Текст книги "Травля. Как искоренить насилие и создать общество, где будет больше доброты"

Автор книги: Барбара Колорозо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

9. Есть ли в семье агрессор?

Люди уже не видят друг в друге божественное начало – лишь средство для достижения своих целей. Они перестали чувствовать чужую боль, и в итоге мы создали мир, в котором насилие и ужасная жестокость стали привычны… Я категорически возражаю против того, что жестокость может быть хоть сколько-то оправдана. Это всегда акт десакрализации, отрицания божественного в своем ближнем.

Рабби Михаэль Лернер

Никому из родителей не хочется думать, что их ребенок травит других детей. Но если у вас все-таки возникли такие опасения, надо посмотреть правде в глаза и проанализировать факты, которые вызывают тревогу. Необходимо отличать гнев от намеренных издевательств, а конфликт от травли. Травля – это всегда презрение к кому-то, чувство превосходства над ним и отвращения по отношению к тому, кто представляется не то что не заслуживающим уважения – просто ничтожным и ни на что не годным. Рабби Михаэль Лернер, знаток Священного Писания и Талмуда, называет насилие десакрализацией, отрицанием божественного в ближнем, а Пьер Тейяр де Шарден – французский католический философ, теолог и наряду с этим археолог и антрополог, – считал его дегуманизацией, неспособностью видеть в человеке человека.

Как бы мы ни называли насилие или травлю, последняя всегда имеет четыре признака – это дисбаланс власти (в любом сообществе), намерение навредить, угрозы или более явно проявляемая агрессия и террор. Наряду с этими признаками нужно обратить внимание на следующие черты в поведении ребенка: стремление к тотальному контролю над ситуацией, доминированию, желание подчинить себе всё и всех, нетерпимость к отличиям, в чем бы они ни проявлялись, и уверенность в том, что он или она вольны исключить из общения кого-то недостойного.

Приведу пример. Ваш сын ударил одноклассника, причем сделал это не в порыве злости – это была холодная, просчитанная агрессия. Похоже, он не испытывает ни стыда за свои действия, ни сочувствия к тому, кого жестоко обидел. Напротив, он исполнен равнодушия, когда объясняет вам, что этот мальчишка – нюня и плакса.

А вот другой пример. Ваша дочь выворачивала руку за спину младшему брату, пока тот не закричал от боли. И тут на ее лице появилось выражение удовольствия – почти улыбка. Именно в эту минуту вы вошли в комнату… Дочь сделала вид, что ничего не происходит, – она не знает, почему брат завопил. Сейчас, наверное, начнет ее в чем-нибудь обвинять, он ведь всегда так делает!

Еще пример? Пожалуйста, и не один. Учительница вызвала вас в школу, чтобы рассказать о том, как ваш сын вместе со своими приятелями окружили одного мальчика в столовой, брызгали в него кетчупом и всячески обзывали. Нет, это была не шутка, и да, зачинщиком, похоже, был именно ваш ребенок.

Развозя детей по домам после вечеринки, вы слышали, как дочь хохотала вместе с друзьями над отвратительным розыгрышем, который они учинили над одноклассником.

Ваш сын разговаривает с новенькой крайне грубо. Вы потрясены, а он в ответ: «Да что ты, ма! С ней все так себя ведут!»

Терроризирование, запугивание, презрение, издевки и насмешки не имеют ничего общего с проявлениями, характерными для рутинных ссор, неизбежных при обычном детском соперничестве. Это проявления травли. Важно, чтобы вы не относились к происходящему бездумно, не отмахивались от всего этого как от не заслуживающего внимания – мол, дети всегда так себя ведут. Важно также, чтобы вы не оправдывали такое поведение, не искали причины, якобы его объясняющие, и не преуменьшали опасность («Тот мальчик начал первый!», «Девочки вовсе не хотели обидеть новенькую!», «Всех дразнят! Что в этом такого?»). Если вы оставите все описанные выше ситуации (и многие другие, конечно) без внимания, то навредите в первую очередь своему ребенку. Вы ведь дадите ему понять, что извиняете проявления грубости и жестокости, а от них до травли всего один шаг, и не факт, что он уже не сделан.

Что же вам делать? Мой совет такой – ни в коем случае не наказывайте своего ребенка, это лишь сподвигнет его на то, чтобы стать еще агрессивнее и злее. И в следующий раз он, без сомнения, позаботится о том, чтобы вы не оказались свидетелями его «художеств». Больше того, он научится ловко отводить от себя подозрения других взрослых, в частности учителей и соседей. И потом, наказание ведь унижает.

