Текст книги "Статус: Клинок Системы (СИ)"

Автор книги: Ascold Flow

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

Две недели в пути были, если честно, блаженным отдыхом после всего, через что мы прошли. И дело даже не в том, что за всё это время не случилось ни единой драки или какой-то ещё подставы, а в том, что голова не была занята проблемами грядущих дней. То будущее, где у меня, моего отряда и всех людей были бы огромные проблемы, осталось лишь в мыслях и в ожиданиях неминуемого провала нашей миссии. К счастью, Дир пошёл на уступки. И, как бы парадоксально ни звучало, благодарить за это я должен проклятую Лигу…

Четырнадцать дней мы ехали и любовались, пусть и скупой на разнообразие, природой, закатами и разорёнными войной орочьими землями, где каждый холм хранил следы недавних сражений, а каждая деревня несла на себе следы пролитой крови. И мне, как человеку, который на своей коже ощутил, что такое орочье безрассудство и нашествие орды, было приятно осознавать, что орки подобные глупости и в собственных землях вытворяют.

Орки-сопроводители, которых выделил Дир, вели караван уверенно и без лишней болтовни. Десяток крепких зеленошкурых воинов с повязками личного знамени царя, восемь повозок с нашим добром и упряжками варгов, Павоз Элеи и мы с отцом на передке.

По пути мимо нас то и дело проносились орочьи табуны воителей, но, стоило им увидеть царские повязки, они моментально теряли к нам интерес и уносились прочь. Знамя Дира в этих землях работало надёжнее любого щита.

Отец большую часть пути молчал и наблюдал, изредка поворачивался в сторону очередной сожжённой деревни или заброшенного укрепления, вспоминал, как участвовал в разработке стратегии победы и лично определял первоочередные цели на карте.

– Видишь вон тот форт? – кивнул он в сторону полуразрушенной каменной башни на холме. – Там стоял гарнизон из всего двухсот клинков. Штрафники, которых отказались брать на осады. Они охраняли повозки с провиантом на пятьдесят тысяч солдат. У врага совершенно случайно появилась штурмовая кавалерия, забравшая всё это добро себе.

– Ты всё это спланировал? – уточнил я, хотя ответ был очевиден.

– Я много чего делал, и кое-где намеренно допускались ошибки. Но не мной – Дировыми генералами. Я давал советы, а не принимал решения. Я указывал на слабости врагов и на наши. Но перекроешь одну брешь – и неизменно появляется новая. Один только неверный расчёт времени передвижения осадных машин и основных сил позволил воинам трёх топоров зарезать десять тысяч отборных топорщиков-штурмовиков, прибывших с другого направления на два дня раньше. Дир, конечно, побеждал в разы чаще, чем проигрывали его генералы, да и сам он ни разу не знал поражения на поле боя, но орочья кровь лилась здесь реками.

– А финальная крепость? Там, где был уничтожен осадный лагерь Дира?

Отец оглянулся и с загадочной улыбкой едва заметно кивнул мне. Подробностей не будет, но мне стало понятно одно: Домен людей намного больше обязан этому человеку, погоняющему варгов, чем он себе представляет.

– Такая жалость… – нарочито громко произнёс отец. – Это был костяк осадных машин его величества Дира… Хорошо, что мы успели захватить практически всё. Остались лишь отдалённые горные деревушки да парочка посредственных городов, что сложат оружие без своего царя, как только Дир с войсками подойдёт к их стенам.

Ха-ха! Действительно «жаль», что эти осадные орудия теперь не восстановить и не использовать для переброски на новый фронт. Например, на южный, к людям.

Может, кстати, по этой причине отчасти Дир так легко согласился на турнир и такой странный, но долгожданный мир с последующими переговорами. Он знает, что у нас есть крепости. И далеко не одна. А захватывать их без осадных машин практически невозможно. Всё же отряды наёмников уже пытались навести шума и ограбить пограничье. В итоге получили фирменный люля-кебаб, завёрнутый в собственные портянки, и укатили в закат, сбегая от защитников севера.

