Текст книги "Одержимость Тиграна. Невеста брата (СИ)"
Автор книги: Ася Любич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
Одержимость Тиграна. Невеста брата.
Глава 1.
– Ермолина! – до слуха доносится голос главной по нашему общежитию. – Ты опять за расходом воды не следишь, когда душ принимаешь. – Доплачивай, или я участковому на тебя пожалуюсь.
Я закрываю дверь, чтобы не слышать ее недовольный голос, вздыхаю. Ставлю сковородку на стол. Достаю две тарелки. Скоро должен брат с работы прийти. Голодный. Сажусь, нарезаю хлеб, когда за дверью слышаться быстрые шаги.
Я тут же напрягаюсь, чувствуя, что они не несут ничего хорошего. Вдруг дверь резко распахнулась, ударившись о стену.
– Аня, помоги!
Я вздрогнула. В комнату влетел мой брат Илья – растрёпанный, запыхавшийся, с диким страхом в глазах. Он плотно закрыл дверь, прижал ее нашим маленьким холодильником, пока я в панике ждала его рассказ.
– Что случилось?! – я вскочила на ноги, сердце ушло в пятки. Я никогда его таким не видела. Даже когда его в тюрьму забирали по малолетке он был веселым, а сейчас… Сейчас за ним словно гнался сам дьявол.
Он повернулся ко мне, усевшись на холодильник, стирая с лица капли пота
– Меня ищут, Аня. Они рядом.
– Да Кто?! Что происходит?!
– Люди Ахмедова. Люди Тиграна Ахмедова!
Имя прозвучало как приговор, пусть я слышу его впервые. Но в голосе брата столько ужаса, словно у этого Тиграна рога и копыта.
– Кто это такой?
– Мой босс, тот кто… Короче, – он глотнул воздух. – Он держит сеть магазинов в нашем районе. Водит дружбу с бандитами. А я… Я тачку угробил. Люксовую.
– Сколько? – спрашиваю без прелюдий. То что брат мог что – то угробить – даже не сомневаюсь. – Выехал покатать очередную соску, выпендрился на скорости и влетел куда – нибудь.
Он поджал губы, глаза забегали.
– Говори, сколько?! – я тряхнула его за рукав.
– Десять единичек.
Мне стало холодно. Даже если продать нашу комнату едва ли наберется на три.
– Ты… что? О чем ты думал?!
– Я же не специально! – он судорожно провёл руками по лицу. – Аня, они меня найдут. У него люди повсюду. Менты купленные. Что мне делать?
Где-то внизу хлопнула дверь. Мы оба замерли.
– Они уже здесь… – его голос задрожал.
В голове шумело, но я знала одно: если они его поймают, всё будет плохо. Очень плохо. Такие люди не прощают ошибок. Его просто закопают и никто никогда его не найдет.
Я бросилась к шкафу, схватила его старую спортивную сумку, накидывая туда вещи.
– Что ты делаешь?!
– Ты уйдёшь через крышу. Бери. – Я всучила ему документы. Загран паспорт, который совсем недавно сделала.
– Аня…Что ты им скажешь.
– Беги! Разберусь. Не тронут же они невинную девушку? – смеюсь, сама не веря в то что говорю.
Рома качает головой, словно посмеиваясь над моей наивностью, но я слушая возражений, я вытолкнула его на пожарную лестницу, закрыла за ним окно. Через минуту он исчез во тьме, а я смотрела на свое отражение, чувствуя, что только что лично подписала себе смертный приговор. Но я верила, брат найдёт способ вернуть деньги. И вернётся. Очень надеюсь.
Я осталась одна.
Спустя несколько секунд в дверь раздался стук.
Глухой. Уверенный.
Медленно обернувшись, я почувствовала, как замерло дыхание. Холодильник не спасет. И правда, он просто проехался в сторону, когда дверь распахнулась.
Моя комната всегда казалась мне большой, но стоило этой троице тут оказаться, как она моментально стала миниатюрной. Во главе троицы стоял мужчина.
