Текст книги "История Украинской ССР в десяти томах. Том четвертый"
Автор книги: авторов Коллектив
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 67 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]
5 (17) августа 1855 г. противник начал подготовку к новому штурму Севастополя массированной бомбардировкой, продолжавшейся до 24 августа (5 сентября). Всего было выпущено около 200 тыс. снарядов. В результате этого обстрела город был почти полностью разрушен, в нем не осталось ни одного целого дома. 24 августа (5 сентября) союзники начали генеральное наступление, направив главный удар на Малахов курган. Но его героические защитники отбили атаку. 27 августа (8 сентября) 60-тысячное союзническое войско начало штурм кургана и города. Ценой больших потерь врагу удалось захватить Малахов курган, что и решило исход обороны Севастополя.
28 августа (9 сентября) гарнизон города, его защитники, уничтожив батареи, пороховые погреба и потопив часть оставшихся кораблей, переправились на Северную сторону. 30 августа (11 сентября) были потоплены последние корабли Черноморского флота. В тот же день Александр II, вступивший на престол после внезапно умершего Николая I, отдал приказ о прекращении обороны Севастополя. Однако оборона Северной стороны города продолжалась до перемирия, подписанного 17 (29) февраля 1856 г., т. е. еще 174 дня после того, как была оставлена Южная сторона.
Героическая оборона Севастополя – эпопея ратного подвига народных масс, защищавших свое отечество. «Мы ожидали легких побед, – отмечала английская газета «Таймс», – а нашли сопротивление, превосходящее все доселе известное в истории»[137]137
Цит. по кн.: Зверев Б. И. Севастопольская оборона, 1854–1855. М., 1956, с. 174.
[Закрыть]. Англия и Франция, как указывал В. И. Ленин, «вместе возились целый год со взятием одного Севастополя»[138]138
Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 9. с. 153.
[Закрыть].
18 (30) марта 1856 г. в Париже был подписан мирный договор, по которому России запрещалось иметь военный флот и базы на Черном море и строить на его побережье укрепления. Тем самым Россия лишилась права защищать свои южные границы от противника, имевшего возможность проникнуть в Черное море через Дарданеллы и Босфор, на которые не распространялась нейтрализация. Устье Дуная и Южная Бессарабия были переданы княжеству Молдавия, вместе с Валахией возвращавшейся под протекторат Турции. Парижский договор сковывал внешнюю торговлю России через черноморские порты, что задерживало дальнейшее освоение южных районов страны.
3. ПОДЪЕМ КРЕСТЬЯНСКОГО ДВИЖЕНИЯ В ГОДЫ КРЫМСКОЙ ВОЙНЫ
Ухудшение положения крестьянства. Всей своей тяжестью война легла прежде всего на плечи народных масс – крестьянства. Огромнейшие расходы на войну вынуждали русское правительство прибегать ко все новым и новым налогам. Война вызвала мобилизацию многих тысяч новых рекрутов и ополченцев, оторвав их от сельского хозяйства. Сотни тысяч голов рабочего скота были реквизированы на нужды армии. Тяжелой повинностью для крестьянства была поставка подвод для войска. В первую очередь она ложилась на население районов, непосредственно прилегавших или близких к театру военных действий, т. е. Украины, в том числе таких ее губерний, как Екатеринославская, Киевская, Таврическая и Херсонская. Именно в этих губерниях гужевая повинность самым отрицательным образом сказалась на хозяйстве. На это указывали К. Маркс и Ф. Энгельс в ряде своих военных обзоров. На украинские губернии падало и основное бремя снабжения армии топливом и многими другими необходимыми припасами.
Опасаясь возможного вторжения австро-прусских войск на территорию России, царское правительство готовилось к эвакуации из пограничных районов наиболее ценного имущества. Осуществление этой операции было возложено в основном на крестьян Волынской и Подольской губерний. Уже в начале 1854 г. в районе Каменца-Подольского круглосуточно дежурили 900 крестьянских подвод. Крестьяне принимали участие в строительстве новых и улучшении старых оборонных сооружений. К примеру, 500 человек ежедневно работали на сооружении укреплений Хотинской крепости. Крестьяне пограничных сел Подольской губернии были обязаны нести круглосуточный караул на границе. Большинство крестьян Волынской губернии привлекалось к службе в «лесной страже» и многим другим обременительным повинностям, связанным с войной.
