Текст книги "Приключения Мартина Хьюитта"

Автор книги: Артур Моррисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

– Ну да, ну да, – задумчиво ответил мистер Бойер, – это, конечно, кажется очень правдоподобным. Но все же, история так маловероятна.

– Но посмотрите на вероятность. Вот эти часы. Опровергните, если у вас получится. Можно ли найти лучшее алиби? Мог ли Мейн стрелять в Рюса здесь, и одновременно быть на полпути между этим домом и Калланином? Помните, миссис Херли видела, как он возвращался в два, и она ожидала его в течение часа и могла видеть больше, чем на полмили вверх по дороге.

– Хорошо, я вынужден признать вашу правоту. И что нам теперь делать?

– В первую очередь, заставить Мейна вернуться. Я думаю, что для начала нам следует дать объявление. Напишем: «Доказано, что Рюс умер более чем за час до вашего прихода. Установлено точно. Требуются свидетельства», или что-то в этом роде. И мы должны воспользоваться телеграфом. Полиция, без сомнения, уже ищет его. Тем временем я поищу его следы.

Объявление сработало уже в течение двух дней. Действительно, Мейн впоследствии сказал, что, когда прошел первоначальный шок, он сомневался, не стоит ли вернуться и попытаться доказать свою невиновность. Он не мог ни вернуться домой за деньгами, ни обратиться в свой банк из-за страха перед полицией. Он случайно наткнулся на объявление, когда искал в газете новости об этом деле, что и помогло ему определиться. Его изложение событий было точно таким, как ожидал Хьюитт. Его единственной мыслью до того, как мистер Бойер впервые приехал в коттедж, было скрыть реальные факты и пощадить чувства миссис Рюс и ее дочери. И только когда этот джентльмен так ясно указал ему на весь ужас его положения, он осознал в какую ситуацию попал. То, что его опасения за жизнь миссис Рюс были оправданны, доказывает тот факт, что бедная пожилая леди пережила сына всего на месяц.

* * *

Эти события произошли некоторое время назад, ведь мисс Рюс уже почти три года зовется миссис Стэнли Мейн.

Дело о ребенке миссис Сетон

Мне вдруг пришло в голову, что многие читатели могут удивиться: хотя я описал многочисленные случаи успешно решённых дел Хьюитта, я почти не упоминал о его неудачах. А они у него были, и не одна. Не раз он сталкивался с тем, что его расследование, иногда в самом начале, а иногда и позже, упиралось в непроходимую тьму, и ни одна улика не подсказывала выход. Иногда он терял время на ложный след, а в это время его противник ускользал. А иногда глупость или неточность человека, на информацию которого он полагался, приводила к краху его планов.

Причина, по которой ни один из этих случаев не попал в мои записки, проста: Проблема без решения, загадка без объяснения, дело без удовлетворительной развязки не очень-то способствуют популярности рассказа, и зачастую очень трудно оценить уровень расследования, если не получен видимый и понятный результат. Расследования Хьюитта приносили подобные результаты в подавляющем большинстве случаев, и те, кто следил за моими рассказами, это прекрасно знают; однако невозможные вещи остаются невозможными как для Хьюитта, так и для последнего недоумка. Как-нибудь в другой раз я подробно расскажу о расследовании, в котором Мартин Хьюитт потерпел не что иное, как полное поражение, однако сейчас я удовлетворюсь повествованием о деле, которое хотя и было в конце концов прояснено, но в течение некоторого времени сбивало Хьюитта с толку по вышеупомянутым причинам.

На первом этаже здания, где у Хьюитта была контора, и где и у меня была своя квартира, находилась также контора господ Стритли и Рэйкса – старомодная фирма семейных адвокатов. Однажды утром младший клерк гг. Стритли и Рэйкса появился в прихожей конторы Хьюитта с вопросом: «Ваш хозяин здесь?».

Керрет подтвердил.

– Скажите ему, что мистер Рэйкс передаёт ему привет и будет благодарен, если он сможет на несколько минут спуститься к нему. Это наш клиент – леди – и она вне себя, так как потеряла ребёнка или что-то в этом роде. Мистер Рэйкс сам привел бы её наверх, но она не в том состоянии, чтобы подняться по лестнице.

Это была суть сообщения, которое доставил Керрет, и через три минуты Хьюитт был в конторе Стритли и Рэйкса.