Высокий. Грозный. В черной рубашке с расстёгнутым воротом, из-под которой виднелись жёсткие очертания мышц.
Я замерла.
Воздуха вдруг стало мало. В груди что-то сжалось, сердце гулко ударило о рёбра. Страх окружил меня плотной завесой не позволяя даже дернуться.
Он стоял в дверях, заполняя собой всё пространство, будто его и так тесной комнате стало не хватать воздуха. Высокий, массивный, но не тяжёлый, а словно сотканный из чистой силы – гибкой, уверенной, непреклонной.
Тигран.
Рубашка на нём была расстёгнута на пару пуговиц, открывая загорелую кожу и очертания твёрдых, рельефных мышц. Он будто только что вышел с тренировки – в нём ощущалась сдержанная, но опасная энергия, будто зверь, лениво наблюдающий за жертвой, но готовый рвануть вперёд в любой момент.
Тёмные волосы коротко подстрижены, идеально подчёркивая угловатые, почти хищные черты лица. Высокие скулы, резкие линии челюсти, густые брови, подчёркивающие пронизывающий, обжигающе-лёдяной взгляд. Глаза цвета крепкого чая – тёплые по оттенку, но без единой капли тепла в выражении. Они изучали меня, сканировали, как рентген, обнажая всё – страх, панику, глупую надежду, что я смогу выкрутиться.
Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, делая взгляд ещё глубже, опаснее. Акцент, с которым он произнёс свои слова, был мягким, растягивающим, но в нём звучало нечто властное, словно даже интонация напоминала: ты здесь никто, девочка.
Я не могла отвести глаз.
Руки скрещены на груди, тёмная ткань слегка натянулась на бицепсах, подчёркивая, насколько он физически силён. Лёгкое движение пальцев, будто он уже решает, стоит ли ему злиться или пока поиграть.
– А где твой брат?
Голос был низкий, тёплый, но обманчиво спокойный.
Меня пробрала дрожь. Каждая клетка тела напряглась, разум метался, пытаясь придумать ответ, но дыхание предательски перехватило.
Раньше я таких, как он, не встречала.
– Я не знаю, – сказала я почти шёпотом, прижавшись к окну, сама того не осознавая, выдавая себя с головой.
Тигран скользнул по мне взглядом. Медленно, лениво, словно давая мне прочувствовать каждую секунду его внимания. Его глаза остановились на стекле за моей спиной. На лестнице, которая предательски виднелась в окне.
Повернул голову в сторону.
– Он ушёл по пожарной лестнице. Найти. Доставить сюда.
Голос его не изменился – всё такой же ровный, спокойный, будто речь шла о доставке посылки, а не о живом человеке.
Я слышала, как кто-то из его людей тут же развернулся, быстрые шаги растворились за дверью.
У меня внутри всё оборвалось.
– А мы пока с его сестрёнкой пообщаемся. Наедине.
Глава 2.
Ахмедов снова посмотрел на меня, и по спине пробежал холодный разряд. Как будто невидимая рука ледяными пальцами провела вдоль позвоночника.
В уголках губ мелькнула лёгкая тень улыбки. Не доброй, не спокойной, а… хищной.
Он шагнул ближе.
Я почувствовала, как в груди заклокотала паника. Воздух внезапно стал густым, липким, будто его можно было потрогать руками.
Но вместо того чтобы подойти, Тигран медленно взял стул, повернул его к себе и оседлал, легко, непринуждённо, словно сидел в своём кабинете за чашкой кофе. Дерево скрипнуло под его тяжестью, но он лишь лениво откинулся назад, не сводя с меня глаз.
Я сглотнула.
Что было в этом тёмном взгляде? Интерес? Насмешка? Или желание контролировать? Контролировать всё – даже меня.
Но больше всего в этом взгляде было уверенности. Абсолютной, непоколебимой. Он не торопился, не суетился. Он уже знал, что выиграл. Что я уже принадлежу ему.
