Текст книги "Олдорандо (СИ)"

Автор книги: Брайан Уилсон Олдисс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

   К реальности его вернули крики товарищей. Юли сообразил, что пока веревка болтается над его головой, никто из них не придет ему на помощь. А сам он после всего пережитого не сможет до неё дотянуться. Это невозможно...

   Вопреки своим мыслям, он всё же медленно выпрямился, и, преодолевая отчаянное головокружение, взглянул на влажную петлю. Что дальше?..

   Наконец, он заставил себя поднять руки, и, высоко подпрыгнув, поймать свисающий конец веревки. Его пальцы крепко сжали спасительную петлю.

   От покачиваний его тела у Юли вдруг страшно закружилась голова, но он сумел удержаться. Медленно, только благодаря силе рук, он начал подтягиваться наверх. Его мышцы дрожали от боли и напряжения, но всё же всего через минуту Юли выбрался на второй спасительный выступ. Он ухватился за острый каменный край, потом, извиваясь, выполз наверх и наконец перевалился через край выступа. Здесь он рухнул без сил, тяжело, со стонами, дыша. На другой стороне пропасти Юли увидел спутников, которые смотрели на него. Он перегнулся через край каменной полки и посмотрел вниз. Но тот удивительный и чудовищный мир, который он увидел в подземелье позади водопада, был уже надежно скрыт брызгами падающей воды.

   Юли не знал, что делать дальше. К счастью, его снова выручила Искадор – о его плечо больно ударился камень с привязанным к нему шнуром. Юли стоило большого труда просунуть этот шнур в петлю непослушными пальцами, а потом сползти вниз и вновь сжаться на выступе. Теперь оставалось только ждать. Вот-вот отважная Искадор придет к нему на помощь. Он сам уже не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. К нему обращались, но он не соображал, кто и зачем. Кто-то говорил с ним, звал на помощь...

   Безвольно подчинившись чужим словам, он принял стоячее положение, потом заглянул вниз, за край. Он различил перед собой покрытое ссадинами и кровоподтеками лицо с разбитым носом, порванной распухшей щекой и затекшим глазом. На этой рассеченной щеке выделялась почерневшая рана. Новая волна тошноты подкатила к горлу Юли и всё поплыло у него перед глазами.

   – А теперь держись крепче, – с трудом распознал он свой голос. – Мы будем подниматься!..

   Ухватившись за веревку, Юли пошатнулся, но сумел удержаться. Крепко сжав зубы, он, перехватывая мокрую веревку и отчаянно упираясь ногами в неровный камень выступа, медленно подтягивал Усилка вверх по обрыву, вместе с повисшим на нем мешком, и, наконец, тот перевалился через край выступа. Затем Усилк рухнул без сил, припав к земле и тяжело дыша. Его учащенное дыхание перешло в стоны, которые рвались из груди. На другой стороне пропасти Юли увидел Искадор и Скару с поднятыми к нему лицами. Они с волнением наблюдали за происходящим и всё ещё безотчетно держали натянутую веревку, по которой Усилк переполз над бездной к Юли. Только сейчас тот наконец понял, что спасен.

   Ноги Юли ещё дрожали от перенесенного напряжения, но он нашел в себе достаточно сил, чтобы вытянуть наверх и перекинувшихся на эту сторону пропасти Скару и Искадор. Все молча обнялись, стоя на самом краю бездны. Это испытание сделало их братьями.

   – Что там, за водопадом? – наконец поинтересовалась Искадор, выражая общее желание.

   – Ущелье. Неприступный обрыв высотой в милю, – Юли было мучительно стыдно лгать ей, особенно зная, что этим он обрекает её – и себя – на почти неизбежную смерть. Но он знал, что скажи он правду, его спутники не захотят идти дальше, а он не сможет идти без них. А тогда они все погибнут. Совсем не обязательно физически, но в том, что невозможно сохранить человеческую душу, обитая в том ужасном месте, Юли не сомневался.

   – Мы должны идти дальше, – добавил он через минуту общего молчания. – До выхода уже наверняка недалеко.

