Текст книги "Цыганка против пикапера (СИ)"

Автор книги: Аселина Арсеньева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 17

– Молодожёны, вы ещё долго будете друг от друга нос воротить? – спрашиваю, уперев руки в бока! – Посмотрите уже правде в глаза, – собираюсь ещё много чего добавить, но Степашка оттаскивает меня, не стесняясь подхватив за подмышки.

Ещё и высказывает при всех, что это не моё дело. Неужели так оскорбился за то, что оттолкнула?

«Дурак твой Степан. Предупредить этих двоих нужно. Ты же и сама это чувствуешь?»

«А как же. Только ещё понять не могу, что именно. Тревожное такое предчувствие. Поссорятся сильно или ещё чего хуже».

«Хуже. Ленка ваша пострадать может, если этот твердолобый брыкаться не перестанет».

Слова домовёнок в этом плане на ветер ни разу не бросал. Верю. Рвусь от до сих пор удерживающего меня Степана!

– Пусти! Ты ничего не понимаешь! Если этот строптивец продолжить так себя вести, Леонор может пострадать!

– Опять твои вещие сны? – ворчит Степан, игнорируя мои слова и не собираясь отпускать.

– Предчувствие… – пытаюсь вырваться, но он насильно уводит меня прочь, пытаясь втолковать мне, чтобы я бросала играть на публику. Это он так называет.

Побить его, что ли? Так слово дала на людей не бросаться. А он вроде как человек. Твердолобый, как баран, просто. И прибить его хочется… Мож и правда душу отвести?

«Моди, подчинись или серьёзно повздорите. Отдых насмарку и не только вам», – вздохнув, советует домовёнок, но я огрызаюсь.

«Не заморачивайся. С тобой он в любом случае насмарку пойдёт».

Степан что-то мне втирает нравоучительным тоном. Я бездумно киваю, время от времени сдерживая себя, чтобы не зарядить ему промеж глаз. Вот только ради Лёвы. Не буду ему разборками редкий отдых портить.

Возвращаемся мы, когда инструктаж почти закончен. Степан успокаивает меня и говорит, что всё покажет сам, а мне сейчас именно его меньше всего видеть хочется.

После инструктажа Валька с Максом, я, Светка и Мирон остаются на этом склоне, остальные уходят на другой, более сложный склон, где по словам Льва, не такая толкучка.

Мы потихонечку катались. Ну, Валька-то потихонечку, а я вот я во вкус вошла! Даже про Серёгу с женой и думать забыла! Хоть внутри что-то без конца и зудело, но отдых мне особо не портило.

Решила поговорить с ними, когда покатаемся, и рядом Степана не будет. Его и сейчас уже след простыл. Убедился, что я неплохо держусь и усвистел вперёд. Точнее, я попросила показать, до какой скорости разогнаться можно.

Так и каталась я сама по себе, пока на горизонте знакомая испуганная рожа не замаячила.

Увидев меня, только что скатившуюся со склона, Сергей просиял лицом и уже торопится навстречу.

Губы поджаты в тонкую линию. В глазах беспокойство и надежда на меня.

– Значит, проигнорировал моё предупреждение? Оставил одну! – злюсь и с чувством толкаю этого непрошибаемого в грудь. Уже и без объяснений поняла, что-то случилось.

– Моди, ты чего сегодня такая дикая? – оттаскивает меня от Серёги Степан, который, оказывается, тут меня поджидал. Ещё и смотрит на Серёгу виновато!

Да его лупить нужно!

– Она права, – останавливает его Серёга.

Вот! Хоть у кого-то чувство справедливости проснулось! А раз так, то…

– Что с Леной? – в один голос со мной спрашивает Степан.

– Может, ты сможешь подсказать, где её искать? – Сергей с надеждой смотрит прямо в глаза.

Нет, чтобы сразу слушать, когда предупреждают! Я что им, собака? Да и та бы тут в следах запуталась…

– Модина, скажи… – начинает требовать.

– Я тебе не голосовой помощник, – жёстко перебиваю. – Было предчувствие, – предупредила, а дальше своими мозгами думать надо было! Любишь её, так скажи, а не бегай, как от прокажённой. Сказал бы вовремя, не стоял бы здесь с потерянным взглядом, злясь на самого себя!

«Так его, так!» – подбадривает меня домовёнок.

«Никакой у тебя мужской солидарности, да?»

