Текст книги "Приключения Печорина, героя из нашего времени (СИ)"

Автор книги: Августин Ангелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

Темнота сгущалась, и последние лучи солнца угасали за горами на западе. Погода портилась. Холодный ветер свистел в развалинах, разнося запахи крови и пороха после боя. Пятеро оставшихся в живых наемников колебались. Они были опытными воинами, но грузинский князь, который нанял их, лежал поверженным и не шевелился, отчего казался мертвым, да и его верные нукеры все были убиты.

– Бегите, пока живы! – крикнул я, поднимая окровавленную шашку. – Или присоединяйтесь к нам против англичанина Мертона и его чеченцев!

Казбич стоял рядом, держа в каждой руке по клинку. В правой – шашку, а в левой – свой солидный кинжал. Джигит не сказал ни слова, но его взгляд был красноречивее любых угроз. Один из наемников, коренастый мужчина со шрамом через правую щеку и седеющими волосами, медленно опустил клинок. И его примеру последовали остальные. Видимо, этот остался у них за старшего.

– Князь Георгий обещал нам золото, но мы его так и не увидели, – пробормотал он по-русски, но с явным акцентом уроженца Кавказа.

– А теперь этот Гиоргадзе мертв, – добавил другой наемник.

– Золото у лейтенанта Мертона. И если вы поможете нам против него и чеченцев, то и плату свою получите в полном объеме, – сказал я.

Наемники переглянулись, затем один за другим стали отступать к развалинам.

– Нет. Мы уходим, – сказал воин со шрамом. – Это уже не наши дела.

Похоже, они просто испугались перспективы сражаться с чеченцами. Подобрав свои вещи, наемники собрались уходить.

Но, я все-таки спросил того, что со шрамом:

– Я вижу, что вы не турки. Так почему же вы тогда в турецкой одежде и с турецким оружием? К чему вам такой маскарад?

Он ответил:

– Мы грузины. И турки враги нам. Мы веками сражаемся с ними. Но, в этих краях грузинами быть опасно. А вот турками – в самый раз. Так безопаснее передвигаться между горами. На турок ни черкесы, ни чеченцы, обычно, не нападают. Их боятся и те, и другие. Потому князь приказал нам нарядиться турками. Он сказал, что так нужно ради разведки.

Вскоре грузинские наемники, замаскированные под турок, растворились в наступившей темноте. Тут и оглушенный князь зашевелился.

– Кажется, он не умер, – сказал Казбич. – Так я его сейчас прикончу!

Джигит решительно выхватил свой кинжал. И мне пришлось уговаривать его не убивать Гиоргадзе, поскольку он знает многое об иностранной агентуре на Кавказе. И нужно обязательно вытащить из него все эти знания.

Казбич подошел к Гиоргадзе и наступил ногой на его грудь.

– Что же с ним делать? – спросил он, поворачиваясь ко мне.

– Он теперь наш пленник. И он больше не опасен, – сказал я.

– Нет, ты не прав, Печорин. Такие, как он, опасны всегда, – сказал горец, но все-таки спрятал свой кинжал в ножны и отступил.

Я посмотрел на грузинского князя. Его глаза пылали ненавистью, но в них читалось и понимание поражения. Тут он подал голос.

– Я еще жив! – хрипло пробормотал Гиоргадзе, приходя в себя. Он с трудом поднялся на локти возле костра, по его лбу стекала кровь. – Вы поплатитесь…

Но, его угрозы уже не имели смысла. Мы связали Георгия Гиоргадзе и оттащили в подземный ход. Там в развалинах крепостного каземата пряталась Вера. Пока Казбич занимался пленником, я подбежал к молодой вдове. Она вышла из тени с растрепанными волосами, ее лицо было бледным, но в глазах светилась надежда. Она дрожала, прижавшись к стене.

– Ты ранена? – спросил я.

– Нет… – прошептала она. – Но я так боялась…

– Все кончено. Ты свободна! – сказал я, обняв женщину.

