Текст книги "Люди легенд"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 45 страниц)

Бегут, бегут дни. Вот уже и на исходе лето сорок третьего года. Что ж, обижаться на него не следует. Хорошее было лето. Оно принесло много удач. Дела на фронтах идут – душа радуется. Фашисты здорово научились драпать, никак не опомнятся от сокрушительного удара, который получили под Курском и Белгородом.

От хороших вестей с фронта настроение у партизан радостное, боевое. Да и у них дела не так уж плохи. Отряд вырос. Его надо считать не десятками, а сотнями. Но дело не только в числе – каждый сражается за двоих.

На счету отряда десятки пущенных под откос эшелонов, взорванных мостов, складов с горючим, сотни убитых фашистских солдат. Партизаны нагнали на фашистов панический страх. В руки Грабчака попало донесение начальника олевского гарнизона генерала Неймара своему берлинскому начальству. Эта бумага походила больше на жалобу, чем на воинский рапорт. Гитлеровец проклинал свою долю, жаловался на партизан, что они «окружили Олевск», что «выходить из города ни днем, ни ночью невозможно», что «только за сутки партизаны вывели из строя 7 паровозов, большое количество вагонов». Фашистский генерал сетовал на то, что партизаны «хорошо осведомлены, подслушивают все телефонные переговоры».

Причитания фашиста доставили Андрею немало веселых и радостных минут. Но своим ребятам он сказал, чтоб носы не задирали, героями себя не считали.

– Какие же мы герои, если тот орешек раскусить не можем.

Орешек – это Олевский железнодорожный мост через Уброть. Давно горит у Грабчака на него зуб, но подобраться к мосту нет никакой возможности. Пуще глаза охраняют его фашисты.

Левый берег у моста низкий и открытый. По нему фашисты сделали высокую земляную насыпь и на каждом шагу выставили круглосуточные посты. Правый берег высокий. К нему подступал лес, фашисты начисто вырубили его, не оставив и кустика. Ночью территория моста освещается десятком прожекторов, оглашается лаем сторожевых собак. Кругом – минные поля. Гарнизон моста, с тех пор как появились партизаны, увеличился в несколько раз. Короче говоря, подобраться к мосту невозможно.

Но и оставлять мост невредимым тоже нельзя. Диверсии на линии, хотя и доставляли немцам много хлопот, не решали задачу. Фашисты быстро устраняли повреждения и опять гнали к фронту эшелон за эшелоном.

После долгих и безуспешных поисков Андрей набрел, кажется, на правильную мысль. Ему вспомнилось, что речные пароходы в половодье, проходя под мостом, опускают радиомачту, чтобы не задеть ею о станину.

«А что если построить плот, установить на нем мачту, заряд и пустить по течению? Ведь это же здорово!» – подумал Грабчак. Он уже ясно видел, как плот подплывает к мосту, мачта ударяется о ферму, раздается взрыв, и мост летит.

В глубочайшей тайне Андрей вместе с радистом Володей Седашевым разработали чертежи, обдумали все. Не предусмотрели лишь одного – течения Уброти. А начинать надо было именно с этого. Уброть в районе моста течет вкривь и вкось, и плот прибило бы к берегу далеко от цели.

«Раз с плотом вышла осечка, установим заряд на поезде», – решил Грабчак. Но где взять поезд? Захватить у немцев невозможно. Они стали умнее и в последнее время прекратили ночное движение. Днем же захватывать поезд – дело слишком рискованное. Решили построить свой, партизанский «экспресс». Закипела работа. В Олевском лесу был развернут вагоностроительный завод. Название, может быть, громкое, но точное. Задымила кузница, заработал столярный цех. Мастеров, настоящих умельцев среди партизан нашлось с избытком.

На волах в лес с полустанка Пояски были доставлены 120–сильный двигатель и четыре узкоколейных ската.

Партизанский кузнец дед Еримеев сделал из узкоколейных скатов ширококолейные, приделал к ним раму, на раме установил двигатель. Получилась самоходная платформа. Завели мотор. Работает.

Дело стало за зарядом. Где взять столько тола, чтобы взорвать такую стальную махину? Собрать у всех групп? Тогда нужно надолго прекратить всякие диверсионные операции.

«Хорошо бы авиабомбу достать!» Кто подал эту мысль, Андрей не помнит, но за нее немедленно ухватились.

Группа под руководством Квитинского в поисках неразорвавшихся авиабомб обшарила всю округу, и лишь за двести километров от Олевска бомбы были найдены.