«Так поживи с моё в женском теле…»

– С какого вдруг люблю?! Человек пропал! Я волнуюсь! – ерепенится Серёга.

Мало ему, значит.

«У-у-у, запущенный случай. Все факты на лице, а не признаёт…», – тянет домовёнок.

«Мужики…»

«Я ему щас!»

– А не часто ли вокруг тебя люди пропадают? – высказывает домовёнок, наступая на Сергея. – Хватит быть таким строптивым! Ленка – девка видная такая, а ты всё нос воротишь. Подумаешь, насильно женили. Зато посмотри, какая баба! Всё при ней! И тебя, дурака, терпит! – разошёлся домовёнок, схватив Серёгу за грудки.

Я растеряна. Не бывало так, что он без моего ведома контроль над телом перехватывал.

– Моди! – ошарашенный голос Степана. – В тебя бес вселился?!

«А кто его знает, кто он есть», – ответить получилось только мысленно.

Пугаюсь.

«Прости, что вылез. Накипело. Заканчивай с ним сама», – отпускает контроль домовёнок.

– Ты хоть раз плохое слово от неё услышал? Нет?! То-то и оно! – добавляю я, а всё кажется, что это мысли домовёнка.

Причём руку на грудках, я так ещё и не разжала.

Совсем ссыкотно стало.

«Да не боись ты. На кой мне твоё тело?»

«Надеюсь, не по домовихам ходить».

Видимо, вид у меня сейчас ненормальный, даже для меня, настолько, что Серёга тушуется, а потом сдаётся, признавая.

– Да не меня она любит! Не меня! Понимаешь?! Лукаса своего! И вообще, успокойся уже. Не до разборок сейчас. Нужно Леонор искать.

– Вот и ищи. А когда найдёшь, спроси, кого она любит. Думаю, её ответ тебя удивит. Если только она, как и ты, не заартачится, – фыркаю.

– Пошли, сводня моя, – тянет меня за собой вдруг ставший ласковым и пушистым Степан. А ещё поглядывает на меня боязливо, пытаясь отцепить меня от Сергея. – Идём, найдём остальных. Всем вместе Леонор найти будет проще. – Так успокаивающе проговаривает, будто с психбольной общается…

– Угу, – соглашаюсь в ответ, разжимая руку, которую до этого, как ни старался Степан, отцепить не смог.

Домовёнок мне подсказывает, что Серёга на верном пути, и сейчас его нужно послать, но недалеко, а на поиски. А я бы и сама послала, но только домовёнка. Перепугал меня до чёртиков! Да и Степана бы туда же! Да всех мужиков!

Пользы от них никакой, одно расстройство!

– Серёг, ты не переживай, – обращается Степан к другу. – Может быть, ей кататься не понравилось, и она не стала остальных беспокоить и ушла в гостиницу.

– Пойду, там проверю, – отвечает Серёга и почти бежит в сторону подъёмника. Однако, что-то мне подсказывает, что меня он услышал.

Лена нашлась самым неожиданным образом, но на тот момент я была настолько увлечена пустившим в ход своё обаяние Степаном, что даже не сразу поняла, что происходит.

Его как подменили, стоило посторонним парням проявить ко мне внимание, когда мы разделились в поисках Лены.

Я-то всего лишь у них про Лену выпрашивала, а они моё имя узнать пытались. За тем нас Степан и застал.

С этого момента Степашка перехватывал любой взгляд в мою сторону, негодуя. Нет, ну сам виноват! Одел меня с иголочки для поездки сюда. И вообще, как можно ревновать девушку в горнолыжном костюме? Да у меня только очки половину лица закрывают!

Сначала он на Лёву реагирует так, что с самого заселения в домик начал вести себя так, будто меня клеит. Эти все ухаживания, комплименты, искусственно повышенный позитив при общении со мной удивили. Потом он вновь становится привычным Степаном, а теперь, снова да ладом! Особенно после того, как мы сдали снаряжение и переоделись.

Как-то запоздало у него конфетно-букетный период запустился.

На меня парни засматриваются, а он всячески демонстрирует, что я с ним. Я ж как полоумная себя не веду, хоть и вижу, что у девок на моего Степана буквально шеи заворачивает. Красив, чертяка, этого не отнимешь.

