Текст книги "Одержимость Тиграна. Невеста брата (СИ)"

Автор книги: Ася Любич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 21.

Он молчал.

Долго, слишком долго, просто смотрел на меня. Его глаза оставались тёмными, почти стеклянными, но я ясно ощущала, как внутри него начинает закипать что-то густое и чёрное. Как медленно поднимается эта вязкая, едкая злость, похожая на мазут, готовый прорваться наружу. И когда я уже почти сделала шаг назад – он вдруг рассмеялся.

Глухо. Грязно. Так смеётся человек, которому нечего терять. Смех этот был как пощёчина – не громкий, но такой, что от него сжимается живот.

– Русская ведьма… – выдохнул он, не переставая улыбаться криво, с издёвкой. – Ты правда решила, что можешь диктовать мне условия? Серьёзно?

Я ничего не ответила. Только сжала зубы так сильно, что челюсть заныла. Он это видел, знал, и всё равно шёл дальше, словно выговаривал приговор.

– Тебя никто из нормальных мусульман не возьмёт в жёны. Никто, слышишь? Потому что ты – огонь и проклятье. Слишком много в тебе яда. Слишком много тебя самой.

Удар был точный, с размахом. И всё же я стояла, не двигаясь. Только в груди всё начало кипеть от бессилия, от желания – ударить, закричать, разорвать.

– Хочешь ультиматумов? – продолжил он, медленно, почти ласково. – Ладно. Получай. С этого дня каждый твой самовольный выход из магазина – увеличивает срок нашего договора на один день.

Я вскинулась.

– Это нечестно! – выкрикнула, резко вставая, как от выстрела.

Но он тут же шагнул вперёд. Его голос сорвался на рык, в котором смешались злость и раненая гордость:

– А честно было, блядь, кидать маячок в реку и притворяться мёртвой?! – Он подступил ближе, почти нависая. – Ты знала, что я подумаю! Ты знала, что я поеду туда, что с ума сойду, что рвану всё бросать!

Я задохнулась – от злости, от боли, от чувства полной беспомощности. Он снова выворачивал всё наизнанку, снова ломал, но теперь – не ситуацию, не разговор, а меня.

Изнутри.

– Да пошёл ты, ублюдок! – сорвалось с губ, как плевок в лицо. – Ни одного дня больше не проведу с тобой! Не заставишь, понял?! Не сможешь!

Слова летели, как камни – тяжёлые, острые, с хрустом в голосе. Но где-то внутри я уже знала: он сможет. Потому что уже смог. Потому что всё это – уже происходит.

И в этот момент он теряет контроль.

Он хватает меня за горло.

Всё происходит мгновенно. Рывок – и его пальцы врезаются в шею. Давление – звериное, будто бы не из человеческой плоти, а из чистой ярости. Но вместе с тем я чувствую – его руки дрожат. Он не контролирует это до конца. Или слишком хорошо контролирует.

Я не успеваю закричать. Лишь резко вдыхаю – воздух рвётся в лёгкие, как нож. Потому что в другой руке – он.

Металл. Блеск.

Нож.

– Знаешь, что мне проще сделать? – шепчет он, прямо в лицо. Голос ровный, холодный. Даже не злобный – пустой. – Просто убить тебя. Избавиться от тела. А потом найти твоего брата. И с ним поступить так же. Без эмоций. Без следа.

Мои зрачки расширяются. Но не от страха.

Я смотрю на него – в упор, без дрожи.

И чувствую, как внутри сжимается не живот, не сердце – ненависть. Чистая. Обжигающая.

Та, что поднимается выше боли, выше страха. Та, которая даёт силу – и делает тебя опасной.

Я не отступаю. Не отводя взгляда, шепчу:

– В обиду я тебя не дам, да?.. Лучше обижу сам.

Его пальцы всё ещё сжимали мою шею, но он не давил. Мы стояли вплотную, будто сцепились в мёртвой хватке.

Двое врагов.

Двое, которые знали друг о друге слишком многое.

Двое, которые не могли ни убить, ни отпустить.

– Три недели, – произнесла я ровно, не отводя взгляда. – Они быстро пройдут. И тогда ты обязан будешь меня отпустить.

Мои слова прозвучали как вызов. Как приговор. Как сделка с дьяволом.

Он не ответил.

Но нож всё ещё оставался в его руке.