Андрей знал, кому поручить такое сложное задание. Не встречал он более находчивого и сметливого бойца, чем Квитинский. Впоследствии, когда нужно было назвать самого достойного из партизан для представления к званию Героя Советского Союза, Андрей, не задумываясь, назвал Вячеслава Антоновича Квитинского, или просто Славу, лучшего партизанского бойца.

Неказистая, топорная, но крепкая и надежная платформа–торпеда наконец стояла готовая в путь. Осталось определить подходящее время, доставить платформу к железной дороге, поставить ее на рельсы и пустить мотор.

Вооружившись топорами, пилами, партизаны рубили деревья, делали клади через болота, прорубали в лесу 12–километровый путь от лагеря до Тепеницкого переезда, откуда решено было запустить торпеду.

Операция прошла четко, строго по плану, который разрабатывался с величайшей тщательностью. Одна группа, хорошо обученная и натренированная, сняла немецких часовых на переезде. Сделано это было чисто, без шума. «Ювелирная работа», – довольный собой говорил партизан Рахманов, возглавлявший группу «Капут фашистским часовым». Другой группе, под командованием Васюка, было поручено поставить платформу на рельсы. В задачу бомбовозов – их возглавил Калмыков – входило на специальных носилках перенести авиабомбы с повозки на платформу. Монтажом, установкой мачты и запуском занимались другие люди.

Десятки наблюдателей, выставленные в районе моста, следили за каждым шагом немцев. Все шло хорошо. Фашисты не догадывались, какой «подарок» готовят им партизаны. И они ничего не предприняли, когда на рассвете увидели на бешеной скорости мчавшуюся к мосту платформу.

Все произошло, как по расписанию. Платформа въехала на мост, мачта ударилась о станину, взрывной механизм сработал четко. Раздался огромной силы взрыв, и стальные фермы моста рухнули в Уброть.

На правом берегу в это время стоял готовый к отправлению немецкий эшелон, из вагонов которого к небу глядели жерла орудий. Эшелон так и остался неотправленным.

Сколько таких немецких составов, следовавших к фронту, застряло за Убротью! Удар состоялся. Хороший удар!

…Закалялся и рос в огне войны партизанский отряд. Маленькая группа, высадившаяся снежной зимой сорок третьего года на ковпаковские костры и состоявшая всего из семи человек, выросла за год в крупное партизанское соединение, насчитывавшее свыше тысячи бойцов. Эти люди, неустрашимые и отважные, не давали пощады врагу, били его смертным боем, своим каждодневным подвигом приближали час грядущей победы.

Командовал этими людьми невысокий, русоволосый офицер–пограничник, коммунист Андрей Михайлович Грабчак, удостоенный высокого звания Героя Советского Союза.

А. Зиначев
ВЫПОЛНЯЯ ОТЧИЙ НАКАЗ

В середине августа 1941 года в Сестрорецке остро почувствовалось дыхание фронта. В городе часто выли сирены, извещая жителей о налетах вражеских самолетов, на улицах рвались бомбы. В один из таких дней состоялось экстренное заседание горкома партии, на котором обсуждался вопрос о создании партизанского отряда. После информации секретаря горкома слова попросил худощавый, по–военному подтянутый человек в защитном костюме:

– Прошу записать меня. Верьте, с врагом буду драться, не жалея жизни.

Это был председатель Сестрорецкого городского совета Осоавиахима коммунист Григорий Петрович Григорьев.

Через несколько дней был сформирован небольшой партизанский отряд из рабочих завода имени Воскова. Григорьева назначили командиром отряда.

20 августа 1941 года сестрорецкие партизаны направились через Гатчину к линии фронта. В сумерках отряд добрался до зоны болот. Шли по зыбким топям, иногда по пояс в воде. Шли всю ночь. В районе станции Семрино Витебской железной дороги партизаны разбили первый свой лагерь.

* * *

Лес застыл в тягостном, сонном полумраке. Ни звука, ни шороха. Безжизненно опустили опаленные ветви старые ели. Лишь изредка, когда долетает сюда грохот далеких артиллерийских канонад, еловые лапы мелко вздрагивают, роняя на землю бурые, сухие иглы. Греются у костра партизаны, думая про то, как сложится теперь их жизнь. Потрескивает сушняк. Кто‑то тихонько напевает задушевное, грустное. А вокруг темень: без привычки невмоготу.

Григорьев сидел у костра, поджав ноги, молчал, тоже о чем‑то напряженно думал. Он хорошо и давно знал каждого, кто был сейчас с ним рядом, как знали и они своего командира не год и не два: у него учились стрелять из малокалиберной винтовки, бросать учебные гранаты, ползать по–пластунски… И делал он все с высокой воинской требовательностью, словно знал: скоро война!