Положение крестьянства значительно ухудшилось в связи с неурожаем, вызвавшим в ряде губерний Украины голод, сопровождавшийся эпидемией холеры. В этих условиях усилилось антикрепостническое крестьянское движение.
Начало крестьянских волнений. Волнения, отличавшиеся значительным размахом и стойкостью, охватили во время Крымской войны ряд губерний Российской империи. Поводом к началу выступлений крестьян послужило издание в апреле 1854 г. царского указа о формировании морского ополчения для участия в военных действиях.
С молниеносной быстротой распространился слух, что записавшиеся в ополчение крестьяне вместе со своими семьями будут освобождены от крепостной зависимости.
Несмотря на то что царским манифестом район формирования ополчения был ограничен Петербургской, Олонецкой, Новгородской и Тверской губерниями, а крепостным разрешалось записываться в ополчение только с согласия помещиков, в движение пришло крестьянство многих губерний России, прежде всего Центрального и Центрально-Черноземного районов. Уже в июне 1854 г. поднялись десятки тысяч крепостных, пожелавших стать ополченцами и получить волю. Первыми выступили крестьяне Московской, Рязанской и Тамбовской губерний. Целыми селами они оставляли помещичьи работы и отправлялись в Москву записываться в морское ополчение.
Царское правительство разослало циркуляр, разъяснявший крестьянам, кто может вступить в ополчение, однако это не остановило их. В ряд губерний из Петербурга были командированы генералы и флигель-адъютанты для изучения положения на местах и принятия «необходимых энергичных мер». В большинстве случаев волнения крестьян были подавлены при помощи войск. Многие участники движения были наказаны шпицрутенами и сосланы в Сибирь.
Крестьянские выступления вспыхнули с новой силой в начале 1855 г. в связи с изданием правительством манифеста о создании мобильного государственного ополчения. Наполненный общими туманными фразами, манифест давал простор для различных, прямо противоположных его действительному содержанию толкований. Слухи о свободе, которую крепостные получат, записавшись в ополчение, распространились и среди крестьян Украины, где попятив «ополченец» отождествлялось с понятием «казак». С «казачеством» украинское крестьянство всегда связывало надежды на освобождение от крепостной зависимости.
Массовые крестьянские выступления 1855–1856 гг. Слухи о «казачестве», о воле быстро распространялись, передаваясь из села в село. Крестьяне верили, что, записавшись в ополчение (в «казаки»), они получат волю. Крестьяне многих районов были убеждены, что местные власти прячут царский указ, согласно которому они призываются на службу казаками и освобождаются от помещичьей зависимости. Все больше крестьян втягивалось в круговорот подобных настроений и надежд.
Очень быстро в селах Украины распространился слух о том, что тот, кто не запишется в казаки до весны 1855 г., навсегда потеряет право на волю. Возбужденные этими слухами, крестьяне пришли в движение. Оно охватило 16 губерний страны, но особенно грозный характер приобрело в Киевской губернии, получив название «Киевской казатчины».
Киевская губерния не случайно стала центром антикрепостнического движения. Здесь помещикам принадлежало свыше 3500 тыс. десятин земли и леса, что составляло ¾ всей площади губернии. Они распоряжались судьбами более 1 млн. крепостных. Введение в 1847–1848 гг. инвентарных правил не внесло существенных изменений в положение основной массы крестьянства. Антифеодальные настроения в губернии поддерживались также историческими традициями освободительной борьбы, рассказами о знаменитой Колиивщине – грозном массовом крестьянско-казацком восстании во второй половине XVIII в.
В марте 1855 г. крестьянское движение охватило 9 из 12 уездов Киевской губернии. На борьбу поднялись десятки тысяч крепостных. Они прекратили работу на помещиков, а от местных священников требовали огласить царский указ и записать их в казаки. В некоторых селах крестьяне заявляли: «Мы знаем, что нет указа о вольностях, но мы хотим, чтобы такой был». В этих словах отразилась неодолимая жажда крестьян к воле.
Почти во всех уездах, где вспыхивали волнения крестьян, власти для их подавления применяли военную силу. В ряде сел между войсками и восставшими произошли кровавые столкновения. В апреле 1855 г. такое столкновение произошло в с. Быковая Гребля Васильковского уезда. Под влиянием слухов, будто в село съедется «все начальство» вместе с владельцем белоцерковского имения графом Браницким и будет прочитан «Указ о решении царя», здесь собрались жители многих соседних сел. В действительности же в Быковую Греблю прибыли солдаты во главе с генерал-майором Белоусовым, который приказал крестьянам разойтись и приступить к работе в помещичьих имениях. «Зачинщиков» выступления арестовали. Крестьяне пытались освободить товарищей, но их встретили ружейные залпы. Несколько человек были убиты и ранены.
