355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Брендон Сандерсон » Сокрушитель Войн » Текст книги (страница 16)
Сокрушитель Войн
  • Текст добавлен: 8 апреля 2017, 16:00

Текст книги "Сокрушитель Войн"


Автор книги: Брендон Сандерсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 39 страниц)

Они неторопливо направились по ухоженной лужайке к дворцу Авроры. Однако Гимн Света шел с неохотой. Что-то в этой встрече его беспокоило.

– Она душка, – с улыбкой сказала Аврора Соблазна.

– Ты так говоришь потому, что ею легко манипулировать.

– Конечно, – отозвалась богиня. – Я очень люблю людей, которые поступают как должно. А «как должно» значит «как я считаю наилучшим».

– Ты хотя бы открыто признаешь это, – заметил Гимн.

– Для тебя, дорогой мой, я открытая книга.

Он фыркнул:

– Книга, которую еще не перевели на халландренский.

– Ты так говоришь только потому, что даже не пытался меня прочесть, – улыбнулась она. – Хотя должна отметить, что у Звезды Милосердия есть то, что меня определенно раздражает.

– А что именно?

– Ее армии. – Богиня сложила руки на груди. – Почему командование десятью тысячами безжизненных дали ей, богине доброты? Очевидно, что это ошибочное решение. Особенно при том, что мне никаких войск не дали.

– Аврора, – с удивлением заметил Гимн, – ты богиня честности, общения и межличностных отношений. Тебе-то с какой радости должны были доверить командование армией?

– С армиями связано много межличностных отношений, – ответила она. – В конце концов, как назвать ситуацию, когда один человек наносит другому удар мечом? Это как раз между личностями.

– Не поспоришь, – признал Гимн, оглядываясь на павильон Звезды Милосердия.

– Итак, – продолжила Аврора, – думаю, ты оценишь мои доводы о том, что отношения – это, по сути, война. Что становится очевидным из наших отношений, дорогой Гимн. Мы…

Она осеклась и толкнула его в плечо:

– Гимн? Обрати же на меня внимание!

– А?

Она обиженно сложила руки на груди:

– Должна сказать, твои шуточки сегодня особенно неудачны. Придется найти для игры кого-нибудь другого.

– Хм, да, – отозвался Гимн, не сводя глаз с дворца Звезды Милосердия. – Какая трагедия. Кстати, о вторжении к Звезде. Это был только один человек?

– Вроде бы, – сказала Аврора. – Это неважно.

– Кто-нибудь пострадал?

– Пара слуг, – отмахнулась она. – Кажется, одного нашли мертвым. Тебе надо уделять внимание мне, а не…

Гимн застыл:

– Кого-то убили?

Она пожала плечами:

– Так говорят.

Он развернулся:

– Я пойду к Звезде и поговорю с ней еще.

– Отлично, – огрызнулась Аврора. – Только без меня. Я хочу полюбоваться садами.

– Ладно, – Гимн уже двинулся прочь. – Поговорим позже.

Богиня негодующе выдохнула, уперев руки в бока и провожая его взглядом. Гимн проигнорировал ее досаду, сосредоточившись на…

На чем? Ну да, пострадало несколько слуг. Не его дело ввязываться в проблемы с преступностью. И все же он снова направился в павильон Звезды Милосердия, как всегда, в сопровождении слуг и жрецов.

Она все еще лежала на диване и удивилась его возвращению:

– Гимн Света?

– Я вернулся, когда услышал, что кто-то из твоих слуг погиб при нападении.

– Ах, да, – кивнула она. – Бедняга. Какой ужасный случай. Уверена, он обрел покой на небесах.

– Забавно, что нужное всегда оказывается там, где будешь искать в последнюю очередь, – заметил Гимн. – Расскажи, как произошло убийство?

– Все очень странно, – ответила она. – Двух стражников у дверей оглушили. Злоумышленника обнаружили четверо моих слуг, которые шли по коридору для прислуги. Он подрался с ними, оглушил одного, убил другого, а двое сбежали.

– Как именно убил?

Звезда вздохнула.

– Я правда не знаю. – Она взмахнула рукой. – Мои жрецы могут рассказать. Боюсь, я была слишком шокирована, чтобы вдаваться в детали.