Наказание не даст вашему ребенку возможности осознать последствия своего дурного поступка, поставить себя на место обиженного. Его и самого обидели! Решение наказать – это отказ от анализа причин и поиска решения проблемы. Наоборот, она лишь усугубится, разобщив его и вас, а мотивы поведения ребенка при этом останутся за семью печатями: он их не то что обсуждать не станет – даже может не назвать. Причины травли уж точно останутся за скобками…

Специалисты на вопрос, почему дети становятся агрессорами или жертвами, отвечают однозначно: в обоих случаях большую роль играет чрезмерная строгость (в первую очередь наказания), принятая в семье. Как и полное равнодушие родителей.

Итак, у ребенка может сформироваться модель поведения агрессора (или жертвы), если дома его наказывают, и речь идет не только о физическом воздействии. Наказывать можно и так, что родители не покривят душой, сказав: «Мы его и пальцем не трогали!»

• Изоляция («Если еще раз услышу такие разговоры, будешь весь день сидеть один у себя в комнате!»).

• Унижение («Станешь так себя вести – как несмышленый младенец, и к себе не жди другого отношения. Неси сюда подгузник – надену на тебя!»).

• Эмоциональная и физическая отстраненность («Нет, обнимать тебя не буду. Ты плохая девочка, обижаешь сестричку»).

• Ограничение свободы («Ни к какой подруге не пойдешь! И никакого тебе телевизора. Телефон не трогай. Сначала научись нормально себя вести с братом»).

Обратите внимания, как все эти «легкие» наказания напоминают поведенческую и вербальную травлю. Возможно, родители, которые унижают ребенка, отказывают ему в общении и постоянно стыдят его, думают при этом, что они молодцы – не прибегают к физическому воздействию. Но применяемые ими методы в лучшем случае никак не скажутся на том, что их ребенок травит других, а худшем эту травлю усугубят. Собственное чадо будет уязвлено тем, как с ним обращаются, и его мысли, в частности, станет занимать именно это, а вовсе не сожаления о дурном поступке. Никакие наказания – ни «легкие», ни «тяжелые» – никак не соотносятся с самодисциплиной, то есть поведением честным, разумным, сочувственным и добрым, идущим от самого сердца.

Может ли ребенок устыдиться того, что сделал? Да, конечно. Но его нельзя к этому принудить, обвиняя, унижая и стыдя самого. Это чувство должно зародиться в его душе, а не навязываться извне. Правильно – на самом деле даже необходимо, чтобы он ощутил вину за то, что намеренно кого-то обидел. В этом и проявляется осознание. Но чувства вины без со-чувствия не будет. Эмпатия – осознанное сопереживание эмоциональному состоянию другого человека без потери ощущения внешнего происхождения этого переживания – и осознание вины неразрывно связаны. Ребенок должен интересоваться чувствами других людей, уметь смотреть на события с их точки зрения, что называется, влезть в их шкуру, дабы ощутить их боль и обиду, – только тогда он испытает стыд и вину за то, что оказался их источником. Задача родителей – не стыдить, а объяснить, почему он поступил неправильно, ясно дать понять, что они из-за этого переживают и готовы помочь все исправить.

Видя такую реакцию по отношению к себе, дети учатся переносить ее и на других людей.

Сценарист и правозащитник Карл Апчерч объясняет эту связь так: «Я думаю, что они достойны уважения, потому что ты думаешь, что я его достоин».

Если вам стало известно, что ваш ребенок травит своих братьев и сестер или сверстников, реагировать нужно не откладывая, причем решительно. Не откладывая – не значит в ту же минуту. Сначала проанализируйте собственное поведение: возможно, то, что делаете вы, провоцирует или поддерживает травлю. Если ответ будет «да», то, как сие уже обсуждалось в предыдущей главе, вам хорошо бы изменить свое поведение, привычки и установки. Таким образом вы измените взаимоотношения с сыном или дочерью, что, в свою очередь, изменит модель его (ее) взаимодействия с другими детьми.

Ответ «нет»? Значит, скорее всего, имеются другие социальные факторы, создающие предпосылки для того, чтобы ваш ребенок вел себя как агрессор, – это может быть атмосфера его социальной и образовательной среды, например школы.

Напомню, травля – это в первую очередь презрение, поэтому искать ей эмоциональные, физические и уж тем более логические оправдания не стоит, ибо они будут именно оправданиями.

