать, что всё это было не зря.

– Нет, – равнодушно ответил он и шагнул ко мне. Носки его ботинок прижались к моим. Его взгляд скользнул куда-то за моё плечо и потемнел, перед тем как вернуться к моим глазам. – Я уже говорил, как потрясающе ты сегодня выглядишь?

Я недоумённо моргнула и посмотрела вниз на себя. На мне всё ещё была школьная форма, только без пиджака: рубашка на пуговицах, юбка в складку и кожаная куртка. Он видел меня такой бессчётное количество раз, но глаза его горели так, словно он впервые видит меня в этой форме

– В этом старье? – шутливо ответила я, пытаясь разрядить обстановку и, может даже, вызвать у него настоящую улыбку.

Он сделал ещё шаг ко мне и прижался всем телом, вынуждая меня прислониться к машине. Его рука перекинула мои волосы за плечи.

– Я хочу тебя, ангел. Прямо сейчас.

Его губы оказались на моей шее быстрее, чем я нашлась с ответом. Его рот покрывал мою кожу жёсткими поцелуями, и это очень сильно походило на прелюдию.

Я ощутила жар внизу живота, когда Доминик накрыл мои губы своими. Вот только в его поцелуе не было ни капли нежности. Он был диким, грубым и совершенно необузданным.

Я не поняла, с чего вдруг вспыхнула такая страсть, но мне это даже по-своему нравилось. Я отстранилась, тяжело дыша и желая большего.

– Кажется, нам лучше поспешить домой.

Он слегка мотнул головой.

– Я так долго ждать не могу. – Его глаза были греховно чёрными, когда он снова впился в мои губы и раздвинул коленом мои бёдра. – Мне нужно взять тебя прямо сейчас.

Тихий вздох сорвался с моих губ, когда его рука забралась под мою юбку и начала поглаживать поверх нижнего белья.

Ох ты ж!

– Доминик…

Я вцепилась в его плечи, пытаясь прояснить разум, чтобы найти в себе силы сказать ему остановиться, напомнить, что мы вообще-то в общественном месте… Но как можно сосредоточиться, когда он касается меня вот так?

– Да, ангел?

Он лизнул, а затем куснул нежную кожу под ушком и обхватил ладонью мой затылок.

– Мы не… не можем… заняться этим… прямо здесь…

Мои ногти впились в его спину. По ногам разливалось тепло, превращая их в желе.

– Тогда скажи мне остановиться.

– Ладно…

Его губы снова завладели моим ртом, и я тут же забыла, что собиралась сказать. То, как он целовал меня… он играл со мной, жадно, требовательно. Голова шла кругом от дикого желания, растерянности и страсти. И Доминик, гад такой, прекрасно это знал.

– Я видел тебя с ним сегодня, – прошептал он мне в губы. Его пальцы продолжали ласкать меня поверх трусиков. Он вёл себя очень собственнически. – Вы так мило ворковали друг с дружкой.

Мне нужно было что-то ответить, немедленно прекратить этот разговор, но в этот момент Доминик отодвинул мои трусики в сторону, и все разумные мысли застелил туман.

Я откинула голову назад, когда Доминик ускорил темп. Возбуждение внизу живота нарастало. Мурашки побежали по коже, когда его зубы царапнули мой подбородок. Его пальцы двигались в быстром ритме, ни разу не сбившись, а язык скользнул вниз по шее к ключице.

– Он в курсе, что ты моя? – спросил Доминик напротив моей шеи. Вонзил зубы в кожу и тут же отстранился. Я сразу поняла, что он укусил меня не для того, чтобы утолить голод.

Он метил меня.

– Доминик, не надо… – захныкала я, но не смогла даже полностью сформулировать свою мысль. Я была слишком близка к пику.

– Чего не надо, ангел?

Я чувствовала улыбку в его голосе, пока он продолжал двигать пальцами.

Я уже почти…

– Не… останавливайся.

В ответ раздался мрачный смешок близ моего горла.

– И не собирался.