Он медлил. Смотрел на меня с напряжением, дышал тяжело. И, наконец, словно через силу, выдохнул:

– Так и будет.

– Поклянись Аллахом, – сказала я спокойно.

– Что?

– Поклянись. Скажи это вслух. Я хочу это услышать.

Он смотрел долго. Очень долго. Глаза его сузились, губы прижались друг к другу. А потом, хрипло, будто сквозь сжатую челюсть, выговорил:

– Клянусь.

– Одевайся и поехали, – приказала я. Мой голос звучал твёрдо, будто вырублен из гранита.

Медленно поднимая взгляд, я позволила себе едва заметную, холодную усмешку.

– Боишься, что жена придёт и застанет нас?

Он даже не моргнул. Только посмотрел в упор – с презрительной насмешкой, пронзающей до глубины.

– Ты серьёзно думаешь, что мне есть дело до того, что думает женщина?

– Какой ты ужасный, Тигран, – покачала я головой, будто говоря это не ему, а самой себе. – Теперь мне даже жаль Наиру. Она ведь, наверняка, тебя любит.

Он фыркнул и отвёл взгляд в сторону, к стене.

– Ей не обязательно любить. Главное – слушаться. Делать то, что положено.

– Наверное, ужасно грустно жить в рамках, которые ты сам себе выстроил, – произнесла я тихо, почти шёпотом. – Ты даже не пытаешься сделать свою семью счастливой. Думаешь только о том, что правильно. По-твоему.

Он медленно повернулся ко мне, и в его взгляде сверкнуло острое, как лезвие, раздражение.

– Не волнуйся за меня, – произнёс он негромко. – У меня есть кое-что для счастья.

Эти слова звучали странно.

Особенно после угроз, пощёчин, ультиматумов. После ножа у горла.

Странно… и болезненно приятно.

Словно он только что погладил меня по бедру после того, как отхлестал до синяков.

Я опустила глаза, медленно натянула джинсы, застегнула молнию под его напряжённым взглядом. Он не двигался, не отвёл глаз – только наблюдал. Как хищник, загнавший жертву обратно в клетку.

Я накинула куртку и направилась к двери.

Когда-то эта комната была для меня убежищем.

Теперь – просто пространство с четырьмя глухими стенами. Место, где даже воздух принадлежал не мне.

– А как ты открыл дверь? – спросила я через плечо. – Она ведь была закрыта.

Он усмехнулся.

– Ну, я не всегда управлял большим бизнесом.

– А чем занимался? – спросила я, хоть и знала, что в этот момент стоило бы промолчать.

– Вскрывал сейфы.

– Аллах позволяет воровать?

Он резко обернулся. Его глаза вспыхнули, губы скривились от гнева.

– Закрой рот. И иди вперёд, – процедил он сквозь зубы и грубо подтолкнул меня к выходу.

Во дворе стояла его машина. Рядом – охрана, те самые двое, от которых я когда-то убегала. На их лицах – синяки и кровоподтёки, ещё не сошедшие после того вечера. В их взглядах не было слов, только сдержанная, тупая ненависть. Они помнили. И не простили.

Тигран сжал моё запястье так, будто действительно боялся, что я снова сорвусь с поводка. Мы сели в машину. Внутри – звенящая тишина, будто кто-то выключил звук у всего мира.

Я посмотрела на его профиль: челюсть сжималась, как тиски. Пальцы подрагивали на коленях. Он пытался сохранить лицо. Но внутри него бушевало нечто гораздо большее, чем ярость.

– Дай ручку, – сказала я спокойно.

– Зачем? – подозрительно спросил он, прищурившись. – Глаз мне хочешь выколоть?

– Если бы я была способна убивать, давно бы это сделала. Просто дай.

Он молчал несколько секунд, потом коротко кивнул охраннику. Тот молча передал мне ручку.

Я аккуратно нарисовала на своей руке двадцать одну палочку.

И одну – зачеркнула.

Он наблюдал за моими движениями молча, нахмурившись.

– И что это? – спросил с холодным интересом.

– Срок моего заключения, – ответила я. – Здорово, что скоро он закончится. Правда?

Он отвернулся к окну, сжав губы в тонкую линию. Пальцы снова начали подрагивать.

И только сквозь зубы, еле слышно:

– Да.

Глава 22.

Он оставил меня в магазине.

Просто вышел, сел в машину и уехал, даже не глянув в мою сторону.

