Текст книги "Олдорандо (СИ)"

Автор книги: Брайан Уилсон Олдисс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

   – Подъем, – проворчал он, поднимаясь на ноги. Искадор он молча протянул руку, помогая подняться с каменного уступа, но ощущение теплой руки девушки уже не улучшило его настроения. Усилк и Скара тоже казались подавленными. – Надеюсь, вы успели достаточно отдохнуть за это время? – Нестройное «да» послужило ему ответом. – Тогда в путь.

   Юли, как и прежде, шел впереди слегка замедленной походкой, которой привык ходить в темноте, легко и также лишь по привычке касаясь стены кончиками пальцев. Усилк и Скара тащились позади, постоянно натыкаясь друг на друга, но Юли было не до них – он держал в памяти и перед глазами спасительный путь.

   «Повернуть налево, пропустить развилку, повернуть направо, пропустить ответвление вправо», – всё время думал он. К счастью, он не ошибся – вот он, длинный извилистый коридор и череда ступеней, ведущих вниз – узких и чересчур скользких для обутой человеческой ступни. Дальше этой лестницы даже горняки Панновала не заходили уже века.

   Здесь отвратительно пахло могилой – множество рабов Панновала нашло здесь свой конец. Воздух был совершенно неподвижен. Юли ясно помнил всю схему пути, даже слышал интонации отца Сифанса, с которыми тот перечислял ему повороты и пропуски. Вниз по ступеням (у Юли за спиной Усилк споткнулся в непроницаемой тьме, и он услышал, как тот охнул, когда Скара резким рывком поставил его на ноги) и в конце лестницы свернуть налево...

   В молчании они осторожно пробирались среди нагромождений острых камней. Запутанный лабиринт древних проходов в горе казался бесконечным и Юли всё время вспоминал план, составленный отцом Сифансом. Единственная ошибка означала смерть всем четверым. Они двигались вперед осторожно, боясь каждую минуту провалиться в какую-нибудь незримую расщелину. Юли вдруг почувствовал, что заблудился. Дорога уже в течение нескольких часов вела вниз. Наверное, он всё же свернул где-то не в тот коридор... или старая память отца Сифанса подвела его. Юли уже не помнил точно карту, которую начертил ему старый священник. Многие её штрихи стерлись из памяти Юли, как следы мелка с каменной стены. Не было здесь под рукой и каменного узора древних, а не имея под рукой наскального рисунка, он был так же беспомощен, как и его спутники. Они, пошатываясь, шли за ним. Юли шел впереди, по бесполезной привычке ощупывая стену, а другую поднял вверх над своим лицом, чтобы не удариться головой о кровлю, что уже неоднократно с ним случалось.

   За Юли следом шла Искадор, невинно держась за его талию. Но он уже так устал, что даже прикосновение прекрасных рук девушки его раздражало и утомляло ещё больше. Несмотря на это, сама Искадор нравилась ему всё сильней. Она была не только прекрасна, но и на удивление вынослива – она молча переносила тяготы пути, в то время как Усилк и Скара начали ныть. Будучи жителями пещерного города с рождения, они ещё имели наглость сетовать, что непривычны к темным коридорам!

   Наконец Юли сообразил, что его спутники были бывшими заключенными, и так изнуренными непосильной работой, побоями и голодом. Было чудом, что раненый Усилк вообще ещё мог идти. Спохватившись, Юли замедлил шаг и обернулся назад.

   – А не пора ли нам отдохнуть? – с наигранной бодростью спросил он.

   Естественно, никто не спорил с ним. Все расселись на тропе, вытянув усталые ноги. Но тут же им стало страшно – здесь, в затхлом чреве горы, нельзя было быть долго. Юли инстинктивно чувствовал это. Едва передохнув, измученные путники вновь устремились вперед. Теперь дорога (если можно было назвать дорогой неровную тропу в темной каменной норе) неуклонно спускалась всё ниже и ниже.