И вот сейчас, после очередного случайного взгляда на меня, он чуть не захлебнулся от ревности и начал меня обрабатывать, используя свои мужские уловки, которые я насквозь вижу.

А я что? Мне смех и грех за ним наблюдать! То нос воротит, то ревнует, как полоумный. Сам-то понимает, что по уши влюблён?

Когда нас окликнули, он чуть скривился, но тут же расплылся в улыбке. А я-то уж начала подозревать, что он забыл, что мы, вообще-то, Лену ищем.

– Ой, а кто это у нас?! – от вида ошалевшего от счастья взгляда Серёги, на моём лице расползается улыбка. – Признался, наконец! Молодец, успел. Ещё бы немного и твой поезд бы ушёл. – Кивает в ответ, обвив девушку руками.

Ещё один гордый собственник.

– А ты чего какая-то неживая? – спрашиваю у Лены. – Наш балбес не так признался? Антуража не хватило?

– Всё так.

Смущается, но говорит мне причину. *

Такие пустяки! Не может различить, где правда, а где ложь! В общем, от моих гаданий ещё ни один разумный человек не отказывался, и Лена не стала!

Всё ничего, но Степан, где-то посередине моего увлекательного исследования ладони, выдал:

– Понесло гадалку.

Попыталась не обращать внимания и продолжила подсчёт детишек, но эта фраза, сказанная прямо при всех, отбила настроение напрочь! Я только вида не показала.

Да, не показала. И развлекалась на отдыхе, как только могла, но… в самолёте принципиально подсела к Вальке. Давно мы с ней по душам не болтали. Деловая она стала. Занятая слишком. Теперь и учёная станет. Поступила.

*Полную версию событий от лица Лены, можно прочитать в книге «Чужеземная красотка против строптивого жениха».

Степан подсел к Лёве, сидящему за нами, и я «краем уха» услышала их разговор.

– Степан, ты опять накосячил? – спрашивает у него Лёва.

– Ничего подобного. У нас всё зашибись. – недовольства в голосе скрыть Судьбинушке не удалось.

– Вижу, – сарказм.

– Думаешь, лучше меня её знаешь?! Да она у меня в квартире уже сто лет живёт!

Меня аж подбросило! Умудрился так вывернуть слова, будто питомца себе завёл! Выпендрёжник!

– У тебя в квартире. Хмм, – и от Лёвы не скрылось. – Допустим… И как эти две вещи связаны?

– Да бывают у неё заскоки, – философски отвечает этот засранец! – Это состояние быстро проходит, и она снова за мной бегает.

Захотелось встать и прибить Степана. Причём, буквально и на месте! И я бы так и сделала, если бы не Валька, вовремя перехватившая мою руку и отрицательно покрутившая головой.

– Моди, за тобой? – переспрашивает его Лёва.

Я не вижу, что происходит там сзади, но прямо представила, как Лёва сейчас приподнимает бровь. Как бы Степан ни старался выставить себя пупом земли, а меня в невыгодным свете, чтобы отпугнуть соперника, – Лёва всё сам видит.

– Ну, а кто? – продолжает кобениться.

– На отдыхе мне показалось обратное, – спокойно отвечает Лев.

– Да, чтобы я, за ц… – взорвался Степан, но резко замолчал. Уж не знаю, чего там ему Лёва прижал или сам замолк, но это определённо спасло самолёт от вынужденной посадки.

Злое сопение сзади.

– Просто признай, что обидел, – с нажимом говорит ему Лёва.

– Да не я это… В каждой женщине есть загадка, а в Моди особенная, – обидится и хрена два разгадаешь на что…

– Неужели? Моди, бросай этого идиота. Моё предложение ещё в силе.

Лёва знал, что подслушиваю?

Выглядываю из-за спинки.

– Наверное, я всё-таки подумаю над твоим предложением. Зачем мне такой Судьбинушка, который меня ни в грош не ставит.

– Не правда! Я же знаю, что ты только меня любишь. Я твоя судьба. В принципе, как моя невеста, ты сейчас должна на мою сторону встать.

– Мне тебя жаль, но такого принципа у меня нет, – говорю громче, чем следовало говорить в самолёте, и на меня оглядывается одна женщина.

Мне-то без разницы, а вот Степан такое не любит. Странно, но замечания в этот раз он мне не делает, а напротив.