Граф, ехавший в павозе позади нас, слышал каждое слово. Уверен, через пару лет он выпустит книгу «Искусство ненавязчивой диверсии: практическое руководство для начинающих разрушителей вражеской экономики».

По мере продвижения на юго-запад разруха отступала. Появились засеянные поля, стали попадаться целые поселения. Орки здесь выглядели иначе, чем в прифронтовой полосе: не худые и озлобленные, а вполне упитанные и – если это слово вообще применимо к оркам – мирные. Женщины с малышнёй возились у глинобитных хижин, старики сидели под навесами и перебирали какие-то зерновые культуры. Дети, зеленокожие и лопоухие, провожали наш караван круглыми от удивления глазами.

Варги, тащившие повозки, не уставали вообще. Кормить их, правда, приходилось часто и помногу. Мясо поглощали в таких количествах, что наши запасы начали таять уже на четвёртый день.

Орки-проводники, к счастью, знали каждую охотничью тропу и каждый ручей. Каждый вечер привозили свежую дичь, и наш повар-универсал Вася пусть и не имел под рукой полноценной кухни, но умудрялся готовить из орочьих продуктов что-то вполне съедобное. И всё это время день за днём я набирал силу, впитывая энергию этого мира, и, как выразилась Алиса, «сидел на шее отряда, попивая кровавый коктейль». Ну а что ещё мне оставалось делать? Орков резать? За кабанами или дикими варгами носиться?

Пейзаж менялся. Рыжая степь постепенно уступала место холмам, покрытым жёсткой зеленоватой травой. На горизонте проступили далёкие горные хребты, и воздух стал прохладнее. Мы приближались к пограничью.

На одиннадцатый день пути мы наткнулись на первые следы человеческого присутствия – сгоревший пограничный пост, рядом с которым торчал покосившийся столб с остатками знамени. Ткань истлела, но очертания герба ещё угадывались. Давно он тут был поставлен… Давно уничтожен и сожжён. Ещё до меня.

– Это осталось с тех пор, как мы впервые с орками познакомились и стали впоследствии их данниками. Вся наша объединённая армия тогда насчитывала, по архивным записям, тысяч двадцать пять бойцов. А одних только орков приехало разбираться с незваными гостями в раза четыре больше. При том, что отдельный орк в среднем сильнее отдельного человека, шансы наши были близки к нулю в чистом поле. Хорошо, хоть удалось отступить. Тогда была весна, река вышла из берегов и разделила две армии. Пока вода сошла, Архонты сумели завязать дипломатические контакты с орками из Трёх топоров и, прикинув силы, решили не рисковать и признать себя данниками, – рассказывал отец, и мы с интересом слушали истории прошлого.

За эти дни мы все, пожалуй, сблизились как никогда прежде. Весь отряд, собранный ради миссии, которую многие ещё до выхода из Замахана считали дорогой в один конец, возвращался домой. И не просто так, а с триумфом!

О людях говорят в Дракории, нас признал царь орков, благодаря нам уже должны были состояться первые контакты с эльфами. Ещё и Зиркс имеет претензии на корону гремлинов, что тоже имеет невероятные перспективы для нас. И пусть каждый по-разному повлияли на этот успех, все понимают: поодиночке никто бы из нас с этим не справился…

Я ни за что бы не зашёл так далеко один. Это наша общая победа. И это делает нас единым целым.

Парни из отряда Ратмира даже спрашивали у меня, могут ли они остаться с нами, переехать в Крево, привезти с собой друзей и родных… Да, удивительно, но некоторые из тех, кто отправился на эту смертельную миссию, имели семьи, что ждали их дома. И я поражаюсь воле и силе духа этих людей. Поставить интересы Домена превыше собственной семьи… Далеко не каждый согласится на такое.

Отец Графа нашёл потрясающих людей. Не все они безумно сильны, но все они безумно преданы своему делу.

– Мы почти дома, – негромко произнёс Ратмир, подъехавший на варге к нашему павозу.

– Почти, – кивнул я. – Но не расслабляемся. Пограничье после войны стало диким местом, и я понятия не имею, как нас здесь встретят.

И чуйка меня не обмануло…

На тринадцатый день мы поднялись на длинный пологий холм, и я увидел далеко впереди – там, где степь упиралась в полосу невысоких лесов, – движение. Пыль поднималась вверх, и среди этой пыли поблёскивал металл в лучах солнца.

«Конный отряд, – доложила наша хвостатая разведчица, которую мы дружно кормили. Как сказал мне один из дружинников Ланс: на удачу. – Сотни две всадников в полном снаряжении. И ещё десятка два пехотинцев идут следом с обозом. Знамя Ратибора кое-где встречается».

У меня в груди ёкнуло одновременно от радости и от тревоги. Свои, но мы едем в компании орков и на орочьих варгах. И у нас с собой Фёдор Ковалёв, философ войны, бывший советник Дира Завоевателя, которого в Домене вполне могут считать предателем. Комбинация, способная вызвать у пограничного патруля Ратибора нервный припадок. И небольшие, легко решаемые встречей с Болдуром проблемы.

– Стой, – натянул я поводья и поднял руку, останавливая караван.

Повозки скрипнули и замерли. Орки-проводники тоже остановились, и их старший, немолодой воин по имени Грузах, которого я за две недели научился отличать от остальных по вечно хмурому лицу, подъехал ко мне. Он говорил на первичном языке, но так паршиво, что мне приходилось порой просить о помощи отца, что выступал переводчиком.

– Люди, – коротко пояснил я ему на первичном языке. – Конница. Вооружены. Вы дальше не идёте.

Грузах не спорил. За две недели он усвоил, что спорить со мной бесполезно. Да и понимал, что продолжать путь по человеческим землям с орочьими повозками и варгами равносильно самоубийству.

– Караван разворачивай, – добавил я. – Повозки оставь, упряжки забирай. Передай Диру, что мы добрались без проблем.

Грузах молча дёрнул подбородком в сторону своих воинов, перекинулся парой рычащих фраз. Орки деловито отвязали варгов от повозок, пересели верхом, и через пять минут караван разделился. Наш павоз, четыре гружёные повозки и наш отряд остались на холме, а десяток орков на варгах быстро исчезал в степи с остальными повозками.

Про себя я отметил, что уже начал их частично понимать, хоть и не пытался выучить язык своего врага. Может, и жаль, но я надеюсь, орочья сага в моей жизни рано или поздно закончится, и я не стану особо к ней возвращаться.

– А кто повозки повезёт? – задал резонный вопрос Граф, заглядывая за край одной из них.

– Наши варги, – ответил я. – Мэд, перепрягай.

Мэд без лишних разговоров занялся делом. Наших варгов было достаточно, чтобы утащить хотя бы половину повозок, а у нас только половина и осталась. В других был провиант с палатками и разной кухонной и прочей утварью, и орки их благополучно забрали с собой.

– Алексей, – подошла Маша бесшумно, – они нас заметили, сменили направление движения.

– Ожидаемо, – кивнул я. – Мы торчим на вершине холма в открытой степи. Сложно не заметить.

Я слез с павоза и встал во весь рост, наблюдая за приближающимся отрядом. Конница перестроилась из походной колонны в широкую линию и ускорилась. Копья опущены, щиты подняты. Определённо не праздничная встреча.

– Всем внимание! – произнёс я негромко, но так, чтобы каждый услышал. – Слушайте меня внимательно: никакого оружия, никаких резких движений, никого не убивать, даже если начнут хамить. Это защитники Ратибора, наши люди. Будем вести себя спокойно и дипломатично. Даже если они будут считать нас шпионами или ещё кем-то. Доберёмся до Ратибора, встретимся с Болдуром, и всё встанет на свои места.

– Дипломатично, – фыркнула Герда, скрестив руки на груди. – Каждый раз, когда ты говоришь это слово, происходит какой-то полный…

– Герда, ну сколько вспоминать можно? Все учатся на своих ошибках. Даже я! – не дал я ей договорить.

Отец стоял рядом и молча наблюдал за приближающейся конницей. Его лицо оставалось спокойным, но я заметил, что он машинально поправил воротник, пригладил волосы. Нервозности, впрочем, у него не наблюдалось.

Конница подошла на расстояние в сотню метров и начала обходить наш холм с двух сторон. Грамотно, надо отдать должное. Фланговый охват с блокировкой путей отступления. Кто бы ими ни командовал, он явно прошёл не одну кампанию.

Через минуту мы стояли в кольце из двух десятков всадников, направивших на нас копья, и четырёх стрелков с мушкетами гномьей работы. Стволы смотрели прямо в нас.

– Не двигаться! – рявкнул офицер, выехавший чуть вперёд. Немолодой, лет сорока пяти, с короткой стрижкой и выцветшим шрамом через левую бровь. – Оружие на землю! Все!

Я поднял руки ладонями вперёд.

– Мы не враги. Я Алекс Лисоглядов, маршал Крево, командир отряда «Русские Кабаны». Нам нужно попасть в Ратибор к Архонту Болдуру. Следуем из земель орков с дипломатическим, так скажем, предложением. Гонцы мы, в общем… Домой возвращаемся.

Офицер прищурился. Его взгляд прошёлся по нашим лицам, задержался на варгах, запряжённых в повозки, на орочьих повозках с характерными орнаментами, на Имирэне с его остроконечными ушами и Зирксе с механической рукой. Потом его глаза остановились на моём отце, и что-то в его взгляде изменилось.

– Ковалёв? – произнёс он глухо.

Отец шагнул вперёд.

– Да. Архонт Фёдор Ковалёв. Меня выкупили из плена. Рад вернуться домой, готов служить и дальше Домену.

Офицер медленно повернулся к своим всадникам и произнёс одно слово, от которого меня передёрнуло:

– Предатель.

Слово повисло в воздухе. Один из всадников сплюнул на землю. Другой перехватил копьё покрепче.

– Ковалёв… – продолжил офицер, и в его голосе зазвучала откровенная ненависть. – Советник зеленокожей мрази. Ты знаешь, сколько наших людей погибло из-за тебя? Думаешь, мы не в курсе, кто помогает оркам управлять армиями?

Отец не отступил и не опустил глаза.

– Я делал то, что должен был делать. И результат моей работы прямо противоположен тому, что вы думаете. Мне нужно встретиться с Архонтом Болдуром, и он подтвердит мои слова. Орки были так далеко от ваших земель, как только это вообще возможно. Что же касается наёмников – надо же было вам на ком-то тренироваться, а Диру как-то избавляться от тех, кто требует слишком много талантов, – пожал он плечами, словно это не проблема, а так, муха, севшая на плечо.

– Болдур разберётся, – кивнул офицер. – Это верно. Но до Болдура ты поедешь в кандалах, Ковалёв. Ты и весь твой отряд. Все! Оружие на землю, кольца снять, руки за голову!

Пальцы Ратмира легли на рукоять меча. Герда чуть сместилась, принимая боевую стойку. Мэд глухо зарычал, и наши варги оскалились, отзываясь на настроение окружающих.

– Нет, – я обернулся к своим и повторил громче. – Нет. Стоять. Мы не будем драться со своими.

Граф посмотрел на меня, потом на направленные стволы мушкетов и, кивнув, убрал руки от груди, развеивая уже готовящие сорваться заклинания.

– Герда, – посмотрел я валькирии прямо в глаза, – дротики на землю. Это приказ.

Она выдержала паузу, процедила что-то себе под нос и аккуратно положила связку дротиков перед собой. Ратмир последовал её примеру, отстегнул меч. Маша сбросила метательные ножи. Остальные разоружились без возражений.

Вася положил на землю гранатную сумку и с тоской посмотрел на неё.

– Осторожнее только. Там хрупкие вещи.

Нас связали. Не грубо, но крепко. Верёвки затянули на запястьях за спиной, варгов взяли под уздцы. Повозки с трофеями и припасами окружили конвоем. Павоз Элеи попытались осмотреть, но, стоило солдату открыть дверь и увидеть масштаб внутреннего пространства, он шарахнулся назад и побледнел.

– Магический артефакт, – коротко пояснил Граф. – Пространственное расширение. Ничего опасного.

– Разберёмся, – ответил тот и принялся шариться по личным вещам.

Нас посадили на наших же варгов, и караван под конвоем двинулся к Ратибору. Ехали молча. Солдаты поглядывали на нас с нескрываемой враждебностью. Один из молодых всадников не выдержал и бросил в сторону отца:

– Из-за таких, как ты, мой брат на кладбище лежит.

Отец не ответил. Просто смотрел вперёд, на дорогу, ведущую к стенам города-крепости, который он когда-то помогал защищать. Я видел, что ему тяжело, но он держался. Привычка человека, познавшего несправедливость и знающего, что оправдания будут услышаны не раньше, чем появится нужный собеседник.

А я вот не такой сдержанный…

– Из-за таких, как он, ты до сих пор дышишь. Доедем спокойно и молча, и мне не придётся запоминать ваши лица и запахи, чтобы потом стребовать с каждого за глупые и бездоказательные обвинения и оскорбления. Вы не Архонты, вы солдаты. Ваше дело – воевать и выполнять приказы.

В ответ меня ткнули древком копья. Я ни боли, ни дискомфорта не почувствовал, но посмотрел в глаза смелого и сказал, что запомнил его. Командир запретил с нами говорить и трогать нас, пока не приедем. Что-то его смущало. Видимо, то, с какой лёгкостью мы сдались. У них, конечно, было преимущество в численности, но мы, будь врагами, легко могли бы сбежать, а не привлекать их внимание гордо развивающимся на павозе флагом отряда.

Ратибор показался на горизонте спустя шесть часов пути. Город-крепость в форме звезды, бастионы, пушки на стенах, знамёна на башнях. Я помнил его. Помнил и широкие улицы, и кузни, работающие без перерыва, и гарнизон, от вида которого у любого противника руки опустятся. Но сегодня мы въезжали в него не через главные ворота с маршальской звездой и сопроводительным письмом, а через боковой проём у северных казарм со связанными руками и под дулами мушкетов.

Нас провели мимо казарм через внутренний двор, где тренировались солдаты, которые даже не обернулись в нашу сторону, потом через узкий коридор между двумя каменными зданиями, вниз по ступеням, и мы оказались перед тяжёлой железной дверью, за которой начиналась темница.

Внутри было холодно и сыро. Каменные стены, низкие потолки, факелы через каждые десять шагов. Запах плесени и чего-то кислого. Типичное подземелье, где содержат пленных. Построено с прицелом на то, чтобы заключённым никто становиться не захотел. А если вдруг стал, сразу захотел перевоспитаться.

Нас развели по камерам. Меня, отца, Ратмира и Графа затолкали в одну, Герду, Машу и Имирэна – в соседнюю. Почему-то они решили, что он тоже женщина, и слава всем богам и Системе, что он не слышал их рассуждений, иначе сорвался бы.

Мэда, Васю, Брячедума и Зиркса – в третью. Варгов увели куда-то наверх. В общем, всем досталось по харомам…

Камера была тесной. Четыре стены из серого камня, деревянная скамья вдоль одной стены, ведро в углу. Дверь с узким зарешеченным окошком.

Я сел на скамью и прислонился спиной к холодной стене. Отец устроился рядом. Ратмир остался стоять у двери, сложив руки на груди. Граф проверил все углы камеры, заглянул под скамью и лишь после этого сел.

– Болдура нет, – сообщил отец негромко. – Иначе нас бы уже вызвали. Он знает меня и знает мою историю. Если бы он был в крепости, этот спектакль давно бы закончился.

Я промолчал. Это совпадало с моими опасениями. А мой разведчик уже штурмовал кабинеты крепости в поисках местного правителя.

Через два часа за нами пришли. Четверо солдат с факелами и офицер – другой, а не тот, что нас задержал. Новый был моложе, лет тридцати, с холодными серыми глазами и аккуратной бородкой. Он представился комендантом гарнизона и назвался Лявонтом.

Нас вывели из камеры и провели по коридору в допросную. Небольшая комната с каменным столом, двумя стульями и крюками на стенах, к которым были пристёгнуты ржавые цепи. Назначение крюков угадывалось с первого взгляда: не для украшения интерьера их сюда повесили.

Привели только меня и отца. Остальных оставили в камерах.

– Садитесь, – указал Лявонт на стулья.

Мы сели. Он остался стоять, опершись рукой о стену, и некоторое время молча изучал нас, переводя взгляд с одного на другого.

– Фёдор Ковалёв, – начал он наконец. – Архонт, по которому пролили столько слёз и молились бесчисленное количество раз. И внезапно вернувшийся в составе делегации орков, после чего выяснилось, что всё это время ты наслаждался жизнью рядом с царём и активно учил его всем нашим боевым хитростям. Я нигде не ошибся, философ войны, правая рука зеленошкурого царя, обещавшего сровнять с землёй наши крепости?

– Планировать мы можем что угодно. Реализовать – это другой вопрос, комендант. Учить орков практически бесполезно, кстати. Особенно когда ты немощный старик. Мои заслуги в успехах Дира Завоевателя сильно преувеличены, – поправил отец ровным голосом.

Лявонт поднял бровь:

– Любопытная версия. Расскажете Болдуру, когда он вернётся. А пока я обязан обеспечить безопасность крепости. И присутствие в ней предполагаемого вражеского агента с вооружённым отрядом, прибывшим на орочьих варгах и в орочьих повозках, – это, мягко говоря, тревожный сигнал. Как бы завтра портал на главной площади ни открылся.

– Мы не враги, – поднял я раскрытые ладони. – У нас есть маршальская звезда Крево, сопроводительные документы от Архонта Телемаха. Мы уже были здесь. Нас знают. Болдур лично нас принимал.

– Маршальская звезда изъята и будет проверена. – Лявонт сложил руки за спиной. – Документы тоже. Это займёт время. А до тех пор вы останетесь здесь, под стражей.

Он помолчал и добавил, глядя на отца:

– Что касается вас, Ковалёв. Мне поступило указание провести полный допрос и выяснить обстоятельства вашего пребывания у орков. Методы дознания зависят от вашей готовности сотрудничать. Если ваши ответы мне не понравятся и мне покажется, что вы врёте… Несмотря на ваш титул и ваш возраст, боюсь, мне придётся прибегнуть к традиционным методам добычи информации в отношении предполагаемых вражеских шпионов.

– Другими словами, ты собираешься меня пытать просто потому, что я тебе не нравлюсь, до тех пор, пока не явится Болдур и не скажет прекратить, верно? – уточнил отец.

– Ты удивительно прозорлив. Жаль, ты не был таким же сообразительным, когда решил предать Домен. И второй раз, когда решил вернуться, – захрустел костяшками пальцев Лявонт.

– Грёбаная дипломатия… – выдохнул я, опуская голову и призывая к завязанным за спиной верёвкам магическое пламя.