– А гонял ты нас, Петрович, видать, не зря, – вдруг нарушил молчание пожилой партизан. – Вон как заполыхало вокруг. Всюду горит, всюду стреляют.

– Не зря, это ты верно говоришь, – отозвался Григорьев.

Кто знает, может, именно в эту самую минуту вспомнил Григорий Петрович всю свою жизнь, которую и прожить‑то не успел как следует, может, письмо отца вспомнил, полученное незадолго до ухода в партизаны: «Люби, сын, родную землю: ее леса, поля, реки, сам воздух ее люби. А за ней не пропадет. Она одарит тебя и силой и разумом». Такие слова не забываются. Григорий воспринял их, как отчий наказ.

…Рассветало. Стих ветер. Догорал костер. Григорьев встал, одернул на себе ватник. Несколько минут он смотрел на подсвеченное пожаром небо над Ленинградом, потом сказал неторопливо, словно подвел итог обдуманному:

– Ну что ж, друзья, греться у костра хватит. Пора и за дело браться. И помните, на нас смотрят, как на смелых и сильных духом. Выстоим в борьбе с фашистами – люди спасибо скажут, сдрейфим – проклянут.

– Выстоим, командир! – решительно заявили партизаны.

* * *

Свое первое боевое крещение отряд получил 20 сентября 1941 года. Обнаружив у шоссейной дороги Вырица – Тосно многожильный свинцовый кабель, проложенный гитлеровцами для телефонно–телеграфной связи штаба группы армии «Север», партизаны решили уничтожить его. Операция предстояла не из легких. По шоссе то и дело проходили вражеские автомашины и мотоциклы. Фашисты охраняли кабель.

Выждав момент, партизаны уничтожили патруль. Чтоб не вызывать подозрений у гитлеровцев, кабель взрывать не стали: рубили его топорами и кусками метров по 15–20 таскали в глубь леса.

За эту операцию командующий фронтом объявил тогда партизанам Григорьева благодарность.

Вскоре отряд влился в партизанский батальон, которым командовал товарищ Зоарнюк. В нем Григорьев возглавил разведку. Смелый партизан совершал дерзкие вылазки в расположение вражеских гарнизонов, добывал ценные сведения, в которых остро нуждалось тогда командование 2–й ударной армии.

В начале января 1942 года Григорьеву было приказано разведать фашистский гарнизон в селе Вольная Горка Батецкого района. Во главе группы бойцов он отправился на выполнение задания. В село удалось проникнуть незамеченными. Разведав через знакомых крестьян силы гитлеровцев, Григорьев стал отходить. Но тут случилось непредвиденное – партизаны попали в засаду. Иного выхода не было, как принять бой. В первую же минуту появились раненые. Затем кончились патроны. Надо было немедленно оторваться от гитлеровцев. Но как? У партизан остались лишь гранаты. И тогда Григорьев приказал пустить их в ход. Пока партизаны отбивались от врага гранатами, раненые отступали в глубь леса. Не выдержав дружного и смелого удара партизан, фашисты на некоторое время прекратили атаки.

– Всем отходить! – приказал Григорьев.

Оставшись с тремя партизанами для прикрытия, он обеспечил отход своих бойцов. В батальон он доставил ценные сведения. Прошла неделя, и партизанскому батальону ставилась очередная боевая задача – вывести из строя шоссе восточнее села Болотнище Новгородской области.

И опять в эту опасную операцию вызвался идти Григорьев. Хорошо вооружившись, взяв взрывчатку, разведчики Григорьева тронулись в путь. Лишь к ночи они добрались к месту диверсии. По шоссе непрерывно сновали автомашины с войсками. Это осложняло выполнение боевого задания. Григорьев приказал впереди и позади от места предполагаемого взрыва дороги открыть огонь по автомашинам фашистов и тем самым задержать их движение. Партизаны так и поступили. Вскоре частая дробь автоматов разорвала тишину ночи. Пока шла перестрелка из‑за грузовиков, сбившихся кучей на шоссе, Григорьев успел заминировать значительный участок дороги. А когда все было готово, он подал команду к отходу.

Не потеряв ни одного человека, группа благополучно вернулась в батальон. Двое суток гитлеровцы не могли пользоваться дорогой. На партизанских Минах здесь нашли себе могилу десятки вражеских солдат. В местах взрывов валялись исковерканные автомашины.