– А могу я с ними поговорить?

– Да, если тебе нужно. Я уже упоминала, как расстроена? Лучше бы ты остался и утешил меня.

– Дорогая моя Звезда Милосердия, – сказал Гимн. – Если ты хоть немного меня знаешь, то поймешь, что лучшее утешение с моей стороны – это оставить тебя одну.

Она подняла голову, нахмурившись.

– Это шутка, моя дорогая, – пояснил он. – Увы, они у меня плохо удаются. Тушкан, ты идешь?

Лларимар, как всегда стоявший среди других жрецов, посмотрел на него.

– Ваша милость?

– Не надо беспокоить остальных, – сказал Гимн. – Думаю, для расследования хватит нас с тобой.

– Как прикажете, ваша милость, – ответил Лларимар.

Слуги Гимна Света снова оказались в стороне от своего бога и неуверенно сгрудились на лужайке, словно кучка детей, оставленных родителями.

– Но в чем дело, ваша милость? – тихо спросил Лларимар, когда они вошли во дворец.

– Честно говоря, понятия не имею, – признал Гимн. – Но чувствую, что творится что-то странное. Вторжение. Смерть человека. Что-то не так.

Лларимар поглядел на него со странным выражением на лице.

– Что? – спросил Гимн.

– Ничего, ваша милость, – наконец ответил Лларимар. – Просто это очень нехарактерно для вас.

– Знаю, – ответил Гимн. Несмотря ни на что, он чувствовал уверенность в своем решении. – Я не могу сказать, что меня побудило. Полагаю, любопытство.

– Любопытство, которое пересилило ваше желание избегать любых действий... вообще ничего не делать?

Гимн пожал плечами. Войдя во дворец, он почувствовал прилив энергии. Обычная лень отступила, сменившись возбуждением. В этом ощущении было что-то знакомое. В коридоре для прислуги он наткнулся на группу беседующих жрецов. Он направился прямо к ним, и они с изумлением обернулись.

– О, отлично, – сказал Гимн. – Полагаю, вы сможете рассказать мне больше о ночном вторжении?

– Ваша милость, – произнес один, в то время как все трое склонили головы. – Заверяю вас, у нас все под контролем. Для вас или ваших людей нет никакой опасности.

– Да, да, – отозвался Гимн, осматривая коридор. – Так это здесь убили человека?

Жрецы переглянулись.

– Вон там, – неохотно сказал один из них, показывая на поворот коридора.

– Чудесно. Проводите меня, будьте так любезны.

Гимн Света двинулся в указанном направлении. Несколько рабочих как раз снимали доски пола – видимо, чтобы заменить. В обители богини не место запятнанному кровью полу, пусть даже и вымытому дочиста.

– Хм-м, – проговорил Гимн. – Сколько кровищи. Как это случилось?

– Мы точно не знаем, ваша милость, – сказал один из жрецов. – Нарушитель оглушил стражников у дверей, но больше никак им не повредил.

– Да, Звезда Милосердия это упомянула, – кивнул Гимн. – Но затем он подрался с четырьмя слугами?

– Ну, «подрался» не совсем верное слово, – со вздохом ответил жрец.

Гимн Света не был их господином, но все же оставался богом. Они были обязаны отвечать на его вопросы.

– Одного он обездвижил пробужденной веревкой, – продолжил жрец. – Другой слуга остался, чтобы задержать его, а остальные побежали за помощью. Злоумышленник быстро оглушил оставшегося, а связанный тогда еще был жив.

Жрец поглядел на остальных.

– Когда прибыла помощь, которую задержало устроившее беспорядок безжизненное животное, второй слуга все еще был без сознания. Первый тоже оставался связан, но оказался мертв – убит ударом дуэльного клинка в сердце.

Гимн кивнул и опустился на колени рядом со снятыми досками. Слуги-рабочие склонили головы и отошли. Он не знал, что именно ищет. Пол тщательно отскребли, а потом разобрали. Однако неподалеку Гимн заметил странное пятно. Он подошел туда и опустился на колени, чтобы рассмотреть поближе.

«Здесь полностью отсутствует цвет», – подумал он и поднял взгляд на жрецов:

– Пробуждающий, говорите?

