Текст книги "Проблема для бандита (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 4

Меня бросает в холод. Как будто внутрь ввели ледяной физраствор. Дрожь начинается с кончиков пальцев и разбегается по телу.

Такое обычно ничем хорошим не заканчивается! Никто не возит девочек «с собой», чтобы подарить им турпутёвку в Египет.

Особенно такие, как он. Такие дарят только травму, панику и закрытый багажник.

Амбалы зажимают меня с двух сторон. Один хватает за локоть, другой – за плечо. Я взвизгиваю, но звук тонет в шуме.

– Нет! Пожалуйста! – пытаюсь вырваться. Бесполезно.

Меня тянут. Резко. Жёстко, грозя что-то вывернуть или сломать. Никакого уважения к анатомии. Спина выгибается, ноги путаются. Я почти не иду – меня тащат.

Болит всё. Плечо выкручивают, локоть будто разъединяют от сустава. Коридор мелькает перед глазами. Металл, бетон, двери, тени.

Сердце стучит в ушах, как отбойный молоток. Ритм – аритмичный, срывающийся. Я чувствую, что вот-вот потеряю сознание.

Меня вытаскивают на улицу. Гравий хрустит под ногами. Сирена звучит всё громче и ближе.

Пожалуйста. Пусть полиция поскорее приедет! Пусть меня спасут. Я готова сама запрыгнуть в наручники, только пусть вытащат отсюда!

– Помогите! – кричу, срывая голос. – Помогите, пожалуйста!

Меня дёргают сильнее. Один из амбалов толкает, прижимая к боку. Цедит сквозь зубы:

– Закрой пасть, пока язык не оторвали.

Всё внутри обрушивается. Сердце тарахтит, как при фибрилляции. Меня заталкивают в фургон. Грубо. Без церемоний.

Я даже ногой не успеваю нормально заземлиться – просто лечу вперёд, врезаюсь в холодный металлический бортик.

Дверь с грохотом захлопывают. И всё. Звук сирены исчезает, как будто его выключили. Свет – тоже. Остаётся только темнота. Давящая. Мерзкая.

Я остаюсь в металлической коробке без окон. Мозг кричит, что это камера перед расчленёнкой. Или мобильный морг.

Я пытаюсь вдохнуть, но кислород не попадает в лёгкие. Словно у меня началась паническая атака, пережимающая трубочки.

Лёгкие поднимаются, опадают, но воздуха всё равно не хватает. Грудная клетка будто стала теснее.

Фургон резко дёргается – и трогается. Я не удерживаюсь и сползаю вниз, на пол.

Я не понимаю, что делать. Нет никакого сценария, как выбираться из фургона с бандитами.

Отползаю в угол, прижимаюсь к стене. Я стараюсь держаться за железо, чтобы не скользить, не кататься по полу.

Но фургон едет быстро. Дорога – будто по адским кочкам. Меня подкидывает. Впечатывает. Трясёт.

Я дрожу от дороги и от страха. Как будто нервная система решила сыграть в маракасы.

Меня везут в лес. Ну да. В какие ещё места везут в таких фургонах? Не в боулинг же.

Сейчас они остановятся, откроют двери – и всё. Краткий итог: смерть. Или кое-что похуже. Потом смерть. А потом, может, закопают. А может, и на органы.

Я, между прочим, довольно свежая. Состояние печени – удовлетворительное. Почки – две. Сердце, правда, с перебоями, но для пересадки сгодится.

Хотела найти торговцев? Ну вот, супер, стану их главной жертвой.

Я не уверена, сколько длится поездка. По ощущениям – вечность. А заканчивается тем, что амбалы возвращаются.

Они накидывают мне на голову какой-то мешок, снова тащат куда-то. По ступенькам вниз.

Так я и оказываюсь в подвале. Сижу на стуле, хорошо хоть без мешка. Вокруг темно, всего одна лампочка мигает под потолком, отбрасывая причудливые тени.

Стены – бетон, неровный, облупленный. Очень сильно пахнет сыростью. И я даже думать не хочу, какие инфекции тут можно подхватить.