Травля – это намеренное, продуманное поведение, призванное навредить кому-то, кто воспринимается как ничтожество, не заслуживающий никакого уважения недочеловек. Гиперактивность, синдром дефицита внимания, неврологические проблемы могут сопровождаться агрессивным поведением, но они не могут побудить ребенка проявлять презрение и ненависть, быть по отношению к окружающим холодно жестоким. Эти состояния души – и ума – надо отличать.

Безотносительно того, ответили вы «да» или «нет», не сомневайтесь в том, что травлю всегда можно остановить. Разумеется, для этого придется что-то сделать. В своей книге «Родители в осаде» психолог Джеймс Гарбарино напоминает нам, что мы – отцы и матери – несем ответственность за поступки наших детей, но не обязательно вменять их нам в вину.

Хорошо, если вам удастся остановить травлю на ранних стадиях, прежде чем ребенок вживется в роль агрессора, но вмешаться не поздно никогда, ни на каком этапе! Точно так же, как ваш ребенок способен стать грубым, злобным и черствым, он может быть благожелательным, добрым и неравнодушным. Научился обижать? Научится и просоциальному поведению со своими сверстниками. Напомню, что это идущее от сердца поведение, призванное приносить пользу другим людям.

Перечень черт характера, схожих для тех, кто считает своим правом травить других, приведенный на с. 118–119, может быть подытожен следующим образом: всем агрессорам трудно проявлять участие, доброту по отношению к братьям и сестрам и сверстникам, трудно дружить на равных и быть душевно щедрыми. Помочь сыну или дочери развить в себе эти качества – значит суметь пройти долгий и нелегкий путь к тому, чтобы ребенок освоился в новой, более конструктивной роли. Изменить свои образ мыслей и поведение придется не только ему, но и вам.

Итак, что же вам нужно сделать?

1. Вмешаться и взять ситуацию под контроль.

2. Постараться, чтобы у ребенка появилась возможность делать добро.

3. Развивать у него способность к эмпатии.

4. Научить ребенка дружить – принимать и уважать чужое мнение, а также искать мирные способы взаимодействия с окружающими.

5. Не оставлять без внимания то, что ребенок предпочитает смотреть по телевизору, быть в курсе того, в какие видеоигры он играет, на каких сайтах проводит время за компьютером, какую слушает музыку.

6. Вовлекать сына или дочь в конструктивную, интересную и энергичную деятельность.

7. Научить своего ребенка желать окружающим добра.

1. Вмешайтесь и возьмите ситуацию под контроль

Контроль не имеет ничего общего с беспрекословным подчинением, осуждением, пристыживанием и принуждением. Это действия, благодаря которым приобретаются знания, поэтому в любом сообществе контроль должен быть нацелен на гармонизацию отношений. При этом среди прочего перед родителями стоит цель научить детей самодисциплине, умению управлять собой – стремлению, идущему изнутри, а не навязанному извне.

Контролируя ребенка, который уже примерил на себя роль агрессора, то есть кого-то травит, думать надо не о формальном соблюдении общепринятых правил («Не приставай к нему! Сейчас извинись, а в будущем чтобы вообще этого не было!»). Думать следует о том, чтобы развить у ребенка самоосознание. Когда у него сформируется свой собственный нравственный кодекс, когда он приучится вести себя доброжелательно и справедливо, когда он будет уверен в том, что способен сам контролировать собственное поведение и выбирать его оптимальные варианты, когда он поймет, что несет ответственность за свои поступки, ребенок сможет достигать уже своих целей, будучи при этом уважительным и дружелюбным с другими, то есть таким, какими хотел бы видеть всех в своем окружении.

Контроль дает в руки необходимые инструменты, чтобы начать процесс «оздоровления», если уже причинен какой-либо ущерб – физический, моральный или материальный. Контроль – это действия взрослого в реальной ситуации, без проявления при этом авторитарности. Он помогает изменить привычки и установки, которые привели к тому, что ребенок стал агрессором.

Четыре элемента родительского контроля:

1. Контроль предполагает, что сначала агрессор осознал, чем был плох его поступок: нельзя обзываться и издеваться, не надо разжигать конфликты.

2. Контроль помогает агрессору осознать степень своего участия в содеянном и отметает все ложные «причины». Никаких оправданий («Мы не хотели его обижать! Просто шутили»), никакого перекладывания вины на кого бы то ни было («Это Джеймс начал! Чего я-то?..»), никаких «но» («Но он же ведет себя как придурок!..») и никаких «если бы» («Если бы он так не делал, мы бы его не трогали!..»).