– Несомненно, ваша милость.

Он оглянулся на серое пятно, и до него дошло: «Идрисец никак не мог такого сделать. Только не с пробуждением».

– Что за безжизненное создание вы упомянули?

– Безжизненная белка, ваша милость, – пояснил один из жрецов. – Злоумышленник устроил с ее помощью диверсию.

– Хорошо создана? – уточнил Гимн.

Они кивнули, и один добавил:

– Судя по ее действиям, оживлена при помощи современных приказов. Даже с ихорным спиртом вместо крови. Мы ловили эту тварь почти всю ночь!

– Ясно, – сказал Гимн, выпрямляясь. – Но сам нарушитель сбежал?

– Да, ваша милость, – сказал один из жрецов.

– Как по-вашему, зачем он приходил?

Жрецы замялись.

– Мы не знаем точно, ваша милость, – признал один из них. – Мы его спугнули раньше, чем он смог достичь цели – один из наших людей видел, как он убегал тем же путем, каким пришел. Возможно, он получил слишком хороший отпор.

– Мы думаем, что это был обычный грабитель, ваша милость, – сказал другой жрец. – Он хотел пробраться в галерею и похитить картины.

– Вполне вероятно, – Гимн поднялся. – Вы хорошо справились.

Он развернулся и пошел к выходу с ощущением нереальности происходящего.

Жрецы ему лгали.

Он не знал, почему так решил. Ему подсказал какой-то инстинкт, таящийся в глубине души. И по непонятной причине эта ложь воодушевила его вместо того, чтобы смутить.

– Ваша милость. – Его догнал Лларимар. – Вы нашли то, что хотели?

– Нарушитель не был идрисцем, – тихо сказал Гимн, когда они вышли на солнечный свет.

Лларимар поднял бровь:

– Известны случаи, когда идрисцы приезжали в Халландрен и покупали себе дыхание, ваша милость.

– А ты слышал, чтобы кто-то из них пользовался безжизненными?

Лларимар замолчал.

– Нет, ваша милость, – наконец признал он.

– Идрисцы ненавидят безжизненных. Считают их скверной или еще какими бреднями. В любом случае, для идрисца так поступать бессмысленно. Зачем? Покушение на одного из возвращенных? Так его или ее тут же заменят, а правила составлены так, чтобы даже безжизненные армии не остались без руководства надолго. Возможные ответные меры значительно превосходят выгоду.

– Так вы считаете, что это был вор?

– Нет, конечно, – ответил Гимн. – «Обычный грабитель», у которого столько денег или дыхания, что он может потратить безжизненного на отвлекающий маневр? Кто бы сюда ни вломился, он уже был богат. А вдобавок – зачем проходить коридором слуг? Там нет ничего ценного. Во внутренних комнатах ценностей намного больше.

Лларимар снова замолчал. Он окинул взглядом своего бога с тем же странным выражением на лице.

– Очень разумные доводы, ваша милость.

– Знаю, – ответил Гимн. – Я чувствую, что сам на себя не похож. Возможно, мне надо напиться.

– Вы не сможете напиться.

– О, но мне определенно нравятся попытки.

Они двинулись к его дворцу, по пути позвав свиту. Лларимар казался обеспокоенным, а Гимн испытывал жажду деятельности.

«Убийство при Дворе Богов, – думал он. – Да, всего лишь слуги – но считается, что я бог всех людей, не только влиятельных. Когда последний раз кого-то при дворе убивали? На моей памяти такого не было».

Жрецы Звезды Милосердия что-то скрывали. Зачем нарушитель отвлек внимание белкой, особенно такой дорогой, если хотел просто сбежать? Слуги возвращенных далеко не могучие воины. Так почему он так легко сдался?

Хорошие вопросы. Хорошие вопросы, которые уж его-то никак не должны волновать. Но все же волновали...

Всю дорогу к дворцу, во время изысканного ужина и даже ночью.

Глава 24

 Служанки Сири неуверенно последовали за королевой, направившейся в комнату, где царил хаос. Сегодня на ней было синее с белым платье со шлейфом длиной в десять футов. Когда она вошла, писцы и жрецы в изумлении подняли головы. Некоторые поспешно вскочили, кланяясь, другие ошеломленно смотрели, как она идет, а служанки старались с достоинством нести шлейф.