Каратели направились в с. Малая Березна, но едва они приблизились к площади, заполненной народом, крестьяне ударили в набат и вооруженные кольями, топорами, косами и вилами бросились на солдат. Прозвучал залп, за ним второй. На земле осталось 20 убитых и 40 раненых. Остальных крестьян согнали на помещичий двор и высекли розгами.
В Васильковском уезде центром волнений стало с. Трушки, где собралось около 2 тыс. крестьян из нескольких окрестных сел. Офицер, прибывший в село с ротой солдат, приказал крестьянам разойтись и приступить к работе, но они решительно отказались сделать это. В село было направлено еще две роты солдат. Последовали массовые экзекуции крестьян.
В первой половине апреля грозный характер приобрело крестьянское движение в Каневском уезде, охватившее 30 сел. Крепостные прекращали работы на помещичьих полях, создавали свои органы управления, требовали от священников прочитать скрывавшийся от них царский указ о воле. В апреле в с. Таганча прибыла комиссия с целью разъяснения крестьянам, что никакого царского указа о воле нет. Решив, что начальство приехало провозгласить волю, в Таганче собралось около 4 тыс. человек. Напуганная комиссия поспешно выехала в Корсунь, за ней двинулись и крестьяне. В Корсуни крепостные потребовали от местных властей обнародовать царский указ об освобождении их от крепостной зависимости. Получив отказ, крестьяне, вооружившись палками, топорами, кольями, напали на чиновников и военную команду. В столкновении были убиты унтер-офицер и 20 крестьян, около 100 человек получили тяжелые ранения. Среди убитых оказались главные вдохновители и организаторы выступления: Иван и Николай Вернадские, Яков Ромаковский из с. Выграев, Пархоменко и Модленко из с. Корниловка. Начались массовые аресты восставших крестьян, 57 самых активных участников движения были преданы военно-полевому суду.
В селах Таганча и Ситники возбуждение среди крестьян не утихало, и даже «полиция боялась показать свой нос» здесь. В середине апреля в Таганчу прибыли две роты пехоты, два эскадрона уланов и рота саперов, а вскоре и сам губернатор. Произошла жестокая расправа с участниками движения.
В конце апреля 1855 г. царским властям при помощи войска удалось подавить стихийные, неорганизованные и разрозненные выступления крестьян во многих уездах Киевской губернии. Но «успех» местных властей был не очень стойким. В донесении в Петербург в начале августа 1855 г. киевский генерал-губернатор Васильчиков писал, что в Каневском уезде снова возникли волнения в имениях Понятовских. Активными организаторами их были крепостные Иван Терновой из с. Мартыновка, Василий Белопол из с. Таганча. Оба они обвинялись в организации «беспорядков» в своих и соседних селах. Иван Терновой, воспользовавшись отсутствием в Мартыновке священника, забрал из церкви инвентарные правила и заверил крестьян, что нашел царский указ о записи в казаки. Он призвал крестьян не исполнять барщины. В Таганче Василий Белопол также объявил инвентарные правила указом об освобождении крестьян от крепостной зависимости.
Ивана Тернового и Василия Белопола арестовали и жестоко наказали.
Крестьянское движение в Киевской губернии в 1855 г. по количеству участников было самым массовым во время Крымской войны. Оно охватило 422 села, насчитывавших 183 тыс. крестьянских ревизских душ. Движение носило четко выраженный антикрепостнический характер. Общим требованием крестьян было освобождение их от крепостной зависимости. Неоднократно происходили столкновения участников движения с войсками. В подавлении движения участвовало 9 рот пехоты, 25 эскадронов конницы и несколько рот саперов. Дорого заплатили крепостные крестьяне Киевской губернии за попытку освободиться от рабского состояния.
Во время антикрепостнических волнений крестьяне выдвинули из своей среды таких организаторов и вдохновителей борьбы, как Василий Белопол из с. Таганча, Иван Терновой из с. Мартыновка, Корней Зайченко из с. Кичинцы, Михаил Гайдаенко из с. Моринцы, Петро Швайка из с. Выграев и многие другие. Определенную организующую роль сыграли сельские самоуправления, возникавшие в ходе крестьянских волнений.