   Отдышавшись, они начали осторожно пробираться дальше вдоль уступа, в молчании карабкаясь среди нагромождений острых камней, чтобы обойти углы больших глыб. Вскоре перед ними открылось мрачное жерло очередного туннеля.

   Бросив последний взгляд на светящийся водопад, Юли понял, что никогда, до конца жизни, не сможет сказать своим спутникам ни слова о том голубом мире, который он нечаянно увидел. Он знал, что ТАКОЙ лжи ему не простят. Даже через двадцать лет. Даже Искадор.

   Он снова подумал о старом отце Сифансе. Конечно, тот желал любимому ученику самой лучшей участи из всех, какие знал... пусть даже против его воли. И он добился своей цели – среди бесформия скал, в земной бездне, в минуту смертельной опасности Юли открылся таинственный мир Берущих. Но он не захотел принять этот дар.

   Только сейчас Юли понял, насколько они были чужими друг другу. Насколько же чужд был ему весь Панновал, променявший свободу и человечность на тоскливую лень нездоровой безопасности. Несомненно, в этом отношении мир Берущих был ещё хуже. Но, как бы там ни было, Юли должен был об нем молчать, молчать вечно, и это была самая страшная пытка.

* * *

   Они снова углубились в запутанный лабиринт бесконечных коридоров, но уже с этой стороны пропасти. Последние отблески дневного света скоро угасли за их спинами. Запутанный лабиринт проходов в горе казался бесконечным. Они продвигались вперед в полном молчании, каждую минуту боясь оступиться и упасть в какую-нибудь из подстерегающих их на пути бесконечных бездонных ям, обрывов, расщелин. Было темно и они быстро устали от нервного напряжения. Руки и ноги у всех были избиты и покрыты ссадинами от постоянных ударов о камни и падений, но никто не предлагал остановиться.

   Юли уже не вел свой маленький отряд. Все они брели наугад, неизвестно куда и зачем, не представляя, сколько и как они прошли и сколько прошло времени. Они просто пробирались наугад, спотыкаясь и карабкаясь через каменные нагромождения. При этом Юли начисто лишился возможности осознавать что-либо, кроме разве лишь дикого желания как можно скорее выбраться из этих кошмарных развалин и снова очутиться в мире земной пустыни, освещенной лучами небесных часовых.

   Наконец, остановившись на минуту, чтобы перевести дух, Юли вдруг почувствовал слабое, едва заметное движение холодного воздуха, невесомо стекавшего откуда-то сверху. В сущности, это ничего не значило, но... там мог быть выход. Юли ничего не сказал своим спутникам. Он просто повернул в сторону сквозняка, и они безмолвно последовали за ним.

   Он почти ничего не соображал, взбираясь на вершину горы каменных обломков, восходившей в бескрайнюю черную бездну пролома крыши, обо что-то царапался, ударялся, но продолжал карабкаться по неровному склону.

   Вскоре они взобрались на гору щебня, поднимавшуюся к самому потолку, в котором был узкий, похожий на лаз пролом. Юли однако удалось достаточно благополучно протиснуться в него, в очередной раз ободрав спину об острые концы сталактитовых наростов.

   Они оказались в начале круто поднимавшегося вверх склона, по которому равномерно стекал поток холодного воздуха, и предположение Юли превратилось в уверенность. Но в течение нескольких часов им пришлось вновь ползти вверх на животах в низкой расщелине. Отбросив всякое чувство стыда, они постоянно окликали друг друга, боясь потеряться в этом всепоглощающем мраке земли. Подземный мрак поглощал голоса и тени. Сверху по щели, через которую они ползли, дул ледяной ветер, пронизывая беглецов до корней волос. Юли подумал, что если бы у него тоже были волосы, от этого ветра они бы примерзли к голове.

   Искадор молча переносила все тяготы пути, в то время как Усилк и Скара вскоре опять начали ныть.

   – Давайте вернемся, – повторил Скара, когда они наконец встали во весь рост. – Лучше уж до конца дней быть рабом в Твинке, чем переносить такое.