Восхитительное напряжение внизу моего живота взорвалось волнами жара и пошло рябью по всему телу, заставляя содрогаться всем телом. Колени подкосились. Я, возможно, упала бы на землю, если бы Доминик не продолжал удерживать меня в своих руках. Его пальцы всё ещё контролировали мой оргазм, словно хотели продлить его настолько, насколько это вообще физиологически возможно.

– С ним ты никогда не ощутишь того же, что со мной, – сказал он. Я подняла взгляд и встретилась с его стеклянными глазами. Я дышала быстро и часто, мои щёки горели румянцем. – С ним ты никогда не будешь кончать так, как со мной.

Тошнота подкатила к горлу, внезапно остановив волны удовольствия, что он вызвал во мне.

– Да что, блин, с тобой такое? – выругалась я, отталкивая его от себя.

Он засмеялся, и этот зловещий смех окружил меня со всех сторон. Его глаза были чернее ночи, когда он в мгновение ока вновь прижал меня к машине, жёстко, выбив воздух из лёгких и пригвоздив меня своим телом.

Мне понадобилась целая минута, чтобы осмыслить, что, чёрт возьми, происходит.

– Какого чёрта ты творишь?! Мне больно! – выкрикнула я. В моём голосе звучали панические нотки.

– Не притворяйся, что тебе это не нравится, – выплюнул он. Его тон был холоднее льда. Доминик сжал мой подбородок и наклонил лицо ко мне. – Мы же оба знаем, что тебя возбуждает боль.

Он провёл языком по моим губам.

Страх когтями разорвал мой живот и пробрался к груди.

– Доминик, перестань! Ты меня пугаешь!

Я попыталась отодвинуться от машины, от него, но его тело, как бетонная стена, не давало мне пройти.

– Забавно, что ты это сказала, – произнёс он; теперь его голос звучал приторно сладко. – Потому что ты как раз и должна меня бояться.

Тревога сковала мои внутренности. Я пыталась найти на его лице ответы, какое-нибудь объяснение, хоть какие-то признаки Доминика, которого я знаю, которого люблю, но не находила. Его лицо было как чистый лист. Без единой эмоции. Холодное, отстранённое. В этот момент я поняла, что произошло нечто очень, очень плохое.

В его тёмном взгляде не было ничего знакомого; ни следа той любви, что он ко мне испытывал. Весь блеск пропал. Игривая ухмылка покинула его губы. Даже морщинки в уголках глаз, появлявшиеся, когда он улыбался мне, испарились. Всё, что я так любила в нём, исчезло. Часть меня уже догадывалась о причинах, но другая – та, что отдала ему сердце, – хотела услышать это от него самого.

– Что она с тобой сделала?

Жгучие слёзы закрались в уголки моих глаз.

– Она сделала меня лучше. – Его губы изогнулись в красивой улыбке, но в ней не было ни намёка на веселье. Это просто маска для виду. – Эмоции создают слишком много проблем. Вечно лезут туда, куда не надо, путают все карты, не дают принимать правильные решения. – Доминик провёл большим пальцем по моим губам. Я вздрогнула от этого прикосновения. – Взять хотя бы меня в качестве примера. Сколько раз я позволял этим назойливым эмоциям сбить меня с пути? М? И ради чего? Ради тебя? – спросил он таким тоном, будто я была какой-то жвачкой, прилипшей к его подошве.

Желчь плескалась в моём животе, грозя добраться до горла.

– Ты не такой.

– Нет. Я был не таким, – перебил он и ухмыльнулся. – К счастью, у меня есть способность просто погасить все эмоции, как переключателем. Раз – и всё, – сказал он, щёлкнув пальцами возле моего уха. И всё это абсурдно скучающим тоном.

– Она заставила тебя отключить эмоции, – догадалась я, застыв в ужасе. Меня как будто обдало ледяной водой.

– Все до единой.

Он широко улыбнулся, отчего мне стало ещё больше не по себе.

Все его чувства и эмоции были выключены. И любовь, и сострадание, и желание защитить – всё, что позволило Воскрешённому полюбить Воина. Теперь их нет, вообще ни одной, остался лишь демон с холодным сердцем.