Сири целеустремленно шла через комнату, больше похожую на коридор. Вдоль стен выстроились длинные столы, заваленные бумагами, с которыми работали писцы – пан-кальцы в коричневой одежде и халландренцы в цветах этого дня. Стены, конечно, были черными; цветные комнаты располагались только в центре дворца, где король-бог и Сири проводили большую часть времени. Разумеется, отдельно друг от друга.

«Хотя по ночам все немного иначе», – с улыбкой подумала она.

Обучая короля-бога грамоте, она чувствовала себя настоящей заговорщицей. Эту тайну она хранила от всего королевства, и тайна касалась одного из могущественнейших людей мира. Это приводило ее в трепет. Вероятно, ей стоило бы волноваться больше. В самом деле, когда она задумывалась, то начинала беспокоиться о том, что стоит за предостережениями Синепалого. Вот почему она пришла в комнаты писцов.

«Интересно, почему спальня находится здесь? В стороне от основных помещений, в черной части дворца».

Как бы то ни было, служебная часть дворца, за исключением спальни короля-бога, была последним местом, где писцы ожидали увидеть королеву. Подходя к дверям в дальней части помещения, Сири заметила, что некоторые ее служанки бросают на мужчин извиняющиеся взгляды. Слуга открыл дверь, и Сири переступила порог.

В средних размеров комнате жрецы неторопливо листали книги. Они изумленно воззрились на Сири, а один от удивления уронил книгу на пол.

– Мне нужны книги! – заявила Сири.

Жрецы уставились на нее.

– Книги? – переспросил один из них.

– Да. – Сири уперла руки в бока. – Это ведь дворцовая библиотека, не так ли?

– Ну да, Сосуд, – ответил жрец, взглянув на остальных. На всех были подобающие их должности облачения сегодняшних цветов – фиолетового с серебром.

– Ну тогда, – сказала Сири, – я бы хотела взять несколько книг. Обычные развлечения мне наскучили, и я решила в свободное время заняться чтением.

– Эти книги вам точно не понравятся, Сосуд, – возразил другой жрец. – Они посвящены скучным темам вроде религии или городских финансов. Уверен, что вам больше подойдет книга сказок.

Сири подняла бровь:

– И где же мне найти «более подходящую» книгу?

– Мы можем послать чтеца за книгой из городской библиотеки, – сказал жрец, степенно шагнув вперед. – Он быстро принесет.

Сири замялась.

– Нет. Так не пойдет. Я возьму что-нибудь из этих книг.

– Нет, не возьмете, – прозвучал позади новый голос.

Сири повернулась и увидела Треледиса, верховного жреца короля-бога. Он выглядел как всегда – пальцы переплетены, на голове митра, брови нахмурены.

– Вы не можете мне отказать, – сказала Сири. – Я ваша королева.

– Я могу и откажу вам, Сосуд, – произнес Треледис. – Понимаете, эти книги очень ценны, и если с ними что-то случится, это повлечет печальные последствия для королевства. Даже нашим жрецам не дозволено выносить их из помещения.

– Что может с ними случиться здесь, во дворце? – требовательно спросила Сири.

– Это вопрос принципа, Сосуд. Это собственность бога. Сезеброн дал ясно понять, что он желает, чтобы книги оставались здесь.

«Желает, да неужели?»

Безъязыкий бог очень удобен для Треледиса и других жрецов. Они могли объявить, что он изрек то, что подходило для их текущих целей, а сам Сезеброн не мог их поправить.

– Если вам так необходимо прочитать именно эти книги, – продолжил Треледис, – вы можете остаться и читать здесь.

Она оглядела комнату и представила, как чопорные жрецы сгрудятся вокруг нее стаей, слушая, как она читает вслух, выставляя себя дурой. Если в этих книгах есть что-нибудь важное, они наверняка найдут способ отвлечь ее и не дать ей это найти.

– Нет, – сказала Сири, покидая заполненное писцами помещение. – Может, в другой раз.

* * *

«Я же сказал что книг тибе не дадут», – написал король-бог.