Отзвуком «Киевской казатчины» было выступление свыше 5 тыс. крепостных в селах графа Разумовского в Конотопском уезде Черниговской губернии. Застрельщиками движения стали жители с. Великий Самбор, со временем к ним присоединились крестьяне сел Малый Самбор и Карабутово. На помещичьих полях прекратились работы, распоряжения управляющего имениями Разумовских игнорировались. В апреле 1855 г. в с. Великий Самбор была создана «сельская община», исполнявшая роль руководителя движения. Она направила своих представителей в соседние села для агитации среди крестьян и побуждения их к выступлению. Нередко эти посланцы своей властью запрещали работать тем, кто не присоединился к выступившим. Местные власти оказались бессильными справиться с волнением крестьян и запросили помощи воинских команд. В Великий Самбор прибыл губернатор в сопровождении двух батальонов солдат. Непокорные крестьяне были подвергнуты жестокой экзекуции.
Заключительным этапом крестьянского движения, тесно связанного с Крымской войной, был так называемый поход «в Таврию за волей». Особенно широкий размах приобрели события летом 1856 г. в Екатеринославской и Херсонской губерниях. Огромные человеческие потери, хозяйственный ущерб, причиненные войной, ухудшение положения народных масс способствовали обострению борьбы. И в это напряженное время на Украине распространились слухи о заселении крепостными разрушенного войной Крымского полуострова, о материальной помощи переселенцам и высокой плате за казенные работы.
Под влиянием этих слухов, потеряв веру в возможность получить волю на месте своего постоянного жительства, крепостные со всем своим имуществом начали переселяться в Крым. Уже в июне 1856 г. из Верхнеднепровского и Екатеринославского уездов Екатеринославской губернии «за волей» отправилось около 9 тыс. человек. Спустя некоторое время движение распространилось на Херсонскую губернию, охватило Харьковскую, Полтавскую и Черниговскую губернии, перебросилось в Курскую, Воронежскую и Орловскую. Полтавский губернатор докладывал в III отделение с. е. и. в. канцелярии, что из многих помещичьих имений крепостные уже ушли добывать волю, другие готовятся бежать, надеясь в Крыму получить землю и записаться в «вольное сословие». Среди крепостных Харьковской губернии распространились слухи, будто бы царь уже даровал волю, но указ о ней прячут местное начальство и приходские сельские священники. Жители многих сел губернии шли в Харьков, чтобы там получить «билет для прохода в Крым». На борьбу с волнениями местные власти бросили воинские части. Только в Екатеринославской губернии против восставших были направлены пехотная и кавалерийская дивизии, драгунский полк и другие войсковые части. Переправы через Днепр и Днестр строго контролировались. Для преследования и вылавливания беглецов создавались специальные отряды легкой кавалерии.
Нередко крестьяне вступали в столкновения с воинскими командами. Так, в начале июня 1856 г. полиция попыталась задержать большую группу крестьян из Верхнеднепровского уезда, но они оказали решительное сопротивление. Тогда же рота солдат попыталась задержать группу крепостных в районе Берислава. В результате столкновения несколько крестьян было убито и ранено. По далеко не полным официальным данным, только в Екатеринославской и Херсонской губерниях произошло шесть кровавых столкновений между солдатами и крестьянами.
Наряду с репрессивными мерами власти применяли и другие средства борьбы с крестьянским движением. Полтавский губернатор обязал священников разъяснять крестьянам «всю несостоятельность распространяемых слухов о вымышленной свободе». Херсонский губернатор просил архиепископа херсонского и таврического обязать духовенство губернии в проповедях убеждать крестьян быть «послушными владельцам и властям». Но крепостные уже не верили священникам, как не верили они и властям.
Основным средством борьбы самодержавия с крестьянским движением были воинские команды. Только при помощи жестоких экзекуций царским властям в конце года удалось прекратить движение «в Таврию за волей».
Крестьянское движение 1855–1856 гг. потерпело поражение, потому что, как писал позже В. И. Ленин, народ России, сотни лет пребывавший в рабстве у помещиков, не в состоянии был тогда подняться на широкую, открытую сознательную борьбу за свободу. Крестьянские восстания того времени остались стихийными, одинокими, раздробленными «бунтами»[139]139
См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 140.
[Закрыть]. Но и они сыграли важную прогрессивную роль.