– Моди, ну, правда. Какого ты включила игнор? – шепчет примирительно, а меня Валька уже дёргает за рукав, чтобы я села. Она хоть самолёта не шибко боится, да и Максим сидит от неё по левую руку, у самого окна. Даже это ей не шибко помогает. Она всё равно нервная. А вот Макс само спокойствие и, кажется, что совсем не замечает, что творится вокруг меня. Но это только кажется.

В общем, правдами-неправдами, Степану удаётся меня уговорить. Для себя решаю, что в последний раз. Потерять завидного жениха и поломать судьбу дело не хитрое, но мне же потом и аукнется. Люди к друг другу притираются, но во время этой притирки уже моё терпение истёрлось. Терплю только за красивые глазки.

Глава 18

– Детка, иди ко мне! – томным голосом шепчет Степан, уже который час требуя от меня непрерывного внимания.

– Что опять?! Да ты ведь, только что! Горный воздух на пользу пошёл? – не, я-то понимаю, что у него ревность к Лёве так кровь вскипятила, но если я чему рядом с Судьбинушкой и научилась, так это не сболтнуть ему лишнего.

Вот и сейчас поджала губы и вовремя остановилась. Прёт, как танк, когда надо и не надо. И вот, скажи как есть, – найдёт повод оскорбиться, ещё и меня виноватой сделать.

– Ну и что? Ты у меня огонь! – его глаза затуманены. Степан рывком прижимает меня к себе и страстно целует. – Такая красивая, – шепчет между поцелуями, а его горячие ладони скользят по спине.

– Ты мне хоть сумки разобрать дай! – ворчу, пытаясь отбиться от порядком надоевшего со своей любвеобильностью Степана. – У порога так и стоят неразобранные. Да и дома нас сколько уж не было?! Есть чего будем? – пытаюсь вразумить, уворачиваясь от его губ, но он не унимается. – Приготовить чего бы надо.

– Тише, не убегут твои сумки, – игнорирует мои попытки высвободиться. У него сейчас лишь одно на уме.

– А еда? – кусаю его в плечо с намёком, но Судьбинушку это лишь распыляет.

– Закажем. Как можно думать о еде, когда передо мной самая красивая женщина в мире.

– Ну, в конкурсе красоты я не участвовала. Ты меня с кем-то попутал. Так что отпускай, – бесполезно. – Степан?! – окрикиваю строго и отталкиваю уже довольно ощутимо, не заботясь о безболезненности.

Ну а как? Если человеческим языком не понимает?!

– Ну что ещё?! – надувшись, отпускает меня и садится на край кровати.

– Я поесть и поговорить с тобой хочу.

– А нам есть о чём говорить? – недовольно бурчит он, натягивая футболку.

Ишь какой чувствительный, обиделся.

Я тоже натура пылкая. В этом с ним мы схожи. Только ведь умом думать надо, когда и чего делать. Сначала дела, а потом уже отдых. Ладно бы только вещи, – сумки с продуктами несколько часов у порога простояли. Да и после поездки мы даже ничего не обсудили. В самолёте порознь сидели, а в такси он с телефона не слезал. Сначала родителям позвонил, потом сестра ему, с которой он только у порога говорить перестал.

А со мной поговорить? Не? Никак?

– А не о чем? – знаю, нарываюсь на ссору, но и промолчать уже не могу. – Или для тебя все взаимоотношения к совместному убиванию мебели сводятся?

– Вот вечно тебе слова не скажи, сразу шипишь на меня.

– Я тебе что ли змея, шипеть?!

– Ну, только давай снова не поворачивать всё с ног на голову. Какая из тебя гадалка, если ты даже человека, с которым живёшь, понять не в состоянии.

– Кто кого не понимает – это ещё вопрос.

– Всё, ладно, пошли мириться. Это у нас лучше всего получается, – притягивает меня к себе.

– Только мириться и умеешь, – бурчу, отстраняясь.

– Только не говори, что тебе не нравится? – возмущённо ловит меня за руку и заглядывает в глаза. И в них что-то сродни детской, такой глубокой и трогательной, обиды. В купе со внешностью сладкого мальчика – эффект убойный.

Сколько же раз я на это велась, – но не сегодня!

– Мне не нравится всё, что происходит «до» и «после».

– Ну, что опять? Выговаривай уже… – вздыхает обречённо, будто я его к чему-то принуждаю.

– Уже ничего. Хотела про отдых с тобой поговорить, впечатлениями поделиться.