Под командованием Григорьева разведчики только за вторую половину 1942 года взорвали свыше 500 рельсов на железных дорогах, на многих важных линиях повредили связь.

Партизаны вели большую политическую работу среди населения. Они тайком пробирались в села, захваченные гитлеровцами, читали крестьянам сводки Совинформбюро, газету «Правда», только что сброшенную с самолета в партизанский лагерь, призывали бить фашистов. Большую роль в этом сыграли партизанские листовки, автором которых нередко был сам Григорьев. В одной из них он писал: «Знайте, отцы, матери, сестры и братья, придет время, и мы, партизаны, войдем к вам в дом не крадучись темной ночью, а в светлый день нашей победы, целуя по–русски ваш хлеб–соль. А пока бейте фашистов, чем можете, и этим помогайте Красной Армии…»

Так прошел 1942 и начало 1943 года.

И опять у Григория Петровича перемена в жизни. В марте 1943 года на станции Хвойная Витебской железной дороги была сформирована 11–я партизанская бригада, названная Волховской. Командиром бригады был назначен опытный кадровый офицер из разведотдела Волховского фронта Н. А. Бредников, комиссаром бригады – бывший секретарь Оредежского райкома партии Ф. И. Сазанов, начальником штаба – бывший заведующий военным отделом Койвистовского райкома партии А. И. Сотников. Вновь созданной партизанской бригаде отводился большой район для боевых действий: вся оккупированная территория Оредежского, Батецкого, Гатчинского и Лужского районов.

В бригаду были влиты многие действовавшие на этой территории партизанские отряды, в том числе и батальон, которым командовал Зоарнюк. Начальник батальонной разведки Григорьев назначался теперь командиром одного из партизанских отрядов. Вскоре и здесь о нем пошла молва, как о бесстрашном человеке.

2 марта 1943 года батальону Туваловича, который входил в бригаду, было приказано выйти из тыла противника. В штаб бригады явился Григорьев.

– Разрешите мне вывести батальон, – сказал он. – Через фронт батальону не пробиться. Я проведу его Тесовскими болотами.

Григорьеву разрешили. Ночью батальон двинулся в путь. Сперва шли лесом по твердой земле, потом под ногами у партизан стала хлюпать вода. Тесовские болота!.. Несмотря на злой мороз, они были зыбкими, того и гляди уйдешь в трясину с головой. Повесив на грудь автоматы и подобрав полы пальто и шинелей, партизаны по колено стали вязнуть в болотной жиже. Кто‑то сказал:

– Сгинем мы все здесь, и никто не узнает как…

Григорьев сурово прикрикнул:

– Помолчи! Партизан…

Шли тяжело, падая, утопая в грязи. Впереди все время был Григорьев.

– Держись, ребята! Еще час – полтора – и болоту конец! – подбадривал он, помогая уставшим.

Наступил вечер. Хмурый, метельный. Кончились болота. Люди радовались. А через несколько минут они услышали частый перестук пулеметов, увидели взвивавшиеся ввысь разноцветные дуги сигнальных ракет. Линия фронта была рядом.

Фашисты заметили партизан, когда те уже были недосягаемы для пулеметов. На них полетели мины. Рядом с Григорьевым вскрикнул партизан и упал. В этот же момент был ранен в плечо и сам Григорьев. Превозмогая боль, он поднял тяжелораненого и вместе с ним снова пошел вперед. Батальон дошел до расположения войск Красной Армии.

Перевязав рану, Григорьев в ту же ночь обратно перешел линию фронта, чтоб снова сражаться в рядах партизан. За вывод батальона без потерь и проявленное при этом мужество Григорий Петрович в марте 1943 года был награжден орденом Красного Знамени.

Всю весну и лето 1943 года партизанский отряд Григорьева не давал покоя врагу.

В Ленинградском партийном архиве хранится дневник боевых действий полка Григорьева середины 1943 года. В нем летопись славных боевых дел:

«21. 7–43 года. На ж. д. Батецкая – Оредеж пущен под откос эшелон противника (35 вагонов). Из них 9 платформ с танками…

26. 7–43 года. На ж. д. Новгород – Ленинград пущен под откос эшелон противника (33 вагона).

5. 8–43 года. На ж. д. Новгород – Фйнев Луч взорвано 12 железнодорожных рельсов.

13. 8–43 года. Пущен под откос эшелон противника. Взорван путь. Движения не было 12 часов. В этот же день на ж. д. Батецкая—Новгород пущен под откос эшелон в 12 вагонов.