– Я подумал, что будет полезно послать за вами, мистер Хьюитт, – объяснил мистер Рэйкс, – конечно, если бы моя клиентка была лучше знакома с Лондоном, она, несомненно, пришла бы прямо к вам. Она в плохом состоянии и находится во внутренней комнате. Её имя миссис Сетон, её муж – недавний наш клиент. Совсем молодые и довольно обеспеченные люди, насколько мне известно. Довольно быстро сделали себе состояние в Южной Африке и переехали жить сюда. Их ребёнок (их единственный ребёнок!), малыш примерно двух лет от роду – исчез вчера чрезвычайно таинственным образом, и все усилия его отыскать пока оказались безуспешны. Полиция ищет повсюду, но пока никаких новостей нет. Миссис Сетон пережила ужасную ночь, и не придумала ничего лучше, чем придти сегодня утром к нам. С ней её горничная, и похоже, что она на грани нервного срыва. По-моему, она сейчас лежит на кушетке в моей комнате. Вы встретитесь с ней? Я думаю, что вам стоит послушать, что она скажет, независимо от того, возьмётесь ли вы за это дело; в её рассказе может обнаружиться что-то интересное, и в любом случае беседа с вами ей поможет. Я рассказал ей о вас, и она ухватиась за эту возможность. Вы не возражаете, если я спрошу, можно ли к ней войти?

Мистер Рэйкс постучал в дверь своей внутренней комнаты и подождал; потом постучал опять и приоткрыл дверь. Раздалось тихое «Войдите», и, распахнув дверь, адвокат пригласил Хьюитта следовать за ним.

На кушетке лицом к двери сидела очень бледная женщина со следами горя на лице и выглядевшая измождённой. Густая вуаль была отброшена назад на шляпку, и её горничная стояла рядом с нюхательной солью в руках. Увидев Хьюитта, женщина попыталась встать, но он быстро шагнул вперёд и положил руку на её плечо.

– Ради Бога, не беспокойтесь, миссис Сетон, – сказал он. – Мистер Рэйкс немного рассказал мне о вашем несчастье, и, возможно, если я узнаю больше, то смогу вам что-нибудь посоветовать. Но помните, что для вас очень важно поддерживать ваши силы и ваш дух.

– Это мистер Мартин Хьюитт, – вмешался мистер Рэйкс, – о котором я вам говорил.

Миссис Сетон наклонила голову и с видимым усилием начала:

– Это моё дитя, вы знаете, мистер Хьюитт – мой маленький мальчик Чарли, которого мы не можем найти.

– Мистер Рэйкс рассказал мне об этом. Когда вы в последний раз видели ребёнка?

– Вчера утром. Няня оставила его сидящим на полу в комнате, которую мы называем маленькой утренней комнатой, где мы иногда позволяем ему играть, когда няни нет. Из детской звуки доходят только до спален. Сама я была в большой утренней комнате, и когда мне показалось, что у него слишком тихо, я пошла посмотреть, и обнаружила его исчезновение.

– Вы, конечно, всё осмотрели?

– Да, но его не было нигде в доме и никто из слуг его не видел. Сначала я подумала, что няня вернулась в комнату, где он был, и взяла его с собой – я посылала её с мелким поручением – но когда она вернулась, то оказалось, что это не так.

– Он ходит?

– О да, он может хорошо ходить. Но он не смог бы выйти из комнаты так, чтобы я не услышала. Обе комнаты, утренняя и маленькая утренняя, находятся по обеим сторонам одного коридора.

– Находятся ли двери напротив друг друга?

– Нет, дверь маленькой комнаты расположена дальше, чем другая. Но в любом случае в доме его не было.

– Но если его не было в комнате, он должен был как-то выйти. Есть ли там другая дверь?

– Да, там есть французская дверь с деревянными нижними панелями, за ней несколько ступенек и выход в сад. Но она была закрыта на задвижку изнутри.

– Вы не нашли никаких его следов во всём доме, верно?

– Никаких, и никто в доме его не видел.

– Вы в самом деле видели его в этой комнате, или просто положились на слова няни?

– Я видела, как она привела его туда. Она оставила его там с ящиком игрушек. Когда я пошла искать, игрушки были разбросаны по полу, но его не было. – Миссис Сетон опёрлась на руки горничной и тяжело вздохнула.

– Понятно, – сказал Хьюитт, – постарайтесь успокоиться, миссис Сетон, от этого многое зависит. Если вам нечего добавить, то я отправлюсь теперь в ваш дом, осмотрю его и сам опрошу прислугу. А что уже было сделано?