Этот подвал выглядит как тот, куда в фильмах затаскивают жертву маньяка. Только в моём случае – не кино. Не маньяк.

Мясник. Тот самый, что стоит сейчас передо мной.

Он хватает другой стул, разворачивая его спинкой вперёд. Усаживается, наваливаясь торсом на спинку. Локтями упирается, пристально смотря на меня.

Лицо хмурое. Ноздри чуть раздуваются при каждом вдохе. Желваки дёргаются на лице, выдавая его гнев.

Он не просто пугает. Он вызывает телесную реакцию. Не мурашки – жуки. Мерзкие, тёмные, с лапками. Ползают под кожей, по позвоночнику. Скребут в рёбрах.

Я сглатываю. И взгляд прилипает к его пальцам. Я не фетишистка, честно! Просто они длинные. Сильные. Прочные. Красивые, ладно. Черт с ним. Но главное – в этих пальцах нож.

Самойлов крутит его, как ручку. Одной рукой. Легко. Как будто это не оружие, а игрушка. Подкидывает. Ловит. Разворачивает на пальцах. Опять. Опять.

И каждый раз я замираю. Живот втягивается, грудь сжимается. Как будто внутри всё подвешено на нитках – и каждая ниточка рвётся.

Я не могу дышать. Только слежу за тем, как лезвие скользит в воздухе, как будто ищет, кого поцарапать.

– И чё с тобой делать? – хмыкает Самойлов, зажимая лезвие двумя пальцами. – А?

– Вот зря вы отказываетесь от варианта отпустить, – говорю как можно спокойнее. – Это… Это хороший вариант. Надёжный. Этичный. Современный, так сказать.

– Хуёвый вариант.

– Но вы же уже собирались!

– А потом долбоёбы слили моё имя. Если ещё странного мужика с оружием ты особо не опишешь, то фамилия – другое дело.

– А какая фамилия? Эм.… Сонцев? Да, точно такая! Вот такую я и скажу! Точнее – не скажу. Никому!

Я смотрю на него. Паника внутри бьётся, как птица в клетке. Сердце прыгает в горле.

Мужчина не отвечает. Только постукивает кончиком лезвия по спинке стула. Потом медленно втыкает нож в дерево. Проворачивает. Выдёргивает. И снова крутит в пальцах.

Я смотрю. Не могу оторваться, словно в этих движениях есть что-то гипнотическое.

Его пальцы двигаются с такой лёгкостью, с таким знанием, будто нож – продолжение его.

И я будто заворожена. Внутри всё стягивается странным вихрем. Страх. И какая-то странная острота.

Самойлов не сводит с меня взгляда. Совсем. Смотрит так, будто я не человек, а объект на операционном столе. Чуть наклоняет голову.

В его взгляде нет жалости. Нет даже интереса. Только расчёт. Мне становится не по себе.

Он будто препарирует меня без рук. Просто взглядом добирается до самой сути. До последних дрожащих нейронов.

– А почему не отвечают те не очень умные люди? – вдыхаю резко. – Ну, которые фамилию слили? Это же их вина! Я вообще тут жертва обстоятельств! Жертва случайности! Я шла мимо! Я просто искала статью! Тему! Я практикант! Я маленькая, беспомощная и неотразимо… Бесполезная! Вы же видите! Вы даже не заметите, что я была. Честно! Я не хочу умирать, у меня…

– У тебя трусы с пандой и желание жить. Это я понял уже. Пока твой базар не впечатляет.

– Но не я ведь виновата…

– Те ебланы ответят. И, поверь, их расплата будет куда хуже, чем твоя.

Я сглатываю. Прикусываю губу до боли. Заставляю себя молчать, потому что любопытство просыпается не вовремя.

Хочется спросить и уточнить, что будет с теми людьми. Но ещё сильнее не хочется узнать ответ.

Особенно тот, что касается моей платы. Вряд ли он попросит омлетик приготовить и домой отправит.

Самойлов встаёт. Стул скрипит под ним, пока я сжимаюсь до размеров виноградинки.