   Наконец, небольшой отряд достиг тупика – завала, который, согласно указаниям отца Сифанса, им следовало разобрать и потом, миновав несколько последних туннелей, выбраться наружу. Но они уже окончательно выбились из сил. Все четверо улеглись спать, тесно прижавшись друг к другу, прямо на дне расщелины, по которой ползли, и заснули, сбившись в кучу и положив головы на склон завала, покрытый гравием, ощущая щеками слабое, едва уловимое движение прохладного воздуха, легкими толчками сочившегося между камней – дыхание уже близкой свободы. Искадор лежала между Усилком и Юли. Было холодно и он тесно прижался к телу спящей девушки, зарыв своё лицо в складках её накидки. Как ни странно, он чувствовал себя совершенно счастливым.

* * *

   «Нужно зажечь свет», – проснувшись, решил Юли, но тут же вспомнил, что у них нет никакого света. Холод внешнего мира уже достигал этой расщелины и он замерз во сне. Юли подумал, что надо бы разжечь костер – но тут не из чего было разжечь костер...

   Когда проснулись остальные, они приготовили скромную трапезу из скудных запасов, которые Усилк и Скара захватили с собой и поели. Юли по достоинству оценил их предусмотрительность – ему самому это даже не пришло в голову, ведь отец Сифанс сказал, что дорога займет всего день. Искадор тоже не подумала об этом – они оба привыкли брать еду, когда захотят и не ценить её. Бывшие пленники невольно напомнили им о жестоких нравах, царивших во внешнем мире. Юли ощутил вдруг растерянность. Не утратил ли он своих навыков выживания под небом Вутры? Впрочем, пока ему было не до этого. Прежде всего, следовало разобрать завал.

   К счастью, Усилк вовремя вспомнил, что в его мешке есть изрядный запас смоляных факелов. При их свете работа пошла веселее. Беглецы принялись рьяно – откуда только взялись силы? – в восемь рук отодвигать обломки камней, пока не проделали в завале сквозное отверстие. Оттуда вырвался поток густого влажного воздуха, что особенно ярко ощущалось на фоне затхлой атмосферы подземелья. Перед ними стали проступать контуры удлиненного пролома, который расширялся с каждым извлеченным из него куском камня, пока они не расчистили в груде камней неровную щель, вполне, однако, широкую, чтобы в неё можно было протиснуться.

   Юли поднял факел и осветил им вход в неведомое. Под ним виднелось нагромождение разбитой каменной кладки, уходившее вниз под углом примерно в сорок пять градусов и определенно застывшее в таком положении под мощным давлением обрушившейся скалы. Пространство между теми камнями, на которых он стоял и предполагаемым верхом строения было заполнено непроглядной теменью. В этом месте горняки Панновала вломились внутрь некой титанической структуры, намного превосходившей по возрасту их город, история которого насчитывала несколько тысячелетий. Впрочем, Юли было некогда и недосуг думать о том, кто и когда мог построить подобное. Он без малейших колебаний начал спуск, движимый соблазном неведомой тайны. За ним осторожно спускались остальные.

   Карабкаться с факелом в руках было неудобно и Юли швырнул его вниз, медленно сползая по зловещему циклопическому склону, иногда лицом вперед – когда находились удобные упоры для рук и ног – а чаще повернувшись спиной к бездне и осторожно нащупывая шероховатости в поверхности базальтовых блоков.

   Подняв факел, Юли увидел подступавшую к нему стену громадной пещеры, хотя отдаленная перспектива утопала в непроглядном мраке.

   Юли словно окаменел под воздействием нахлынувших мыслей, поскольку во всем этом было нечто большее, нежели просто груда каменных развалин. Откуда отцу Сифансу было известно про этот туннель, скрытый глубоко под землей? С чего он взял, что ведущая наверх пещера располагается уже недалеко? Почему он был так уверен в своих словах, хотя тут явно ни одно живое существо не бывало уже бессчетные века?

   Увы, у них не было выбора. Оставалось лишь следовать указаниям отца Сифанса. Возвращаться назад было уже поздно. Их побег, несомненно, уже давно был раскрыт, а они все заочно приговорены к смерти.