– Полиция, конечно, была поставлена в известность, – ответил мистер Рэйкс, показывая Хьюитту свежеотпечатанную листовку о розыске, – и вот объявление с описанием ребёнка и предложением награды, которое уже разослано повсюду.

Хьюитт взглянул на объявление и кивнул.

– Прекрасно, – сказал он, – пока что это всё, что я могу сказать. Но мне нужно увидеть место происшествия. В силах ли вы вернуться сейчас домой, миссис Сетон?

Деловитый подход и уверенные манеры Хьюитта придали женщине новые силы.

– Экипаж здесь, – сказала она, – и мы можем ехать домой. Мы живём в Криклвуде.

В коляску была запряжена прекрасная пара лошадей, но было видно, что они устали, так как их гоняли всё утро. По дороге в Криклвуд Хьюитт поддерживал разговор с миссис Сетон, не позволяя ей отвлекаться. Пропавший ребёнок, как он узнал, был единственным, и семья находилась в Англии меньше года. Мистер Сетон, имевший недвижимость в Южной Африке, продал её и решил обосноваться здесь.

Вскоре за Шутап-Хилл кучер повернул лошадей вправо, и, проехав сквозь ворота, остановился у большого старого дома.

Здесь Хьюитт немедленно начал детально изучать окружение. Он обнаружил, что существуют четыре выхода из дома. Двое широких ворот, ведущих к подъездной дорожке, кухонный и конюшенный выходы, и боковые ворота в ограде – постоянно, однако, запертые. Внутри дома, из центрального холла, коридор справа вёл к другому, где и находилась дверь маленькой утренней комнаты. Это была вполне обычная комната, около пятнадцати квадратных футов, освещаемая сквозь французское окно, нижние панели которого были деревянными. Содержимое ящика с игрушками лежало разбросанным по полу, и сам ящик стоял поблизости.

– Передвигали ли игрушки после того, как обнаружили пропажу ребёнка? – спросил Хьюитт.

– Нет, мы не позволили ничего менять. Исчезновение ребёнка было полностью необъяснимым. Мы подумали, что полиция может захотеть исследовать место происшествия в нетронутом виде. Однако им это не показалось необходимым.

Хьюитт, опустившись на колени, осмотрел игрушки, не прикасаясь к ним. Они были очень высокого качества и представляли собой двор фермы, в комплекте с лошадьми, телегами, утками, гусями и коровами. К одной из телег была привязана веревочка, за которую её можно было возить по полу.

– Итак, – сказал, поднимаясь, Хьюитт, – вы думаете, миссис Сетон, что ребёнок не мог пробраться по коридору и дальше в другую часть дома, без того, чтобы вы его не услышали?

– Ну, – ответила неуверенно миссис Сетон, – я так думала вначале, но уже сомневаюсь. Потому что он должен был как-то пробраться мимо меня.

Они вышли в коридор. Дверь большой утренней комнаты находилась в четырёх-пяти ярдах дальше по направлению к холлу, на противоположной стороне коридора.

– Пол здесь покрыт толстым ковром. Видите, я могу быстро пройти без всякого шума.

Миссис Сетон согласилась.

– Конечно, – сказала она, – если он прошёл здесь, то он мог попасть в любую часть дома и двора. Гостиная выходит на веранду, и ещё есть двери в разных местах.

– Конечно же, двор был тщательно осмотрен?

– О да, каждый дюйм.

– К сожалению, в последнее время погода была сухой, – сказал Хьюитт, – поэтому мне нет смысла искать следы на твёрдом гравии, особенно следы такого маленького ребёнка. Давайте вернёмся в комнату. Заперто ли французское окно сейчас, как и тогда, когда вы проверяли?

– Да, ничего не изменилось.

Французское окно, как обычно, состояло из двух рам, соприкасающихся в центре и закрытых на шпингалеты сверху и снизу.

– Как я вижу, – заметил Хьюитт, – вы обычно не открываете обе створки окна.

– Нет, одна сторона всегда закрыта, а другую мы запираем на нижний шпингалет, потому что ручка двери не всегда защёлкивается.

– И вы нашли этот шпингалет запертым, как сейчас?

– Да.

Хьюитт отодвинул шпингалет и открыл дверь. Четыре или пять ступеней вели параллельно стене к дорожке, которая шла вдоль всей стены дома, и была отделена от тихой улицы лишь невысокой оградой и узкой живой изгородью. Почти напротив находилась небольшая калитка в ограде, запертая на висячий замок.