   Никто ему не ответил. Однако, они все изрядно устали. По общему согласию, наступило время отдохнуть. Они ощупью нашли укромный сухой уголок и улеглись спать рядом друг с другом. Так было безопаснее и теплее. Юли тотчас заснул, привалившись к шершавой стене.

   Проснувшись, они наспех позавтракали разломленной на четыре части последней лепешкой и двинулись в дальнейший путь.

   В течение следующих нескольких часов они карабкались наверх вдоль бесконечного естественного прохода, продираясь через нагромождения усеивающих его валунов. Судя по всему, их оставил давно исчезнувший поток и они пробирались по дну когда-то полноводной, а теперь куда-то ушедшей реки.

   Наконец, выбившись из сил после того, как превратившийся было в пещеру проход вновь резко сузился, они наткнулись на нишу высотой метра в полтора, пробитую в камнях крутого берега явно рукой человека. Они все забились в эту щель, чтобы укрыться в ней от пронизывающего ветра, дувшего им в лицо целый день. Этот ледяной ветер дул вдоль щели, через которую они ползли, с раздражающим упорством. Он жутко стонал и завывал в подземных расщелинах, дыша в лица незнакомым звериным смрадом. Спящих начали мучить ночные кошмары: в темноте им чудилось зловонное дыхание червя Вутры, скользившего к ним с раскрытой пастью, из которой тянулась мерзкая слизь. Юли даже представить не мог, что уже совсем скоро его кошмар обернется ещё более страшной реальностью...

* * *

   Проснулся он потому, что Искадор потрясла его за плечо. Он поднял на неё незрячие в темноте глаза. Усилк и Скара сидели у стены, тревожно перешептываясь.

   – Что случилось? – спросил он.

   – Ты слышишь? – спросила она.

   – Ты ничего не слышишь? – удивились Усилк и Скара.

   – Прислушайся, – попросила Искадор.

   Юли прислушался. Высохшее русло реки, стиснутое высокими берегами, наполнял ветер. Он свистел и метался между камней. Где-то вдалеке раздавался шум водопада...

   Неожиданно он понял, что это не водопад. Именно эти странные звуки так взволновали его спутников. Непрерывный скрежещущий звук там, вдали, пока ещё глубоко внизу, как если бы крупное живое существо поднималось к ним из руин бездны, расталкивая валуны и терлось при этом о стены длинными боками. Длинными, лишенными ног боками...

   – Неужели... Это червь Вутры! – с ужасом воскликнула Искадор.

   Юли вздрогнул и крепко схватил её за руку, пытаясь успокоить девушку.

   – Не беспокойся, – сказал он. – Это же всё сказки жрецов...

   Но внутренне Юли похолодел и схватился за свой кинжал, стиснув узорную ручку. Совсем недавно он уже имел случай убедиться, что даже самые фантастические слухи могут оказаться правдой, а жрецы Панновала не рассказывали сказок...

   – Пока мы здесь, в нише, мы в безопасности, – прошептал Скара. – Нам ничего не грозит. Только надо сидеть тихо.

   Беглецы замерли. Им оставалось лишь надеяться, что Скара не ошибся. Без сомнения, к ним приближалось что-то огромное. Они прижались к каменистому полу, с ужасом вглядываясь во тьму туннеля между берегами бывшей реки. Усилк и Скара неожиданно вытащили из-под своих длинных ряс короткие толстые палки. Эти милицейские дубинки они украли из пустой комнаты надзирателей Твинка, воспользовавшись стоявшей там суматохой, и спрятали их в своих мешках. Искадор изготовила к бою свой лук, наложила стрелу.

   Шум усиливался. Блуждающее среди каменных нагромождений эхо здесь искажало все звуки, не давая определить их направление, но они вдруг поняли, что шум доносится с той стороны, откуда дует ветер, сверху. Юли неожиданно успокоился. Порождения верхнего мира пугали его гораздо меньше. Но скрежещущий звук приближался, усиливался, сопровождаемый грохотом отбрасываемых в стороны валунов. Неожиданно ледяной ветер затих. Вероятно, что-то плотно заткнуло проход. Потом на беглецов хлынула волна невыносимого тошнотворного смрада, ударила им в носы.