Мужчина подбрасывает нож играючи. Ловит за лезвие. Подкидывает снова. И снова. Нож летит, блестит, вращается, как в замедленной съёмке.

Этот танец стали гипнотизирует. Каждый поворот ножа – как отсчёт. Внутри – вакуум. Где-то в животе образовалась чёрная дыра. Она втягивает всё: воздух, голос, разум.

– Значит так, – резко произносит мужчина. – Пока будешь сидеть здесь. Без выкрутасов. Без фокусов. Я эту хуйню не ценю, меня не вставляет.

– Отлично! Потому что я не фокусница и…

– И лишнего тоже не базаришь. То, как ты тарахтишь, начинает раздражать. Сделай так, чтобы я вообще забыл о твоём существовании здесь. Я улажу свои дела, а потом уже подумаю… Отпускать тебя или оставить. Посмотрим, как будешь меня задабривать. Насколько старательно расплатишься за моё гостеприимство.

Глава 5. Самойлов

Вот что с этой девчонкой делать?

Кто-то сверху решил, что мне проблем, блядь, мало. Решил подобное «счастье» сверху докинуть.

Курю в кабинете. Взгляд бросаю на экран, куда видео с подвала выводится.

Девчонка крутится на стуле, глазищами выискивает помощь.

Фыркает, сдувая пряди. Недовольно морщится, губы пухлые поджимает.

После – прямо в камеру зыркает, словно почувствовала внимание. Такие интуитивные, жопой чуют опасность.

И всё равно лезут.

Проблемная. А на проблемных у меня табу. Таких я сразу из жизни вырезаю.

Базара нет – девчонка симпотная. Простенькая, но цепляющая.

То ли этим прищуром лисьим, то ли острыми чертами лица. Так и так – лиса.

Красивая. Такую приятно трахать, пока голод утоляешь. Всё есть для того, чтобы мужика завести.

Но шлюх у меня достаточно, несколько – на личном содержании. Кого не позову – приедут быстро, помогут напряжение снять.

А эта…

Нестерова Яна Леонидовна…

Постукиваю её паспортом по столу, всматриваюсь в экран. По докам девочка чистая.

Ни приводов, ни мутных типов рядом. В меде учится, в больничке подрабатывает.

Всё по красоте, ноль поводов её в чём-то подозревать.

Только не нравится мне то, что она на мою «приёмку» завалила. В момент осмотра оружия ввалилась.

И вроде сама перепугалась, нихера не шарила. А вроде и подозрительно это, не нравится.

Каков шанс, что девка случайно не туда свернула? Минимальный.

А я в риск играть не люблю.

Но и что с ней делать – не ебу. Мне такие подарки в виде пленниц не нужны. Я по-другому дела решаю.

Девчонка подскакивает со стула, привлекая внимание. Мельтешит, скачет по подвалу.

Тонкими пальцами взмахивает, обтягивает кофточку вниз.

Натягивает ткань ладошками, будто хочет спрятать, но выходит наоборот – подчёркивает круглую двоечку.

Красотка. Не затёртая. Явно не шлюшка. И вроде нихера особенного в ней нет, но внимание притягивает.

Так-то на разок можно, но…

– Демид, – в кабинет заваливается Егор, мой помощник. – Серый там ждёт, что ему за проёб будет.

– Пусть ждёт, – скалюсь, захлопывая крышку ноутбука. – Может посидит, думать научиться, блядь.

– Решил, что с девкой делать? Её отпускать нельзя. Иначе сдаст легко.

– И что предлагаешь? В качестве экзотической зверушки держать до старости? Или грохнуть?

Егор кривится, описывая наше общее отношение к ситуации. Мокруха это одно дело. В нашем бизнесе это не обойдёшь.

Но девок мы не трогаем. Даже у самых отбитых должны быть принципы. Дети, старики и девки – неприкосновенны.

Это база, блядь. И я этой базы придерживаюсь.

А теперь из-за трепливого ублюдка это всё под вопросом.

Не по моей вине, но на моей ответственности.