– А смысл о нём говорить? Съездили, отдохнули.

– Вот умеешь ты настроение испортить, – слышала же, как он этот отдых с кем только по телефону не обсудил. А со мной, выходит, смысла нет…

– Так я и поднять настроение умею! – заметив, что я скисла, рисует на лице лучезарную улыбку и окидывает себя взглядом, намекая, на то самое, что у него в последнее время непрерывно чешется.

– Иди ты! Валька с Максом в романтическое путешествие собираются. У Ленки с Серёгой что-то там намечается. Даже Вадим вдохновился! Вон, теперь жену вместе с детьми хочет на море вывести, как снова родит. А мы-то с тобой чем хуже?!

– Так ты сейчас намекаешь не на разговор о поездке, а о том, что мы должны куда-то съездить?

– Не намекаю. Должны. Вдвоём.

– И куда же?

– Африку хочу посмотреть! Там племена дикие есть, аборигены! – выдаю позитивно. Степашка-то где только ни был, а вот моё самое длинное путешествие до столицы было. И вот, благодаря Лёве, на горный курорт попала! Как в другую жизнь, ей-богу! Теперь так на мир захотелось своими глазами посмотреть, ведь столько всего загадочного в других странах! Так ждала, пока Судьбинушка по телефону наговорится, чтобы поделиться идеей, а он!

– Ну уж нет! – усмехается. По мне, так довольно подозрительно, явно что-то себе представив. – Ты… – под моим взглядом Степан запинается. – Ты ведь понимаешь, что я сейчас только в компанию вернулся, и отпуск у меня будет только через год.

– Ой ли? Если через месяцок-два попросишься на море съездить, недельки на две, – Макс тебя отпустит!

– Как у тебя всё просто, – его взгляд холодеет.

– Скажи прямо, просто со мной ехать не хочешь.

– Не выдумывай. Мы только что из поездки вернулись. Ещё чемоданы не разобрали. Да я даже на работу не успел выйти. Через месяц у меня командировка запланирована. Так что никак, – старательно выкручивается он. – И раз уж зашёл разговор об отдыхе, на оставшиеся три дня отгулов нужно съездить к родителям. Я им кое с чем помочь обещал.

Неужели?! Наконец-то я познакомлюсь с его родителями!

– А как зовут твоих родителей? Ты же до сих пор нас не познакомил. А по телефону их мама и папа называешь. Нехорошо получается, приедем к ним, а я не знаю, как к будущим родственникам обратиться.

– Я съезжу один. Помогу им там, а ты здесь пока порядок наведи. Мне в понедельник на работу и нужно всё успеть.

– Но…

– Пожалуйста, просто сделай, как я тебя прошу, – перебивает меня.

– Дело же не в домашней уборке. Ты просто не хочешь меня брать.

– Моди, – он подходит ко мне и заглядывает в глаза честным-честным взглядом. – Я тебя люблю… – Сердечко реагирует. Знаю, что любит, даже сам ещё не понимает насколько. Только вот сейчас пытается искренностью своих чувств воспользоваться, чтобы я ложь не учуяла.

В ответ скептически морщу лоб.

Отступает на два шага, сдаваясь. А раз на два, то, стало быть, огрести опасается из-за того, что собирается сказать! И я уже чую, куда пойдёт разговор.

– Ты же не хочешь, чтобы мои родители плохо о тебе подумали?

– С какой стати им плохо думать? Ничего противозаконного я не делала. Да и за сыном их присматриваю.

– Не стоит им знать, что мы вместе до свадьбы живём. Они у меня достаточно старомодных взглядов. Из-за этого могут тебя невзлюбить. Нам это надо?

– Так ведь и Я этих самых старомодных… Ну, ты же сам убеждал меня, что в современном обществе это нормально. И про наших родителей говорил, что за меня заступишься, и все нас поймут.

– Детка, я тогда так завёлся, что сам не понимал, что говорил. Ну, нельзя так долго здорового мужика на голодном пайке держать! А ты у меня ещё и такая горячая штучка, что крышу окончательно сносит.

– Я тебе дам здорового мужика! До конца жизни по врачам бегать будешь!

– Ты не посмеешь! Я будущий отец твоих детей! – Степан пятится от меня и убегает на кухню.

Спешу за ним.