Ни слова. Ни взгляда. Ни «пока».

Я стояла у входа, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой, колючий комок.

Сжала губы, подняла руку и – показала ему средний палец.

Не для него. Для себя. Чтобы хоть немного восстановить контроль над собой.

Глупо, да.

Глупо было просить развестись.

С чего я вообще решила, что у нас что-то… есть? Что он хоть на секунду рассматривал меня иначе, чем как тело, зависимость, капкан?

Он мне ведь даже не нужен.

Ну правда.

Я вообще не понимаю, как можно с таким жить.

С его замороженным взглядом. С этим вечным «я прав». С его вечными приказами, угрозами, тяжёлым дыханием, как будто мир должен слушаться его по умолчанию.

Помимо постели.

Вот там – да.

Вот там я готова была бы с ним жить.

Днями. Ночами. Годами.

В постели он был совсем другой. Там – он держал, не ломая. Там была не только злость, но и жадность. Жажда. И нежность, которая наступала только после, словно расцветала в пепле.

Я зависима.

Блядь, как это ни мерзко признавать, но я реально стала зависима от его касаний. От его грубой власти над телом.

Но вот от остального... от унижений, от постоянного страха – нет.

Я не хочу.

И не буду.

Я не Алина, которая в присутствии своего жениха потупляет взгляд.

Я не Наира, которая говорит “да” до того, как её спросили.

Три недели.

Всего три.

И я начну новую жизнь.

Я выдохну, я стану свободной. Я верну себя себе.

И, может, даже стану кем-то. Не его. Своей.

***

– И что, ты через три недели уволишься? – спрашивает Алина, пока мы на кухне с утра делим обязанности. Хлеб поджаривается, чайник шипит, яйца трещат в сковородке.

Я гляжу на неё поверх плеча, чуть улыбаюсь.

Как будто вопрос простой, а внутри от него завихрение.

На пороге появляются рабочие, кто-то зевает, кто-то уже шутит.

Мимо проходит Амир. Он не говорит со мной, но всегда здоровается.

Сдержанно, уважительно.

И я цепляюсь за это – за маленькое проявление нормального отношения, в котором нет собственности, нет ярости, нет угроз.

– Уволюсь?.. – повторяю я. – Не хотелось бы.

А потом вдруг – резко, будто озарение:

– Амира, а я смогу совмещать работу с учёбой?

Он поднимает бровь, кивает.

– Ну а почему нет. Приходишь после и работаешь.

– Классно! – восклицает Алина. Она радуется за меня так искренне, что мне вдруг становится чудовищно тепло.

Я тоже улыбаюсь. Себе. Будущей.

В голове звучит мысль:

А он, Тигран… он, может, и не узнает.

Он же здесь не появляется. Приходит только ко мне. Тихо. Тайно. Так, чтобы никто не видел. Как будто я стыд.

Недавно мне оформили карту. На неё даже пришли деньги – и мы с Алиной спустили всё в парке развлечений. Это было ужасно безрассудно. Но я не каталась на каруселях с одиннадцати лет.

И тот восторг – это была свобода.

Пусть и на пару часов.

Вечером Алина подтягивает меня за руку:

– Пошли со мной! Я записалась в танцевальный клуб. Нам нужна энергия!

– Мне нельзя выходить. – отвечаю, не глядя.

Она надувает губы.

– Ну почему?

– Возьми Амира. Узнаете друг друга получше.

– Да не любит он это всё, – фыркает.

– А как на свадьбе будет танцевать? Я читала, у вас свадьбы весёлые, шумные. Люди там живут, а не терпят.

Алина смеётся.

– Это правда.

– Ну вот и напомни ему о традициях. Они ведь не только в том, чтобы тянуть женщин за волосы.

– Не только, – улыбается, чуть грустнее, и уходит.

Я остаюсь одна, с чашкой тёплого молока и календарём.

Ещё один день.

Я зачеркиваю его.

Осталось двадцать.

И сердце тихо, но чётко повторяет:

Ты справишься. Ты свободная. Ты – почти дома.

Телефон завибрировал где-то в ногах, под одеялом.

Я игнорирую.

Просто лежу на боку, раскрытая книга Мопассана лежит передо мной, на ней мягкий свет настольной лампы.

«Она смотрела на него с печалью женщины, которая знает слишком много», – читаю. И даже не улыбаюсь.