Осознав, что я в большой беде, я толкнула его в грудь и попыталась сбежать, но он быстро схватил меня за шею и швырнул меня к машине. Я ударилась головой о жёсткий металл. Доминик зажал ладонью мой рот, заглушая крик боли. Маленькие чёрные пятна заплясали перед глазами. Звёздное небо кружило над моей головой.

– Интересно, что ранит тебя сильней? – спросил он, вдавливая в меня своё каменное тело, выбивая из меня весь воздух и всю надежду. – Тот факт, что она стёрла мои чувства к тебе, или осознание того, что ты никогда не найдёшь способа спасти своего Ромео?

Я замотала головой, слёзы ручьями текли по скулам.

– Прошу, не делай этого, – умоляла я. Моё сердце рвалось на части, тело отказывалось сопротивляться ему. – Я люблю тебя, Доминик. А ты любишь меня. Борись с этим!

В ответ раздался душераздирающий смех. Его лицо потемнело, оставив лишь острые углы и бесчувственные глаза. Доминик Хантингтон, которого я знала, исчез, и на его месте появился некто намного темнее и опаснее – тот, кого я не могла представить даже в своих самых страшных кошмарах.

Без какого-либо предупреждения он вонзил клыки в мою шею, словно демонстрируя, кто он теперь. Тело прострелила жгучая боль. Я попыталась оттолкнуть Доминика, но мы оба понимали тщетность моих усилий.

Как только его слюна проникла в мою кровеносную систему, всё моё тело накрыло умопомрачительное наслаждение, способное заглушить даже самое отчаянное желание бороться. И всё, что я могла делать, так это держаться за него, пока он пил мою кровь, будто я мягкий пластилин в его безжалостных руках.

Секунды перетекли в минуты, а вскоре время и вовсе утратило своё значение.

Последней моей мыслью было, не станет ли этот укус последним в моей жизни, смертельным. Может, в этот раз его не остановит беспокойство обо мне.

И затем всё потемнело.

– Открой глаза, – приказал он. Мои ресницы затрепетали без разрешения, и веки приподнялись. Не знаю, сколько прошло времени и как много он выпил, но моё тело определённо было истощено.

Сжимая пальцами мой подбородок и придерживая голову, он осматривал моё лицо. Жестокая усмешка не покидала его губ, давая понять, что представшее зрелище ему однозначно нравилось.

– Ещё увидимся, ангел, – пропел он и отпустил меня.

Моё тело рухнуло на землю, точно тонна кирпичей. Сознание покинуло меня так же быстро, как и Доминик.

25. В ОБЪЯТЬЯХ АНГЕЛА

Я очнулась под грохот грома где-то вдалеке. Мне понадобилась доля секунды на то, чтобы вспомнить, что произошло, и на то, чтобы осознать, что я больше не на парковке бара «Всех Святых», где меня безжалостно бросил Доминик. Я была в комнате. На кровати. Очень знакомой кровати.

Паника сковала мои внутренности. Ахнув, я резко села на кровати. Трейс тоже мгновенно подскочил с кресла в углу и бросился ко мне, чтобы успокоить. Он застыл в нерешительности, словно хотел подойти ближе, но в последний момент понял, что это не лучшая идея.

– Всё хорошо, ты в безопасности, – сказал он мягко, но уверенно. – Ты у меня дома.

Разумеется, он не помнит, что я уже здесь была и узнала его спальню, как только открыла глаза. Я запаниковала не потому, что оказалась в незнакомом месте, а как раз таки потому, что это место было знакомым.

– Как долго я здесь? – выдавила я. Голос не слушался, горло болело после того, как его сжимал Доминик.

– Пару часов. – Сжав челюсти, Трейс окинул меня взглядом. – Ты помнишь, что произошло?

Я кивнула. Рука рефлекторно коснулась шеи, словно проверяя, насколько всё плохо, но рана уже была перевязана. Я вперила взгляд в Трейса.

– Перевязал как смог, – пояснил он, скривившись, когда увидел моё движение рукой. – Укус был сильный. Боюсь, заживёт не быстро.