– Детей говоришь?! Ах ты, чёрт двуглавый! – запускаю ему вслед попавшийся мне под руку настольный светильник, но он далеко не улетает, так как был включён в розетку.

«Жаль хорошая лампочка в расход пошла. Не хозяйственно это. Я бы ему её в одно место вставил и светиться заставил!» – комментирует домовёнок, но мне сейчас не до него.

По пути подхватываю тапочек и запускаю в затылок забежавшему на кухню наглецу!

Прямое попадание со звонким хлопком!

– Модинка! – возмущённо.

– Да, Судьбинушка. – обманчиво ласково. – Ну-ка иди сюда… Не бойся, приголублю, как следует. Раз уж вошёл во вкус, то ты у меня сегодня до свадьбы все виды женской ласки познаешь!

И за что меня судьба таким «счастьем» наградила?! Как я буду от преступников мир спасать, если сама сяду за увечья своего, прости господи, почти мужа?

– Моди! Нет… не подходи… Ты не в себе! – почти пищит Судьбинушка, вжавшись в холодильник!

– Чего к холодильнику жмёшься? Остудиться решил? Так я тебе сейчас и это устрою! Посидишь, подумаешь над датой свадьбы. Как определишься, выпущу.

– Н-не надо в холодильник! Я не помещусь! – паникует он, отчего-то прикрывая руками лицо. Ха! Будто я по его циферблату бить собираюсь.

– Надо, Стёпа, надо…

– Помогите! Наших бьют! – отталкивается спиной от холодильника и пытается убежать, но я быстро догоняю, опережаю, и, прежде чем успела подумать, сделав подсечку, утыкаю его фейсом в пол.

– Ты рехнулась?! – униженно возмущается. – Как может женщина мужика на пол кидать?!

– Какой мужик, такие и приёмы!

– Отпусти!

– Не ной! Я же тебя аккуратненько приложила.

– Ты это называешь аккуратно?! – возмущается, дёргаясь подо мной.

– Признайся, даже нигде бо-бо не сделала. Зато сейчас будет а-та-та по попе!

– Ты серьёзно? Чего творишь? Нет! – извивается, не позволяя стянуть брюки. А мне и без того сложно! Я, между прочим, его коленями придавила, а другой рукой за запястья удерживаю. Как тут одной левой справиться?

Да, ну его, ужа этого ошпаренного… Оставляю штаны в покое, но высказаться себе волю даю.

– А ты чего, обманывая честных цыганок? Я же не слепая, всё вижу. Только молчу.

– Лучше б не молчала! – недовольно шипит.

– Я наблюдала. Собирала информацию об объекте. Теперь примемся за воспитательные меры.

Стоило мне на нём поёрзать, как Судьбинушка панически задышал. Как меня боится, однако… Локтем придавливаю голову к полу. Я разговор ещё на закончила.

– Рехнулась?! – возмущённо и одновременно обиженно. Ну-ну… Как меня при всех до плинтуса опускать, то это норма, а как самого к плинтусу приложили, так губу дуем.

– Я?! – смеюсь над его паникой, сидя на скрученном, не оставляющим попыток вырваться, Степашке. – А я разве когда-то была нормальной? В твоих глазах, – точно нет!

– И что ты со мной собираешься делать? – сдавшись, расслабляется подо мной. Хотя на это ему пришлось намекнуть болевым приёмом. Достал ёрзать. Вон ноготь обломила из-за него…

Спасибо бате за уроки.

– Мне вот интересно, а чтобы ты на моём месте сделал?

– На твоём месте я бы, как минимум, не оказался, – огрызнулся Степан, но тут же сменил пластинку на жалобную. – Ну, правда, Моди, отпусти уже, сдаюсь! – душевно так, что и впрямь отпустить хочется или уж добить, шо-б не мучался…

Сменил, гад, тактику. Хорошо, я его невинные глазки сейчас не вижу. Не могу, когда он такой, – сразу улыбаюсь. Даже когда сильно злюсь, всё равно против воли расплываюсь в улыбке.

Хорошенький, зараза, смазливый, тем и пользуется. Это как цыплята в доме: гадят немерено, сплошные заботы, а ты всё равно умиляешься и любишь.

Зато вот с затылком Степашки у меня разговор короткий!

– Это почему тебе бы на моём не оказаться?! А ты попробуй, представь!