Глаза медленно прошлись по мне. От распущенных волос до кончиков пальцев на ногах, которые я инстинктивно хотела поджать.
Пижама, состоящая из лёгких шорт и тонкой майки, внезапно казалась слишком откровенной. Воздух в комнате стал тяжёлым, давящим. Ткань неприятно липла к телу, натирала кожу. Я почувствовала, как по обнажённым рукам и ключицам пробежали мурашки. Колени стали ватными.
Я скрестила руки на груди, пытаясь спрятаться от его взгляда, но это было бесполезно.
– Они не успеют, – голос дрожал, но я пыталась держаться. – Рома быстро бегает.
Тигран чуть склонил голову набок, уголки губ дёрнулись, словно мои слова его позабавили.
– Бегает быстро. Думает медленно.
Его пальцы сжались на спинке стула. Дерево треснуло под его хваткой. Или это был только звук в моей голове?
Он смотрел на меня, не моргая. Обдумывая. Прислушиваясь к моему дыханию, считывая каждое моё движение.
– Он только что оставил тебя одну. Нам на растерзание. Или он рассчитывал, что я тебя не трону? Может, думал, что я прощу ему долг за твои красивые глазки?
Его голос стал ниже, гуще.
– Или, может быть… за твои пухлые губки?
Внутри всё сжалось.
Мне казалось, что даже воздух стал колючим.
Он не спрашивал. Он уже знал ответ.
Внутри что-то сжалось.
– Ты в курсе, сколько он мне должен? – голос Тиграна звучал лениво, но за этой ленцой угадывалось нечто тёмное, опасное.
Я вжалась спиной в холодное стекло.
– Он сказал.
– Значит, знаешь.
– Зачем вы доверили ему такую дорогую машину?! – я чувствовала, как дыхание сбивается, но пыталась сохранить хоть каплю твёрдости в голосе. – Вы специально даете в долг, чтобы потом все были вам должны?!
Тигран чуть качнул головой, словно ему было забавно, что я решилась задавать вопросы.
– Потому что доверял. А он растратил кредит доверия. Теперь должен ответить.
Я сглотнула.
– Я возьму кредит и всё отдам. Мне нужно время.
Тигран поднял взгляд, его губы растянулись в ухмылке, но глаза оставались холодными.
– Я и так ждал слишком долго. Он уже неделю от меня бегает.
Мои пальцы сжались в кулаки.
– Тогда чего вы хотите?! – голос взлетел выше, чем я планировала. – Сейчас у меня нет денег! Хоть всю комнату обыщите!
Он вдруг резко поднялся, откинув стул. Воздух в комнате моментально сгустился.
Я вжалась в стекло, но он уже шагнул вперёд, сужая пространство между нами до размеров спичечного коробка.
Я не могла дышать.
Тепло его тела ощущалось слишком близко. Он подавлял своими размерами, своей жестокой энергетикой, в которой не было ни одного светлого пятна.
Тигран медленно поднял руку и упёрся ладонью в стену над моей головой.
Его грудь чуть вздымалась, дыхание тёплое, с лёгким ароматом табака и чего-то терпкого, восточного. Словно приправленного шафраном.
– У меня есть идея поинтереснее, как ты можешь отработать долг брата.
Его голос меняется – становится ниже, грубее, будто тянет меня в бездну, откуда нет выхода. В груди мгновенно поднимается холодный, липкий страх. Он словно ледяная змея, скользит по позвоночнику и впивается в сердце острыми клыками.
– Только троньте меня, и я закричу, – срывающимся голосом выдыхаю, но слова звучат так жалко, что самой становится стыдно за свою слабость.
Тигран улыбается широко, но в этой улыбке нет тепла, только безжалостное торжество. Это не улыбка человека – это оскал хищника, который загнал добычу в угол и теперь смакует её последний вздох.
Я не успеваю отпрянуть – горячая, сильная рука ложится на мою шею. Не резко, но так уверенно, что у меня перехватывает дыхание.