– Я вижу, – заметил Хьюитт, – что ваш дом находится близко к границе участка. А это калитка, которую вы всегда держите запертой?

Миссис Сетон ответила утвердительно, и Хьюитт положил руку на обсуждаемую калитку.

– Однако, – сказал он, – с точки зрения безопасности я бы рекомендовал петли получше, смотрите, – он дёрнул калитку вверх, опорные стержни выскочили из петель, и калитка открылась с их петель, а висячий замок теперь выполнял роль петель. – Эти петли, – добавил он, – рассчитаны на более тяжёлую калитку, чем эта. – И он поставил калитку на место.

– Да, – ответила миссис Сетон, – я благодарна вам за этот совет, но сейчас это не важно. Французское окно было заперто изнутри. Не хотите ли вы поговорить со слугами?

Слуги были вызваны, и Хьюитт допросил по очереди их всех, но никто не признался в том, что видел маленького Чарлза Сетона после того, как его оставили в маленькой утренней комнате. Довольно глупому конюху показалось, что он видел Чарлза на боковой лужайке, однако потом он вспомнил, что это было днём раньше. Кухарка, необычно худая для её профессии женщина с острыми чертами лица, была полностью уверена, что она не видела его весь день.

– И я бы точно помнила, если бы видела его выходящим из дома, – сказала она, – потому что я обращала на него больше внимания после его предыдущего исчезновения.

Для Хьюитта это было новостью.

– Предыдущее исчезновение? – спросил он, – Как это, миссис Сетон? Он пропадал раньше?

– О да, – ответила миссис Сетон, – шесть или семь недель тому назад. Но это было совсем по-другому. Он вышел через ворота и был приведен домой из полицейского участка тем же вечером.

– Но это может быть чрезвычайно важно, – сказал Хьюитт. – Вы должны были мне об этом рассказать. Как это точно произошло?

– Но это был совсем обычный случай. Его оставили одного и он выбрался наружу через открытые ворота. Мы, конечно, были взволнованы, но его вернули нам в тот же вечер. Неужели нам нужно терять время, говоря об этом?

– Уверяю вас, мы не тратим время зря. Расскажите подробно, как это случилось.

– Няня должна была вывести его на короткую прогулку перед обедом. На передней лужайке он внезапно вспомнил о кнуте, который остался в детской, и настоял, чтобы его взяли с собой. Няня оставила его на лужайке и пошла за кнутом, который пришлось довольно долго искать. Когда она вернулась, его нигде не было видно, однако одна из створок ворот была приоткрыта на два-три фута – под ней застрял камень – и не было сомнений, куда отправился ребёнок. Какая-то женщина встретила его на улице, и, не зная, чей он, отвела вечером в полицейское отделение, а поскольку о пропаже было сообщено во все участки, ребенка вернули нам вскоре после его пропажи.

– Знаете ли вы эту женщину?

– Её зовут миссис Кларк. Она оставила своё имя и адрес в полицейском участке, и я, конечно, написала ей письмо с благодарностью. Однако видимо, произошла какая-то ошибка, и письмо вернулось с пометкой «адресат неизвестен».

– То есть вы её никогда не видели?

– Нет.

– Я сделаю подробное описание ребёнка и тогда навещу тот полицейский участок, куда эта женщина отдала его шесть недель назад. Блондин, кудрявые волосы, верно? И голубые глаза. Возраст два года и три месяца, хорошо ходит и бегает и внятно говорит. Одежда?

– Светло-голубая рубашка с кружевами, белое льняное бельё, льняной комбинезон, светло-голубые носки и бежевые ботинки. Всё почти новое, кроме ботинок, с сильно сношенными задниками, потому что у него есть привычка колотить ими по стулу, когда он сидит. Это довольно старые ботинки, и он носил их только в помещении.

– Если я правильно помню, эти ботинки не были упомянуты в объявлении?

– В самом деле? Наверное. Я была так расстроена.

– Конечно, миссис Сетон. Вы замечательно держались, когда я вас расспрашивал. Теперь вы можете идти отдохнуть, пока я займусь тем, что можно сделать. Кстати, а где был мистер Сетон вчера утром, когда вы обнаружили пропажу ребёнка?

– В Сити. У него сейчас там какие-то очень важные дела.

– А сегодня?

– Он опять уехал в Сити. Конечно, он ужасно расстроен, но он видел, что делается всё возможное, а его дела чрезвычайно важны.