А она проговорила:

– Спасибо, Жорж…

Вера поцеловала меня, я ответил, но быстро отстранился от нее, понимая, что сейчас еще не пришло время для проявления чувств. Из темноты должен был появиться английский лейтенант вместе с чеченцами.

И потому я прошептал ей:

– Нам сейчас нельзя терять времени. Мертон еще вернется, и с ним будут чеченцы. Нужно решить, как действовать.

Тут и Казбич спросил у пленного князя:

– Где Мертон?

– Он должен вернуться сюда к рассвету, – сказал Георгий Гиоргадзе.

– Зачем? – снова спросил горец.

Князь поведал:

– Чтобы принести золото для меня. И тогда я позволил бы ему забрать Веру. Он считает, что она – это ключ для шантажа русского правительства.

– А если Мертон не принесет золото, что тогда? – опять задал вопрос джигит.

– Тогда он не получил бы эту женщину. Но, на самом деле, я и так не собирался ему ее отдавать. Не скрою, я использовал ее в качестве приманки. Печорин не даст соврать, что я открыто объявил об этом перед комендантом, как только прибыл в крепость, – сказал Георгий.

– И ты собирался убить Веру, если золота не будет? – продолжил допрос Казбич.

Но, князь начал отрицать:

– Нет! Как вы могли подумать подобное? Такого и в мыслях у меня не было! Я не из тех, кто убивает женщин! Я только хотел заманить Мертона в ловушку с помощью Веры, чтобы сцапать его вместе с золотом!

Я нахмурился, вспомнив разговор Гиоргадзе возле костра с его главным телохранителем. Теперь он отчаянно врал. Впрочем, реакция плененного князя была типичной для труса. Он пытался выкрутиться, как мог, прикидываясь невиновным. С чего бы ему в этих обстоятельствах признавать, что собирался Веру убить, если не получит за нее золото от Мертона? Впрочем, подлые планы князя и англичанина мне стали вполне понятными.

Я бросил взгляд в сторону Казбича, подумав о том, как действовать дальше. Поскольку англичанин не знает, что случилось здесь в его отсутствие, то у нас есть отличный шанс устроить ему засаду.

– Что будем делать? – спросил джигит, оставив связанного князя в дальнем углу каземата и подойдя к нам.

Я задумался. У нас оставалось только одно преимущество – мы знали, что Мертон идет сюда, а он не знал, что его уже ждем мы.

– Устроим засаду у входа в подземный ход, – сказал я. – Когда англичанин и чеченцы поднимутся сюда, в крепость, мы внезапно ударим с тыла.

Казбич усмехнулся:

– Хитро. Но нас только двое против неизвестного числа врагов. А вдруг Мертон приведет сюда еще много чеченцев, желая отобрать у князя Веру силой, а не платить за нее золотом?

– Тогда нам не справиться. Останется лишь постараться успеть убить Мертона, чтобы погибнуть не зря, – мрачно кивнул я.

– И этого, – джигит указал в сторону связанного князя.

Тут Вера неожиданно сказала:

– Дай мне оружие, Жорж, и я присмотрю за ним. Не забывай, что я – дочь боевого генерала, и с оружием обращаться умею.

С сомнением поглядев на эту восхитительную авантюристку, я все-таки сунул ей в руку небольшой запасной узкий кинжал, похожий на стилет, спрятанный до этого у меня за голенищем сапога. Она уверенно сжала рукоять обоюдоострого клинка и села на камень подле Гиоргадзе, глядя на него с ненавистью, прекрасно понимая, что он собирался с ней сделать, если бы мы опоздали, чтобы спасти ее.