   Смрад представлял собой кошмарное сочетание запахов гниющей рыбы, испражнений и гнилого сыра. Проход заволокло зеленоватым светящимся туманом. Согласно легенде, червь Вутры двигался бесшумно, но то, что приближалось к ним, двигалось со страшным грохотом, издавая хрипение и рев.

   Движимый больше страхом, чем отвагой, Юли выглянул из своей берлоги. Ему хотелось побыстрее узнать, что ждет их через минуту.

   Зловоние усиливалось, вышибая слезы из глаз. Наконец показалась подземная тварь. Её облик было трудно рассмотреть из-за зеленого свечения, которое двигалось впереди неё. Но вот в тумане промелькнули две пары страшных желтых глаз, щетинистые усы и гигантские зубы-клыки в разинутой пасти. Чудовище неумолимо и стремительно приближалось и Юли в ужасе отпрянул.

   В следующую минуту все четверо увидели его голову в профиль. Оно равнодушно пронеслось мимо с безумно горящими глазами, хлестнув кончиками жестких усов по меховым одеждам дрожащих от страха людей. Мимо взора повергнутой в ужас четверки вслед за скрывшейся в туннеле головой заскользило бесконечное тело чудовища, скрежеща по камням жесткой голубоватой чешуей. Из-под тяжелого брюха страшилища вздымались вверх клубы густой пыли, осыпая их. Нишу заполнило такое страшное зловоние, что укрывшиеся в ней беглецы чуть не задохнулись от него.

   А огромное чешуйчатое тело продолжало скользить мимо перепуганных людей, почти закрывая боковой стороной вход в нишу. Юли показалось, что оно было не менее ста футов в длину, хотя он и не обсуждал это со своими спутниками. С замиранием сердца они дождались, когда последние его кольца промчались мимо. Судя по ним, червь больше напоминал огромную чешуйчатую гусеницу.

   Они выглянули из своего убежища, всё ещё инстинктивно держась друг за друга, и посмотрели вслед чудовищному червю. Коридор, который тот миновал, стал шире – валуны были сдвинуты к стенам и покрыты вонючей светящейся слизью. Дальше, вниз по проходу, была пещера, через которую они недавно прошли. Там проход заметно прибавлял в размерах.

   Там слышался грохот раздвигаемых камней, всё ещё видимое зеленое свечение продолжало струиться. Но скрежет почему-то не удалялся и снова начал светиться странный зеленый туман. Берега реки затряслись от усилий упершегося в них могучего тела.

   Червь учуял людей, но не мог сразу достать их в узкое проходе. Теперь он разворачивался. Он возвращался назад! Назад, к ним! В этом не было уже никакого сомнения. Искадор едва подавила крик ужаса, когда осознала, что происходит. Было ясно, что её легкие стрелы бессильны против закованного в толстую чешую монстра. Мужчины тоже осознали, что их оружие никуда не годится. Палки и нож не могли повредить твари, играючи разбрасывавшей многопудовые валуны. Чтобы поразить такую тварь, требовалось тяжелое оружие.

   – Берите большие и острые камни, – приказал Юли. – Да побыстрее!

   Он надеялся, что бросая их они смогут отогнать чудовище. Но, как назло, камней под рукой не было. Вокруг лежали обломки горной породы, пол ниши был усеян осколками кремня и базальта, но все они были не больше обычного щебня.

   Юли отступил в самую глубь ниши, но после первого же шага уперся в стену. Он присел, шаря вокруг себя и пытаясь найти глыбу побольше. Вдруг его рука наткнулась на что-то пушистое. Он нащупал кусок засохшей кожи, покрытый густыми волосами.

   Юли инстинктивно отпрянул назад, потом чиркнул кремневым колесиком своей зажигалки. В свете вспыхнувшей на мгновение искры он увидел чьи-то останки, похожие на человеческие. От тела остались только кости и клочья покрывавшей их одежды из белого меха. Рядом с останками лежало длинное копьё с бронзовым наконечником. Юли чиркнул колесиком ещё раз, выбив вторую искру.