Сообщение так и горит непрочитанным, раздражающе мерцает, будто дразнит.

Я переворачиваю страницу, делаю вид, что полностью погружена в текст.

Но это враньё.

Второе сообщение приходит через несколько минут.

И тогда любопытство, как всегда, оказывается сильнее принципа.

Я тянусь к телефону, открываю экран.

Тигран:

Выходи. Собрался в качалку.

Я не отвечаю. Только приподнимаю бровь.

Уже привычный тон – будто он бросает кость, а я должна прыгнуть.

Следующее сообщение почти тут же:

Тигран:

Только оденься нормально.

Я фыркаю.

Отворачиваюсь от экрана. Ложусь на спину, прикрываю глаза.

В памяти – он.

Когда Тигран тянет железо, он другой.

Настоящий. Не угроза. Не диктатор. А зверь в теле мужчины. Там нет слов. Там только движение, тяжесть, дыхание. Он будто вгрызается в каждую повторяющуюся серию – и в этом есть сила, огонь, почти... эротика.

Я вспоминаю, как на нём блестит пот. Как он кривит губу, сдерживая крик.

И как мне – жутко хочется слезать каждую каплю с его кожи.

Остаться на скамье, остаться в тени, остаться рядом.

Хоть в хиджабе, хоть в броне – лишь бы быть с ним в этот момент.

Но он же сам поставил мне условие.

Сам сказал: каждый выход – продление срока.

Хочет нарушить? Пусть тогда нарушает по-честному.

Я медленно печатаю:

Я: Мне нельзя. Мне хозяин запретил.

На том конце – пауза.

Он долго печатает. Потом стирает.

Снова печатает.

Снова стирает.

И наконец:

Тигран: Я разрешаю.

Я смеюсь в голос. Ну конечно ты разрешаешь.

Этого мало.

Я: Тогда скости мне один день. Чтобы я точно знала, что разрешаешь.

Опять пауза.

Он наверняка сжимает челюсть. Злится. Потому что я умнее, чем ему удобно.

Ответ приходит быстро. Короткий. Глухой.

Тигран: Нет. Потренируемся тогда в твоей комнате. Дверь мне открой.

Я не двигаюсь.

Пока.

Только смотрю на ручку двери.

На свою футболку.

На шорты.

И чувствую, как в животе поднимается тот самый медленный, опасный жар.

Он идёт сюда.

Он разрешает себе всё.

Но я решаю – открою ли я дверь.

Так что остаюсь в своей кровати, накрываюсь одеялом и с улыбкой игнорирую звонки, автоматной очередью бьющие по голове.

– Звони, звони… Интересно, куда ты будешь звонить через двадцать дней.

Наконец – то звонки затихают, а я даже немного грущу от того как быстро он сдался. Но и рисковать он не будет своей репутацией. Ведь на такой как я не один нормальный мусульманин не женится. Почти засыпаю с мыслью, что надо бы доказать ему обратное, когда дергаюсь от резкого звука пожарной тревоги. Мне стучат в дверь.

– Аня, пожарная тревога, выходи!

Я мигом натягиваю джинсы прямо на голое тело, кофту без лифчика и выбегаю из комнаты за остальными жителями общаги, которая прямо в магазине находится.

Мы все стоим на улице, смотрим как пожарные обходят помещение, не найдя ни одного участка задымления, когда меня вдруг хватают и сжимают рукой лицо.

Глава 23.

– Тигран! Что ты устроил?! – хриплю, пока он тащит меня к машине. – Разбудил весь двор, серьёзно? Ради того, чтобы потрахаться? У тебя же там жена, вроде как, всегда готова!

Он не отвечает. Просто распахивает заднюю дверь и буквально закидывает меня внутрь. Следом залезает сам, с хрустом захлопывает дверь, нажимает на кнопку блокировки.

– Ты вообще меня слышишь?! – я рвусь вперёд, сжав кулаки.

– Заткнись, – рычит он и поворачивается ко мне, лицо перекошено от гнева. – Ты понимаешь, что я тебя сейчас просто придушить могу?

Он резко тянется, обхватывает мою шею ладонью и подтягивает ближе, до хруста в позвоночнике. Его дыхание жгучее, пальцы сжимают, но не с болью – с угрозой, с безумием.

– Или ты думаешь, я буду под окнами торчать, как пацан? – шепчет. – Когда я говорю: "выходи", ты выходишь. Или, клянусь, следующую неделю проведёшь в подвале. Без света, без телефона, без права слова.

– Просто тебя не поймёшь, – бросаю, нарочито равнодушно, даже слегка усмехаясь. Хотя внутри всё пульсирует от дикого, необъяснимого желания. Его изобретательность пугает – но не отталкивает. Есть что-то такое… как будто чем сильнее я от него отрываюсь, тем глубже он в меня проваливается.

Он шумно выдыхает. Его губы дрожат от сдерживаемого гнева. Пальцы в моих волосах – не ласка, а ярость, готовая сорваться с цепи.

– Тебе нравится мучить меня, да? – голос стал низким. – Нравится смотреть, как я бегаю за тобой?

– Бегаю? – я фыркаю. – Мне казалось, это я сижу, как собака на привязи. Удобно, да? Трахать преданную собачонку.

– Я никогда не относился к тебе как к собаке.

– Правда? А кто маячок мне подложил? А на поводок кто посадил?

– Осторожней, Аня… – в его голосе зреет что-то опасное. – Я ведь могу показать...

Не успеваю подумать, как он резко тянет меня за волосы, и прежде чем я успеваю отпрянуть, его губы впиваются в мои – грубо, хищно. Не поцелуй, а захват. Я задыхаюсь от напора, от жадного, злого поцелуя, от запаха его кожи, от щетины, царапающей лицо. Но не отталкиваю. И не сопротивляюсь.

Его ладонь горячая, сильная, чуть дрожащая. Скользит по бедру, давит на колено, заставляя раздвинуть ноги.

– Слабо быть грубым, да? – выдыхаю, глядя ему в глаза. – Признайся, ты бы хотел жениться на мне, как настоящий ненормальный.

Он замирает. Дышит шумно, будто после бега. Потом – отстраняется. Его рука соскальзывает с моего бедра, и он резко, почти с отвращением, откидывается назад, будто сбрасывая наваждение.

– Ты… – он тяжело дышит, стиснув зубы. – Ты сведёшь меня с ума.

– Ну, бей, раз не знаешь, что сказать, – шепчу в упор, вызывающе. В груди всё горит – от обиды, от желания, от власти, которую я вдруг почувствовала.

Он подаётся вперёд, но не поднимает руку. Вместо этого резко хватает мои запястья, прижимая к сиденью, вглядываясь в лицо – в бешенстве, в сомнении. И, что пугает больше всего, в боли.

– Ты меня ударил, – шепчу, глядя в его тёмные глаза. Глаза, в которых пылает всё: ярость, страсть, зависимость.

– Я тронул тебя, потому что иначе ты не слышишь, – медленно произносит он. – Аня… ты не понимаешь, во что превращаешь меня.

И его губы вновь находят мои – уже без злобы, но с той же жесткостью. Сдерживаемой, мучительной. Этот поцелуй – как клятва. Как предупреждение. Как мольба.

– Мало тебе дрянь, тебя не бить, тебя сечь надо, – Тигран почти улыбнулся, скользя по мне прищуренными сканирующим взглядом.

В его глазах промелькнуло что-то такое, отчего по спине медленно поползли крупные холодящие мурашки...

– П-пусти...

Он не ответил. Тут же навалился сверху, заставляя перевернуться на живот...

Попыталась приподняться, понимая, что бесполезно. Дёрнулась под чудовищным мужским весом, чувствуя, как хрустит позвоночник из-за неудобной позы... Заскребла ногтями по обивке, задыхаясь в панике... Рванулась вперёд, глядя на такое уютное заднее сиденье...

Но Тигран лишь подмял меня под себя окончательно.

Озверело выругался, путаясь в коротком мехе моей перекрутившейся шубы, воротник которой он безжалостно тянул вверх, рискуя в лёгкую меня придушить...

Задержала дыхание, абстрагируясь от злости и пытаясь хоть немного успокоиться.

Он реально собрался меня трахнуть прямо так?! Как дешёвую проститутку?

Почему-то стало смешно...

Скотина...

– Отпусти... Задушишь... Я сама... – просипела, не желая давать Тиграну лишний повод психовать ещё сильнее.

Однако у него почти получилось содрать с меня и футболку.

Подтянулась на локте, машинально пытаясь спрятать открывшуюся грудь, неприятно скользнувшую по коже сидения.

Странное ощущение. Неподвластное логике состояние. Полный вакуум в голове, горячие пульсирующие спазмы внизу живота, тягучие, как сироп, и обжигающие, как огненная лава...

Чувствовала, как сердце пропускает удары, через раз ухает куда-то в пропасть, восторженно парит над бескрайней бездной, тут же замирает от головокружительности полёта... И вместе с тем не могла шевельнуться под удушающим весом мужского тела, задыхаясь от собственного бессилия. Слишком тесно, чересчур пошло, нестерпимо бесит и разрывает от эмоций...

Ощутила, как мужские пальцы вдавливаются костяшками в бедро и царапают кожу...

– Тиг... – мне на секунду стало не по себе от этой невозможности сопротивляться его действиям, и от этого осознания почему-то неприятно занемел затылок. – Ты... просто одержимый псих...

– Ты только сейчас это поняла? – насмешливый горячечный шёпот словно перекрыл все остальные звуки, наполняющие салон. – Сейчас убедишься.

Чужое давление слегка ослабло. Но только на пару секунд, за которые я машинально успела лишь немного разогнуть затёкшую от неудобной позы спину. Как-то инстинктивно догадалась о том, что завозившийся позади меня Тигран быстрыми рывками расстёгивает свой дурацкий ремень... Расслышала, как вжикнула короткая молния ширинки... Через мгновение на меня снова обрушилась тяжесть мужского тела...

Уткнулась лбом в кресло, подтягивая локти к груди. Прикрыла глаза, закусила губу, прекрасно понимая, что теперь уже точно спорить и сопротивляться бесполезно. Тут же ощутила, как между бёдер грубо протиснулась мужская ладонь...

Судорожно выдохнула, когда прохладные пальцы надавили на мокрые набухшие складки, с нажимом прошлись по промежности, проникли глубоко внутрь, даря такое долгожданное ощущение наполненности. Снова выскользнули, гораздо медленнее очертили круг на нежной коже, с каким-то маниакальным удовлетворением размазывая слишком обильную тягучую влагу, цепляя лобок, внутреннюю сторону бедра, ягодицы...

Замерла, чувствуя, как мужская ладонь неожиданно тормозит между ягодиц, давит ребром на сжавшееся кольцо мышц другого отверстия...

– Тигран! Я не... – дёрнулась, в отчаянии извернувшись в сторону... – Не хочу...

Только сделала хуже – скользкий палец напористо проник внутрь, безжалостно ломая сопротивление. Ещё один... Резко и невыносимо болезненно...

Я не готова к такому! Не так и не здесь...

– Да отпусти! – всхлипнула, чувствуя, как ощутимо горят огнём слишком растянутые мышцы. – Мне же больно...

Тигран дышал в самое ухо, шумно и быстро.

– Вот теперь ты моя собачонка, – жёсткий хриплый голос опалил шею.

– Сука... – я сжала зубы, ощущая, как твёрдый член занимает место пальцев. – Теперь сколько не проси, не стану твоей женой.

– Договорились, – Тигран со злостью впечатался ладонью в мою спину, прижимая меня к креслу, не давая возможности увернуться. Резко толкнулся внутрь...

Закусила губу, судорожно выдыхая воздух. Вцепилась ногтями в кресло...

Заломило поясницу, по спине градом катил пот... Но ещё сложнее было сдержать накатившие эмоции – паника, страх, желание выцарапать ему глаза и со всей дури врезать коленом между ног...

Сука. Сука...

Возможно, если бы не эти сдерживающие условия, он кончил бы гораздо быстрее...

Взвизгнула, когда в плечо вонзились зубы, и боль от укуса прошила всё тело... Тут же ощутила слишком болезненный натиск внутри...

Заревела от собственной невыносимой беспомощности...

Наконец Тигран замер. Отрывисто застонал где-то над головой... Почти сразу выскользнул из меня, обмякая всем телом и практически вминая меня в обивку кресла... Кресла, на котором, кстати, он возил кучу клиентов и, возможно, также раскладывал клиенток...

– Отпусти... – я с трудом шевелила губами, не в силах даже повернуть голову. – Ты же кончил...

– А теперь пошла, – он буквально вытолкнул меня из машины. Из которой выкинул джинсы и футболку. Ненавижу… – Нравится быть собачкой? Одевайся быстрее, пока я тебя обратно не затащил, а то мне понравилось.

Ублюдок, я обязательно тебе отомщу.