Мы с Казбичем быстро обыскали убитых, забрав оружие. Затем, спрятав трупы в руинах и оставив пленного князя под присмотром Веры, спрятались у входа в катакомбы. Темнота сгустилась окончательно. Лишь звезды холодно мерцали над горами, да резкий осенний ветер завывал в скалах. Не зажигая огня, чтобы не демаскировать себя, мы дежурили всю ночь по очереди, кутаясь в теплые бурки, найденные в палатке князя Гиоргадзе. Я клевал носом, борясь со сном, когда вдали послышались шаги…

Сперва я подумал, что показалось. Но нет. Ветер дул в мою сторону, донося характерные звуки. И я растолкал Казбича, задремавшего недалеко от меня. Теперь мы слушали вместе, как шаги приближались, осторожные и крадущиеся. В темноте под светом луны и звезд тихонько поднимались по склону несколько человек. Трое или четверо. Не больше. Я прижался к груде камней, сжимая в руке пистолет и всматриваясь во тьму. Казбич замер рядом, его глаза тоже неотрывно следили за тропой, ведущей снизу к развалинам крепости.

Сначала мы решили, что это передовой дозор отряда Мертона. Но, вскоре, достигнув развалин внешней крепостной стены, идущие остановились, о чем-то совещаясь. И тут мне показалось, что я услышал русские фразы и знакомую интонацию. Действительно, в свете луны я узнал Максима Максимовича! Штабс-капитан сдержал слово, лично возглавив наши поиски во главе казачьего отряда! Получалось, что теперь у нас были все возможности для того, чтобы приготовить Мертону настоящую западню, из которой английский шпион уже не сможет вырваться!

Не веря в удачу, я осторожно подал тот условный сигнал, о котором мы когда-то условились в штабе – два коротких негромких свиста, а потом еще два. И Максимыч мгновенно замер, прислушиваясь. Через мгновение он ответил тем же, и я вышел из укрытия. Но, Казбич продолжал держать пистолет наготове, тоже не сразу поверив в такую щедрость фортуны.

– Печорин! – воскликнул штабс-капитан, широко улыбаясь при свете луны. – Черт возьми, а я уж думал, что не догоню тебя!

– Рад вас видеть, Максим Максимович, – ответил я, пожимая его руку. Потом доложил:

– Мы взяли Гиоргадзе в плен и освободили Веру. Но Мертон скоро будет здесь с отрядом чеченцев.

Казаки, сопровождавшие штабс-капитана, все были опытными ветеранами, такими же, как и он сам. Но, их оказалось не так много. За передовой группой подтянулось всего лишь одно отделение, потому что Максимыч не хотел понапрасну рисковать людьми в труднодоступных горах, взяв с собой лишь самых лучших стрелков, следопытов и скалолазов, умеющих залезать на любую кручу. Но и этих бойцов все-таки было вполне достаточно, чтобы устроить полноценную засаду на супостатов.

Я быстро объяснил ситуацию: Мертон придет с чеченцами, намереваясь рассчитаться с князем Гиоргадзе, чтобы выкупить у него Веру за золото. Но англичанин не подозревает, что его ждет ловушка.

– Так мы и его возьмем живьем! – хрипло прошептал казачий урядник, глядя на связанного грузинского князя и потирая руки.

– Если получится, – мрачно заметил Казбич. – Но лучше не рисковать. Англичанин хитер, а чеченцы – не трусы.

Максим Максимович кивнул и быстро распределил позиции: двое казаков остались в кустах у входа в подземный ход, еще двое залегли на верхней кромке остатков стен с точными трофейными винтовками, еще одна пара вместе с нами приготовилась атаковать Мертона у костра, который мы разожгли по приказу Максимыча, чтобы создать видимость присутствия князя на месте и спокойствия в разрушенной крепости. Остальные скрылись в развалинах, чтобы прикрывать нас огнем и атаковать по приказу. Вера, держа кинжал наготове, осталась в каземате с пленным Гиоргадзе, которому заткнули в рот кляп. С ней для усиления находились еще двое казаков. Перед уходом я еще раз взглянул на женщину: в ее напряженной позе читалась решимость. Она не собиралась давать князю ни малейшего шанса на побег.

Вскоре начало рассветать. Но первые лучи солнца еще не коснулись вершин, когда внизу, у подножия крепости, дозорные заметили неприятеля. Затем до нас донеслись приглушенные голоса.

– Идут, – прошептал Казбич, прижимаясь к камням, словно сливаясь с ними.

Я кивнул, а Максимыч жестом приказал всем затаиться.