– Будешь кричать, когда я тебя буду натягивать, – его голос звучит так спокойно, так буднично, что это страшнее любых угроз.
В лёгких не остаётся воздуха, только жалкий писк срывается с губ. Я пытаюсь вдохнуть, но кажется, что вокруг внезапно не осталось кислорода. Всё тело парализует паника.
Руки дрожат, когда я хватаюсь за его ладонь, но она не поддаётся, даже не шелохнётся. Словно я пытаюсь остановить скалу. Словно меня придавил рухнувший КамАЗ, который несётся вниз по склону без тормозов. Он раздавит меня.
Он разорвёт меня.
Разорвёт мою девственность, даже не притормозив.
Где-то на периферии сознания пробегает мысль: вот и всё, вот он, конец.
Но вдруг тишину разрывает резкий звук – дверь с грохотом распахивается, и в комнату влетают мужчины.
Тигран тут же отпускает меня. Быстро, резко, будто я больше не представляю интереса. Он отворачивается, закрывает меня спиной, словно его и не тяготит только что сорванное с губ обещание сломать мою жизнь.
Я хватаюсь за шею, судорожно глотаю воздух, жадно, с хрипом – будто только что вынырнула из ледяной воды после долгого погружения. В груди жжёт, в горле першит, а руки дрожат так сильно, что мне приходится вцепиться в ткань своей кофты, чтобы хоть как-то удержаться в реальности.
– Не нашли, – раздаётся голос одного из мужчин.
Тигран медленно выдыхает, оглядывает комнату. Его взгляд скользит мимо, цепляется за меня, плавно скользит от ног до макушки. Я сжимаюсь под этим взглядом, под этим испытующим, слишком внимательным осмотром, словно он снова решает, что со мной делать. Я шумно дышу, смотрю на него и ментально умоляю: оставь меня в покое. Просто уйди.
– Я найду деньги, господин Ахмедов, – голос срывается, но я всё равно продолжаю, упрямо, не мигая. – Не сразу, но заработаю.
Он усмехается, как хищник, заметивший, что его добыча ещё пытается брыкаться.
– Заработаешь, как же…
В его тоне презрение. Тонкое, почти игривое, но от этого только страшнее.
– Что будем делать? – спрашивает один из его людей.
Я даже не смотрю на них. Слышу, но не запоминаю их лиц, потому что всё моё внимание приковано только к нему. К его жестокому, приправленному высокомерием лицу, словно он не просто бизнесмен, а шейх, которому принадлежит всё, на что он смотрит. А я… Я всего лишь рабыня, над которой он решает свою судьбу.
Тигран не спешит отвечать.
Секунда. Две.
Громкое молчание висит в воздухе, пока он медленно поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза.
– Заберём его сестру.
Мир замирает.
Я чувствую, как холод проникает в кости, сковывает мышцы. Кажется, даже сердце сбивается с ритма.
– Нет! Не надо! – голос срывается, и я разворачиваюсь, бросаясь к окну.
Ручка поддаётся, но прежде чем я успеваю распахнуть раму, сильная рука хватает меня, впивается в запястье, отрывает от пола.
Я вздрагиваю от его дыхания, горячего, чужого, пугающего. Он шипит мне на ухо, и от этого по телу пробегает ледяной разряд.
– Отработаешь долг брата. В семье же так. Один в ответе за другого.
Меня охватывает леденящий ужас. Всё внутри сжимается в тугой комок паники. Я вырываюсь, кричу, пытаюсь ударить его, но это всё равно что бить кулаком бетонную стену. В следующий миг земля уходит из-под ног, и я с глухим стуком падаю на кровать.
– Ты либо идёшь своими ногами, со своими вещами, либо голая и выебанная, – голос Тиграна спокоен. Ужасающе спокоен.
– Ты чудовище, – шепчу, стараясь держать голос ровным, но он всё равно дрожит.
Он лишь криво усмехается, слегка склонив голову.
– Весьма милосердное, раз даю тебе выбор.
– Это не выбор! – злюсь я, чувствуя, как к страху примешивается отчаяние.