   Они стали неторопливо продвигаться вдоль левой стены, поскольку покрывавшая её резьба показалась Юли наиболее отчетливой. Пол был настолько захламлен обрушившейся облицовкой, что ступать по нему оказалось не легче, чем спускаться в провал. Однако они настойчиво, хотя и очень медленно, пробирались вперед. Свет факела едва рассекал слои окружающего их мрака, выхватывая из них призрачные всплески стен пещеры, нещадно постаревшие за тысячелетия своего существования. В одном месте огромная масса сводчатого перекрытия рухнула на пол, так что беглецам пришлось карабкаться по ним к неровной, поросшей гротескными сталактитами крыше.

   Вскоре склон завала круто пошел вниз. Юли полз по нему, прорываясь сквозь черную бездну, нередко спотыкаясь и даже падая, больно царапая руки и ноги, а однажды даже чуть не разбил себе голову. Остальным этот путь дался не легче – черно-белые сутаны беглецов изорвались в лохмотья, превратив их из священников в оборванцев. Одна Искадор была относительно цела.

   По ту сторону завала туннель почему-то сохранился лучше. Юли часто останавливался, чтобы направить свет факела в сторону осыпавшихся, разрушенных, но всё ещё хорошо различимых арочных сводов, ведущих в боковые комнаты. Некоторые из них превратились в сплошные руины, другие были совершенно пустыми, либо засыпанными мусором. В некоторых он замечал скопления ржавого металла – когда целого, а когда смятого и исковерканного. Осмотреть их поближе беглецам просто не пришло в голову – они не знали о существовании машин и решили, что перед ними просто заброшенные склады плавилен при рудниках. К тому же, инстинктивное желание побыстрее выбраться к свету подгоняло их, не давая остановиться.

   Однако, казалось, прошли уже века, а они всё прыгали, ползли, спотыкались и карабкались по этому замусоренному коридору. То здесь, то там им попадались следы резьбы по камню вековых стен.

   Наконец, беглецы добрались до пологого спуска и направились по нему вниз. Вскоре дорогу им преградил зияющий пролом с неровными краями, в самом узком месте достигавший примерно пяти футов – здесь рухнувшая кладка пробила пол, обнажив глубину бездонной, черной, как ночь пропасти.

   Юли перепрыгнул её почти не заметив, как и Искадор. Скара, немного поколебавшись, перемахнул пропасть одним гигантским шагом, а вот Усилку стоило громадных усилий заставить себя перепрыгнуть через эту зияющую бездну, тем более, что захламленный пол не позволял как следует разбежаться. Однако Искадор принялась высмеивать его, а потому Усилк приметил место у левой стены, где пролом казался поуже, а точка приземления была относительно свободна от коварных обломков, и, собрав всю свою волю в кулак, благополучно достиг противоположного края провала.

   Спустившись на следующий уровень, они остановились у входа в громадный зал, заполненный кучами исковерканного металла, наполовину сокрытого под обломками рухнувшего свода. Зал находился именно там, где ему и надлежало быть согласно указаниям отца Сифанса, а потому Юли уверенно карабкался по нагромождению камней, закрывавших доступ к просторному поперечному коридору. Он знал, что таким путем сможет пробраться к главному выходу наверх. Зажав во рту последний факел, он полз по шершавым камням и чувствовал, как спину обдирают зазубренные края свисавших с потолка гигантских сталактитов.

   Дорога становилась всё более трудной. Факелы кончились. Они были в пути уже несколько часов, а теперь им пришлось ползти на брюхе, как зверям, настолько узок был каменный лаз. К счастью, постепенно потолок прохода поднимался всё выше и выше, и вскоре они смогли встать в полный рост, едва разгибая спины, и потянуться, чтобы размять суставы. Совершенно неожиданно Скара принялся канючить, что лучше вернуться в Панновал, чем так мучиться по собственному желанию.