Через несколько минут в развалинах появились тени: впереди шел высокий мужчина в черкесской одежде – лейтенант Мертон. За ним следовали четверо чеченцев, вооруженных до зубов. Их глаза зорко осматривали руины, но пока они ничего не заподозрили. А позади них поднимались к крепости еще двенадцать человек.

– Гиоргадзе! – громко позвал Мертон по-русски. – Я пришел, как договаривались! Где ты? Спишь, наверное? И твои люди спят?

Ему ответила лишь тишина. Англичанин нахмурился и сделал шаг вперед, к горящему костру, возле которого никого не было, лишь на камне лежала потухшая трубка грузинского князя.

– Георгий! – снова крикнул он, уже раздраженно. – Я принес твое золото, как договорились! Но, если это ловушка, то я изрублю тебя на куски!

– Это действительно ловушка, лейтенант. Сдавайтесь, пока не поздно! – раздался голос Максима Максимовича.

В тот же миг казаки дали залп из укрытий. И несколько чеченцев упали. Мертон резко обернулся, поднимая пистолет, но Казбич выстрелил быстрее. И его пуля вышибла оружие из руки англичанина.

– Не двигаться! Крепость окружена казаками! – рявкнул Максим Максимович.

Чеченцы замерли, оценивая ситуацию. Их осталось не так много. Четверо уже лежали бездыханными после точного залпа наших. Еще двое отползали к кустам с серьезными ранами. И шансов вырваться из окружения у оставшихся почти не имелось.

– Бросайте оружие! – приказал штабс-капитан. – Тогда я отпущу вас всех, кроме Мертона. Или же вы все умрете здесь вместе с ним! Выбирайте!

Глава 30

Темнота уже отступала перед лучами рассвета, но в развалинах крепости тени все еще оставались длинными, придавая причудливые очертания камням руин. Лейтенант Мертон, ошеломленный выстрелом Казбича, схватился за правую руку, ушибленную ударом пули по его пистолету, но в глазах англичанина не было страха – лишь холодная ярость.

Он скомандовал своим людям:

– В атаку!

Чеченские наемники оказались храбрецами. Они не привыкли отступать. Сохраняя верность своему предводителю, они рванулись вперед, несмотря на численное превосходство казаков и их удобные позиции среди крепостных развалин, откуда они вели прицельную стрельбу по атакующим. Раздались выстрелы, потом звон клинков и крики раненых. Я бросился назад к Вере, опасаясь, что в суматохе Гиоргадзе попытается бежать или навредить ей. Но, грузинский князь по-прежнему лежал связанный, а Вера стояла над ним с кинжалом, готовая пустить оружие в дело.

– Жорж, будь осторожен! – она обернулась ко мне, и в ее глазах читалось смятение.

– Оставайся здесь! – крикнул я и кинулся обратно в бой, прихватив одну интересную вещичку, которую приготовил заранее.

Пока сидел ночью в дозоре, вспомнив о гранатах, я подготовил один маленький сюрприз, сделав из шкатулки с толстыми стенками, найденной в палатке Гиоргадзе вместе с бумагами на иностранных языках, с которыми еще только предстояло разобраться, взрывное устройство, насыпав туда пороха и дроби. И теперь, размахнувшись как следует, я бросил этот сюрприз в костер, вокруг которого стояли враги. Мой бросок удался. Шкатулка оказалась в эпицентре огня, который сразу лизнул затравочное отверстие, и порох в нем воспламенился мгновенно. Огненная вспышка ослепила горцев, поразив некоторых не только взрывной волной, но и дробью. И двор старинной крепости заволокло дымом.

– Атакуем! – крикнул я, выскакивая из укрытия за создавшейся дымовой завесой. И двое казаков, которые находились рядом, рванулись вперед вместе со мной.