То, как он это говорил, и то, как он смотрел на меня, создавало впечатление, будто речь идёт о зияющей дыре в моей шее, а не укусе. Но тут я вспомнила, с какой жадностью Доминик вонзил в меня свои клыки. Возможно, там реально было кровавое месиво.

Я встряхнула головой и осмотрела себя, сморщив нос. Голова раскалывалась, всё тело зверски ныло, рубашка от воротника до рукава была в засохшей крови. Но больнее всего было от осознания того, что это со мной сделал Доминик.

– Я смыл большую часть крови с твоей кожи. Хотел ещё переодеть, но…

Он не договорил, позволив словам повиснуть в воздухе.

Я покрутила рукой, прикидывая, как много крови я потеряла – как сильно я пострадала от Доминика. Крови было очень много. Горло сжалось, сдавленный всхлип рвался наружу, но я задавила его обратно туда, откуда он вылез. Трейс шагнул ко мне, тревога пролегала в уголках его глаз. Но я мотнула головой.

Мне нельзя здесь находиться. Только не с ним. И уж точно не наедине.

– Мне нужно идти, – сказала я, откинув с ног одеяло, и спрыгнула с кровати, глазами уже ища куртку и ботинки. Оставаться с Трейсом наедине само по себе плохая идея, а уж тем более в его спальне и в уязвимом состоянии после нападения – это верная дорога в ад.

– Нет! Тебе нужно отдыхать, – возразил он, не сводя с меня усталого взгляда. Его желваки ходили ходуном. – Ты хоть понимаешь, сколько крови потеряла?

– Всё нормально. Бывало и хуже. Где мои ботинки?

Он нахмурился, не поверив моим заверениям.

– У двери, – всё-таки ответил он, провожая меня взглядом, пока я бегом пересекала его комнату. – Могу я кое о чём тебя спросить?

– Валяй, – бросила я, наклонившись, чтобы завязать шнурки.

– Тот, кто это сделал, был твоим знакомым? – спросил он, прислонившись к своему столу и сложив руки на груди.

Я подняла глаза, встретив его пронизывающий взгляд.

– Почему ты спрашиваешь? Какая разница? – ответила я, искренне недоумевая.

– Потому что он смог остановиться, – отметил Трейс. Это было очевидно, ведь я как бы… ну, жива. – Вот я и предположил, что вы знакомы.

Его сдержанный тон не выдавал никаких эмоций.

– Да, я его знаю. Вернее, раньше знала.

Мои мысли вернулись к Доминику и его глазам, в которых не было ничего, кроме жестокости. То, как он говорил со мной… То, как толкнул к машине, словно я для него ничего не значу. Фрагменты прошлой ночи проносились в моей голове, точно кадры из фильма. Комната внезапно закружилась.

Я ухватилась за дверную ручку, чтобы удержать равновесие и перевести дух.

Трейс сделал два больших шага ко мне и остановился, словно бы точно знал, где пролегает черта допустимого.

– Ему известно, где ты живёшь? – спросил Трейс, возвышаясь надо мной с нечитаемым выражением лица.

Я кивнула и тут же пожалела об этом, опустив глаза в пол, чтобы найти опору и не потерять сознание.

– Он был когда-нибудь у тебя дома? – продолжал расспрашивал Трейс со странным напряжением в голосе.

У меня кровь застыла в жилах, когда до меня дошло, в чём на самом деле заключался вопрос – приглашала ли я когда-нибудь Доминика внутрь.

О Господи.

Внутри всё похолодело от осознания всей дерьмовости ситуации, в которую я угодила. Как мне теперь вернуться домой? Что, если он ждёт меня там? Что, если он придёт за мной, когда я буду спать? Я самолично обеспечила ему безграничный допуск в поместье Блэкберн и теперь уже никак не смогу его отозвать.

Это полный пипец.

Я выпрямилась и прижалась спиной к стене рядом с дверью.

– Голова раскалывается.