Крымская война показала гнилость и бессилие крепостнической России. Царизм «потерпел жалкое крушение», он «скомпрометировал Россию перед всем миром, а вместе с тем и самого себя – перед Россией»[140]140
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 40.
[Закрыть]. Война изменила соотношение сил в Европе, распался австро-русско-прусский союз, на протяжении 40 лет являвшийся оплотом европейской реакции. Россия потеряла главенствующую роль в международных делах, уступив ее Франции. Верховенство в Европе, как писал К. Маркс, перешло из Петербурга в Париж[141]141
См.: Маркс К., Энгельс Ф., Соч… 1-е изд., т. 10, с. 599.
[Закрыть]. А в России «наступило небывалое отрезвление»[142]142
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. т. 22, с. 40.
[Закрыть]. Крымская война и поражение в ней царизма ускорили созревание революционной ситуации в стране, приблизили падение крепостного права и осуществление ряда буржуазных реформ.
Глава VII ЗАПАДНОУКРАИНСКИЕ ЗЕМЛИ ПОД ГНЕТОМ АВСТРИЙСКОЙ МОНАРХИИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.
Западноукраинские земли в первой половине XIX в. оставались во владении Австрии. Австрийский абсолютизм в интересах господствующих классов закрепил их политико-административную разобщенность, сложившуюся по воле иноземных поработителей в предыдущие века. Закарпатье осталось в составе Венгерского королевства и подчинялось Братиславскому (Пожонскому) наместничеству, составляя его четыре комитата (жупы). Галиция вместе с частью польских земель была выделена в отдельный коронный край – «королевство Галиции и Лодомерии» с центром в г. Львове. Восточная, украинская, часть края в административном отношении делилась на 12 округов. До 1849 г. на правах отдельного округа в состав «королевства» входила Буковина с административным центром в Черновцах.
Господство Австрийской монархии на западноукраинских землях отрицательно сказалось на их социально-экономическом и культурном развитии. Ведь это была, по определению Ф. Энгельса, «лоскутная, составленная из унаследованных и наворованных клочков» монархия, в которой сохранялись в неприкосновенном и целостном виде «феодализм, патриархальщина и рабски покорное мещанство»[143]143
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 471.
[Закрыть]. На захваченных западноукраинских землях, так же, как и на других окраинах империи, австрийское правительство проводило политику, направленную на ограничение развития производительных сил и обеспечение неограниченного господства феодально-крепостнических отношений. Западноукраинские земли, подобно другим захваченным территориям империи, оставались краем беспощадной эксплуатации, тяжелого социального и национального порабощения народных масс.
1. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ
Восточная Галиция. Одной из наиболее отсталых в экономическом отношении окраин Австрийской монархии была Восточная Галиция, население которой составляло к 1846 г. свыше 3 млн. человек. В первые десятилетия XIX в. в ее промышленном развитии отмечался длительный застой. Незначительное оживление началось только в 30 – 40-е годы, хотя и тогда промышленность края оставалась на ремесленно-мануфактурном уровне.
Если в западных провинциях Австрийской империи в промышленности постепенно начался переход к фабричному производству, в котором применялись машины, паровые двигатели и вольнонаемный труд, то в Восточной Галиции она, как и ранее, находилась на стадии мануфактуры и мелкого ремесла. В 1841 г. в Восточной Галиции имелось около 200 предприятий мануфактурного типа (или 3,9 % их общего количества в Австрии). Они были меньшей мощности, чем подобные предприятия западных провинций, на них больше применялся ручной труд.
В городах Восточной Галиции в 1841 г. действовало всего около 50 промышленных предприятий, из них 34 во Львове. Большинство мануфактур находилось в селах и было собственностью помещиков или казны. Господствовавшие в стране феодально-крепостнические производственные отношения и колониальная политика правительства тормозили перерастание здесь мануфактурной промышленности в фабрично-заводскую.
Не получило достаточного развития и ремесло. В 1841 г. в Восточной Галиции насчитывалось всего 29,4 тыс. ремесленников. Возрастающий спрос на промышленные товары и ремесленные изделия удовлетворялся в значительной степени ввозом их из западных провинций империи.
Основой экономики края оставалось сельское хозяйство, главным образом земледелие. Площадь земельных угодий составляла около 4,7 млн. га (в том числе 1,4 млн. га занимали леса). Из них около 2,6 млн. га лучшей земли были собственностью помещиков, церковных феодалов и казны (доминикальные земли), 2,1 млн. га находились в пользовании крестьян при сохранении за помещиками, церковными феодалами и казной юридических прав собственности на них (рустикальные земли). Так называемые свободные земли (городских общин, свободных крестьян, церковных приходов и др.) занимали незначительную площадь.