– На твоём месте, я бы… – задумался он подбирая слова и вдруг взорвался! – Да ни одна здравомыслящая девушка не заявит малознакомому человеку в день знакомства, что они поженятся! И тем более, не останется у него жить!

– Так и не отпустило тебя, – вздыхаю. – Ни одна здравомыслящая девушка не приносит удачу, так как я. Попробуй откажись от меня и увидишь к чему это приведёт, – от обиды резко отпускаю его и ухожу на кухню. На глаза наворачиваются слёзы, но я держусь. Не я виновата, не мне слёзы лить!

Чувствовала, что этот этап мы ещё не до конца пережили, но, он что? Мне до конца жизни теперь припоминать наше знакомство будет?!

– Эй, ты чего? Обиделась, что ли? – догоняет, прижимая спиной к себе. – Вечно вы, женщины, сами придумаете и сами же обижайтесь. Это я здесь пострадавшая сторона!

Разворачиваюсь к нему, а этот… показательно трёт плечо.

– Скрутила, блин, как омоновец преступника, – дует губу.

– А ты и есть преступник! – вырывается у меня с обидой.

– А ты? Нет? Незаконное вторжение на частную территорию, вымогание денег, насильственное удержание и даже брак! Ещё и физическое насилие сюда можно добавить.

– Всё приплёл? – скрещиваю руки на груди, решив окончательно разобраться.

– Не всё, но основное перечислил, – стоит, сжимая кулаки. Бесится, значит?

– Какой-то ты для насильственно удержанного слишком любвеобильный, – хмыкаю, припомнив все его уверения и подкаты. Да если бы не он! Да я бы… я бы все традиции чтила! Вот что жалость с бабами творит. Ещё и виновата останешься…

– Мама таким родила, – фыркает зло. – Неужели ты думаешь, что если тебя не будет в моей жизни, то меня выгонят с работы или я останусь без денег? Считаешь, без тебя моя жизнь развалится?

«Без денег-то он не останется, а вот несчастий хлебнёт, я гарантирую», – шипит Домовёнок, и я будто представляю, как встают дыбом его всклокоченные волосёнки. Один из немногих случаев, когда я благодарна домовёнку, что он рядом.

– Ну, что молчишь? Крыть нечем? – зло усмехается Степан.

Таким я его ещё не видела.

– Это тебе не партия в карты, которую всегда можно начать заново. Это жизнь, и её, Степан, не переиграешь! – с вызовом смотрю в его голубые, опушённые густыми ресницами глаза, и впервые осознаю, что даже несмотря на это злость не отпускает!

– С умным видом сказала та, кто не знает жизни настолько, что пошла поступать в середине года! Где твоя хвалёная интуиция была, или хотя бы логика?! – смотрит разъярённо, с вызовом. Наверное, полёт на пол оказался для него слишком унизительным. Я ведь считала Степашку немного непутёвым, но добрым.

– Я не поступать ходила, а узнать, чего, куда и когда надо, – оскорбляюсь ещё больше, но нос держу высоко. – Ну да, правда, надеялась, что меня такую способную и уникальную с порога рассмотрят. Но кто знал, что там сидят одни слепцы и глупцы?!

– Так объясни мне, как, не зная таких элементарных вещей, ты с серьёзным видом можешь заявлять, что хоть что-то понимаешь в жизни других людей?! Разве ты можешь знать судьбы? Предрекаешь далёкое будущее, но при этом сама в этой жизни беспомощна! Да ты даже не видишь, что творится у тебя перед носом! Над тобой же все смеются, а мне всё это приходится глотать из-за того, что мы вместе!

Поджимаю губы. Мне есть что сказать, и собака здесь зарыта глубже, чем кажется. Даже имя у этой собаки есть – Ксения.

«Во! Фома неверующий! Получите – распишитесь!» – выдаёт домовёнок. – «Может, мне его того…? Помочь убедиться»?

«Оставь. Сама справлюсь».

«Растёшь. Тока слёз при нём не показывай больше. Совсем с этим занозой ты у меня в квашню превратилась».

«Даже спорить не стану. Сама вижу, что пытаюсь быть тем, кем не являюсь. Но так ради семьи же терпела… Мать всегда повторяет, что женщина за мужем, поэтому должна уметь уступить и промолчать».

«Ну, промолчать, это совсем не про тебя».

«Не про меня. И уступить тоже», – вздыхаю.

«А я тебе сразу говорил, что не стоит с ним связываться. Подумаешь, во сне приснился».