Что-то промелькнуло в поразительно чарующих глазах Трейса, но я не разобрала, то ли это было сочувствие, то ли беспокойство, то ли… что-то ещё. Я зажмурилась. Запрокинув голову, случайно задела рану и поморщилась.

– Тебе лучше прилечь. – Трейс снова подался вперёд, словно хотел отвести меня к кровати, но замер, едва я подняла на него глаза. – Кровать полностью в твоём распоряжении, Джемма. Я могу лечь в другой комнате, – предложил он, его голос звучал как никогда мягко.

Я прикусила щеку изнутри и торопливо кивнула. Даже не хочу притворяться, что мне нужно подумать.

– Хорошо.

– Хорошо, – эхом повторил он, ещё несколько секунд наблюдая за мной, перед тем как подойти к комоду и достать из верхнего ящика футболку со спортивными штанами. – Можешь переодеться в это – если захочешь, конечно. Пойду поищу какие-нибудь таблетки от головы.

Я снова кивнула. Он оставил одежду на краю кровати и направился в мою сторону. Он не сводил с меня глаз, словно ожидал, что я остановлю его или съёжусь, если он подойдёт слишком близко. Открыл дверь, но остановился рядом со мной.

Моя кожа пошла мурашками, когда он протянул руки и обнял меня. Впервые за очень долгое время. Я даже не стала сопротивляться. Моё тело ужасно болело, а объятья Трейса… были очень приятны.

– Тебе ещё нужно что-нибудь, пока я здесь? – спросил он. Его глубокий с хрипотцой голос стал более нежным, совершенно обезоруживающим. – Может, ты проголодалась?

Я замотала головой.

– Ты уже сделал более чем достаточно, – произнесла я, чувствуя себя виноватой за одно то, что нахожусь здесь. Виноватой и, в то же время, очень благодарной.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, затем кивнул и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Оставшись одна, я резко выдохнула. Даже не заметила, как затаила дыхание.

Как бы я ни корила себя за то, что нахожусь в его комнате, по сути выставив отсюда его самого, я понимала, что больше мне некуда идти. Мне нужно время, чтобы разобраться в произошедшем и продумать свои дальнейшие действия. Но я не смогу это сделать, если буду спать с открытыми глазами в поместье Блэкберн. Я ещё не оправилась от предыдущей нашей встречи и уж точно не готова к следующей.

Я оттолкнулась от стены и приблизилась к краю кровати. Быстро расстегнула рубашку и стянула её с себя, чтобы переодеться в футболку Трейса. На футболке было написано название музыкальной группы, одну из песен которых Трейс посвятил мне несколько месяцев назад.

Моё сердце сжалось. Нет, я могу только мечтать о передышке.

Сделав глубокий вдох, я расстегнула юбку и позволила ей упасть на пол к ногам, после чего шагнула в серые штаны для бега. Они были велики мне на пару размеров, но, к счастью, они были на резинке. Собрав вещи с пола, я сложила их аккуратной стопкой на прикроватной тумбочке и забралась обратно в кровать. Кровать Трейса.

Несколько секунд спустя в дверь постучали.

– Ты одета? – спросил он через дверь.

– Да, можешь войти.

Он приоткрыл дверь и застыл, глядя на меня, одетую в его футболку и сидящую на его кровати. Я не умею читать мысли, но судя по жаркому взгляду, ему понравилось увиденное. Закрыв дверь ногой, он подошёл ко мне со стаканом воды в одной руке и тарелкой в другой. Я приподняла брови, увидев сэндвич с арахисовой пастой и джемом.

Он пожал плечами и ухмыльнулся.

– Я не очень люблю готовить, но сэндвичи у меня получаются офигенно.

Я прикрыла рот рукой, пряча улыбку. Трейс тем временем обошёл кровать и поставил на тумбочку передо мной тарелку и стакан. Поиграв бровями, он достал из кармана баночку с таблетками и поставил рядом с водой.

– Спасибо.

Я хотела благодарно улыбнуться, но почему-то к глазам подступили слёзы, я поспешила перевести взгляд на сэндвич.

Не хватало ещё расплакаться прямо у него на кровати, как девица в беде. Я, конечно, в беде (мягко говоря), но не хочу, чтобы он об этом знал. Трейс из тех парней, кто всегда готов оседлать белого коня и помчаться спасать мир. А мне нужно было, чтобы он действовал ровно наоборот.

– Не надо благодарности, Джемма, я просто веду себя как порядочный человек.

Всё ещё избегая его взгляда, я кивнула и взяла в руки сэндвич.

– В общем, я пойду. Не буду мешать, – сказал он и развернулся к двери.

Из меня вырвался странный писк. Трейс остановился и оглянулся. Хмуро прочитав что-то по моему лицу, он спросил:

– Или мне лучше лечь здесь на полу?

Я прикрыла рот и проглотила кусок сэндвича.

– Если только ты не против, – сказала я, чувствуя, как щёки вспыхивают под его пристальным взглядом. Да, я не хочу оставаться одна, но и набраться смелости и прямо попросить его не уходить я тоже не могу. Язык не поворачивается.

– Ну, это полезно для спины, так что…

Он пожал плечами и улыбнулся мне. Ямочки проступили на его щеках, словно подмигивая.

Я улыбнулась в ответ и доела сэндвич, пока он доставал одеяла и устраивал себе место для сна. Мне было стыдно заставлять его спать на полу, но делить кровать вообще не вариант. Учитывая наше непростое прошлое и взаимное притяжение, к утру мы наверняка окажемся в объятьях друг друга. Если не хуже.

Когда он выключил свет, в комнате наступила почти полная тишина, если не считать шума дождя за окном. Несмотря на усталость, я никак не могла расслабиться и погрузиться в сон. Мысли всё крутились вокруг Доминика и того, что Присцилла сделала с ним… и того, что он сделал со мной.

Я мысленно костерила себя за то, что не избавилась от неё, как только встретила. Но я исправлю эту ошибку при первой же возможности. Присцилла ещё пожалеет о том, что сделала с ним. И когда я закончу с ней, то обязательно найду способ включить обратно эмоции Доминика (надеюсь, это вообще возможно). А пока буду держаться от него подальше.

Живот свело от пугающей мысли. Что, если я никогда не смогу вернуть прежнего Доминика? Что, если тот монстр, напавший на меня у бара – это всё, что от него осталось?

– Не спишь? – спросил Трейс, ворвавшись в мои беспорядочные мысли.

– Не-а.

Я смотрела в потолок и ждала. Между нами несколько секунд стояла тишина.

– Я хочу тебя кое о чём спросить, – начал он. Его хрипловатый шёпот неожиданно хорошо успокаивал мои нервы.

– Ну, давай…

– О том, что случилось на парковке.

Спокойствие вмиг улетучилось. Я тяжело сглотнула.

– Спрашивай.

Прошла, кажется, целая вечность, перед тем как он вновь заговорил:

– Я не хотел пугать тебя ещё больше, но я видел того Воскрешённого, что на тебя напал.

Сердце сжалось в груди.

– И?

– И я пошёл за ним, прихватив бейсбольную биту из своей машины.

– Зачем ты мне об этом рассказываешь?

– Дело в том, что я сломал биту пополам и вонзил острым концом ему в грудь, – сказал Трейс. Его голос звучал напряжённее, чем обычно, словно что-то не давало ему покоя. – Но затем произошло нечто странное.

Я прочистила горло.

– Что?

– Да хрень какая-то. – Он поднялся со своего спального места и посмотрел на меня. – Кол в сердце должен был его умертвить, но этот тип просто рассмеялся и сбежал. – В свете луны, проникавшем в комнату через окно, я увидела, как Трейс хмурится. – Ты сказала, что знаешь его. Он какой-то особенный? Я впервые с таким столкнулся.

– Не он, а я, – ответила ему и повернула голову к невзрачному потолку. Я не могла смотреть Трейсу в глаза. – У меня непростая родословная.

Я решила умолчать про Люцифера. Мало ли, вдруг это станет триггером, и он что-то вспомнит.

– Я не понимаю, – тихо произнёс он.

Вряд ли случится что-то страшное, если я расскажу ему эту часть.

– В общих чертах, если Воскрешённый пьёт мою кровь, он становится неубиваемым до тех пор, пока моя кровь остаётся в его организме. В зависимости от того, как много он выпил, это может длиться от пары часов до нескольких дней.

– Охренеть. – Он упал обратно на подушку, словно я выбила весь воздух из его лёгких. – Совет в курсе? О том, на что способна твоя кровь? – спросил он. Интересно, он переживал за них или за меня? Логично ведь предположить, что у меня будут проблемы, если это станет известно.

– Они в курсе, – сказала я, но опустила ту часть, где они пытались убить меня из-за этого. Я хорошо знаю Трейса. Он включит режим альфа-самца, если решит, что я в опасности.

– И, несмотря на это, ты всё ещё хочешь охотиться на Воскрешённых?

Его голос был полон удивления.

– Ну да. Почему нет?

Я приподнялась на локтях и посмотрела на него.

Его руки были сложены за головой. Он смотрел в потолок, но быстро поймал мой взгляд в темноте.

– Из-за твоей крови. – Он добавил извиняющихся ноток. – Я имею в виду, что ты будешь делать, если Воскрешённый выпьет твоей крови? Как ты справишься с неубиваемым Воскрешённым?

Я повела плечом и самодовольно ухмыльнулась.

– Для меня это не проблема.

– Да ты что, – хмыкнул он. – И почему же?

– Ну, начнём с того, что я не позволяю им меня кусать. И даже если им повезёт и это случится, я всё ещё могу их одолеть. – Комнату озарила вспышка молнии, за которой последовал раскат грома. – Всего-то нужны цепи и пара дней.

Он задумался на мгновение, а затем спросил:

– Что же тогда случилось у бара?

Вся моя самоуверенность испарилась. Я скривилась от того, куда свернул разговор.

– Это был… особый случай.

Больше я ему ничего сказать не могла. Серьёзно, я даже не знала, с чего начать. Я сама ещё не совсем переварила произошедшее.

– Серьёзно? Думаешь, меня устроит такой ответ?

Я откинулась обратно на подушку и вздохнула.

– Другого у меня сейчас нет.

На этом наш разговор закончился. Не произнеся больше ни слова, мы постепенно заснули под гудящий трепет связи родственных душ, ощущавшийся в воздухе между нами.

26. СОБЛАЗН ПРИКОСНУТЬСЯ

Когда я наутро проснулась в кровати Трейса, дождь всё ещё хлестал за окном. Сам Трейс уже успел сходить в душ, переодеться и принести мне завтрак. Я покраснела как помидор, когда он поставил передо мной тарелку с яичницей и беконом и чашку кофе. Его волосы были ещё влажные и зачёсаны назад, от него пахло изумительно. Мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не притянуть его к себе и не провести носом по его шее, как какая-то сумасшедшая.

Позавтракав в постели, приняв душ и переодевшись в ещё одни спортивные штаны и футболку Трейса, я взяла куртку и туфли и вышла следом за Трейсом к его машине. И хотя он предлагал (несколько раз), чтобы я прогуляла сегодня школу и осталась у него дома, после пятнадцати мучительных минут в душе я точно знала, чем закончится мой день.

Меньше всего мне сейчас нужно оставаться наедине со своими мыслями. Лучше окружить себя людьми и отвлечься на что-то, чтобы не думать о Доминике, или о памяти Трейса, или о том, что мне придётся оставить всё это позади, когда уже сегодня вечером я пройду через Завесу.

После того как я пересела в свою машину у бара «Всех Святых», Трейс ехал за мной на «Мустанге» до самой школьной парковки. Я ещё раз поблагодарила его на пороге, хотя это было немного неловко, и побежала за новой школьной формой, потому что моя была окончательно испорчена.

Переодевшись в строгую блузку и юбку, я направилась к своему шкафчику, чтобы взять учебники ко второму уроку, поскольку первый уже пропустила.

Трейса я почти весь день не видела. И хотя мне было легче дышать, не испытывая на себе его пристальный взгляд, я невольно задавалась вопросом, не избегает ли он меня теперь.