   – Да это же мертвый косматый! – удивленно воскликнул Усилк, имея в виду фагора, ибо так их называли на своем жаргоне заключенные.

   Усилк был прав. При свете третьей искры Юли замер. Длинный череп с клыками и длинными лезвиями рогов, которые он хорошо разглядел, не оставляли никаких сомнений. Рядом с костями лежало длинное крепкое древко. Вместо обычного острого наконечника-пики его венчало длинное искривленное лезвие, похожее на меч. Перед Юли лежало самое грозное оружие, какое он только мог представить, и он подумал, что здесь не обошлось без вмешательства Акха. Бог пришел на помощь тем, кого преследовал его враг – червь Вутры. Иначе Юли не мог объяснить чудодейственное появление копья в тесной пещере, которую они обшарили вдоль и поперек, и остатки отвергнутой веры вновь всколыхнулись в нем. Он уже забыл о свойстве света делать видимым очевидное.

   Юли нагнулся за копьём. Одновременно руку к нему протянул и Усилк. Они вместе схватились за длинное древко оружия.

   – Отдай копьё мне! – потребовал Юли. – В отличие от тебя, я умею им пользоваться!

   Не дождавшись ответа, Юли просто вырвал древко из цепких, но слабых рук бывшего узника. Его пальцы стиснули надежное дерево. Вдруг воспоминания из прежней жизни нахлынули на него. Он вспомнил, как совсем юный, с копьём в руке, шел на разъяренного йелка там, в пустынном безмолвии. Тогда он победил, поразил зверя – первого зверя в своей жизни, чтобы доказать своё право быть охотником, а потом, правда, при помощи двух копий, спас свою жизнь, заколов коварных купцов из Панновала. Теперь...

   Между тем, червь Вутры возвращался. Опять послышался скрежещущий звук. Скрежетала страшная чешуя, усиливалось свечение зеленого тумана. Сначала Юли, а за ним и Усилк осторожно, всего на миг, выглянули из ниши – посмотреть, что делается в каменном коридоре. Но чудовище вдруг замерло. Они видели, как светится его страшная усатая морда. Она была повернута в их сторону, но оставалась неподвижной.

   Чудовище ждало. Чего же оно ждет?..

   Внезапно с той стороны, откуда пришел червь, сверху, вновь донесся скрежет и хлынула вторая волна зеленоватого тумана. К ним стремительно приближался второй червь Вутры. Два червя... что они тут ищут, на тесном дне высохшей реки? В воображении Юли все подземные проходы, коридоры и галереи вдруг стали кишеть червями Вутры, этими страшными порождениями божественных битв.

   Беглецы в ужасе прижались друг к другу. Свет и шум усиливались. Акха покарал их за дерзость, лишив Своей защиты и бросив во власть порождений своего врага – другого объяснения не могло прийти на их ум. Они замерли, готовые к смерти. Но чудовища, казалось, были заняты только друг другом.

   Пронеслась волна зловония и сменилась волной зеленоватого тумана. Вслед за ними мимо людей промелькнула четырехглазая голова чудовища, устремившая свои жуткие буркала только вперед, и потянулось огромное чешуйчатое тело. Свечение, запах и скрежет стали непереносимы, но страшные существа не обращали на людей никакого внимания. Они решали свои проблемы.

   Юли захотелось отомстить твари за свой напрасный страх. Недолго думая, он обеими руками, что было сил, вонзил массивное острие в бок чудовищной туши, пробив покрывавшую её чешую. Острый наконечник почти целиком погрузился в отвратительную плоть. Затем стремительное движение червя рвануло копьё со страшной силой, едва не вывернув его из рук Юли. К счастью, тупой конец копья уперся в дно ниши, а основание наконечника – в её край, и Юли изо всех сил навалился на дрожащее древко, не давая ему повернуться.