   – Давайте повернем назад, – ныл он. – Лучше уж жить в неволе, чем всё это. Даже в тюряге не было так страшно, как здесь, – заявил наконец он, но его не поддержал даже его товарищ Усилк и он не осмелился вновь заговорить об этом.

   Больше он не затрагивал этого больного вопроса. Они молча двигались вперед, подавленные окружающим их мраком подгорного мира. Ожидавшегося Юли коридора тут не было. Он вдруг понял, что заблудился. Наверное, он взял не то направление, когда им пришлось ползти на животе между пластами расслоившейся породы. Дороги назад для них уже не было. Они упорно и молча двигались вперед, подавленные окружающим их безмолвием. Безмолвие неведомой тьмы подавляло даже Юли, которому довелось познать как внешний, так и подземный мир.

   Путники, пошатываясь, шли вперед. Одной рукой Юли держался за стену, а другую поднял над головой, чтобы не удариться о потолок, что уже многократно с ним случалось. Невысокий потолок подземной галереи, усеянный сталактитами, был опасен. Легко можно было напороться на острый, словно нож, камень. Несмотря на все предосторожности, это случалось со всеми ними уже не один раз, и лица беглецов покрылись царапинами и ссадинами.

   Искадор держалась за его одежду. В той ужасной усталости, в которой пребывал Юли, он уже едва замечал это. Воздух здесь был столь тяжелый, что от нехватки кислорода перед его расширенными от напряжения глазами мелькали полосы не поддающегося описанию цвета. Расщелина была так узка, что ему казалось, что он продирается через цельную горную породу. Прерывистое дыхание вырывалось из его рта. Дышал он тяжело и слышал за спиной такое же загнанное дыхание товарищей по несчастью. Все они были на пределе сил. Но остановка в этом жутком месте означала смерть.

   Он словно падал сквозь бесконечную, липкую, почти ощутимую массу темноты. У него путались мысли и перед глазами возникали какие-то болезненные видения. Сновидения, безумие и воспоминания диким образом переплелись в клубок причудливых, фрагментарных галлюцинаций, которые не могли иметь никакой связи с реальностью. Дремлющие, рудиментарные ощущения, оставшиеся от его животных предков, словно обрели в его душе новое дыхание, повествуя о бездонных ямах и пустынях, населенных размытыми кошмарами, и подводя его к мрачным скалам, непроглядно черным океанам и мертвым городам, состоящим из глубоких базальтовых туннелей, в которых никогда не сиял источник света.

   Хотя мысли у Юли стали путаться, он принялся ровнее дышать, чтобы успокоиться и привести себя в порядок. И вдруг понял, что ускорив дыхание до предела, он сможет избавиться от болезненных видений, стоящих у него перед глазами. И всё же какое-то подобие света продолжало мерцать перед его взором. Выход?..

   Юли ринулся вперед, почти карабкаясь по крутому склону. На миг крепко зажмурив глаза, он открыл их. И на него обрушилась темнота. Ничего не было видно. Неужели им овладело безумие?..

   Он повернул голову. Перед его взором колыхнулся и тут же исчез слабый матово-молочный свет, он уже не был галлюцинацией. Стали заметны стены очередного просторного прохода и Юли увидел, что подошел к огромному крутому спуску, который облегчали ступени, грубо вырубленные рукой человека. За ними был огромный подъем, о котором отец Сифанс говорил, что это последняя часть туннеля.

   Повернувшись, он увидел лицо Искадор, как в каком-то сне или, вернее, в каком-то кошмаре. Молочный отсвет был разлит по её коже, её глаза, казалось, провалились в орбиты, её нижняя челюсть отвисла, словно увиденное не на шутку поразило её, а лицо её было бледно, как у жуткого привидения.

   Под его взглядом Искадор встряхнулась, качнув головой, и остановилась, ухватившись за плечи Юли, чтобы не упасть. Усилк и Скара тоже не смогли соразмерить шаги и налетели на неё в свой черед.