Он не спорит. Только оглядывается через плечо и громко спрашивает:
– Пацаны, кто хочет отведать белого мяса?
Смех. Широкие, хищные улыбки. Они даже не скрывают удовольствия. Глаза горят алчным огнём, как у зверей, которым только что спустили поводки.
Я качаю головой, забиваюсь в угол кровати, всем телом жмусь к стене, словно могу раствориться в ней, исчезнуть, стать невидимой.
– Я сама, – хриплю. – Я оденусь сама. Может, вы выйдете?
Мне даже не нужно смотреть, чтобы почувствовать, как Тигран лениво машет рукой, выгоняя своих людей. Дверь закрывается с глухим щелчком, оставляя нас вдвоём в комнате, где кажется, что стены начали сдвигаться, душат меня.
Я хватаю сумку, но пальцы дрожат так сильно, что молния не поддаётся. Я чувствую себя куклой, которой вдруг отказали суставы.
А потом…
На задницу ложится тяжёлая рука.
Тепло прожигает одежду, кожу, кости.
Я вздрагиваю, цепенею.
– Что вы…
– Снимай шмотки, – лениво тянет он. – Хочу посмотреть, за что отдал десять лямов.
***
Встречайте горячего восточного мужчину! Жду ваших комментариев, и поддержки! В следжующей главе покажу как вижу Тиграна)
Глава 3.
От того, чтобы показать мне своё белое стройное тело с упругой грудью, Ермолину спасает только звонок моего телефона. В комнате стоит приглушённый свет, лениво скользящий по её тонким ключицам и длинным волосам, разметавшимся по плечам. Прежде чем взять трубку, хватаю её за волосы, тёплые и скользкие, словно шёлк, и шепчу, чувствуя, как напрягается её спина:
– Повезло тебе, пока что. Собирайся. Теперь ты будешь под моим контролем круглосуточно. И поживее. И так на тебя потратил кучу времени.
Она застывает на мгновение, как подстреленная лань, но затем резко отворачивается, стиснув зубы, и начинает собирать сумку. Шуршат книги, одежда мнутся под её дрожащими пальцами. Я ухожу к окну, поднимаю телефон к уху и перехожу на даргинский, взглядом следя за каждым её движением. Понятно, что она хочет сбежать, но я ей не позволю.
– Тигран, ты где? – голос отца звучит ровно, но в нём есть лёгкое напряжение.
– Занят. В чём дело?
– Товар привезли. С документами проблема.
– Сейчас приеду, разберусь. Менты там?
– Приехал какой-то следователь. Не наш.
Я прищуриваюсь, наблюдая, как Ермолина ловко застёгивает молнию на третьей уже сумке, чуть наклонившись. Теперь ее короткие шорты до предела натянуты на упругой заднице, застревая между ягодицами, обрисовывая все самое сладенькое.
Терпение на исходе. Руки чешутся подмять её прямо здесь, показать, что судьба её уже предрешена.
– Не волнуйся только. Я всё решу.
– Знаю, Тигран. Ты образец мужчины. Вся диаспора на тебя равняется. Осталось только детей достойных воспитать. Ждём вас с Наирой и детьми сегодня.
День рождения матери. Странно, как отец говорит о ней с уважением, когда всю жизнь относился к ней, как к тени. Не помню, чтобы она хоть раз перечила ему, но он не раз давал понять, что её место в семье – лишь заполнять дом.
– Давай не сегодня, – бросаю взгляд на Ермолину, которая копается в книгах, словно ищет среди них спасение. Чуть наклоняюсь, замечая мелькнувшую в вырезе майки грудь.
– Ты забыл, какой сегодня день? Ты должен отнестись с уважением.
Сжимаю зубы.
– Мы будем.
Отключаюсь и тут же возвращаюсь к ней. В ней есть что-то раздражающее – не покорность, нет, а именно сопротивление. Её упорное молчание, взгляд, не встречающийся с моим, вызывают во мне злость и желание раздавить это непокорство.