Сири закатила глаза и рухнула на кровать. На ней по-прежнему было пышное вечернее платье. Почему-то, начав общаться с королем-богом, она стала стесняться еще больше. Платье она теперь снимала непосредственно перед сном, а ложилась все позже и позже. Сезеброн сидел на обычном месте – не на перине, а в придвинутом к кровати кресле. Он по-прежнему казался огромным и внушительным. По крайней мере до тех пор, пока не поворачивал к ней открытое и честное лицо. Жестом подозвав ее к себе, он показал то, что нацарапал на дощечке угольком, который стащила Сири.

«Не надо сирдить жрицов», – написал он. Как и следовало ожидать, его правописание было ужасным.

Жрецы. Она стянула чашку и спрятала в комнате. Если приставить ее к стене и приложить ухо, то можно уловить обрывки разговоров по другую сторону. После ночных подскакиваний и стонов она обычно слышала, как двигаются стулья и закрывается дверь. После этого в соседней комнате воцарялась тишина.

Либо жрецы уходили, убедившись, что она исполнила свои обязанности, либо они сохраняли подозрительность и пытались обмануть ее ложным уходом. Интуиция подсказывала, что верно первое, но Сири все равно старалась на всякий случай говорить с королем-богом шепотом.

«Сири? – написал он. – О чем ты думаиш?»

– Твои жрецы, – прошептала она. – Они меня бесят! Они намеренно делают все, чтобы позлить меня.

«Они харошие люди, – быстро написал Сезеброн. – Они усерна трудятся на благо каралевства».

– Они отрезали тебе язык, – напомнила Сири.

Несколько секунд король-бог сидел неподвижно.

«Это было неабходимо, – написал он. – У меня слишком многа силы».

Она придвинулась. Как обычно, Сезеброн отстранился, убирая руку. В этом не было ничего высокомерного, Сири начала подумывать, что просто к нему очень редко прикасались.

– Сезеброн, – прошептала Сири. – Эти люди не думают о твоем благе. Они не просто отрезали тебе язык, они говорят от твоего имени и делают, что хотят.

«Они не враги мне, – упрямо написал он. – Они харошие люди».

– Да? – спросила Сири. – А почему тогда ты скрываешь от них, что учишься читать?

Он снова помедлил, опустив взгляд.

«В нем слишком много покорности для того, кто правит Халландреном пятьдесят лет, – подумала Сири. – Во многом он похож на ребенка».

«Я не хочу чтобы они знали, – наконец написал он. – Я не хочу их агорчать».

– Ну конечно! – ровно сказала Сири.

Сезеброн помедлил.

«Канешно? – написал он. – Значит ты мне вериш?»

– Нет, – ответила Сири, – это был сарказм, Сезеброн.

Он нахмурился.

«Я не знаю, что такое сорказм».

– С-а-р-к-а-з-м, – повторила Сири по буквам. – Это… – Она задумалась. – Это когда ты говоришь одно, но имеешь в виду противоположное.

Сезеброн нахмурился еще больше, потом быстро стер слова с доски и снова начал писать: «В этом нет смысла. Почему не сказать то что имеиш виду?»

– Потому что… – попыталась объяснить Сири. – Это… да не знаю я. Это способ показаться умнее, высмеивая других.

«Высмеевая других?» – написал он.

«Владыка Цвета!» – подумала Сири, пытаясь сформулировать объяснение. Ей казалось нелепым, что он не ничего знает о насмешках. Но он же всю жизнь прожил как почитаемое божество и монарх.

– Высмеивать – это говорить что-то, чтобы дразнить, – пояснила она. – Если сказать то же самое в гневе, то можно ранить чужие чувства, но все иначе, если сказать доброжелательно или игриво. Иногда намеренно. Сарказм – один из видов высмеивания, мы говорим противоположное, но преувеличиваем.

«А как ты узнаеш что человек доброжилатилен игрив или зол?»

– Не знаю, – призналась Сири. – Думаю, судя по тому, как произносятся слова.

Король-бог казался озадаченным.

«Ты очень нормальная», – написал он.

Сири нахмурилась:

– Э… Спасибо?

«Это был хароший сарказм? – спросил он. – Потому что на самом деле ты довольно страная».

– Я очень стараюсь, – улыбнулась Сири.

Сезеброн поднял голову.