   – Там, впереди, свет... – только и смог вымолвить Юли.

   – Свет! Я вижу свет! – завопил Усилк и тоже схватил Юли за плечи. – Ты не обманул меня! Вутра тебя возьми, ты всё-таки вывел нас! Мы спасены! Мы свободны!

   Он захохотал и бросился вперед, вытянув руки, как бы собираясь обнять источник света. Это был радостный миг. Они победили! Другие бросились следом за ним, спотыкаясь об неровности скалы и камни, но не обращая на это внимания. Юли тоже ринулся вперед, всё время вниз. Он уже почти бежал по спускающейся вниз тропе.

   Дорога вскоре выровнялась. Пол тоже становился ровнее, а галерея всё выше. Потолок поднялся кверху. Воздух чудесно посвежел. У их ног появились лужи. Шлепая по ним, они рванулись вперед. Они бежали, разбрызгивая воду и радуясь свету, хотя он выхватывал из темноты всё больше и больше чудовищных резных изображений на стенах.

   Затем дорога вновь пошла круто вверх и им пришлось перейти на шаг. Свет уже не усиливался, но послышался какой-то ровный шум. Он становился всё громче по мере того, как беглецы взбирались всё выше и выше после последнего уходившего вниз лестничного марша. В конце концов подъем кончился и ровный проход искусственной каменной кладки из темных базальтовых глыб повел прямо вперед. Галерея постепенно наполнялась невнятным гулом и плеском.

   Внезапно в глаза беглецов ударил яркий свет. Они очутились на краю пропасти. Здесь было совсем светло, а шум почти оглушил их, обступив со всех сторон.

   – Глаза Акха! – выдохнул Скара и впился зубами в кулак.

   Пропасть оказалась гигантской круглой шахтой, подобной горлу, ведущему вглубь земли. Впереди зияло черное жерло другого туннеля. Через край его горловины с шумом перекатывалась река, устремляясь вниз. Несколькими метрами ниже вода с грохотом обрушивалась на выступ скалы, и этот несмолкающий шум слышался им ещё издалека. Затем вода каскадом низвергалась вниз, исчезая в из поля зрения в неразличимом земном мраке. Водопад там отливал странным зелено-голубым оттенком, словно за ним горел какой-то мертвенный свет. От туманного верха шахты тоже исходили лучи мутно-белого, блеклого света. Воздух был пронизан водяной пылью.

   Беглецы замерли перед великолепием открывшейся им картины. Водяная пыль впитывалась в их одежду, но они ничего не замечали. Всё это было так неожиданно, что походило на видение из сна. Стоя на кромке тропы, они смотрели из горловины обрывавшейся так неожиданно галереи вдаль, и перед их взором на той стороне пропасти темнели скалы. Они уже промокли от мельчайших брызг, висящих в воздухе, с ужасом глядя на открывшуюся перед ними бездну. Самим себе они казались привидениями.

   Первой опомнилась Искадор.

   – Но здесь же нет выхода, – сказала она. – Ты завел нас в тупик. Куда же мы пойдем дальше, Юли?

   Юли стоял на самом краю пропасти, осматриваясь вокруг. Он спокойно указал на дальний конец выступа, на котором они стояли. От его края вдаль, к другой темной горловине, тянулось странное сооружение – каменная арка, висящая в воздухе.

   – Это мост, – сказал он. – Мы пройдем по нему.

   И они осторожно направились туда. Скала, покрытая водорослями, была скользкой. Упиравшийся в неё мост был сооружен из глыб серого камня, высеченных из цельной скалы. Они заросли бледным мхом и тоже опасно скользили под ногой.

   Мост круто шел вверх, а затем... обрывался. С другой стороны пропасти в туманном свете виднелся второй конец моста. Между ними зиял провал шириной метров в шесть, заполненный молочным туманом. Дороги через пропасть не было. Она была разрушена явно рукой человека – на последних глыбах явственно виднелись следы долот. Их путешествие закончилось.