– Вот как. Я полагаю, мистер Сетон не был женат раньше?

– Нет, конечно нет, почему вы спрашиваете?

– Я прошу прощения, но я, как правило, задаю любой вопрос, какой только приходит в голову – мне необходима знать всё о данном деле, и иногда оказываются полезными самые незначительные факты. Благодарю вас за ваше терпение, я попробую сейчас кое-что другое.

Миссис Сетон держалась на удивление хорошо во время этих расспросов, но её ни в коем случае нельзя было назвать сильной женщиной, и её горничная пришла к ней на помощь, когда Хьюитт закончил. Сам Хьюитт отправился в полицейский участок. Мало кто из инспекторов полиции не знал Хьюитта в лицо, а начальник этого участка был хорошо с ним знаком. Инспектор прекрасно помнил тот случай шестинедельной давности, когда миссис Кларк привела сына миссис Сетон в участок. Он сам дежурил в тот день, и нашёл книгу с записью этого инцидента. Из этой записи следовало, что женщина дала адрес «Седжби-Роуд, дом номер 89, Белсайз Парк».

– Насколько я понимаю, вы не были знакомы с этой женщиной, – спросил Хьюитт, – и раньше её не видели?

– Нет, и я не уверен, что узнаю её, если увижу, – ответил инспектор. – На ней была густая вуаль, и лица практически не было видно. Однако мне бросилось в глаза, когда она перед уходом наклонилась, чтобы поцеловать ребёнка, я увидел старый шрам у неё на шее. Этот шрам был того типа, который я видел на людях, горло которых было перерезано, но они выжили. Она носила высокий воротник, чтобы скрыть этот шрам, но когда она наклонилась, воротник отошёл от шеи, и я его увидел.

– Была ли она похожа на образованную женщину?

– О да, совершенная леди, разговаривала очень правильно. Я сказал ей, что ребёнка искала миссис Сетон, и из описания было ясно, что это он.

– Когда это происходило?

– Ровно в 7.10 вечера. Вот запись.

– Теперь поговорим о Следжби-Роуд, Белсайз Парк. Вы знакомы с этим местом?

– О да, очень хорошо. Тихая, респектабельная улица. Я немного знаком с ней, потому что проходил по ней.

– Я вижу справочник пригородов на полке за вашей спиной. Можно его взять? Спасибо. Давайте поищем Следжби-Роуд. Вот она. Видите, на ней нет дома №89, последний номер – это 67.

– Верно, – ответил инспектор, ведя палец вниз по колонке, – более того, никого по имени Кларк. Фальшивый адрес, ясно. Так что, они потеряли его опять? Мне вчера сообщили, конечно, и я только что получил несколько экземпляров объявления о пропаже. Странное дело, верно? Находящийся в доме ребёнок пропадает, как привидение, а все двери и окна заперты изнутри.

Хьюитт согласился, что дело действительно, имеет необычные черты, после чего покинул участок и стал искать кэб. Он размышлял об этом деле всю дорогу обратно в свою контору. Честно говоря, он не знал, что делать. Он видел некоторые следы в доме, но они были крайне незначительны, и кроме них, вообще никаких улик. Странные обстоятельства первой пропажи привлекали его внимание, хотя было вполне вероятно, что эти два случая не имели ничего общего. Была неизвестная женщина – похоже, что из общества – которой однажды перерезали горло, и которая вернула ребёнка через несколько часов и оставила фальшивое имя и адрес – раз фальшивым был адрес, вероятно, что таким же было и имя. Почему? В этот раз ребёнок всё ещё отсутствовал, и абсолютно ничто не указывало, в каком направлении продолжать поиски. Кроме того, не было никаких видимых причин, по которым ребёнка похитили, если это было похищение. Хьюитт решил в ожидании результатов, которые могут принести объявления, исследовать прошлое семьи Сетонов. Была у него и другая работа, а дело Сетонов могло и подождать несколько часов.

Тем вечером Хьюитт засиделся в конторе, и около девяти часов снова пришла миссис Сетон. Бедная женщина была на грани помешательства. Она получила два анонимных письма, которые принесла с собой, и без лишних слов положила их перед Хьюиттом.

Он открыл первое и прочитал:

Пишущий это видит, что вы предлагаете награду за возврат ребёнка. В этом нет необходимости, Чарли в безопасности, весел и в хороших руках. Прошу не нанимать детективов и ничего пока не предпринимать. Ребёнок в порядке и вам его вернут. Это я вам искренне обещаю. Причина всех действий – сочувствие, пожалуйста, потерпите.