Оглушенные взрывом и пораненные дробью чеченцы заметались в панике, стреляя наугад. Пули свистели мимо, рикошетируя от камней. Мертон, однако, почти не пострадал и не растерялся. Он резко рванул в сторону, укрываясь за обломками стены, и тут же ответил мне пистолетным выстрелом. Пуля просвистела у самого моего уха. Казбич, тем временем, врезался в оглушенных противников, налетев на них неожиданно, словно смерч. Его шашка и кинжал засверкали в лучах рассвета в смертельном танце, и через мгновение один из наемников, а затем и второй, рухнули на землю перед ним, хрипя а предсмертной агонии.

Я бросился за Мертоном. Англичанин отступал к краю обрыва. И я увидел, что его лицо все же кровило от попадания дробин в лоб и в щеку, а черты искажали боль и злоба.

– Печорин! – прокричал он. – Я должен был прикончить тебя еще в той станице!

– Похоже, ты опоздал с этим, – холодно ответил я, целясь в него из своего третьего пистолета.

Но, Мертон сохранял скорость реакции. Он рванулся в сторону, и мой выстрел лишь оцарапал ему плечо. Англичанин даже не вскрикнул. Он лишь засмеялся, и в его глазах вспыхнуло что-то безумное, когда он выкрикнул:

– Ты думаешь, что победил? Ошибаешься!

И с этими словами он выхватил из-под одежды еще один припрятанный пистолет и выстрелил в меня. Ему повезло попасть. Я почувствовал сильный удар в правый бок и отлетел назад, упав на спину. Перед глазами все поплыло. Но, лежа на камнях, я видел, что Мертон продолжал сражаться.

Выстрелив в меня из запасного пистолета, он мгновенно выхватил из ножен турецкую саблю и длинный кинжал, сражаясь одновременно с двумя казаками, которые накинулись на него. Англичанин был силен и быстр, он успешно отбивал атаки, отбросив казаков назад одного за другим. Тут Казбич бросился на него сбоку, но англичанин ловко увернулся и от джигита, нанеся мощный удар саблей, который горец успел принять на свой массивный кинжал. От клинков полетели искры. Казбич ударил шашкой, но Мертон парировал своим кинжалом. Борьба их была равной. И ни один не мог одолеть другого.

Я пытался встать, превозмогая нахлынувшую острую боль в боку, чтобы помочь Казбичу. Но, слабость настолько одолела меня, что ноги не слушались. Понимая, что теряю кровь, я зажал рану левой рукой и начал с трудом подниматься, когда услышал рядом голос Максима Максимовича.

Он крикнул мне:

– Печорин, сзади!

Я обернулся и увидел, как на меня кинулся еще один свирепый чеченец, вооруженный двумя кинжалами. Максимыч бросился наперерез. Но, он не успевал. И тут штабс-капитан не растерялся, схватив удлиненный трофейный английский разряженный штуцер за ствол, он ударил прикладом этого горца, пытавшегося добить меня. Супостат пошатнулся от удара, но не упал, лишь отскочил к стене. И в следующее мгновение казачий урядник Семен выстрелил в него из пистолета, сразив наповал. Благодаря штабс-капитану и этому опытному уряднику, который подоспел очень вовремя, я снова остался жив, хоть и получил в бою рану.

Отвлекшись, я не заметил, когда Казбич и Мертон вышибли друг у друга из рук длинные клинки и сбили с ног. Теперь оба катались по земле, сцепившись насмерть с кинжалами в руках. Каждый из них боролся за свою жизнь. Но, победа по-прежнему не давалась ни джигиту, ни англичанину. Вокруг бой стих так же внезапно, как и начался. Все наемники Мертона и четверо наших казаков лежали бездыханными. А эти двое все еще не прекращали своей борьбы.

Наконец, удача улыбнулась Казбичу. Он применил нехитрый прием, подсмотренный у меня. В то время, как противники крепко держали руки друг друга, блокируя клинки, он стукнул лбом англичанина в переносицу. И Мертон «поплыл» на какое-то мгновение. Этого джигиту оказалось достаточно, чтобы перехватить инициативу. Истекающий кровью из разбитого носа и ранок на лбу и щеке от дробин, англичанин все еще пытался подняться, но Казбич крепко прижал его к земле, приставив кинжал к горлу.