* * *

   Какое-то время они стояли на самом краю обломанного пролета, боясь устремить взгляд в разверзшуюся перед ними бездну и не глядя друг на друга. Юли боялся поднять на остальных полные разочарования глаза. Отец Сифанс всё же предал его, изощренно покарав за измену Акха. Теперь самым разумным было просто броситься вниз.

   К счастью, Искадор успела перехватить инициативу. Нагнувшись, она вынула из вещевого мешка моток веревки с привязанным к ней трехлапым крюком. Юли сразу понял её план. Связав конец веревки в петлю, он схватил тяжелый бронзовый крюк, и, раскрутив, изо всех сил метнул его. Крюк взлетел высоко вверх и исчез за краем горловины. Юли потянул связанную петлю на себя. Сначала веревка шла легко, затем застряла. Юли подергал за неё, затем потянул изо всех сил. Крюк держал крепко. Тем не менее, Юли не знал, что делать дальше. По вертикальной веревке он бы поднялся без труда, но тут предстояло перепрыгнуть через пропасть! Он мог просто разбиться о скалу.

   – Я рада, что ты пойдешь первым, – сказала Искадор Юли, нерешительно сжимавшему в руках конец веревки.

   Он взглянул в её далеко посаженные глаза, глубоко ушедшие в глазницы от изнеможения, удивляясь её хитрости. Она, несомненно, была не только сильна и красива, но и очень умна. Своей фразой она не только дала всем понять, что не Усилк был здесь вожаком, который идет впереди. Попутно этой же фразой она заставляла Юли действовать, отбросив сомнения. Она подталкивала его к тому, чтобы он не словами, а делом доказал двум другим мужчинам, что он, Юли, здесь настоящий вожак.

   Юли немного подумал, затем вновь подергал веревку. На его взгляд особой опасности в переправе не было. Держась за конец веревки, он перемахнет через бездну, а водопад затормозит его полет. Затем, шагая по отвесной стене и перебирая веревку в руках, он вскарабкается на выступ, через который вниз падает вода. Насколько он мог видеть, там было место, где можно взобраться и не оказаться смытым водой. Этот выступ вел прямо к дальней стороне моста. Забравшись на него, он привяжет к концу веревки камень и перебросит её назад. Точно так же через пропасть переберутся и другие. А дальше они вновь уйдут под землю. Конечно, какой-то элемент риска оставался. Но, в любом случае, он не хотел показаться трусом в глазах этих двоих преступников, а тем более в глазах Искадор. Все эти соображения быстро пронеслись в сознании Юли и он решился. До предела натянув веревку, он прыгнул в бездну.

* * *

   Увы, пытаясь предстать храбрецом в глазах девушки, Юли чересчур поспешно ринулся через пропасть и не очень хорошо рассчитал свой прыжок. Он полетел через пропасть неловко, правым плечом вперед. И разбился бы, но поток падавшей воды и в самом деле задержал его падение. Потом веревка перехлестнула через выступ. Наотмашь ударившись боком об отвесную стену, он вскрикнул от боли и полетел назад, тут же вновь угодил в водопад, ударился о стену другим боком и закачался, словно маятник. Его несколько раз то бросало в поток, то выталкивало из него. Наконец, Юли завис над бездной. Водопад бил прямо по нему, руки у него намокли и ослабели от боли, веревка выскользнула из них и он с замиранием сердца полетел вниз, в пропасть. Мучительные мгновения невесомости... удар...

   Среди грохота воды раздался испуганный крик, вырвавшийся одновременно из трех глоток, он заглушил даже шум и плеск водопада. К счастью, уже в следующую секунду Юли упал на второй, нижний выступ скалы, и вцепился в него всем своим телом, всем существом. Но ноги его не держали, тело обмякло от удара и страха. Он кое-как повернулся, неловко сел, прижался спиной к скользкой скале, поджал к плечам колени, обхватил их руками, сжался в комок, бессознательно приняв позу Акха. Он пролетел вниз всего шесть футов, но и это оказалось нелегким испытанием. Он промок до костей под водопадом и теперь всё его тело била дрожь. Но это была и нервная дрожь. Смерть взяла его в зубы, и они в любой миг могли сомкнуться. Скорчившись в неудобной позе, он тяжело дышал, боясь даже шевельнуться. Отшибленные бока болели. Привыкший к тесным подземельям, он не смог противиться тошнотворной боязни высоты. Он уже чувствовал, как острые зубы утесов внизу разрывают его тело. Неужели он умрет в этом ужасном месте?..