По данным на 1819 г., в Восточной Галиции числилось 5429 помещичьих хозяйств и 359 180 крестьянских дворов, в подавляющем большинстве зависимых от помещиков. На одно помещичье хозяйство в среднем приходилось 439,5 га продуктивной земельной площади, на один крестьянский двор – около 6 га. В конце 40-х годов средний размер помещичьего землевладения вырос до 590 га, а крестьянского землепользования – уменьшился до 4 га.
Земледелие носило экстенсивный характер. Почти на всей территории края превалировала трехпольная система. Только незначительная прослойка шляхты применяла агротехнические новшества.
Невысокий уровень культуры земледелия приводил й низкой урожайности сельскохозяйственных культур, особенно в крестьянских хозяйствах. При таких условиях частые стихийные бедствия вызывали массовый голод в селе (в частности, в 1805, 1817, 1829, 1844–1847 гг.). В то же время часть зерна, производимого в помещичьих имениях, вывозилась на продажу в австрийские провинции и за границу.
Важное место в сельском хозяйстве занимало животноводство. С ростом в западных провинциях спроса на мясные продукты Восточная Галиция на некоторое время превратилась в одного из основных производителей товарного скота. Значительных размеров достигало овцеводство, восточногалицкая шерсть начала поступать на европейский рынок. Но под влиянием конкуренции других стран ее вывоз к середине XIX в. заметно сократился.
В сельском хозяйстве господствующими оставались феодально-крепостнические отношения. Только незначительная часть помещичьих хозяйств эволюционировала в буржуазном направлении. Барщинное хозяйство Восточной Галиции не могло конкурировать на международном рынке с капиталистическим сельским хозяйством европейских стран и проявляло тенденцию к упадку, переросшую к середине 40-х годов в глубокий кризис.
Вид солеварни в с. Манява Станиславского округа. Середина XIX в. Литография с картины А. Ланге
В поисках выхода из кризиса помещики стремились расширить свои хозяйства за счет крестьянских земель и усиления эксплуатации крестьян. Все тяжелее становились феодальные повинности. В результате применения урочной системы размер барщины достиг во многих имениях 5 и даже 6 дней в неделю. Барщина, натуральная повинность и чинши дополнялись рядом других обязанностей (летние вспомогательные дни, прядение господского волокна, ночная стража, гужевая повинность, толоки). Обременительным для крестьян было монопольное право феодалов на помол зерна на мельницах и пропинация (принудительная продажа водки крестьянам).
Крестьяне несли также ряд государственных повинностей (налоги, дорожная повинность, снабжение войска подводами и военная служба, продолжительность которой до 1845 г. достигала 14 лет).
Чрезмерная эксплуатация подрывала экономическую основу крестьянского хозяйства, вела его к деградации и разорению, что, в свою очередь, отрицательно сказывалось на развитии помещичьих хозяйств.
Крепостническая эксплуатация зиждилась на насилии над крестьянами. Малейшее неповиновение или сопротивление подавлялось с невероятной жестокостью. Помещик имел право лишить крестьянина земли, жилья, подвергнуть его аресту, заковать в кандалы. Декретом надворной канцелярии в Вене от 16 февраля 1793 г. помещикам было предоставлено право применять к крестьянам телесные наказания. Но в условиях разорения и деградации крестьянских хозяйств внеэкономическое принуждение и насилие переставали действовать как экономический фактор развития барщинного хозяйства и в дальнейшем только обостряли социальные противоречия.
В связи с ростом товарного производства и международных экономических связей Австрии несколько оживилась торговля в Восточной Галиции. Ее торговые связи развивались (преимущественно через город Броды) с украинскими землями, находившимися в составе России. В Поднепровье вывозились дерево, полотно, а оттуда на галицкий рынок поступали скот, промышленные изделия. Восточногалицкие сельскохозяйственные продукты и сырье экспортировались в некоторые страны Западной Европы. Однако постепенно, к середине XIX в., спрос на эти товары уменьшался и экспорт их сокращался.