– Сейчас отрежу тебе голову! Только сначала скажешь мне, где золото! – пригрозил горец.

– Стой, Казбич! – рявкнул Максим Максимович, подойдя к ним вместе с казаками. – Английский шпион арестован по законам военного времени!

Казаки щелкнули курками перезаряженных ружей, и горец ослабил хватку, а Мертон усмехнулся, демонстративно отбросив свой кинжал. Но его глаза пылали ненавистью, когда он произнес хрипло:

– Значит, я арестован? Но, я не боюсь за себя. Я свое дело сделал. Мои донесения уже в Лондоне. И скоро весь Кавказ восстанет против России, потому вы, русские, все равно проиграете!

Максимыч сказал на это:

– Ты предстанешь перед судом, лейтенант. И тебя ждет виселица, если не станешь сотрудничать со следствием.

Англичанин замер, лишь скривил губы в подобии улыбки. Потом пробормотал:

– Может быть. Но я не первый и не последний из тех, кто преданно служит Великобритании.

Казаки быстро обыскали и связали английского шпиона.

– Так вот ты какой, лейтенант Мертон, – усмехнулся штабс-капитан, подойдя к нему вплотную и разглядывая вблизи. – Шпионишь на Кавказе, подстрекаешь горцев против нас, а еще и женщин похищаешь между делом? И как только попался сейчас настолько глупо? Даже своим глазам не верю, что взял тебя в плен!

Мертон поднял на него взгляд, наполненный ненавистью, проговорив:

– Тут идет война, штабс-капитан. И я делал лишь то, что должен был делать во имя интересов Британской короны. А что попался глупо, так ведь джентльмены всегда держат слово. Надеюсь, что вы слышали об этом? Вот я и сдержал свое. Но, сделка с этим грузином, как видно, сорвалась не по моей вине.

– Так ты джентльмен, значит? – я резко шагнул вперед, кутаясь в бурку, уже перевязанный казаками, которые оказали мне первую помощь сразу после ранения. – Так зачем же ты пришел в такую даль сеять вражду и гадить нам? И разве джентльмены воруют женщин? Почему Вера? Зачем понадобилось именно ее похищать?

Мертон ответил совершенно спокойно, голосом, лишенным эмоций:

– Она казалась мне идеальным инструментом давления. Ее знатное родовое имя – ключ к властным кругам Петербурга. Ее отец – влиятельный князь и генерал, приближенный к императору. Другие ее родственники занимают важные должности при дворе. Через нее можно было давить на русское командование…

– И ты думал, что твой примитивный шантаж сработает, если получишь Веру в заложницы? – уточнил я.

– Почему бы и нет? Я предполагал, что у меня есть время. Но, его не оказалось… – проговорил Мертон.

В этот момент из подземного хода вышла Вера, за ней казаки вывели под руки связанного Гиоргадзе. Князь был бледен, но в его глазах все еще тлела злоба.

– А, вот и мой храбрый союзник! – язвительно сказал Мертон. – Я так и думал, что ты подведешь в последний момент!

– Молчи, англичанин! – прошипел Гиоргадзе. – Ты сам виноват, что попался.

– Довольно! – резко оборвал их Максим Максимович. – Оба будете отвечать перед русским командованием и правосудием.

Рассвет разгорался, и солнце выходило на небо из-за гор на востоке, окрашивая руины заброшенной крепости в багровые и золотые тона. Ветер развевал дым от костра, смешивая его с запахом крови и пороха, все еще чувствовавшимися в воздухе после боя. Но теперь к этим запахам прибавился аромат солдатской каши, которую готовили на огне казаки, чтобы подкрепиться перед дорогой обратно.

Мертон под охраной троих казаков сидел на камне со связанными руками, склонив голову. Его лицо, обычно холодное и надменное, теперь выражало лишь усталость и злобу. Несмотря на всю свою показную браваду, он хорошо понимал, что проиграл.