– Я бы её оставил, – цедит Егор. – На время. Пока всё не рассосётся. Потом отправить за границу или в клинику. Можно оформить ложный диагноз. Типа шоковое расстройство, травма – пусть лечится.

– Хочешь сказать, придурошную из неё сделать?

Морщусь. Не заходит эта идея. Хорошая, сука, Егор редко хуевые идеи предлагает.

Но не нравятся.

Обколют её, поломают нахрен. Она может и оклемается, но прежней не будет. Потаскают девочку.

Жалко.

Прокручиваю в пальцах её паспорт. Чистая же…

– Короче, – цежу, бросая паспорт Егору. – Сейчас не до девки. Отправить домой. Поставить наблюдение. Прослушку. Пусть смотрят.

– А если начнёт пиздеть?

– Дорогу в подвал ты, вроде, помнишь. Засунем обратно. Сейчас она на базе мне мешает. Пусть валит, но под присмотром. Два сменщика проще, чем девка под боком.

Егор явно несогласен, но молчит. Своё место знает. Да и понимает, что причин держать нет. Не подосланная она.

Проверку прошла, шорохов не наделала, значит – домой. Но не без глаз. Так лучше, чем за ней здесь наблюдать.

Я люблю порядок. Девок – в постели. Проблемы – на складах. А не наоборот.

Разваливаюсь в кресле, щёлкаю по тачпаду. Экран загорается, и меня встречаю призывной позой – жопой кверху.

Буквально, блядь.

Девчонка изогнулась, выпятив пятую точку. Джинсы натянулись на заднице, очерчивая.

Ещё бы повиляла тут для…

Блядь, реально виляет. Ещё и прогибается в пояснице, словно пытается получше свой товар продать.

А после потягивается, медленно поднимаясь. Тонкой стрункой вытягивается, демонстрируя худобу.

И снова гнётся, уже в другую сторону. Скручиваясь и взмахивая волосами, губы распахивает.

Ничего не могу с собой поделать. Автоматом в мозге мысли, как по-другому можно её гибкость использовать.

Как ещё девочку погнуть, чтобы она губы распахивала в стоне и жопой вертела, насаживаясь.

Сука. Отъезжаю на стуле, провожу ладонью по лицу. Надавливаю на виски, стараясь выдавить усталость и левые мысли.

То, что девчонка заводить умеет, сейчас вообще не к месту.

Блядь. Она в такой момент решила йогой заняться? Или из неё там демон выходит?

Сука.

Закрываю вкладку с видео. Всё. Хватит. Не моя, блядь, проблема. Скинул с плеч – и пусть катится.

Пальцы тут же скользят по тачпаду, открываю доки. Работа сама себя не сделает.

День только начался, а уже хочется кого-нибудь закопать. Или, как минимум, выбить зубы.

Первым делом – поставки. Таблицы, графики, накладные. Где-то цифры пляшут не так, как надо. Товар с юга не отбился вовремя, проверяю координаты, сверяю с маршрутами.

Щёлкаю по папкам, вывожу отчёт по объектам в пригороде. Новая линия почти готова, осталась сверка оборудования.

Барс – мой партнёр по последним поставкам – хочет всё быстрее прокрутить.

Не замечаю, как проходит время. Под вечер заходит Егор. Без стука, как обычно. Но морда уже не такая самодовольная, как утром.

– Девчонку отвезли, – говорит. – Доставили в город. Домой. Пару слов сказали, чтоб язык держала за зубами.

– Не жестили? – скалюсь, не глядя.

– С каких пор тебя заботит, как мы инфу доносим?

– Я вопрос задал.

– Не жестили. Она и без нас чуть себе башку не расхерачила.

– В смысле, блядь? – поднимаю глаза.

– Ну… Как только из фургона вылезла – с криком в сторону ломанулась. Практически ёбнулась в открытый люк. Чудом не влетела туда с головой. Потом, короче, по траве на пузе отползала, пока на какую-то бабку не наткнулась. С той ещё успели наорать друг на друга. Параллельно, прикинь, отбивалась от вороны.

Я молчу.

Молчу секунд десять. Гляжу на Егора, а у него на лице – смесь недоумения и сдержанного ржача.