14. 8–43 года. На ж. д. Новгород – Батецкая взорвано 116 метров ж. д. полотна. На ж. д. Дивинка – Еглино заминирована и взорвана дорога, на которой подорвался эшелон с живой силой противника.

15. 8–43 года. Пущен под откос поезд. Движение прервано на 13 часов.

25. 8–43 года. Пущено под откос 4 эшелона противника. Взорвано 160 метров железнодорожного полотна.

В ночь с 11 на 12. 9–43 года между Оредежом и Батецкой взорвано 194 рельса и 700 метров линии связи.

20. 9–43 года. Там же взорвано 230 рельсов…»

Нет, не было покоя врагу на нашей земле. Не было ему и никакой пощады. Вот как об этом писали сами гитлеровцы :

«Здесь у нас много работы с этими партизанами, – сообщал домой ефрейтор Эрнст Крайнер. – Положение становится все хуже и хуже. Ежедневно слышатся взрывы и стрельба. Крестьяне действуют совместно с партизанами. Надо принимать крутые меры, а то они возьмут нас за горло…»

Еще откровеннее признавался обер–ефрейтор Кленк: «Борьба с партизанами с каждым днем становится все тяжелее. Вагоны с нашими солдатами летят под откос. Убитых и раненых у нас даже слишком достаточно…»

* * *

В ночь под новый, 1944 год полку Григорьева было приказано уничтожить фашистский гарнизон в селе Жили Батецкого района. Собрав командиров, Григорий Петрович сказал:

– Операция предстоит трудная. Но Красная Армия наступает, и наш долг помочь ей разбить врага под Ленинградом.

Оставив один отряд на охране лагеря, с тремя другими Григорьев ушел на операцию. Жилинский гарнизон был разгромлен в течение полутора часов. Из 68 гитлеровцев спаслись бегством двое, да и те на вторые сутки были найдены в лесу окоченевшими. В эту же ночь отряд И. И. Иванова пленил вражеский гарнизон в деревне Радоли Батецкого района. Гитлеровцы в Радоли даже не успели сделать ни одного выстрела.

11 января 1944 года большие силы гитлеровцев напали на полк Григорьева у деревни Большие Кусони Батецкого района. Первые же их атаки были отбиты успешно. Тогда они бросили против партизан эсэсовцев, поддерживаемых авиацией и артиллерией. Григорьев не видел иного выхода, как отходить. Он запросил об этом штаб бригады. И выход полку, перед угрозой его явного окружения, был разрешен.

Ранним утром 14 января полк начал отход. Жгучий мороз леденил дыхание, жег лица людей. Утопая в снегу, партизаны тронулись в путь. Он лежал через усиленно охраняемый карателями район. Предстояло пересечь железную дорогу восточнее станции Батецкая и далее идти на соединение с войсками Волховского фронта.

Железную дорогу полк переходил с боем. Отражая преследование врага, партизаны мелкими группами перекатывались через железную дорогу. Гитлеровцы выслали в район перехода полка самолеты. Они кружили над лесом, выискивая растянувшиеся цепочки людей. Но вскоре повернули обратно. Лишь один из них все еще висел над лесом. Это был разведчик.

Григорьев подошел к начальнику оперативной части полка Веселову. «Ты, Илья Иванович, иди с рацией в середину колонны, – сказал он. – А я вернусь в лагерь. Надо проверить, все ли взяли с базы». И он был прав. На месте прежней стоянки он нашел забытый парашют и тол. Выругавшись за такую оплошность, он стал тут же маскировать оставленное имущество. В это время над самой его головой пронесся самолет, почти крыльями цепляясь за верхушки деревьев. Григорьев слышал, как партизаны бьют по нему из автоматов, и сам он хотел сделать то же самое, но упал смертельно раненный. Когда к нему подбежали бойцы, он был уже мертв.

Тело Григорьева было перенесено из леса в деревню Большие Кусони и похоронено на местном кладбище рядом с воинами 112–го корпуса, погибшими в боях за Родину.

2 апреля 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Григорьеву Григорию Петровичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

18 апреля 1944 года на пленуме Ленинградского обкома партии, обсуждавшем итоги партизанского движения в Ленинградской области, деятельность ленинградских партизан, в том числе и полка Григорьева, получила высокую оценку. Пленум постановил тогда: «Соорудить в городах и районах Ленинградской области памятники–обелиски погибшим партизанам Героям Советского Союза». Среди славных имен этих героев стояло и имя отважного командира партизанского полка 11–й Волховской бригады Григория Петровича Григорьева.