   Крепкое дерево выдержало и невероятная сила чудовища обратилась против него самого. Длинное бронзовое лезвие вспороло бесконечный бок червя, который бездумно и стремительно полз вперед с огромной скоростью. Юли продолжал сжимать копьё и оно развалило чешую ползущего чудовища на две части по горизонтали. Из длинной разваливающейся раны тугим полотнищем брызнула горячая липкая кровь, которая через мгновение залила всё тело твари. Желтоватое желеобразное вещество стекало по чешуе чудовища, заливало камни, чавкало под его брюхом. Люди ощутили едкий металлический запах его крови.

   Чудовище замедлило своё движение, оно продвинулось вперед ещё на несколько метров и остановилось, едва успев протащить мимо ниши с замершими от страха людьми свой бесконечно длинный хвост.

   Собирались ли два червя драться или Юли остановил одного из них на пути к чудовищному совокуплению с ожидающим его сородичем – останется навеки тайной. Второй червь так и не достиг своей цели. Его движение прекратилось. Беглецы высунулись из своей ниши и увидели, как предсмертная судорога сотрясла его тело и оно замерло уже навсегда.

   Медленно погасло зеленое свечение, улеглась пыль. Снова стало тихо, только в проходе между каменными берегами шелестел ветер.

   Люди боялись пошевельнуться, не то, что сдвинуться с места. Первый червь всё ещё ждал внизу, в темноте. Он не был виден, но о его присутствии свидетельствовал слабый зеленый свет, едва различимый вдалеке над телом издохшей твари. Червь чего-то ждал, равномерно выдыхая клубящиеся зеленые облачка.

   И вот голова чудовищной гусеницы шевельнулась, заскрежетала чешуя, обдирающая каменья. Они услышали тяжелый скрежещущий звук скользившего вдоль прохода тела. Тварь медленно возвращалась обратно, словно опасаясь ловушки. Её гигантская голова вдруг жутко поднялась над туловищем мертвого собрата.

   Уже потом каждый из них признался остальным, что не испытывал большего страха в своей жизни, и четверка придет к единодушному мнению, что это был самый мучительный миг их подземных странствий, самый жуткий момент в их хождении по мукам. Каждый из них, прижимаясь к стенкам ниши, думал про себя, что первый червь знает о них, знает, где они скрываются, что убитое чудовище было его супругом или супругой, и сейчас он идет к ним, чтобы отомстить.

   К счастью, они ошибались. Гигантская голова чудовища склонилась к туше погибшего собрата – и внезапно острые клыки принялись разрывать плоть ещё не успевшего остыть трупа. Червь стал его жадно пожирать.

   Четверо людей уже не могли больше оставаться в убежище. Звуки отвратительной трапезы были слишком красноречивы и надломленные рядом ужасных испытаний нервы беглецов не выдержали. Они выскочили из ниши, и, оскальзываясь на липкой желеобразной крови чудовища, разлившейся повсюду, бросились бежать в темную глубину пересохшего русла, не думая о том, что их могут заметить, услышать или учуять. Вслед им, постепенно замирая, неслись звуки страшной трапезы. Теперь Юли знал, что миф о черве Вутры не был в Панновале мифом – пока чья-то милосердная рука не обрушила ведущий в него мост...

   Их путешествие через мрак горных лабиринтов возобновилось. Юли старался вести свой отряд в ту сторону, откуда дул ветер, но туннели бесконечно ветвились и сквозняк порой совсем замирал. Недавняя жуткая встреча заставила их постоянно озираться. Сейчас они поминутно останавливались при каждом шорохе и потом подолгу прислушивались к звукам тьмы. А если им нужно было что-то сказать, то говорили они это дрожащим шепотом, чтобы не привлечь к себе внимание ещё чего-нибудь или кого-нибудь неведомого.