А я пытаюсь понять, с каких пор помощник стал таким юмористом. Что за херь он мне озвучивает?

– Ты мне сейчас сказку рассказываешь? Или отчёт? – медленно уточняю.

– Это факты. У нас даже видео есть. Парни на телефоны сняли. Хочешь, покажу?

– Не хочу. Свободен.

Сука.

Сижу, читаю отчёты, вникаю в поставку через порт, а у самого ебучий рассказ Егора в башке стучит, как отбойный молоток.

Да это же надо быть настолько отбитой. Тупо комбо: жертва, дура и цирковая труппа в одном флаконе.

То ли ржать, блядь, то ли благодарить судьбу, что спихнул её из базы раньше, чем она унитаз к потолку приклеила.

Это, блядь, карма за то, что над Барсом потешался? Он себе девчонку отбитую нашел, которая в моем офисе прописалась.

Тоже приключений на жопу всё ищет. Ко мне кается, чтобы Барса подраконить. А я что?

А мне заебись смотреть, как Барса штырит. Забавно. Только я подобный цирк со стороны люблю.

Лично мне такой херни не надо.

Документы расползаются по монитору, цифры прыгают, фамилии подрядчиков мелькают, а в башке – девчонка.

Ебанутая, но цепляющая.

Сижу, читаю документы, но внутри зудит. Сука, как игла под ногтем. Бывает такое – если мысль вцепилась, хрен её выковырнешь.

Вроде бы выкинул, закрыл вопрос, поставил точку. А хер там. Ползёт, сучка, обратно в мозг.

С рычанием щёлкаю по вкладке. Переключаюсь на записи камер. Нахожу ту, что у неё стоит в комнате.

Ребята молодцы, не подвели. Оперативно всё устроили, даже антенну на крышу вывели, чтоб без сбоев.

Меня такое радует. Когда люди не тупят, не спрашивают лишнего, а просто делают, как велено. Значит, не зря кормлю.

На экране – кухня. Обычная, но чистая. Девчонка в рыжей, пушистой пижаме. С ушками, сука.

Сидит на подоконнике. Ногу к себе прижала, вторая болтается в воздухе.

Ножки у длинные, гладкие. Как у куклы. На тонкой щиколотке болтается браслет.

Пижамка на бёдрах натянута. Грудь видно, хоть и ткань плотная.

– Меня убьют, – хнычет она в трубку, базаря с кем-то. – Кать, а я уже считай воскресла сегодня! Второй удачи не будет…

Убьют?

Меня имеешь в виду, девочка? Или это ты так драму любишь разводить?

Напрягаюсь. Жду, что скажет дальше. Может, адрес назовёт? Может, к кому побежит?

Она крутит локон на пальце, губы поджимает.

–… Да страшный он! – жалуется она в трубку. – Понимаешь? Он… У него взгляд как у мясника.

Смотрю на неё. Всё больше похоже на то, что девчонка обо мне трындит. Сука.

Вроде же умной прикидывалась, девочка. Зря щас лишнее болтаешь.

В груди зуд. Тот самый, который не уходит. Знаю – надо работать. Есть другие, кто по камерам будет смотреть за девчонкой.

Там отчёты висят, завтра поставка, Серого надо добить морально.

Но вместо дел – я пялюсь в монитор.

– Кать, – хнычет она, потягиваясь. Майка задирается, оголяя плоский живот. – Ты же обещала, что не будет скандала!

Подскакивает с подоконника, начинает метаться по комнате. Камера с этого ракурса ловит каждое движение, и я понимаю, что пялюсь без перебоев.

– Это скандальная статья! Ты же видела, что там пишут теперь?! Он же… Он же меня за неё убьёт! Легко тебе говорить. Не ты с ним общалась!

Я напрягаюсь.

Он – это кто, блядь?

Может про меня базарит? А может нет. Голос у неё на надрыве, но интонации – без страха. Скорее паника.

Такая, бабская. Из-за платьишка, из-за ногтя, из-за скандала в прессе.