Некоторое оживление торговли не вызвало, однако, существенных сдвигов в развитии экономики края. Получаемые помещиками от экспорта сельскохозяйственных продуктов прибыли чаще всего расходовались на предметы роскоши. Только незначительная часть доходов использовалась на совершенствование сельского хозяйства и промышленного производства.
Экономическая отсталость края отразилась на социальной структуре его населения. Основной эксплуататорский класс составляли магнаты и шляхта. В связи с незначительным развитием мануфактурной промышленности, ремесла и торговли городская буржуазия в Восточной Галиции была малочисленной и экономически слабой. По данным на 1846 г., в крае насчитывалось 56 городов и 138 местечек (около 5 % общего количества населенных пунктов края). В большинстве из них промышленность была развита слабо и население занималось сельским хозяйством. На общем фоне выделялся лишь Львов, выраставший в сравнительно крупный административный, промышленный и торговый центр, к которому экономически тяготели все районы Восточной Галиции. Если в 1786 г. во Львове насчитывалось 25 тыс. жителей, то к 1849 г. его население увеличилось до 70 тыс.
Железоплавильная мануфактура в с. Демня Стрыйского округа. Литография Б. Стенчинского, 1852 г.
Ярмарка на площади св. Юра во Львове. Первая половина XIX в. Литография А. Ланге
Удельный вес населения Восточной Галиции, занятого в промышленности, был незначителен – около 5 %. На крепостных мануфактурах по вольному найму работало небольшое число квалифицированных рабочих, основную же рабочую силу составляли феодально зависимые крестьяне. Только на некоторых купеческих мануфактурах, в частности во Львове, большинство рабочих составляли вольнонаемные. Преобладающая часть рабочих, занятых на мануфактурах, особенно в сельской местности, была связана с сельским хозяйством и обременена многочисленными феодальными повинностями. Все это обусловливало слабость и политическую незрелость предпролетариата, хотя он и являлся одной из значительных антифеодальных сил общества.
Феодально зависимое крестьянство, составлявшее большую часть населения Восточной Галиции, проживало в 3,5 тыс. сел. В его среде углублялся процесс социального расслоения. Выделялась зажиточная верхушка, которая постепенно закабаляла обнищавшую часть сельских жителей. Преобладающее большинство крестьянства, имевшего наделы (в 1819 г. – 60,6 %, в 1847–1858 гг. – 68,3 %), относилось к малоземельному с наделами меньше 5,6 га, доходы от которых не обеспечивали даже прожиточного минимума. Увеличилось количество хозяйств с земельной площадью от 1 до 5,5 га, что было явным признаком прогрессирующей пауперизации крестьянства, порожденной барщинно-крепостнической системой. Масса малоземельной и безземельной сельской бедноты (загородники, городники, халупники, каморники) служила источником пополнения рабочей силы для помещичьих фольварков и хозяйств сельских богачей.
В этих условиях одним из основных вопросов, волновавших восточногалицких крестьян, был вопрос о земле. «Для галицийских крестьян, – писал К. Маркс в 1847 г., – …вопрос о собственности сводится к превращению феодальной земельной собственности в мелкобуржуазную земельную собственность. Он имеет для них тот же смысл, какой он имел для французского крестьянства перед 1789 годом»[144]144
Малке К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 302.
[Закрыть]. С получением же права собственности на землю неразрывно связана была отмена барщины и других атрибутов феодализма.
Политическое положение Восточной Галиции определялось общим курсом реакционной внутренней политики Габсбургской монархии. Австрийское правительство ввело во всей стране, в том числе и в Восточной Галиции, жестокий полицейский режим, беспощадно подавляло малейшее проявление вольнодумства и прогрессивной деятельности, усилило и без того суровую цензуру, преграждавшую проникновение и распространение в стране передовых идей.
Австрийская правящая верхушка, проводя политику социального и национального угнетения трудящихся – поляков, чехов, венгров и других национальностей, осуществляла ее и в отношении украинского населения, составлявшего в Восточной Галиции в 1817 г. 71,24 % и в 1846 г. 70,7 % общего числа жителей края. Украинский язык не допускался ни в общественно-культурные учреждения, ни в систему школьного просвещения. Власти всячески пытались разорвать единство галицких украинцев, препятствовали их связям со своими братьями, проживавшими на землях Украины в составе России. Правительство поощряло переселение в Восточную Галицию немецких колонистов. Официальным языком края был провозглашен немецкий. Больше всего ощущалась германизация в городах, особенно во Львове и окружных центрах, заселенных многочисленными австрийскими чиновниками.