3. Контроль вовлекает агрессора в решение проблемы, которую он создал, – налаживание отношений, помощь, возмещение ущерба. Другими словами, ребенок должен осознать, что он сделал, продумать, как не допустить того, чтобы это произошло еще раз, минимизировать весь тот вред, который он причинил.

4. Контроль не умаляет достоинства агрессора, как бы парадоксально это ни звучало. Он не плохой, то, что он сделал, было отвратительно, и тем не менее все уверены, что он может стать другим – доброжелательным, справедливым в суждениях и поступках.

Контроль – это конструктивный и деятельный ответ на травлю, когда принимаются во внимание намерения, тяжесть проступка и попытки исправить вред, которые в итоге приведут к тому, что агрессор научится играть новую роль, более просоциальную. Это потребует сил и времени как от родителей или других взрослых членов семьи, так и от ребенка. Но оно того, безусловно, стоит, поскольку дети-агрессоры начнут понимать, что все их поступки влекут за собой определенные последствия. Они узнают, что должны нести ответственность за то, что сделали, в частности за тот вред, который причинили, но теперь ими будет руководить не страх наказания, а желание поступать правильно.

«Выкручивание рук» и контроль

Если вы зашли в комнату и увидели, что ваша дочь выкручивает руку вашему сыну – своему брату, а потом, в свою очередь, стали «выкручивать руки» уже ей («Ступай к себе и сиди там одна!», «Тебе должно быть стыдно!», «Уйди от меня! Я не люблю девочку, которая плохо обращается с братом!», «Больше никаких прогулок, гостей, телевизора и компьютера!»), не думайте, что отучите ее обижать тех, кто слабее. Просто она станет делать это так, чтобы в другой раз не попасться. Более того, наказание позволит ей думать о себе как о жертве вашей несправедливости: факт, что наказана она была за дело, заслонят обида и унижение.

А если вы никак не отреагируете на ее поведение – устали, сил нет или надеетесь, что все эти дрязги между детьми со временем пройдут, то проявите молчаливое попустительство, и дочка уверится, что ей все сойдет с рук – раз уж мы взялись эксплуатировать сию метафору, продолжим это делать.

Конструктивной реакцией в данном случае будет именно контроль в том понимании, которое отводится ему одной из основных функций системы управления. Контроль ведь осуществляется на основе наблюдения за поведением управляемой системы с целью обеспечения ее оптимальной работы.

Нужно четко объяснить девочке ее проступок, а потом выразить уверенность, что все еще можно исправить («Ты выкручивала брату руку. Ты причинила ему боль и должна извиниться за это. Он испугался и обиделся, но я знаю – ты сумеешь сделать так, чтобы вы снова стали друзьями»).

Ребенок должен в полной мере осознать, что сделал не так, и подумать, как может это исправить. Если один ваш сын сломал любимую игрушку второго, он должен либо починить ее, либо отдать взамен свою.

Возместить материальный ущерб обычно бывает проще, чем залечить нанесенные обидчиком душевные раны. Боль, которую испытал мальчик, которому сестра выкручивала руку, страх, что она может снова его обидеть, сомнения, что она будет впредь обращаться с ним по-доброму, – все это исправить намного сложнее, чем зашить плюшевого медведя.

Извинения необходимы, но их нельзя добиваться, что называется, из-под палки. Вынужденное «прости» всегда неискренне, оно формально и по сути представляет собой все то же «выкручивание рук».

Впрочем, «прости» искреннего, идущего от души, тоже недостаточно.

Расскажу, как одна учительница младших классов показала это своим ученикам на наглядном примере. Она взяла гвоздь и стала вбивать его в доску. После каждого удара молотком учительница просила ребят вспоминать ситуации, когда они кого-то обидели – ударили, или обозвали, или унизили. Затем она вытащила клещами гвоздь и, подняв его повыше, сказала: «Вот оно наше: “Прости меня” – гвоздь, который мы убрали. Но ведь этого мало. Осталась дыра, и что нам с ней делать?»

Искреннее раскаяние предполагает, что человек готов нести ответственность за свои действия, признает, что был не прав, и хочет, чтобы это больше никогда не повторилось, а также намерен наладить испорченные отношения и возместить причиненный ущерб.

Принудить девочку, выкручивавшую брату руку, раскаяться нельзя, но помочь ей прийти к раскаянию можно. При этом само по себе целью оно, конечно, не является.