– Ты закончила?
– Да, – бурчит она, словно пытаясь продемонстрировать свою дерзость.
Но даже её я быстро затолкаю обратно, когда придёт время. Такие, как она, сами не знают, чего хотят. Они могут извиваться, отбрыкиваться, но в итоге подчиняются. Потому что с такими не иначе. Они просто мясо, не более. И как только представится возможность, я ей это докажу.
– Тогда пошли, – забираю у неё сумки, открываю дверь. Она поворачивается, запирает комнату на ключ.
– Отдай.
– Рот не открывай, пока я не скажу. Это будет залогом, пока ты не выкупишь свой долг.
– Как выкуплю?
– Скоро покажу, – подхватываю Ермолину за локоть и тащу к лестнице, по которой мы спускаемся на первый этаж.
Парни принимают её сумки, загружают в багажник. Я замечаю взгляд Ермолиной – настороженный, мечущийся в сторону старухи в халате. Та складывает руки на огромной груди и зло цедит сквозь зубы:
– Так и знала, что она этим закончит. Такая же, как её мамаша была.
Ермолина поджимает губы, в её глазах мелькает боль. Я толкаю её в машину, закрываю за ней дверь. Она тут же отодвигается к противоположному углу, сжимая колени и закрываясь крохотным рюкзаком.
Если бы не Габит с Нарутом, я бы прямо сейчас взял её. Но мне нужно сохранять образ, а значит никто не будет знать, как часто эта девка будет стоять раком в подсобке магазина, отрабатывая долг.
– Ты школу-то закончила?
Она кивает, не поднимая взгляда. Меня это злит. Я хватаю её за подбородок, заставляю посмотреть на меня.
– На меня смотреть, когда я с тобой разговариваю.
– Да, закончила, – отвечает она, пуча глаза, с какой-то скрытой насмешкой.
– Что, и считать умеешь?
– Даже писать свое имя.
Это даже забавляет. Интересно, как долго она продержится, прежде чем сломается. Прежде чем растечётся лужицей у моих ног и будет ползать на коленях, выпрашивая.
Её кожа гладкая, светлая, на бедрах поднимаются тонкие волоски. Интересно, какие они у неё между ног. А может, как последняя шлюха, сбривает всё подчистую?
На планшет приходят документы по грузу, которые тщательно проверяю. Мы тормозим на светофоре. Габит отключает блокировку, чтобы выйти из машины.
Я бросаю взгляд на Ермолину. Она сидит, не шевелится. До побелевших костяшек сжимает кожу рюкзака.
– Давай живее. Мне в порт надо.
– Уже едем, – говорит Габит, закрывая дверь. Машина трогается с места. Я только опускаю взгляд в планшет, как вдруг пассажирская дверь открывается и Ермолина вываливается из машины.
– Сука! – дёргаюсь в ее сторону, хватая воздух в миллиметре от нее.
Она несётся, как вспугнутая лань, уверенно, будто точно знает, куда ставить ноги.
«Они его не догонят» – звучит в мозгу ее слова. Тут же бросаю планшет и вылезаю за ней, бросаясь в погоню. Я ее все равно догоню. И она еще поплатится за то, что тратить мое время.
Глава 4.
Я бегу.
Город мелькает пятнами, словно кто-то размазал его краски мокрой кистью. Оранжевые пятна фонарей, темные силуэты машин, разбросанные по дороге фигуры людей. Я не вижу лиц, не слышу голосов – только собственное дыхание, рваное, судорожное, неравномерное. Звуки дробятся в ушах, рваное дыхание сбивается с ритма. Кажется, что вокруг слишком много воздуха, но ни глотка не удаётся вдохнуть.
Лёгкие горят.
Сердце рвётся из груди, бьётся где-то в горле, перекрывая все звуки вокруг.
Шаги позади звучат ровно, размеренно.
Тяжёлые, точные, словно ритм неизбежности.
Он бежит за мной.
Один.