– Так вот как заканчивается замысел сделать Британию великой? – пробормотал он по-английски, глядя на свои связанные руки. Но, я понял его фразу, поскольку английский являлся тем единственным иностранным языком, который учил со школы и выучил, в конце концов, не так уж и плохо.

– Замысел был глупым с самого начала, – сказал я, подходя к нему. – Вы, англичане, всегда недооцениваете нас, русских, и переоцениваете самих себя.

Англичанин усмехнулся:

– Кто знает, как бы все сложилось, Печорин, если бы Гиоргадзе не подвел меня?

– Он просто оказался слабее, чем ты думал, – заметил я.

Мертон посмотрел на связанного князя, которого казаки выволокли из подземелья и посадили на камень в другом конце крепостного двора, чтобы накормить. Пока Гиоргадзе кушал кашу, Максимыч расспрашивал его о чем-то.

– Что будет с ним теперь? – спросил меня англичанин.

– Начальство разберется, – сказал я. – Вас обоих ждет суд или обмен на наших пленных.

Мертон усмехнулся:

– Обмен? Меня? Нет, Печорин, меня не обменяют. Меня просто… устранят. Ваши или мои – неважно.

Я не стал спорить. Возможно, он был прав.

Вера стояла в стороне, закутавшись в бурку. Ее лицо было бледным, но спокойным. Она смотрела на Мертона без страха, лишь с холодным презрением.

– Боже мой, Жорж, ты ранен! – воскликнула она встревоженно, увидев на мне повязку под распахнутой буркой, когда я подошел ближе.

Я попытался успокоить ее, как мог, стараясь убедить, что моя рана неопасна. Хотя и сам не знал, насколько все серьезно. Вроде бы, пуля прошла по касательной, не задев внутренние органы, а лишь разворотив мне ребра на правом боку. Но, болело сильно. И я сразу ослаб, потеряв немало крови, отчего голова кружилась. Да и последствия предсказать было трудно. Ведь в рану могла попасть инфекция, против которой тут еще не изобрели никаких действенных лекарств.

Вера постояла рядом со мной еще какое-то время, глядя на величественные горы, окружающие нас, где лучи утреннего солнца золотили вершины, покрытые ледниками и, вроде бы, немного успокоилась.

– Что теперь? – тихо спросила она.

Я ответил:

– Теперь мы возвратимся в нашу крепость.

Прежде, чем отправиться обратно, казаки обыскали все вокруг, найдя не только золото, обещанное грузинскому князю англичанином за Веру, но и секретные бумаги Мертона – списки агентов, карты и переписку с чеченскими, черкесскими и турецкими командирами. Таким образом, наша тайная военная полиция получила неоспоримые доказательства иностранного вмешательства в дела Кавказа.

Казбич стоял в стороне, наблюдая за нашими приготовлениями к обратному пути с привычной невозмутимостью. За одним плечом у него висела на ремне длинная английская винтовка, а за другим был вещевой мешок, набитый чем-то. Он явно прихватил кое-какие трофеи из вражеского лагеря.

– Что собираешься делать? – спросил я его.

– Я должен был отрезать головы Мертону и Гиоргадзе. Но я подарил пленников тебе. И ты повезешь их в свою крепость. А я ухожу прямо сейчас, – сказал он.

– Ты не пойдешь с нами? – удивился я.

Он покачал головой:

– Нет. У меня свои пути в этих горах. И меня ждет Бэла.

– Спасибо, что помог нам… – начал я.

Но, горец перебил, сверкнув глазами:

– Я помог тебе, Печорин. Не кому-то другому.

Я хотел еще что-то сказать, снова поблагодарить за помощь. Но, он уже развернулся и, не простившись, быстро зашагал прочь, скрывшись в том самом подземном ходе, по которому я пришел к старой крепости вместе с ним.

Максим Максимович подошел ко мне, хмурясь:

– Что, Казбич опять внезапно сбежал?

– Пусть. Он дитя этих гор, – проговорил я.

Штабс-капитан кивнул:

– Да, он настоящий джигит. Рыцарь Кавказа. Такие люди не любят долгих прощаний.

И вскоре мы тронулись в обратный путь.