– А вот это снова был сарказм, – пояснила Сири. – Я не «стараюсь» быть странной, просто так получается.

Он снова на нее посмотрел. Как она могла его бояться? Как могла заблуждаться в отношении него? В его глазах не было ни надменности, ни бесстрастности. Это взгляд человека, который очень старался понять мир вокруг. Невинный, искренний взгляд.

Однако он не был дурачком – и это доказывала скорость, с которой Сезеброн научился писать. Правда, он уже понимал устную речь и запомнил все буквы в книге задолго до того, как встретил Сири. Ей оставалось только объяснить правила правописания и связи со звуком, чтобы он преодолел последний этап.

И все равно она поражалась тому, как быстро он освоился. Она улыбнулась Сезеброну, и тот ответил неуверенной улыбкой.

– Почему ты считаешь меня странной? – спросила Сири.

«Ты все делаеш не так как другие, – написал он.Все постоянно передо мной скланяются. Никто не разговаривает. Даже жрицы. Они иногда давали мне указания, но этого уже не было многа лет».

– А тебя не оскорбляет то, что я не кланяюсь и что говорю с тобой как с другом?

Он стер с доски.

«Оскарбляет? Почему? Ты это делаеш с сарказмом?»

– Нет, – быстро заверила Сири. – Мне правда нравится говорить с тобой.

«Тогда я не понимаю».

– Все остальные тебя боятся, – объяснила Сири. – Из-за твоего могущества.

«Но у меня отабрали язык чтобы я стал безопасным».

– Их пугает не твое дыхание, – сказала Сири. – Пугает твоя власть над армиями и народом. Ты король-бог. Ты можешь приказать убить кого угодно в королевстве.

«Но зачем мне это делать? – написал Сезеброн. – Я не буду убивать харошего человека. Они должны это знать».

Сири раскинулась на роскошной кровати, в очаге позади них потрескивал огонь.

– Теперь я это знаю, – сказала она. – Но больше никто не знает. Они не знают тебя, а только то, насколько ты могуществен. И потому боятся и показывают свое уважение к тебе.

Он помедлил.

«Так получается, ты меня не уважаеш?»

– Конечно, уважаю, – вздохнула она. – Просто у меня плохо получается следовать правилам. Когда кто-то говорит мне, что надо делать, я хочу поступить наоборот.

«Это очинь странно, – написал Сезеброн. – Я думал, что все люди делают то что им говарят».

– Ты скоро поймешь, что большинство этого не делают, – с улыбкой ответила Сири.

«Но тогда возникают праблемы».

– Этому тебя научили жрецы?

Он покачал головой и достал свою книгу – сказки для детей. Он всегда носил ее с собой, и по тому трепету, с каким он прикасался к книге, Сири поняла, насколько ценна для него эта вещь.

«Наверное, это его единственная настоящая собственность, – подумала Сири. – Все остальное у него ежедневно забирают и на следующее утро заменяют».

«Вот книга, – написал он. – Мама читала мне эти расказы, когда я был ребенком. До того как ее увели я их все запомнил. Тут говарится о многих детях которые поступали не так как им говарили. Их часто сьедали чудовища».

– О, правда? – с улыбкой спросила Сири.

«Не бойся, – написал он. – Мама обьяснила что чудовища не настоящие. Но я помню уроки из этих расказов. Быть послушным харошо. Надо харошо обращатся с людьми. Не уходить в джунгли одному. Не лгать. Не вредить другим».

Сири улыбнулась еще шире. Все, что он узнал о жизни, было почерпнуто или из сказок с моралью, или от жрецов, учивших его быть марионеткой. Когда она это осознала, то ей стало нетрудно понять простого, честного человека, каким он стал.

Но что же побудило его пойти наперекор этим принципам и попросить ее учить его? Почему он пожелал хранить эти уроки в тайне от тех, кому всю жизнь учился доверять и повиноваться? Сезеброн не был таким простачком, каким казался.

– Эти сказки, – задумчиво сказала она. – И твое стремление хорошо обращаться с другими. Вот почему ты меня… не взял в те ночи, когда я начала сюда приходить?

«Не взял? Я не панимаю».

Сири покраснела, и ее волосы приобрели такой же оттенок, как и щеки.