Словно демон, восставший из ночной тьмы, явившийся, чтобы забрать душу за грехи, которых я даже не совершала.
Что я сделала?
За что мне всё это?
Ведь я просто хотела жить. Просто работала, собирала деньги, копила надежду, что когда-нибудь смогу вырваться из этой серой, чужой жизни.
Я никогда не крала. Не предавала. Не вредила никому.
Так почему же именно я?
Почему именно он?
Тигран Ахмедов.
Имя пульсирует в голове, как предсмертный звон.
Я не хочу, чтобы оно принадлежало моей судьбе.
Я бегу, раскидываю руками прохожих, врезаюсь в кого-то, но даже не чувствую удара. Всё, что мне нужно, – вперёд. Дальше. Подальше от него.
Мои ноги режут воздух, дробят его ударами кроссовок, но я не чувствую земли.
Я не бегу – я лечу.
Толкаю прохожего, спотыкаюсь, но не останавливаюсь.
Вперед.
Только вперед.
Но шаги позади не сбиваются.
Но я знаю, что он там.
Чувствую спиной.
Тигран.
Он не теряет времени на беготню. Он просто следует за мной – размеренно, без паники, как будто точно знает, что рано или поздно я врежусь в стену.
Ему не нужно ускоряться – он знает, что поймает меня.
Я загнанная. Он охотник.
В лицо хлещет холодный воздух, смешанный с дымом и бензином. Глаза режет от слёз.
Перед глазами смутные фигуры, размытые силуэты.
Кто-то кричит мне вслед.
Кто-то машет рукой.
Но я не слышу.
Вижу только перед собой станцию. Слышу гудок паровоза. Боже…
Если я только успею.
Напрягаю мышцы ног, ускоряясь на лестнице. Еще… Вон поезд… Если запрыгну, меня защитят.
Ну хоть кто – то!
Рывок.
Боль.
Резкий удар в бок.
Тело неестественно выгибается назад, руки судорожно хватают воздух, но удержаться невозможно. Я размахиваю руками, пытаюсь отбиваться. Земля резко меняет положение, становится серым, а потом – снова землёй.
Демон оказывается плотно прижат ко мне, катится со мной все ниже и ниже.
Я ударяюсь о влажную траву. Глухо, не больно, но дыхание выбивает.
Я дёргаюсь, пытаюсь встать.
Но он уже здесь.
Горячий. Опасный. Властный.
В ушах гудит.
В глазах темнеет.
А потом…Я оказываюсь под ним, а он давит на меня сверху, лишая воздуха.
Открываю глаза.
Передо мной – он.
Чёрная рубашка прилипла к телу, шея слегка напряжены, но лицо… лицо спокойное.
Он даже не запыхался.
Его глаза медленно скользят по моему раскрасневшемуся лицу, изучая, приноравливаясь.
Я хочу отползти, но он не дает, прижав словно бетонной плитой.
– Бегаешь быстро. Думаешь медленно.
Голос низкий, ленивый.
Я дышу резко, судорожно, как загнанный зверёк. Качаю головой. Такой шанс, господи. Если бы я бегала чуть быстрее. Если бы не паниковала. Если бы кто – то меня спас.
Его пальцы сжимаются на моём запястье, и меня словно пронзает током.
– Попался кролик. Зайка… Так бы и сожрал, – говорит он словно сам с собой. – Надо повторять эти твои попытки сбежать. Давно так классно не бегал.
Я судорожно глотаю воздух, но он стоит так близко, что кажется, дышит вместо меня.
Жар его тела проникает под кожу, заставляет кровь быстрее гнать по венам огонь.
Я дико его боюсь.
Еще сильнее ненавижу.
А еще думаю о том, какой же он огромный. И будь такой зверь на моей стороне, я бы никого и никогда больше не боялась. Только его.
– Что смотришь, сука? Уже течешь? – хрипит он, коленом раздвигая мои ноги, даже не пытаясь освободить меня от своего веса.
Тепло его тела давит, лишает воздуха, не оставляет ни сантиметра пространства.