– Да тот рестик теперь под угрозой закрытия! – вскрикивает она.

В какую жопу эта куколка успела влезть? До или после моего похищения?

Похер. В любом случае – жизнь её ничему не учит.

Сука.

Челюсть сводит, веду шеей, чтоб разжать. Опять это начинается. Любопытство, мать его. Моё слабое, гнилое место.

Всегда надо вытащить правду, расковырять, разложить на части. Знать. До донышка. Всю суть, подноготную, закулисье.

Потому что тот, кто владеет информацией – владеет ситуацией. А кто владеет ситуацией – тот рулит миром.

А я рулить привык.

Хлопаю по крышке ноутбука. Всё, хватит. Пора вырубать, пока не поздно.

Собираюсь закрыть, когда из динамиков раздаётся грохот. Пальцы сжимаются на пластике, звучит девичий визг.

Что за хуйня?!

Возвращаю взгляд к экрану вовремя. Как раз, чтобы заметить, как входную дверь выносят нахрен.

Дерево трещит, петли летят в стороны. Заваливается толпа мужиков. Реальные кабаны в чёрном.

Сука, в какую ещё херь ты влезла, девочка?

Глава 6. Самойлов

Я вздыхаю сквозь стиснутые зубы, ладонь замирает на крышке ноутбука. Всё, блядь, кино продолжается.

Мне это не нравится. Не по моей линии. Не по моим правилам. Я не люблю, когда в моём поле – чужая хуета происходит без предупреждения.

Вибрирует мобила.

– Да, – отвечаю.

– Демид, там какая-то херь происходит. К девке ввалились. Непонятные ребята, – Егор коротко сообщает.

– Знаю.

– Нам вмешаться?

– Пока нет.

Я щёлкаю пальцем по столу, глядя на экран. Один из амбалов едва рожей не впечатывается в камеру. Не из местных. Таких не знаю среди братков.

Не моя зона ответственности. Я свою линию закрыл. Девку проверил, обставил. Отпустил. Дал шанс.

Если она теперь вляпалась в чужую разборку – это не моё. Главное, чтобы не пиздела лишнего.

Сижу. Курю. Наблюдаю.

Хотел, блядь, выключить – но, сука, не могу. Есть у меня один грешок – контроль.

Я должен знать. Кто, куда, зачем и каким боком это может в итоге задеть меня. Не люблю неожиданности.

Особенно в моём доме, даже если этот дом – не мой, а наблюдаемая берлога девчонки.

Она для меня теперь – просто точка в системе. Проверить, не всплыло ли моё имя, не пришли ли по мою душу. Если нет – нахер.

Я не дебил, чтоб за каждой дурой влетать в драку.

Глубокая затяжка. Никотин скользит по лёгким, я откидываюсь в кресле. Динамик выкручиваю на максимум.

На пороге появляется кадр, от которого сразу хочется протереть экран – как от грязи. Сразу видно – ни рыба, ни мясо, а гнилое сало. Костюм натянут, как на шаре. Морда лошадиная, щёки висят. Пот с висков течёт.

Урод.

– Ох, – девчонка отскакивает, вжимается в подоконник. – Господин Лавлов…

Ага. Вот и имя всплыло.

– Допрыгалась, сука?! – орёт боров так, что даже у меня в динамике басы зашкаливают. – Что за хуйню ты написала, а?! Ты хоть знаешь, какие убытки ты создала?!

– Я… Ой… – заикается. – Но я ведь правду написала! У вас в ресторане были просроченные продукты! И вообще непонятного происхождения! Вы же вместо соуса воду с загустителем лили! А ещё – тараканы на кухне! И крыс видела! Серьёзно, огромные такие, как… Как обезьяна! Клянусь!

Пиздец.

Морда у Лавлова меняется, как в замедленном кадре. Сначала подёргивается уголок губ, потом щёки наливаются кровью, глаза лезут из орбит. Пыхтит.

Он её сейчас либо вдавит в стенку, либо инфаркт словит на коврике у двери.

И девчонка даже не чует, насколько в жопу залезла. И каждым словом себя сильнее закапывает.