– Я имею в виду – почему ты просто сидел в кресле?

«Потому что я не знал что еще делать, – ответил он. – Я знал что у нас должен быть рибенок. Так что я сел и ждал когда это случится. Должно быть мы сделали что-то неправильно, раз рибенка не появилось».

Сири помедлила, потом моргнула. Да не может быть…

– Ты не знаешь, как появляются дети?

«В сказках, – написал он, – мужчина и женщина проводят ноч вместе. Затем у них появляется рибенок. Мы провели вместе много ночей, но детей не появилось».

– И никто – никто из жрецов – не объяснил тебе… сам процесс?

«Нет. О каком процесе ты говориш?»

Сири несколько секунд сидела молча.

«Нет, – подумала она, чувствуя, как краснеет до ушей. – Нет, я не буду проводить с ним эту беседу».

– Думаю, об этом мы поговорим в другой раз.

«Когда ты пришла в первую ноч, это было очень странно, – написал он. – Должен признатся я тебя боялся».

Сири улыбнулась, вспомнив собственный ужас. Ей даже в голову не пришло, что он может бояться. С чего вдруг? Он был королем-богом.

– Значит, – сказала она, постукивая пальцем по кровати, – тебя никогда не приводили к другим женщинам?

«Нет, – написал он. – Мне было очень интиресно видеть тебя голой».

Она снова вспыхнула, а ее волосы определенно решили оставаться красными.

– Мы… не об этом сейчас говорим. Я хотела знать о других женщинах. Никаких любовниц? Куртизанок?

«Нет».

– Они действительно боятся, что у тебя появится ребенок.

«Почему ты гавориш это? – написал он. – Они прислали мне тебя».

– Только после полувека правления, – сказала она. – И только под тщательным контролем они прислали жену подходящего рода, чтобы получить ребенка с нужным наследием. Синепалый считает, что ребенок может быть опасен для нас.

«Я не панимаю, – написал Сезеброн. – Должен быть наследник. Этого все хотят».

– Почему? – спросила Сири. – Ты по-прежнему выглядишь не старше двадцати. Твое старение замедляет биохрома.

«Каралевство без наследника в опастности. Если меня убьют то оно останется без правителя».

– А за последние полвека опасности не было?

Сезеброн помедлил, нахмурился и медленно стер слова с доски.

– Видимо, они считают, что сейчас ты в опасности, – медленно сказала Сири. – Но не от болезни – даже я знаю, что возвращенным болезни не страшны. Стареют ли они вообще?

«Не думаю», – написал король-бог.

– Как умерли предыдущие короли-боги?

«Их было только четверо. Я точно не знаю как они умерли».

– Только четыре короля за несколько сотен лет, и все умерли при таинственных обстоятельствах…

«Когда умер мой отец я был слишком мал чтобы помнить его, – написал Сезеброн. – Мне сказали что он отдал жизнь для каралевства – отдал свое дыхание как могут все возврощенные чтобы излечить страшную болезнь. Другие возврощенные могут вылечить одного человека. Но король-бог может вылечить многих. Так мне сказали».

– Тогда об этом должно быть написано, – сказала она. – Где-то в тех книгах, которые так тщательно охраняют жрецы.

«Мне жаль что они не дали тибе их почитать»,– написал Сезеброн.

Она равнодушно махнула рукой.

– От этого все равно было бы мало толку. Мне надо найти другой способ узнать эти истории.

«Рождение ребенка таит опасность – так говорил Синепалый, – подумала Сири. – Поэтому, что бы ни угрожало моей жизни, это может произойти только после появления наследника. Синепалый упомянул и об угрозе королю-богу. Звучит так, будто угроза может исходить от самих жрецов. Но зачем им причинять вред собственному божеству?»

Она посмотрела на Сезеброна, который внимательно перелистывал книгу сказок, и улыбнулась сосредоточенному выражению его лица, с каким он старался расшифровать текст.

«Что ж, – подумала Сири, – учитывая, сколько он знает о сексе, я бы сказала, что о ребенке в ближайшем будущем волноваться не стоит».

Но конечно, она беспокоилась и о том, что отсутствие ребенка может стать такой же угрозой, как и его появление.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю