Текст книги "Статус: Ещё Клинок Системы (СИ)"

Автор книги: Ascold Flow

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

Двое суток мы бежали через эльфийские леса, останавливаясь лишь на короткие привалы. Имирэн держался превосходно. Зелья бодрости и подпитка от леса делали из него настоящего марафонца, а лесные тропы Натимбора пружинили под его ногами, придавая дополнительное ускорение.

Ему явно куда легче давался этот забег, нежели прошлый – до Лиссабона. Возможно, всё дело в том, что он успел отдохнуть и подготовился… В общем, он практически сравнялся с Машей, и мне приходилось останавливаться лишь тогда, когда они оба уже были на последнем издыхании. В любом случае я был рад как своему, так и их прогрессу и преодолению заложенных природой барьеров развития.

Мы бежали быстрее любого патруля, любого пограничника и любого случайного эльфа, встречающихся на пути. Территории местных князей только и мелькали.

Первый привал случился через шесть часов непрерывного бега. Пятиминутная стоянка у широкого ручья, перекатывающегося через плоские камни и задорно журчащего на радость всем путникам. Я достал припасы от Аэлорина и раздал каждому по пригоршне сушёных ягод, орехов и по лепёшке. Пятиминутный перекус, выпили чистейшей воды, поправили экипировку, Маша и Имирэн залились зельями восстановления, – и мы помчались дальше. Алиса сразу же начала ныть, что она так нормально не поест…

В таком темпе – с периодическими короткими остановками – прошёл первый день. А ближе к ночи мы замедлились, но всё ещё двигались быстрее, чем эльфийские патрули.

Второй день ничем не отличался от первого, если не считать погоды. Дождь зарядил на полчаса, и мы промокли до нитки. Имирэн, правда, был этому даже рад.

Двигались мы по большей части молча. Каждый изучал границы возможностей собственного тела. Тут ведь не только Выносливость работала, но и Ловкость, и Скорость, и Восприятие… И даже Сила участвовала, когда нужно было прыгать выше и дальше, чтобы преодолевать препятствия. Тела мобилизовали все свои ресурсы, чтобы достичь финиша живыми, а не мёртвыми.

Бежать и болтать одновременно ни у кого не получалось. Да и не было особого желания, если честно. Лишь Алиса развлекала меня подбадриваниями и размышлениями о Системе, Богах, о собственных планах и периодически вздыхала, что она так и не нашла ни одного нового достойного алтаря с дармовой божественностью. Я мысленно успокаивал её, что всему своё время. Выйдем в дикие земли, полные врагов и угроз, и сможем присвоить себе всё, что найдём.

Земли эльфийских князей сменяли друг друга незаметно. Патрули мы видели трижды, но на скорости, с которой мы перемещались, ни один из них не успевал за нами. Они, конечно, пускались в погоню, когда замечали нас, но мы на это реагировали ускорением и шустро исчезали из виду.

К исходу вторых суток ноги уже начали подавать сигналы недовольства, а если быть точнее – колени. Прочность суставов надо бы повысить при случае…

Я начал снижать скорость, так как лес вокруг стал знакомым.

– Мы рядом, – подтвердил Имирэн замедляясь.

Его глаза слегка поблёскивали, и было заметно, что близость к знакомым местам волнует его куда сильнее, чем он пытается показать.

Маша материализовалась слева от меня, убрав невидимость. Выглядела она уставшей, но глаза по-прежнему цепко оценивали каждое дерево и каждую тень между ними.

Мы замедлились до шага и вышли на широкую поляну, которую я помнил. Здесь погиб Авиль Лавионтель, прошлый король Натимбора…

Место выглядело иначе, чем в моих воспоминаниях. Тогда здесь была просто поляна, перекопанная и залитая кровью после битвы. Теперь же здесь царил порядок, а в центре стояла деревянная статуя. Эльфийка, вырезанная из цельного ствола какого-то светлого дерева, стояла на коленях с протянутыми к небу руками. Лицо искажено горем, по щекам текли застывшие в дереве слёзы. Перед ней на невысоком постаменте покоилась корона, вырезанная с такой тщательностью, что на каждом листке виднелись прожилки.

За спиной статуи росло молодое дерево, явно посаженное не так давно. Оно отличалось от остальных деревьев Натимбора: вместо привычной золотой кроны у него была красная как кровь, а ствол – тоньше и светлее, чем у здешних гигантов. Памятное дерево. Живой мемориал убитому правителю.

Имирэн остановился перед статуей и склонил голову. Я тоже совершил что-то вроде молитвы за душу погибшего правителя. И пусть в той битве я сам едва не стал тем, кто отправил его на тот свет, мы всё же сумели разобраться и избавиться от взаимной вражды и ненависти.

«Алекс, – прозвучал в голове настороженный голос Алисы. – Я чувствую её. Она здесь. Недалеко. И… Она ждёт. Специально ждёт».

«Мира?» – уточнил я.

«Ну а кто же ещё⁈»

Я прислушался к своим чувствам, но ничего подобного не ощутил. И даже когда из глубин рощи вперёд вышла жрица Астра, не сумел ощутить присутствия богини. Лишь глаза аватара показывали, что она здесь, но все остальные чувства кричали, что на том месте нет никого.

Я коротко поклонился в знак приветствия. Только в этот момент Имирэн заметил её.

Она начала приближаться к нам. Её длинные светлые волосы спускались ниже пояса, босые ноги ступали по мягкому мху и траве. Сама в простом белом одеянии, без украшений. Ничего угрожающего, ничего агрессивного. Она напоминала хозяйку загородного дома, вышедшую встретить давних знакомых.

– Здравствуйте, дорогие гости, – произнесла она, выйдя из тени дерева. – Вы довольно быстро добрались. Хорошо, что я заранее ждала вас.

– Госпожа Мира, – повторно склонил я голову, соблюдая этикет, и заметил, как Маша мгновенно сместилась чуть назад и вбок, занимая позицию для прикрытия.

Опасается её не меньше Алисы…

– Пожалуйста, без формальностей. Мы не на публике, и я рада тебя видеть. – Она перевела взгляд на Имирэна, который уже повернулся от памятника и стоял в глубоком поклоне. – Я рада видеть всех вас, четверых.

«Ну всё. Сейчас начнётся… Я прячусь глубже!» – Алиса попыталась зарыться в мою душу ещё сильнее, хотя казалось, что глубже некуда…

– Алиса, невежливо так поступать… – улыбнулась Мира, обращаясь уже куда-то внутрь меня. – Обещаю, на этот раз никаких неприятностей.

«Скажи ей, что я занята. Медитирую. Постигаю глубины своей сути. Не могу отвлекаться на светские беседы».

– Она говорит, что… размышляет о высоких материях, – дипломатично перевёл я.

– Она боится меня, – произнесла Мира, и в её голосе не было насмешки, но я заметил едва уловимое сожаление. – И я понимаю отчего… В прошлый раз я действовала на инстинктах. Ощущала тьму и отреагировала так, как любой хранитель отреагировал бы на непонятную силу в сердце своих земель. Теперь же угрозы нет. И я вижу вас такими, какие вы есть. Она кажется мне очень интересной девушкой.

«Интересной? Она точно что-то задумала! Если что, беги на запад. Там море ближе. Потом вплавь через море…»

«Алиса, выйди. Пожалуйста. Она богиня, равная Фиору, если память мне не изменяет. Если захочет нас тут раскатать, мой отказ показать тебя ничего не изменит. А если не захочет, то и бояться нечего».

Алиса затихла на несколько секунд и с недовольным лицом показалась, опасливо прижимая уши к голове.

– Здрасьте, – выдала Алиса и, помахав рукой, сделала вид, что ей очень интересны цветы, растущие у неё под ногами.

Мира рассмеялась:

– Здравствуй, Алиса. Сегодня вам ничего не угрожает. Я даже ощущаю себя немного неловко… Так напугала вас с той очаровательной зверолюдкой в прошлый раз, словно я монстр какой-то.

– Что было, то было… Мы это… к друиду. Можно пройти? – уточнила Алиса, явно не рассчитывая на долгое и дружелюбное общение.

Мира рассмеялась ещё раз:

– Ты забавная… Интересная. Такая необычная, живая и настоящая. Ты идёшь по пути, который выбирают единицы, и я рада видеть, что он тебя ещё не сломал. Что же касается Тарна, я предупредила его. Он ждёт вас, пойдёмте. – Она развернулась и пошла по тропе, ведущей в сторону рощи. – И нам есть о чём поговорить по дороге.

Я двинулся следом. Алиса шла рядом, чуть позади справа. Не решалась обогнать меня и приблизиться к Мире. Имирэн занял место слева, а Маша снова исчезла из виду.

Тропа плавно вилась между стволами. Деревья здесь выглядели старше и массивнее, их кроны сплетались высоко над головой, создавая сплошной золотистый полог. Солнечный свет пробивался сквозь листву и ложился на землю тёплыми пятнами.

– Скажи мне, Алекс… – начала Мира не оборачиваясь, – как тебе понравились боги драконидов?

Интересный вопрос. Я вспомнил свои впечатления от Дракории и решил ответить по возможности дипломатично.

– Общение было… познавательным. Если не вспоминать попытку сожрать мою драгоценную покровительницу.

– Удивительно простые, как для высших существ, создания. С весьма приземлёнными представлениями о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Съесть чужого бога для них – очень хорошо. Представляю, каково вам пришлось, – кивнула Мира.

– У всех рас, как я заметил, свои представления о гостеприимстве и о том, что считается нормальным, а что нет. Каждый раз приходится адаптироваться…

– Разве? А мне казалось, что после твоих визитов адаптируются те, к кому ты заявился в гости, – улыбнулась она и махнула рукой. – Возможно, я ошибаюсь. Но мне так показалось.

– Дракониды были самыми агрессивными. Но они уважают решения своих правителей. Хорошо, что нашлись адекватные знакомые… – добавила Алиса.

Мира обернулась и посмотрела на Алису с мягким интересом.

– Божественные сущности в Дракории крайне территориальны. Для них любой посторонний дух, особенно малый, – это не гость, а либо пища, либо конкурент. И даже среди своих они любят пожрать слабого, а потому стремятся объединяться в малые пантеоны, гармонично существующие в границах своего Предела. Не обижайся на них за это. Они не злые, просто голодные. Всегда. Как и ты…

– По сравнению с ними, я на диете, – пробурчала Алиса, но хвост чуть расслабился.

Мы прошли ещё немного в молчании, и я решил задать вопрос, который не давал мне покоя с турнира.

– Госпожа Мира, вы многое знаете о драконидах, потому что они ваши соседи? Если так, то… Подскажите: что за дракончик при императоре Эйрахоне? Я видел его на турнире. Маленькая такая зверюшка на плече. Но ощущения от неё были… нехорошие.

Мира остановилась, обернулась и посмотрела на меня так, что мне стало не по себе.

– Этот малыш – один из сильнейших богов на этом континенте, – ответила Мира.

– Один из сильнейших… – повторил я вслух, задумчиво вспоминая наши встречи и то, с какой лёгкостью через него общалась со мной Система.

– Именно, – подтвердила Мира и продолжила путь. – Он очень стар, очень устал и очень не любит, когда его беспокоят. Поэтому он специально выбрал себе облик, который не вызывает ни трепета, ни восхищения, ни желания бросить вызов. Маленький, милый, безобидный дракончик. Кто станет сражаться с чьим-то питомцем? Кто будет считать игрушечную ящерку на плече угрозой? Свои же боги не станут к нему лезть, так как знают, что для них это смерти подобно.

– Получается, император Дракории ходит с одним из самых могущественных существ континента на плече, а все вокруг думают, что это его домашний любимец? – уточнил я.

– Примерно так, – кивнула Мира. – Те, кто понимает, предпочитают молчать. Те, кто не понимает… Им и не нужно понимать. Мир спокойнее, когда самые опасные его обитатели не привлекают к себе лишнего внимания.

Хорошая жизненная философия, между прочим. Жаль, что со мной она не работает. Каждый раз, когда я стараюсь не привлекать внимания, начинается какой-нибудь хаос…

Тропа расширилась, и деревья начали расступаться. Мира замедлила шаг и повернулась ко мне и Алисе.

– Вы оба изменились с нашей последней встречи. Сильно изменились… – прищурилась она. – И не только в силе… Хотя скорость, с которой вы набираете её, удивительна.

Странный путь ваша парочка выбрала. Очень странный… Он не для каждого. Слишком опасны дороги, по которым приходится идти, чтобы обрести силу. Одна ошибка – и жизнь выбравшего столь рискованный путь божества будет обречена.

Я молча выслушал её, посмотрел на Алису, а та просто пожала плечами, мол: «Ну, ничего нового я не узнала…»

– С другой стороны, – продолжила Мира, и её голос стал серьёзнее, – вы пришли в правильное место. И здесь у каждого из вас может появиться возможность получить именно то, чего вам не хватает.

При этих словах она повернулась к Имирэну. Эльф шёл всё это время рядом, вслушиваясь в каждое слово богини.

Мира подошла к нему, и в её движениях появилась нежность, которой я раньше не замечал. Она протянула руку и осторожно погладила Имирэна по голове. Жест, который мог бы показаться снисходительным, если бы не взгляд, с которым он был сделан. Так мать смотрит на сына перед его первым настоящим испытанием.

– Даже ты, мальчик мой, зажёг своё сердце надеждой и наполнил его жаждой стать сильнее после этого короткого приключения с людьми, так? – произнесла она. – Но на что ты готов пойти и чем ты готов рискнуть, чтобы перестать быть просто очередным талантливым эльфом и капитаном стражи этой чудесной рощи, что скрывает от всего мира свои секреты?

Имирэн не отступил от её руки. Не отвёл взгляда. Он стоял перед богиней, и его голос прозвучал без тени колебания:

– В моём сердце нет сомнений и нет страха. Тысячи лет в лесной тишине прекрасны и стоят многого. Но, если лишь ты один сможешь ими насладиться, в этом нет никакого смысла. Уж лучше я буду тем, чья сила гремит не переставая на полях сражений, чтобы дети леса не слышали этих ужасов и могли спокойно существовать в безмятежной тишине хоть тысячи, хоть десятки тысяч лет. Я больше не страж этой рощи… Я страж эльфийского наследия. И я готов пройти пробуждение.

Я уставился на него. Пробуждение? Что это такое? Хотя я сам нечто подобное проходил и могу сказать, что это был далеко не самый приятный момент в моей жизни…

Мира убрала руку с головы Имирэна и отступила на полшага. Её лицо стало непроницаемым.

– Храбр тот, кто не ведает, что ему предстоит, – произнесла она. – Судя по тому, что я вижу, твои шансы пройти пробуждение не выше тридцати процентов. Скорее всего, ты умрёшь.

А вот это уже звучит серьёзно… Всего тридцать процентов. Это не просто плохие шансы, это паршивые шансы. Я бы на его месте крепко задумался.

Имирэн не помолчал и пары секунд.

– Чему быть, того не миновать, – ответил он, и его голос не дрогнул. – Мы не контролируем этот мир, и живём мы лишь миг в потоке времён. Но мы можем делать выбор, принимать решения, что этот мир могут изменить. Откажусь – и от меня не будет пользы. Я не стану щитом своего народа в этом мире, где пробуждаются силы, против которых нынешний я бессилен. А значит, у меня нет права сомневаться. Я готов.

Ох, Имирэн…

Я слушал этого эльфа и не знал, чего во мне больше: восхищения или желания треснуть его по затылку за безрассудство. Он всё прекрасно понимает. Знает, на что идёт. И, судя по всему, уже давно принял решение…

Мне неизвестно, что именно подразумевается под пробуждением, но решимость Имирэна достойна настоящего героя. Это та разновидность упрямства, которая либо ведёт к могиле, либо к вершине могущества.

Если так подумать, возможно, его подстёгивает Брячедум. Гном, который стал учеником Вулкара – бога-кузнеца драконидов. Брячедум рискнул всем: своей жизнью, своим статусом, своей свободой и традициями. Он мог остаться просто хорошим кузнецом, одним из лучших среди гномов, жить в уютной мастерской, ковать мечи, ни о чём не переживая. Но вместо этого он решился принять предложение, от которого любой здравомыслящий гном отказался бы. Брячедум бросил вызов и согласился изменить свою жизнь.

Имирэн, наверное, об этом думает, хоть и не признаётся. Если уж гном, чья раса славится упрямством и прижимистостью, бросил вызов судьбе и согласился потерять всё ради совершенствования, то какое право имеет эльф – воин и страж – бояться? Не Брячедум ведь пойдёт защищать Натимбор, когда очередная хтоническая тварь ударит по этому миру и случится очередной Срыв. Не гном встанет между лесом и пропастью. Имирэн встанет. Он пойдёт защищать свой дом. И для этого ему нужна сила, которой у него пока нет.

Тишину нарушили аплодисменты.

Из глубины рощи мерно вышел Тарн Камнелом. Босой, в простой тунике, с бородой, в которой застряли листья и мелкие веточки. Выглядел он намного лучше, чем при нашей прошлой встрече, когда безумие охватило его разум. Идёт, хлопает, на губах играет улыбка, которая делает его похожим на доброго деда, а не на древнего Легендарного друида, способного раскрошить скалу одним ударом своей медвежьей лапы.

– Я ожидал одного дорогого гостя, – заговорил Тарн, останавливаясь в нескольких шагах от нас, – а вместо этого получил целую компанию замечательных существ, которым небезразлична судьба этого мира. Я горд за такое юное и такое смелое поколение.

Он обвёл нас взглядом, задержался на появившейся Маше, кивнул Алисе, которая при виде друида слегка расслабилась: с Тарном у неё хотя бы не было конфликтов в прошлом, – потом посмотрел на Имирэна, и его улыбка стала шире.

– И раз уж вы пришли… – продолжил он, – сперва зайдём в мой дом. Вам нужно увидеть, какой он на самом деле.

Тарн поднял правую руку и провёл ею по воздуху. Движение было плавным, почти ленивым, и ничего особенного в нём не было. Никаких вспышек, никаких спецэффектов, никакого грохота. Просто рука прошла слева направо, словно срывая ткань с картины, и мир перед нами изменился.

Иллюзия, которой ни я, ни Алиса не заметили ни сейчас, ни в прошлый раз, мгновенно спала, являя всем нам истинный облик священной рощи. Секунду назад перед нами простиралась цветущая поляна посреди леса, ковёр из изумрудной травы, луговые цветы, вековые деревья с густыми кронами, через которые с трудом пробивались лучи солнца. А теперь перед нами было олицетворение самой смерти…

Поляна была выжжена. Серая, пепельная земля простиралась во все стороны. Кругом трещины и оплавленные бугры. Ни одной травинки, ни одного цветка, ни одного куста. Исполинские деревья, что должны были стоять живыми колоннами и поддерживать золотой полог крон, были мертвы. Их чёрные стволы, обугленные и лишённые коры, поднимались к небу, лишённые жизни. Ни единого листа на ветвях. Просто молчаливые свидетели чего-то страшного, что произошло здесь когда-то давно.

В центре поляны зияла дыра. Словно вход в преисподнюю, уходящий в темноту, из которой не доносилось ни звука.

Проклятое место… Я ощущал это всем телом, каждым волоском на коже. Здесь что-то произошло, и это «что-то» оставило след, который не залечит ни время, ни магия.

Имирэн побелел. Его руки задрожали, и он сделал шаг назад и наткнулся на корень мёртвого дерева. Едва удержал равновесие.

– Не может быть… – вздохнул он, обводя взглядом мёртвую поляну. – Тарн… Наша Делийская роща… Это…

Его голос сломался на полуслове. Командир стражи священной рощи стоял посреди руин своего дома и не мог подобрать слов, потому что слов для такого не существует. Всю жизнь он защищал это место: клялся в верности, тренировал стражей, отбивал нападения и ни разу не подпустил к нему врагов. А теперь оказалось, что его дом мёртв. И возможно, он такой уже не сотни, а тысячи лет… Если не больше.

Все мы замерли, ошарашенные действительностью. И ведь я даже не почувствовал, даже не допустил и мысли об истинной сути этого места. И это хорошо показывает разницу между мной и Хранителем…

Тарн обошёл нас. Его босые ноги ступали по серому пеплу, и там, где они касались земли, не происходило ничего. Даже друид не мог вернуть жизнь в это место. Он подошёл к краю пропасти, остановился, посмотрел вниз, а затем повернулся к Имирэну. Его лицо больше не улыбалось.

– Мир куда опасней и суровей, чем кажется многим. Хочешь пробуждения? Хочешь спасти наш Натимбор? – Тарн не повышал голоса, но каждое слово сквозило болью. – Тогда запомни, что случится с нашим домом, если ты облажаешься…

Глава 19

Слова Тарна повисли над мёртвой поляной, и друид, не дожидаясь ответа Имирэна, развернулся и направился в провал. Босые ноги уверенно нащупали тропу, вырубленную в стене, и он начал спускаться по спирали, не оглядываясь и зная, что мы пойдём следом.

Я бросил короткий взгляд на Имирэна. Эльф подошёл к краю, вглядываясь в темноту. Тарн только что показал ему правду о его доме, и это явно нанесло удар по нему. И всё же Имирэн стиснул зубы и шагнул на тропу за друидом.

Он действительно волевой эльф. И то, что он увидел, я уверен, лишь укрепит его веру в правильность собственного выбора.

Мира двинулась следом за Тарном, и её белое одеяние засветилось золотом, разгоняя мрак. Мне-то было всё равно: в темноте я вижу не хуже, чем днём, – но Имирэну и Маше подсветка явно не помешает.

«Мне не нравится это место, – вдруг мысленно сказала зачем-то спрятавшаяся Алиса. – Ни капли маны в земле, ни божественности… Здесь мертво всё. Вообще всё. Даже грибы и мох не растут…»

Я молча кивнул и продолжил спуск. Маша шла позади меня, стараясь показывать, что воспринимает всё вокруг как должное, но я знал, что внутри неё кипят эмоции. Она бы никогда не подумала, что миссия по слежке за каким-то Новичком однажды приведёт её к раскрытию тайн этого мира. Имирэн замыкал группу, аккуратно ступая по лестнице вниз.

Тропа закручивалась, сужаясь с каждым витком. Стены провала из обугленной земли постепенно сменились камнем, и в какой-то момент я понял, что мы уже не в природной расщелине с выдолбленными ступенями, а в рукотворном тоннеле. Стены покрыты чёрной копотью, повсюду никуда не исчезнувшие следы когтей от монстров или демонов, что пробегали здесь однажды.

Я присмотрелся к бороздам и ощутил дежавю.

«Алиса, тебе это ничего не напоминает?»

«Ещё как напоминает… Ярусы той дыры в Дракории. Только здесь всё ещё мертвее. Там хоть какая-то жизнь теплилась: демоны суетились, строили, воевали. А тут… пустота. Абсолютная».

Мы прошли ещё два витка вниз и попали в длинный, постепенно расширяющийся тоннель. Двинулись по нему, и за десяток шагов он превратился в просторный коридор с высоким потолком. По стенам тянулись остатки чего-то, что когда-то было факельными держателями. Пол выложен плитами, местами растрескавшимися и вдавленными, но ровными. По архитектуре и планировке видно, что строили это место разумные существа и строили на совесть.

– Тарн, – окликнул я друида, догоняя его. – Это ведь демоническое подземелье, верно? Я уже бывал в подобном месте. В Дракории.

Друид обернулся, и я уловил блеск в его глазах.

– Верно подметил. Именно отсюда шло демоническое нашествие. Много веков назад. Они прорвались в наш лес, захватили кусок земли и попытались разбежаться по округе. Не знаю, как долго демоны строили эти ярусы и сколько те существовали до того момента, как произошёл Срыв, но защитники леса не дали отродьям устроить масштабное нашествие.

– Они их остановили? Солидно…

Тарн хмыкнул и почесал бороду.

– Ну, я как раз гостил у тогдашнего короля в гостях и один из первых почувствовал неладное. Скажем прямо, это и помогло остановить вторжение до того, как стало слишком поздно. Правда, это всё равно стоило многих жизней… – с грустью произнёс он. – А когда мы выдавили демонов по ту сторону яруса, я обрушил тоннель на нижние ярусы и запечатал проход магией земли да камня. К сожалению, для этого пришлось оставить группу прикрытия по ту сторону… Они были обречены, но иного выхода не было. Среди них было сразу трое пробуждённых эльфов, и без этих героев, боюсь, загнать тварей обратно – и уж тем более удержать их там – было бы невозможно. С тех пор я и поселился здесь по приглашению, обновляю печати периодически и присматриваю, чтобы ни одна тварь не пролезла к нам.

Он помолчал, глядя на оплавленные стены.

– Но мёртвая земля наверху, – указал он большим пальцем за спину, – это цена нашей победы и следы присутствия Князя Демонов. Такой вот неправильной, изувеченной она теперь будет всегда. Ничто уже не вернёт жизнь в эту почву. Скверна выжгла её до самого основания, до корней мироздания. Даже я не могу заставить расти здесь хотя бы мох. А то, что эльфы называют «чумой деревьев», от которой я их избавил три века назад, – лишь отголоски, что расползались от этого места наружу. То, с чем я успел справиться и чему не дал уничтожить сущность леса.

Невольно глянул через плечо на Имирэна. Лицо стража застыло. Мне даже не хотелось представлять, что творится у него в голове. Узнать, что земля, которую ты защищал всю жизнь, давно мертва и скрывает подобную дыру… Это явно не то, чего он ожидал.

Мы вышли в просторный зал. Потолок терялся в темноте, но по периметру я разглядел колонны, покрытые трещинами. Когда-то они были украшены резьбой, и, хотя копоть и время сожрали большую часть узоров, отдельные фрагменты сохранились. Цветы и переплетённые стебли. Не демоническая работа. Здесь был чей-то храм или какое-то ещё культурное сооружение. А демоны, как это любят делать, захватили его, перестроили под себя и превратили в плацдарм для вторжения.

– Прямо как в Дракории, – произнёс я вслух. – Там тоже был храмовый комплекс. Демоны захватили его, встроили ярусы, превратили в свою крепость.

– Это их излюбленная тактика, – подтвердила Мира, и золотистый свет вокруг неё стал чуть ярче. – Храмы содержат остаточную божественную энергию, и демоны преобразуют её для своих нужд. Место силы для нас становится местом силы для них.

Тарн вёл нас дальше через зал, вдоль обвалившейся стены, за которой открылся ещё один коридор, шире предыдущего. Друид свернул влево, и мы остановились перед массивной стеной из переплетённых корней и камня, скреплённых чем-то, напоминающим застывшую лаву. Корни были мёртвыми, каменными на вид, но я чувствовал в них остатки странной магии. Мана текла внутри этих мёртвых корней даже сейчас.

– Здесь был проход… – Тарн положил ладонь на стену. – Портал к ярусу, через который демоны лезли к нам. Я обрушил свод и засыпал всё камнем, укрепил корнями пока ещё не погибших, но уже обречённых деревьев и наложил печати, которые обновляю каждый год. Схожим образом поступили и пробуждённые. Они разорвали связи между этажами, и этот проклятый ярус навсегда остался в нашем мире. Храбрецы умерли во благо мира и утащили за собой множество жизней наших врагов.

Я приложил руку к стене и ощутил покалывание, лёгкое сопротивление. Хоть всё и было мертво, внутри сохранились каналы магии, которые использует друид для наблюдения и контроля.

Тарн свернул в боковой проход и двинулся дальше. Мы шли за ним, коридор начал меняться. Стены стали ровнее, чище, исчезла копоть и борозды от когтей. Эти места явно обжиты друидом, и здесь он проводит большую часть времени. А остальное, видимо, не горит желанием приводить в порядок, оставляя следы в качестве напоминания себе и всем, кто сюда приходит, о том, что из себя представляют вторжения.

Появились нормальные факелы, подпитываемые магией артефакта. В стороне обнаружился верстак с недоделанными амулетами и заготовками под артефакты. Под ногами оказался деревянный пол. Качественный. Даже не скрипел.

– По сути, – заговорил Тарн не оборачиваясь, – этот ярус стал и моим домом, и рабочей мастерской, и блокпостом, за которым требуется наблюдать. Я использую его как базу.

– Жить в бывшей вражеской крепости, должно быть, не самое приятное занятие… – пробормотал я.

Тарн хохотнул и сказал, что отвращение у него было лишь первые лет пятнадцать. Он как раз всё это время занимался планомерным сокрытием следов битвы и созданием масштабной иллюзии и сбором необходимых артефактов, так что его отвращение легко глушилось огромными объёмами работы.

Коридор расширился и вывел нас в помещение, при виде которого я невольно остановился. Маша тоже замерла рядом.

Комната была набита маготехническим оборудованием: несколькими экранами, встроенными в каменную стену, на которых мелькали изображения, панелями управления с кнопками и рычагами, проводами, уходящими в стены и потолок, какими-то приборами, мигающими индикаторами, кристаллами маны, питающими всё это от генератора. На самом большом экране, занимающем добрую четверть стены, шла прямая трансляция. Арена, бойцы, зрители на трибунах. Самый настоящий турнир шёл прямо сейчас где-то в этом мире, и Тарн наблюдал за ним из своей подземной берлоги.

– Это… – начал я, переводя взгляд с экранов на друида и обратно, и Алиса вновь появилась.

– Позже, – отмахнулся Тарн. – Сперва накормлю вас, потом расскажу. Голодные собеседники плохо слушают и задают глупые вопросы.

Он прошёл мимо экранов и толкнул дверь в следующее помещение. За ней обнаружилось нечто среднее между столовой и кабинетом: длинный деревянный стол, стулья из массивных стволов, полки с книгами на стенах и очаг, над которым булькал котелок с чем-то, пахнущим мясом и травами.

В дальнем углу, за невысокой каменной перегородкой, поблёскивала красным светом купель. Углубление, вырубленное прямо в скале, заполненное жидкостью алого цвета. Не кровь, судя по запаху, но что-то, что мне очень сильно её напоминало внешне. Жидкость слегка пульсировала, излучая тепло и мерцая, и я почувствовал, как Эфир внутри меня взбодрился.

«Мощная штука, – отметила Алиса. – Магическая субстанция. Природная, но с примесью чего-то… древнего. Я словно в одном из храмов Первых побывала… Не удивлюсь, если окажется, что эта купель и это место как раз чем-то таким и были в своё время».

Тарн жестом пригласил нас к столу, расставил деревянные миски с горячей похлёбкой из котелка и нарезал хлеб. Простая еда, без изысков, но горячая и сытная. Мира села на край скамьи, и золотистое сияние вокруг неё погасло. Имирэн сел напротив, таращась в сторону купели. Маша устроилась рядом со мной, осторожно схватив и сжав мою руку под столом. Переживает, видимо…

Мы спокойно поели, поговорили о всяких мелочах, навроде реформ нового короля эльфов и признаках вражеских агентов в вольных княжествах на границе с Дракорией.

Похлёбка оказалась удивительно вкусной, хотя тут скорее сказывается долгий бег и разыгравшийся голод. В любом случае приготовлено прекрасно: грибы, какое-то мясо, много зелени и специй.

Когда миски опустели и Тарн разлил травяной отвар по кружкам, друид уселся во главе стола, сцепил руки перед собой и обвёл нас взглядом.

– Вот теперь можете спрашивать.

Первый, к моему удивлению, вопрос возник у Маши…

– Подскажите, уважаемый Тарн Камнелом: а что является причиной Срывов? Почему они происходят?

Хороший вопрос, давно назревший. Мы все знаем, что Срывы случаются, что они несут разрушение и хаос, но никто из нас до сих пор не понимает механику. Может, Алиса и в курсе, но со своей беззаботностью рассказать об этом она до сих пор не догадалась.

Тарн отпил из кружки и поставил её на стол.