* * *

   Однако подземная тьма не желала выпускать их. Юли бросался то туда, то сюда, но выхода нигде не было. Наконец, им захотелось есть, но взятая из Панновала при побеге провизия уже давно закончилась. Потом их охватила жажда. Подарком были капли ледяной воды, иногда собиравшейся во впадинках камней, падавшей с холодных сводов или сочащейся из многочисленных расщелин, в изобилии попадавшихся на их пути. Вода помогала освежить голову и поддерживала иссякающие силы. Они медленно брели наугад по каменным лабиринтам, с каждым часом слабея. Время шло. Юли уже захотелось спать. Но, несмотря на трудности пути, никто из беглецов уже не вспоминал о сумрачной защищенности Панновала, который заслонял своих жителей от всяких невзгод в обмен на безропотное молчание. Штрихи карты, начертанной отцом Сифансом, уже давно выветрились из памяти Юли. Они при всём желании уже никогда не могли вернуться назад – ни в Панновал, ни даже в мир Берущих. Вокруг них не было никаких примет, которые могли бы указать им путь. Юли просто не решался признаться остальным, что они безнадежно заблудились и он ведет их, руководствуясь только бездумным инстинктом, то есть по сути в никуда. Всё, что у них осталось – это бесконечная тьма, через которую им нужно было пройти во имя жизни.

* * *

   Тем не менее, Юли понял, что они постепенно приближаются к поверхности. На берегу вновь найденного ими высохшего русла лежали развалившиеся остатки того, что когда-то, вероятно, было лодкой. За ней они стали натыкаться на кости каких-то мелких животных, хрустевшие под ногами и разбросанные то тут, то там. Наконец, Юли, догадавшись, высек искру, и при вспышке кремневой зажигалки они увидели над головой целую колонию спящих летучих мышей. Это был очень добрый знак – все они знали, что летучие мыши всегда селились недалеко от выходов пещер, но вот где был этот выход?..

   При мгновенных вспышках искр, летевших из-под кремневого колесика, Искадор ухитрилась подстрелить несколько летучих мышей, но, несмотря на голод, они просто не смогли заставить себя есть этих мерзких вонючих тварей сырьём.

   При одной из таких вспышек Юли увидел два человеческих скелета, распластанных на полу ниши. Они сжимали друг друга в объятиях, хотя время лишило эту позу какой-либо нежности и сейчас лишь кости терлись о другие кости, а страшный оскал черепа ухмылялся в ответ на другой оскал. Но поза любви вызывала страшное предположение о неожиданной кончине двух людей и настораживал жуткий оскал двух целующих друг друга черепов. Юли невольно подумал о найденном ими мертвом фагоре с его длинным копьём, которым можно было пронзить сразу двоих. Впрочем, беглецы не стали останавливаться рядом с останками людей, которые некогда, как и они сами, надеялись на лучшее, и поспешили дальше.

   Юли вдруг почувствовал, что стало холоднее. Свежий воздух потоком вытекал из жерла бокового туннеля и беглецы без лишних слов свернули туда.

   Тотчас из-за угла галереи, где воздух был уже более холодным, выскочили два пушистых зверька неведомой им породы, которых Скара и Усилк, всегда готовые к защите, пришибли на месте дубинками. А за углом вдруг снова раздался писк – там, в маленьком логове неподалеку находился детеныш убитых зверьков, издававший жалобные звуки и тыкавшийся тупым носом в их руки. Но бывшие узники были так голодны, что разодрали его на части руками и стали пожирать его сырым, пока мясо было ещё теплым. Запах и вкус крови разбудил в них зверский аппетит и они сожрали также и тушки его родителей. Юли и Искадор только поморщились при виде кровавой и варварской трапезы – уж слишком её звуки напоминали страшное пиршество червя Вутры.

   Немного утолив голод, они отправились дальше по длинному коридору, стены которого светились слабым светом. Присмотревшись, Юли понял, что на стенах здесь росла светящаяся плесень. Раньше он даже не слышал ни о чем подобном. Он не представлял, как что-то может расти в полной темноте. Впрочем, скоро колония странной плесени осталась позади. Перед ними снова расстилались однообразные каменные тропы.

   К счастью, теперь направление, указываемое им сквозняком, было непрерывным и неизменным. Всего через два часа они выбрались в широкую и низкую пещеру, в которую проникал слабый багряный свет.