   Юли сидел в полубессознательном состоянии, устремив взгляд вниз. Прямо перед его глазами рушилась вниз блестящая масса воды, подобная неподвижному мерцающему облаку. Свет падал на неё сзади и Юли понял, что должен увидеть его источник. Наконец, он заставил себя выпрямиться, осторожно отступить от бездны и обернуться.

   За водопадом было нечто вроде окна величиной с небольшой дом, ведущего в короткий, широкий туннель. Юли пришлось собраться с духом, чтобы заглянуть в него. Очень далеко высились темные скалы. Они освещались каким-то странным рассеянным светом, словно над ними парило туманное облако. Юли увидел, что их окутывает мягкая дымка огромного расстояния и его голова закружилась.

   Закрыв глаза, он приник к надежной стене и замер. Из оцепенения его вывели доносившиеся издалека крики Усилка – бывший узник интересовался, что видно. Юли, наконец, опомнился, встряхнул головой, и, с трудом протиснувшись за водопадом, встал на выступе с другой стороны.

   Воздух над далекими скалами светился голубоватым сиянием, напоминавшим утреннюю зарю. Это был странный свет внутреннего мира и Юли пошел к нему. Неожиданно он испытал непонятно откуда появившуюся дрожь и странную слабость во всем теле, словно кто-то намеренно замедлял его продвижение вперед. Но через минуту Юли вышел из туннеля, увидев мрачный скалистый склон, который вздымался сзади в нависшее недоступное небо с голубоватым блеском, а у ног головокружительно обрывался вниз, к равнине, окутанной синеватой дымкой воздушного океана. Воздух был совершенно неподвижен, в нем чувствовался какой-то ещё странный запах – свежий, но жгучий.

   Перед ним был гигантский амфитеатр десяти километров и диаметре и глубиной самое меньшее в два, замкнутый свинцово-серыми отвесными стенами. Со дна долины до уровня уступа, на котором стоял Юли, циклопическими столбами вздымались разнообразных очертаний скалы... Нет, не скалы – мертвый город великанов. Немыслимо, чтобы такие громадины высотой в милю вообще мог кто-то построить, но четкость ровных вертикальных профилей убеждала – перед ним взметнувшиеся из глубины строения. Вблизи они казались синими, фиолетовыми, даже черными в самой глубине, а вдали их очертания смягчались легким сине-зеленым маревом. Казалось, до ближайшей черной скалы-столба можно дотянуться рукой.

   У него закружилась голова. Житель равнин, привыкший к тесноте, он вновь испытал боязнь высоты и не смог противиться этому тошнотворному чувству. Юли бросился на землю, ударившись грудью о ребро уступа и судорожно стиснул его край. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Увиденное потрясло его до такой степени, что он потерял способность даже думать.

   Перед ним в воздухе парил плоский голубой камень. Юли впился в него взглядом. Ему казалось, что стоит ему протянуть руку и он достанет этот камень. Неужели он бредит? Нет, он ещё чувствовал, как острый угол каменного карниза впивается в его тело. Просто ещё не прошел шок после ударов о стену и падения. Юли зажмурился, открыл глаза и снова глянул вниз.

   Вдруг его восприятие окружающего приняло правильные формы. Он смотрел не на камень, парящий в воздухе, а на залитую голубым поверхность далеко внизу. Закрыв глаза, он приник к скале. Крики Усилка, доносившиеся до него сквозь водопад, заставили его вновь открыть глаза.