Опять он этот разговор завёл. Судьбинушка уж с подозрением смотрит, считывая эмоции на моём лице.

– Короче, Судьбинушка ты мне или кто-то ещё, но такого отношения к себе я больше терпеть не намерена, – принимаю решение.

– И что? Уйдёшь с нагретого места? – даже не подумал поверить.

– Да хоть сейчас хлопну дверью! Только скажи, что меня не любишь и никогда не любил.

– Ты, что ли, серьёзно? – неожиданно для самого себя, пугается он.

– А что? Не похоже?

– Люблю я тебя. Что за вопросы? – вскидывается и тут же смотрит примирительно. – Только ты совершенно меня не слышишь, – пытается обнять. Мне хоть и становиться вмиг уютно в его объятиях, но я тут же выворачиваюсь.

– Или ты меня, – развожу руками. – Слушай сюда. Это последний раз, когда я прощаю тебе подобные выходки. Любишь, значит люби такой, какая есть, а не пытайся лепить из меня свой идеальный образ. И чтобы я не слышала, что ты помыкаешь мной при других. Решай прямо сейчас.

– Ты правда хочешь уйти? Я это… погорячился. – немного растеряно. – Просто, не надо мне всех этих угроз и предсказаний. Я с тобой не из-за них. Ты мне как женщина подходишь.

– А я никогда и не угрожала. Говорю, как есть. И слово своё я держу. Третьего шанса у тебя не будет. А если не будет, тогда хлебнёшь, и слова мои вспомнишь.

– Моди… – смотрит с осуждением, и я перебиваю, не давая сказать.

– Только не надо на меня так смотреть. Проклинать я тебя не собираюсь, да и пальцем касаться тоже. Ты сам себя накажешь, коли оступишься.

– Прекращай уже нагонять атмосферу. Мурашки от тебя, жуть, – передёргивается Степан.

– Знаешь, посмотрела я в горах на наших друзей. Правильно они сделали, что до свадьбы ждали. Теперь друг на друга наглядеться не могут. Так что и мы теперь с тобой до свадьбы ждать будем.

– Какого?! Опять?! А как же тогда мириться?!

– Вот и найдёшь более нормальный, человеческий способ.

Мой телефон начинает неистово чирикать.

– Кому ты вдруг понадобилась? – недовольно.

– Валька звонит. Я должна была сама ей позвонить. Совсем забыла. Я пока поговорю, а ты подумай, как нормальные люди живут, чтобы мириться каждый день не приходилось.

Валька беспокоилась о том, чтобы я пересмотрела решение и для начала получила хоть какую-нибудь специальность за этот год, а потом уже шла в следователи. Считает, что мне год терять не стоит, и хоть я уже с поступлением пролетела, есть всякие курсы, тех же секретарей, которые длятся всего по полгода. Распиналась и уговаривала меня, объясняя, что заодно я пойму, как построен учебный процесс, а потом мне самой будет легче. И специальность уже при мне будет. Ссылок мне накидала в телефон. Похоже, это она серьёзно вопрос прошерстила. Я-то теперь знаю, чтобы столько всего нарыть, надо не один час в интернете пыхтеть.

Валька откуда-то уверена, что Степан мне эти курсы оплачивать будет. А он не будет. Он опять машину в кредит купил, дорогущую. Сказал, что раньше у него крутая спортивна была, а это так, просто представительского класса… Квартплата, кредит, одежда, причём, ему же. На одних носках можно разориться! Видите ли, он каждый раз новые надевает.

Не…, он мне на одежду не скупится, одно только исподнее немереных деньжищ стоит. Брендовое. Мне б и обычное пошло. Я разницы не вижу. А ему особое удовольствие вид дорогих тряпок доставляет. И в салоны красоты настаивает, чтобы я ходила. Маникюр мой придирчиво рассматривает, коли ноготь, где обломится, а если уж где краешек подгрызу, так это караул каким взглядом награждает! В итоге я уж второй месяц подряд с гель лаком хожу. Только стоило мне заикнуться про репетитора, – я в интернете нашла, профессор прямо из университета преподаёт тем, кто поступить хочет туда. Да мне б с ним просто поговорить, вопросы задать…, но Степан сказал, что на это нет денег и, если меня что-то интересует, я всегда могу спросить у него. Он сам умнее этих профессоров.