Текст книги "Приключения Печорина, героя из нашего времени (СИ)"

Автор книги: Августин Ангелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Эпилог

Максим Максимович принял решение возвращаться в нашу крепость по более длинному, но не столь опасному пути. Казаки построились в колонну, ведя пленных в центре. Мертон шел молча, с высоко поднятой головой, все еще пытаясь демонстрировать, что не сломлен обстоятельствами. Гиоргадзе же, напротив, понуро плелся, опустив взгляд. Он напоминал загнанного зверя, ожидающего неминуемой расправы.

Из-за боли в боку и потери крови я тащился, неуверенно переставляя ноги и спотыкаясь, словно пьяный. Вера шла рядом со мной, придерживая меня за левый локоть. Время от времени она бросала на меня тревожные взгляды. Женщина волновалась, видя мое состояние.

– Ты уверен, что сможешь идти дальше? Может, я попрошу Максимыча, чтобы тебя понесли казаки? – спросила она тихо.

– До крепости дойду, наверное, – ответил я, стиснув зубы от боли.

Но вскоре штабс-капитан, заметив мое состояние, распорядился сделать для меня носилки из бурок и ружей. Я отказался. Мне не хотелось, чтобы казаки, и без того нагруженные поклажей и трофеями, несли еще и меня. И, пока я держался на ногах, я предпочитал идти самостоятельно.

Дорога обратно показалась мне бесконечной. Рана сильно болела. Голова кружилась, да еще и озноб бил так, что я, время от времени, стучал зубами. Но, несмотря ни на что, я старался не подавать виду. Мысленно я уже представлял, как окажусь в крепости, где меня ждут отдых, постель и пусть примитивная, но все-таки медицинская помощь от фельдшера.

Когда мы уже спустились с той горы, где приняли бой в руинах старинного укрепления, мне сделалось совсем нехорошо. И я почувствовал, что падаю. Но, я не упал, а последним усилием воли сел на ближайший камень. Мир вокруг меня кружился. А горы, словно бы, плыли по небу, нависая со всех сторон.

Вера сжала мою руку. В ее глазах был страх, когда она крикнула:

– Помогите, кто-нибудь! Жоржу совсем дурно!

Я хотел ответить, но красная пелена встала перед глазами. Силы совсем покинули меня, и я не смог вымолвить ни слова. Последнее, что я услышал прежде, чем потерял сознание, был встревоженный голос Максима Максимовича:

– Печорин! Держись!

Когда я пришел в себя, голова гудела, а в правом боку, казалось, пылал огонь. Фельдшер Антон Нестеренко с короткой бородкой, склонившийся надо мной, улыбнулся, увидев, что я открыл глаза. И я понял, что наш отряд все-таки добрался до крепости.

– Ну вот и очнулись, ваше благородие! – произнес он, отходя к столу, где стояли его склянки с мазями и микстурами. – Пуля прошла по касательной, но два ребра вам разбила. И лихорадка началась. Чуть к праотцам не отправились…

Я попытался приподняться, но в боку сразу кольнуло, что заставило меня снова опуститься на подушки.

– И сколько я пролежал? – хрипло пробормотал я, лежа на спине и осторожно ощупывая правый бок, который оказался туго перебинтованным.

Фельдшер ответил, подавая мне выпить какое-то горькое лекарство:

– Два дня в беспамятстве провели, ваше благородие.

Я хотел поинтересоваться у фельдшера подробностями возвращения, но дверь скрипнула, и в комнату вошли Максим Максимович и Милорад Вулич. Оба офицера, кажется, вполне искренне радовались тому, что я все-таки не помер. Штабс-капитан выглядел усталым, но довольным. Видимо, обратный путь в крепость все же обошелся без происшествий. Вулич, как всегда, был невозмутим, лишь легкая усмешка мелькала в его глазах.

– Ну, Печорин, фельдшер мне доложил, что жар у тебя спал и теперь на поправку пойдешь! – раскатисто произнес Максим Максимович, подходя к кровати. – А то ты нам всем нервы попортил, знаешь ли… Вера чуть с ума не сошла, пока мы тебя тащили. Да и казаки устали нести тебя по горным кручам.

– Спасибо, что донесли, – пробормотал я, чувствуя, как слабость снова накрывает меня.

– Фортуна благосклонна к тебе, Печорин, и повелевает жить дальше! – улыбнулся фаталист Вулич. – Хотя, признаться, я всегда был уверен, что ты не из тех, кто легко сдается судьбе!

Штабс-капитан сказал:

– Ну, теперь отлеживайся. У нас в крепости все хорошо. Никакой осады больше нет. А Мертона и Гиоргадзе я уже под усиленным конвоем в штаб отправил. Когда немного оклемаешься, то в отпуск тебя отпущу в Пятигорск на долечивание за казенный счет. Заслужил. Кстати, поздравляю, Григорий Александрович, ты теперь не прапорщик, а поручик. Из штаба приказ прислали с курьером. Как на ноги встанешь, так отметим это дело…

Они поговорили еще немного, но я уже почти не слышал их – слабость и сон снова тянули меня в свои объятия. Когда я очнулся снова, в комнате было темно и свежо. Лишь слабый свет луны пробивался сквозь открытое окно. И тут я заметил у окна ее силуэт. Красивая женщина задумчиво смотрела на ночное светило, висящее над горами.

– Вера! – тихо позвал я.

Она обернулась и быстро подошла ко мне.

– Как ты, милый? – ее голос дрожал.

– Жив пока, – усмехнулся я. – Максимыч говорил, что ты сильно волновалась.

Она порывисто схватила мою руку и сказала:

– Если бы ты умер, то и мне жить незачем…

Она замолчала, сжимая мои пальцы. Я не стал возражать. И мы помолчали какое-то время. Внезапно за окном зашумел ветер, обдав нас холодом. Вера поднялась и закрыла ставни. Потом она зажгла свечу на столе. Поняв, что чувствую себя уже гораздо лучше, я даже смог самостоятельно сесть на постели. И бледное лицо Веры осветилось улыбкой, когда она проговорила:

– Наконец-то, Жорж, ты пришел в себя! А то я уже не знала, что будет… Я ничего не могла сделать, только сидела возле твоей постели и слушала, как ты бредил в горячке о каких-то совершенно непонятных вещах.

– О чем же? – поинтересовался я.

А она ответила:

– Ты, словно бы, все время кому-то докладывал, что наблюдаешь какое-то перемещение неприятеля. При этом, говорил много совсем непонятных слов. Я только некоторые запомнила: бронетехника, мотоцикл, дроны и еще, кажется, смартфон.

Я слабо улыбнулся, понимая, что вспоминал в бреду горячки ту войну, которой здесь никогда не было и очень долго не будет. А, может быть, не будет и вовсе, если я изменю эту реальность.

Увидев, что я улыбаюсь, Вера тоже снова улыбнулась, проговорив:

– Я так рада, что тебе лучше, Жорж! Выздоравливай скорее, нас Казбич и Бэла пригласили на свадьбу. Казбич теперь князь в ауле, а Бэла – его княжна!