   То, что он сперва принял за камень, оказалось озером. А может, это было даже море. На берегу озера лежало несколько камешков необычной формы. Но разве могут быть такие пёстрые камешки?..

   Он пригляделся. Тотчас камешки в его глазах приняли форму каких-то зданий, с такой страшной высоты он на них смотрел. Полубессознательное состояние Юли искажало истинные масштабы и размеры. Не имея сил шевелиться, он замер, устремив обессиленный взгляд вниз.

   Чудесное синее озеро занимало большую часть дна чаши. Огромные утесы зданий выступали прямо из него. Только вдоль стены виднелась ярко-зеленая полоска берега и на его желтой кромке стояла длинная цепь зданий, возведенных явно рукой человека.

   Юли понял, что отец Сифанс обманул его, всё же направив его в мир Берущих, но вместо страха и злобы его переполняло чувство восторга и гордости от увиденного. Он наконец встал и осмотрелся.

   Отвесная стена горы, вздымавшаяся позади него и уходящая глубоко вниз была темно-серой, неровной, без растительности, и, вероятно, базальтового происхождения, с металлическим оттенком, что заставило его чувствовать себя, словно во сне. Но больше, чем стена, его поразило сияющее, голубоватое небо, наполнившее его душу ощущением высшего восторга и тайны. Как возникло оно в этом подземном мире, он не мог сказать, хотя заключил, что этот небосвод был чем-то отдаленно похож на северное сияние. Этот простор притягивал. На него можно было смотреть бесконечно. Он требовал и возвышал. Чистое небо, прозрачный океан воздуха вызывали желание летать.

   Юли увидел, что уступ, на котором он стоял, был лишь началом каменной дороги, которая наклонно спускалась вниз вдоль стены. Дорога была завалена упавшими сверху обломками, а её край местами обвалился, но по ней ещё можно было пройти. Он прикинул, что спуск займет несколько часов, но потом они окажутся в этом неведомом мире. И что потом? Ему не нравился мертвенный оттенок окружающих скал. И потом...

   Юли вспомнил ужасную гибель Твинка. Поистине невероятно, чтобы хрупкий камень мог выдержать вес купола над ТАКИМ обширным пространством. Рассказы отца Сифанса о древней человеческой расе, стоящей выше законов природы, вдруг обрели пугающую реальность. И, если ОНИ всё ещё там...

   Юли вдруг стало страшно – так страшно, как ни бывало ещё никогда. Пускай там, внизу, не было видно ничего живого (даже бийелк не был бы заметен с такой высоты), там в нескольких местах поднимались столбы пара или дыма, расплываясь грибами в неподвижном воздухе. Их медленное бесшумное движение выглядело зловеще. Теперь Юли владело только одно желание – бежать как можно быстрее и дальше от этого жуткого места, обитатели которого, он это чувствовал, не могли быть вполне людьми. Впрочем, если бы они и оказались просто отборным отрядом панновальских жрецов, то встречаться с ними Юли хотелось ещё меньше. Нет, лучше что угодно, лишь бы вернуться в знакомый мир его детства... даже если за это желание ему придется заплатить жизнью.

   Юли побрел назад. Медленно, осторожно, распластавшись по стене, он всё же сумел протиснуться между стеной и несущейся массой воды, одно прикосновение которой смахнуло бы его в пропасть. Он промок насквозь, но не чувствовал холода – вода оказалась теплой, но её сильные струи били по его ногам, угрожая сбросить их со скользкого карниза.

   Он не сразу сообразил, что оказался на том же самом уступе, какой спас его недавно, и его охватил истерический смех. Но в следующий миг он уже не мог сообразить, видел ли он фантастический мир Берущих на самом деле или это всего лишь бред от удара головой о твердый камень. Вдруг ему показалось, что вся его жизнь прошла на этом камне над пропастью, а Алехо, Онесса, Панновал – это только причудливые сны. Опираясь спиной о скалу, он уселся на каменном уступе. Шок от падения и вида подземного мира был так силен, что в голове у него всё смешалось.