О, ойкнула. Проскочило у неё что-то в башке. Поздно, конечно, но хоть на миг мозг включился.

Отступает. В глазах – та же паника, что и тогда, на складе. Тупиковая. Беличья.

Дышит прерывисто. Плечи вздёрнуты. Зрачки расширены. Пульс видно даже отсюда, как скачет под кожей.

Смотрю внимательно. Майка у неё сдвинута, открывает ключицы. Выглядит, как сбежавшая мультипликационная наивность.

И вот же сука – красивая. Трепыхающаяся, испуганная, губы дрожат, грудь приподнимается с каждым вдохом, а у меня, блядь, шевелится всё, что не должно.

Наклоняюсь ближе к экрану, с сигаретой в пальцах. Горло саднит от никотина.

Этот жирный ублюдок – Лавлов – перешёл в наступление. Пыхтит, морда покраснела, вены на шее вздулись. Ноздри раздуваются, как у быка перед забоем.

– Ты чё мне тут втираешь?! – орёт, харкая слюной. – Думаешь, ебать какая умная?! Да ты своими писулями мне бизнес испортила! Кто бабки возвращать будет?!

– Но вы же сами виноваты… – сдавленно пищит девчонка. – У вас детское кафе, а питание плохое…

– Тебя это как ебёт?! Чё ты туда полезла, шмара, а?! Умная сильно?!

Он почти навис над ней, лицо его искажено злобой, глаза выкатившиеся, губы трясутся от ярости.

– Ну будешь по-умному отрабатывать все мои простои, – бухтит. – У меня, сука, корпоративы отменили, праздники, банкеты! Всё нахуй! Все после твоей статьи отвалили!

– Но…

– Заткнись! Бабки все обратно требуют! А с чего мне отдавать, а?! Ты этим и займёшься. Ты у меня всё вернёшь, мразь. Круглосуточные смены на коленях отрабатывать будешь.

Сука.

Внутри всё зудит. Не потому, что девчонку жаль. Просто такие уёбки как Лавлов вызывают отвращением.

Бизнесом не управляют, просрочку по кафе гонят, а как жареным запахло – сразу ищут крайнего.

И крайня у него всегда девочка, хрупкая, беспомощная.

Но это не моё дело.

Глухо выдыхаю сквозь зубы, затягиваюсь резко, до першения в горле. Не моё, блядь.

Зачем вообще в эту телегу полез? Отпустил же. С глаз убрал.

А теперь слежу за её приключениями. Жжёт внутри. Вены сводит.

Тушу сигарету, давлю её до фильтра, чтобы треснул пластик. Грудь будто забетонировали. Давит.

В дверь стучат, приоткрывается. Заглядывает Егор, с ухмылкой на пол-лица:

– Там походу твою проблему заберут. Всё решилось как нельзя лучше. Не лезем же?

Не отвечаю. Смотрю на монитор. На то, как девка сжалась ещё сильнее, как ладошкой обхватила живот.

– Или поедем? – хмыкает Егор, лениво опершись плечом о дверной косяк.

Проницательный, сука. Всегда раньше времени чует, когда меня начинает колбасить.

Я молчу. В глазах темнеет. На языке – вкус злости. Висит где-то на дёснах, металлический, как ржавчина от ствола.

Не мои проблемы.

Девка – просто обуза. Шумный хвост. Пиздецовый случай, к которому меня жизнь не готовила.

Моя дорога – товар, расчёт, контроль. Не бабьё спасать.

А внутри – свербит. Скребёт. Скре-е-ебёт, сука.

И вот бы мне взять и захлопнуть ноут. Захлопнуть – и всё. Погасить картинку, забыть, закурить ещё одну, переключиться на документы.

У меня, блядь, дела. Люди. Деньги.

Я не святой. Не спасатель.

И уж точно не долбоёб, чтоб вписываться в чужой замес без интереса.

Но…

В динамиках раздаётся её писк.

Блядь, девочка.

Ты же за своё спасение во всех позах отрабатывать будешь.

– Поехали, – рявкаю, поднимаясь.