Я замираю.
Грудь Ахмедова медленно поднимается и опускается, касаясь моей. Его дыхание неровное. Слишком горячее. Он не говорит ни слова, просто смотрит.
Его зрачки расширяются.
Заполняют темно-коричневую радужку, превращая глаза в чёрную пропасть, в которую я проваливаюсь, взмахнув последний раз руками, пытаясь зацепиться хоть за что – то. За гул машин вдалеке, за голоса людей, которые даже не подошли узнать в чем дело.
Его скулы напряжены, кадык дёргается в горле.
Ноздри раздуваются, будто он вдыхает меня, ощущает запах моей паники, читает страх по каждому движению.
– С-слезь… – я выдыхаю, но голос срывается.
Он не двигается. Его взгляд сверлит меня, пожирает.
А потом дергаюсь, когда большая крупная ладонь со шлепком приземляется мне на бедро.
Скользит все выше, оставляя за собой тянущий влажный горячий след. Медленно. Выше.
Выше.
Я вздрагиваю, когда пальцы находят изгиб, сжимаются на ягодице так, будто хотят оторвать кусок мяса, а кончик находит край ластовицы. И я с ужасом понимаю, что после душа так и не надела белье.
– Пожалуйста… – мой голос ломается, но он не слышит, продолжая мучать меня, касаясь до отвращения влажного входа..
– Сууука…
В следующий миг всё меняется.
Резкие шаги. Голоса.
– Босс!
Звук разрывает напряжение. Рвет невидимую нить вместе меня.
Тигран застывает, и в следующую секунду поднимается. Я успеваю чуть отползти, когда он хватает меня за майку, рвет лямку, но поднимает на ноги.
Придерживаю ткань, когда Ахмедов швыряет меня в сторону своих людей.
Без церемоний. Как мешок с ненужным грузом.
Я падаю, ощущая жёсткие руки, вцепившиеся в меня.
Тигран, не глядя, поднимает с земли мой рюкзак.
Его пальцы дрожат. Я вижу это. Почти незаметно, но дрожат.
Он расстёгивает молнию, резко дёргает замок и вдруг достаёт мой паспорт.
Я замираю.
– Нет…
Сердце падает в пятки, а мир вокруг сжимается в узкий тоннель. Я не сразу понимаю, что он делает. Но уже в следующий миг, он достает зажигалку.
Пламя.
Оранжевый язык огня касается уголка документа.
– НЕТ! – Я дёргаюсь вперёд, но сильные руки вжимают меня обратно. – ПОЖАЛУЙСТА!
Огонь пожирает страницы.
Я вижу, как мое имя исчезает. Как горят буквы, как сгорает моя жизнь, моя личность, всё, что у меня было. Я бью кулаком в грудь ближайшего из его людей, но он даже не шелохнётся.
– Помогите! – я кричу, но голос сливается с шумом утренней тишины, поглощая его. Город живёт своей жизнью, никто не слышит меня. Никто не хочет слышать. – Тварь! Ты не имеешь права!
Ахмедов смотрит, как догорает паспорт, затем бросает его пепел в грязь и медленно поворачивается ко мне.
Я слышу звук до того, как чувствую удар.
Хлёсткая пощёчина резко поворачивает мою голову в сторону.
Щека горит.
Я моргаю, дышу тяжело, запоздало осознавая, что произошло.
Я дергаюсь назад, чувствуя, как кожа на щеке горит.
Губы дрожат.
Я хочу сказать что-то.
Но слова застревают в горле. Он меня ударил. Он поднял на меня руку.
– Я имею право, дрянь, потому что теперь твоя жизнь принадлежит мне. – Его голос – низкий, холодный, как лезвие ножа у горла. – Пока не отдашь каждую копейку, которую должен твой брат.
Тигран приближается, смотрит на меня сверху вниз, как на своё имущество.
Я зажимаю ладонью лицо, кожей чувствуя жар его пощёчины, впервые в жизни чувствуя адское желание причинить другому человеку боль.