Может, он увидел меня настоящую и больше не хочет во всё это лезть. Честно, его можно понять. Встреть я саму себя в коридоре, побежала бы в другую сторону.

Когда наконец-то наступил обед, я купила себе сэндвич и бутылку воды в столовой и пошла в библиотеку. Для той, кому почти некогда читать, я проводила довольно много времени среди пыльных книг. Видимо, старая привычка. Найдя безлюдный уголок в дальней части библиотеки, я опустилась на пол и прижалась спиной к стене.

Как бы я ни хотела отвлечься на школьные занятия, я не могла сосредоточиться ни на одном из них. Мысли были заполнены только ужасами, происходящими в моей жизни; они крутились, как старая киноплёнка на повторе. Как будто мало мне Трейса, Всадников и Завесы, так теперь ещё и Доминик. Доминик – единственный, кто оставался со мной в этом жестоком мире, – пропал из моей жизни по одному щелчку выключателя эмоций. Спасибо Присцилле.

Эта сука ещё ой как пожалеет.

Чёрт, я вернусь из-за Завесы хотя бы ради того, чтобы она сполна хлебнула моей мести. Меня останавливала только мысль о том, пойдёт ли Доминик против меня, чтобы защитить её. После вчерашнего я склоняюсь к тому, что да. Надо будет застать её, когда она будет одна.

Я повернула голову на звук приближающихся шагов. Трейс обогнул угол и прислонился к книжному шкафу, словно знал, что найдёт меня здесь.

– Ты опять меня преследуешь? – спросила я, стараясь не обращать внимания на то, как сжалось сердце при виде него.

Он поднял брови, но на его губах играла неприкрытая ухмылка.

– Опять? Когда это я тебя преследовал?

– Да постоянно! – выпалила я.

Ухмылка сменилась широкой улыбкой с ямочками на щеках.

– Так очевидно, да?

Я закатила глаза. Он оттолкнулся от шкафа, подошёл ко мне и сел рядом. Прислонившись спиной к стене и скрестив лодыжки, он запрокинул голову и закрыл глаза, словно ему нужно было минутку побыть в тишине.

Мне было хорошо знакомо это чувство, но по какой-то причине, видя его таким, я ощутила себя не в своей тарелке.

– У тебя всё… хорошо? – спросила я, разглядывая его в профиль. Мой взгляд скользнул по его прямому носу и высоким скулам, его красивым полным губам и жёсткой линии челюсти. Я бы вздохнула, но сдержалась. У него какая-то неземная красота, завораживающая.

– Скорее это я должен спросить у тебя, – ответил он, ловко уклоняясь от ответа, даже не открыв глаза.

– Трейс.

– Всё нормально. – Он выпрямил голову и с улыбкой посмотрел мне в глаза. Фальшивой улыбкой. – Просто болит голова. Всё никак не проходит.

Я внутренне содрогнулась, когда в голове промелькнула сотня различных сценариев. Эта головная боль как-то связана со стеной, защищающей его разум? Никки уже наложила чары, блокирующие воспоминания? Может, это побочный эффект? Или самая обычная головная боль? Меня тошнило от того, что я не знала ответов на все эти вопросы!

Он потянулся ко мне и взял мою ладонь в свою. Этот жест мгновенно успокоил вихрь в моей голове, я подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. В глаза, полные боли и беспокойства. Вот только не за себя. За меня.

– Хочешь поговорить о вчерашнем? – спросил он. Пронзительный взгляд его голубых глаз держал меня в своём плену. Он подумал, что исходящий от меня страх как-то связан с прошлой ночью.

Я покачала головой и убрала руку. Помимо того, что я не хочу, чтобы он прочитал мои мысли и понял, что я переживаю не за себя, а за него, я была не уверена, что выдержу этот близкий контакт с ним.

Слишком близко.

Слишком интимно.

Он кивнул, не став настаивать, но при этом ни на секунду не сводил с меня глаз.

Мне нужно было как-то разорвать это напряжение, витающее между нами.