Осознание своей неправоты, в частности, означает первый шаг на пути выработки новой модели поведения, при которой эта постыдная ситуация – травля – уже не возникнет. Осознать, что был не прав, – только полдела. Необходима дальнейшая работа мысли. Да, я поступила дурно. («Нет, не случайно, а нарочно. Я хотела сделать брату больно».) Почему я это сделала? («Потому что завидовала и злилась… Не на брата, а на то, что у него почему-то всегда все хорошо, а у меня вечно какие-то проблемы…») Какой урок из этого я извлекла? («Я могу сильно обидеть человека, когда завидую ему или злюсь, когда мне ни минуты не интересны его чувства, когда я не смотрю на ситуацию его глазами»)

Ребенок должен понять: сердиться и даже злиться, а также расстраиваться – это нормально, а вот выкручивать брату руку никуда не годится.

И здесь уместно поговорить с девочкой о последствиях ее поступка – как это отразилось на брате (ему было больно), на их взаимоотношениях (кто же захочет дружить с человеком, выкручивающим тебе руки?), на ее отношениях с другими детьми (если она будет и дальше так себя вести, у нее вообще друзей не останется, но ведь она может быть доброй и заботливой – такая сестра и подруга всякому в радость).

Можно помочь девочке проанализировать ее чувства и даже потренироваться в просоциальном поведении (см. с. 213). Если ее поступки продиктованы ревностью, что очень часто встречается у братьев и сестер, родителям необходимо и самим заняться анализом – вспомнить, как они общаются с обоими детьми. Мать и отец нередко, что называется, подталкивают их: одного – к роли агрессора, другого – к роли жертвы, и дети эти роли принимают.

Что касается улучшения отношений, их гармонизации, это процесс, направленный на то, чтобы обид больше не было. Тому, кто еще совсем недавно являлся агрессором, нужно составить план (что он делать будет, а что не будет) и строго его придерживаться. А жертва – бывшая жертва! – может помочь в реализации этого плана. Так брат, видя искреннее раскаяние сестры, даст понять, что готов по-прежнему ей доверять. Словом, это действия обоюдные.

Налаживание хороших отношений очень важно, и здесь многое зависит от взрослых. С девочкой в ситуации, о которой мы сейчас говорим, – она еще не вжилась в роль агрессора, а лишь несколько раз примерила ее на себя, трудностей может и не возникнуть. Ее брат, тоже пока не сжившийся с ролью жертвы, вероятно, также охотно пойдет на глобальное примирение. Насилие остановлено, и между детьми воцарился мир. Мир в семье.

А как будет обстоять дело, если учительница вызовет родителей в школу и расскажет, что их сын постоянно третирует одноклассника? Предположим, и в этом случае так или иначе удастся достигнуть главного – травля прекратится, но потом этот мальчик и близко не захочет подойти к тому, кто когда-то его обижал, не говоря уж о том, чтобы наладить с ним какие-то отношения, хотя бывший агрессор признал, что был не прав, и выражает готовность к диалогу. Можно отправить обоих к психологу – специалист поможет им наладить контакт, раз уж конфликтная ситуация разрешилась. Но не забывайте: суть травли – вовсе не конфликт, а презрение. И агрессор очень часто пускает в ход все свое обаяние, чтобы убедить взрослых в том, что полностью во всем раскаялся, а на самом деле исподтишка продолжает гнуть свою линию, используя новые приемы.

Допустим, что агрессор раскаялся не напоказ, а на самом деле. Тогда ему нужно будет проанализировать свое поведение, а потом придется подождать – жертве требуется время, чтобы поверить в добрые намерения того, кто ее еще совсем недавно обижал. При этом время само по себе в данном случае не лечит, бывшему агрессору предстоит снова и снова терпеливо демонстрировать эти самые намерения. Кроме того, жертве – тоже бывшей! – необходимо после перенесенного стресса прийти в себя и поверить в свои силы.

Переосмысливший свое поведение может выразить ей уважение, в частности, и тем, что будет сохранять дистанцию, заданную бывшей жертвой, и при этом зорко наблюдать, чтобы никто не начал травить ее, так сказать, по старой памяти. Да, такого рода ненавязчивая охрана в холле, столовой, раздевалке и т. п. Можно не сомневаться, что жертва заметит эти действия. Кстати, очень может быть и так, что на этом этапе бывший обидчик заартачится, ведь ему, вероятно, придется охранять того, кому он причинил горе, от своих же приспешников. Стоит напомнить ему, кто все это начал.

Когда бывшая жертва поймет, что готова на контакт, можно начинать искать оптимальные пути решения проблемы. Повторяю, тут принципиальная разница с улаживанием обычного конфликта. Здесь речь идет о том, как эти двое будут жить в школьном коллективе после того, как травля прекратилась.