   Вначале Юли подумал, что трепещущий свет, падающий через щели в камнях – это какой-то новый странный природный феномен. Но на этот раз им невероятно повезло. Они наткнулись на вход в пещеру, из которой на тропу падали дрожащие отсветы живого огня!

   Правда, этот вход был завален, точнее, перегорожен подобием щелястой стены, неровно и грубо сложенной из больших необработанных камней. Но эта последняя преграда была уже несерьёзной. Хотя камни оказались слишком тяжелы для того, чтобы сдвинуть их руками, несколько верхних тотчас с грохотом обрушились, едва Юли загнал между ними древко своего нового копья и как следует нажал. Теперь в её верхней части зияло сквозное отверстие и беглецы, все вместе, стали разбирать её. Утратив монолитность, стена начала разваливаться и всего через минуту они превратили её в груду обломков. Перебраться через них и войти внутрь для закаленных небывалыми испытаниями путешественников было и вовсе пустяком. Тут же в глаза им ударил свет. Они с интересом осмотрелись.

   В одном углу новой пещеры горел костер. Его пламя то угасало, то вспыхивало вновь. Его свет озарял несомненные признаки человеческого обитания. Остатки того, что когда-то было дверью, запиравшей проход в подземный лабиринт. Под полуразрушенным покосившимся навесом росла колония грибов. Рядом стояла нетопленая печь, труба которой уходила в кровлю пещеры. В загороженном прутьями жерле печи помещался выводок притов с ярко светящимися в темноте глазами. Тут же был грубо сколоченный из кусков дерева загон. В нем беспокойно перебирали копытцами три тощих козы. А недалеко от костра, на расстеленных шкурах, сидели три женщины – одна старуха и две совсем молодые. Неподалеку виднелись другие шкуры, сваленные в кучу. Когда в их пещеру пролезли по очереди Юли, Усилк, Искадор и Скара, женщины заверещали и девушки с криком улизнули через другой узкий вход.

   Скара, не мешкая, по-хозяйски зашел в загон с козами, схватил какой-то предмет, напоминавший ведро, и начал грубо доить мекающих коз, не обращая внимания на нечленораздельные вопли старухи. Очевидно, она была парализована и не могла ни двигаться, ни толком говорить. Усилк тут же прервал её вопли крепким ударом дубинки по черепу. Скара, даже не оглянувшись, продолжал своё дело – в юности он был фермером. Струйки молока стекали в самодельный сосуд, оказавшийся выдолбленной и высушенной тыквой. Но молока у коз было очень мало. Каждому из четверых досталась всего пара глотков, лишь разбудившая голод.

   Выпив последнюю каплю молока, Юли отбросил сосуд. Собственно, всем четверым следовало побыстрее убираться из пещеры и двигаться дальше, не дожидаясь, когда появятся мужчины этого горного племени. Убежавшие девушки наверняка отправились звать их на помощь. Но Юли не хотелось вновь от кого-то прятаться и убегать. К тому же, отдых и еда были им совершенно необходимы. Они настолько ослабели, что вряд ли смогли бы выжить в суровом внешнем мире, не восстановив своих сил.

   Остальные с большим энтузиазмом встретили его предложение переночевать здесь. Быстро обшарив пещеру, они не нашли в ней никакой еды, но светящиеся глаза притов привлекли внимание изголодавшихся странников и Искадор, выхватив лук, тут же перестреляла бедных птиц. Они сварили их в горшке, найденном рядом с печью, добавив в варево несколько грибов. Всё это Юли сдобрил щепоткой соли, нашедшейся у запасливой Искадор.

   Они отлично поели, умяв всё до крошки, но то ли от обжорства, то ли от пережитого всю эту ночь ужасные кошмары мучили устроившихся на отдых беглецов. К счастью, никто не потревожил их беспомощный сон.

   Проснувшись, они почувствовали себя отдохнувшими и полными сил. Юли решил, что в ночных кошмарах виноваты неосмотрительно съеденные ими незнакомые грибы. Впрочем, как бы то ни было, им уже пора было собираться и снова отправляться в неведомую дорогу.