Хьюитт покрутил в руках письмо и конверт.

– Хорошая бумага, того же сорта, что и конверт, – заметил он, – но здесь только оторванная половина листа, видимо потому, что вторая половина содержала заголовок с адресом, то есть происходит из приличного дома. Почерк женский, хороший, несмотря на то, что автор был в этот момент расстроен. Отправлено сегодня после полудня из Уилсдена.

– Вы видите, – с волнением в голосе сказала миссис Сетон, – она знает, как его зовут. Она называет его Чарли.

– Да, – ответил Хьюитт, – это может что-то значить, а может и нет. Имя Чарлз Сетон указано в объявлениях, верно? И они распространялись сегодня весь день. Так что наличие имени может быть объяснено легче, чем другие детали письма. Например, там сказано, что причина его действий – сочувствие. Малыш может быть очень умным – несомненно, так и есть, – но двухлетние дети, как правило, не действуют из соображений сочувствия. Не можете ли вы вспомнить, миссис Сетон, хоть что-нибудь, связанное с семейной историей или нет, что могло бы пролить свет на эту фразу?

Задавая этот вопрос, он внимательно смотрел на неё, но на её лице было выражение полного недоумения, она покачала головой и ответила отрицательно. Хьюитт обратился ко второму письму и прочитал следующее:

Мадам, если вы хотите получить обратно своего ребёнка, я очень советую договориться со мной. Вы думаете, что он потерялся, хотя на самом деле ребенок украден, и вы не узнаете, кем. Вы никогда не вернёте его, кроме как через меня, можете быть в этом уверены. Готовы ли заплатить мне сто фунтов если я передам его вам в руки, не задавая никаких вопросов? Ваша награда в объявлении слишком мала, и вы можете распрощаться со своим ребёнком, если не примете мои условия. Если же вы согласны, дайте мне знать через объявление в «Стандарте», адресованное Veritas.

– Мужской почерк, – отметил Хьюитт, – хорошо сформированный, но дрожащий. Писавший не очень здоров – конец каждой строчки уходит вниз. Я не удивлюсь, узнав, что этот человек пьёт. Почтовый штамп «Хэмпстед», также отправлено сегодня после полудня. Что обращает на себя внимание, так это бумага и конверт. Они точно такие же, как и другие письмо и конверт. Бумага также оторвана от целого листа таким же образом, что подтверждает моё мнение о том, что это было с целью избавиться от адреса на листе. Я был бы удивлён, узнав, что эти письма не были написаны в одном и том же месте. Это похоже на изменника в неприятельском лагере, вопрос в том, кто из них изменник? – Хьюитт несколько секунд рассматривал оба письма, а затем продолжил. – Понятно, что если эти письма написаны людьми, которые находятся в курсе происходящего, один из них лжёт. Женщина обещает вернуть ребёнка без вознаграждения или поисков, и представляет дело таким образом, что похищение ребёнка являлось весьма благородным поступком. Мужчина прямо заявляет, что ребёнок был похищен, не пытаясь приукрасить этот факт, и убеждает, что ничто, кроме выкупа, ребёнка не вернёт – совсем другая история. С другой стороны, возможно ли, что авторы находятся в сговоре? Не хотят ли они, каждый со своей стороны, придти к тому же результату?

Хьюитт задумался и остановился. И вдруг внезапно спросил:

– Не находите ли вы чего-нибудь знакомого в почерках, конвертах или бумаге?

– Нет, ничего.

– Хорошо, – сказал Хьюитт, – я думаю, познакомимся поближе с шантажистом. Вы, конечно, не должны обещать никакого выкупа.

– Но, мистер Хьюитт, я с радостью заплачу и сделаю всё необходимое. Сотня фунтов это ничто. Я с радостью заплачу их, чтобы вернуть моего сына.

– Ладно, посмотрим. Этот человек может и не выполнить своё обещание, но мы это проверим. Сейчас уже слишком поздно для заказа объявления в утреннем выпуске «Стандарта», но есть «Вечерний Стандарт» – и может быть, он имел в виду именно его – и утренний выпуск послезавтра. Я помещу объявление в обоих ближайших выпусках, предлагая этому человеку назначить встречу и подтвердить реальность его предложения, это привлечёт его, если он хочет денег и готов на всё, чтобы их получить. Что ещё вы можете мне сказать?

– Ничего. Но неужели вы ничего не выяснили сами? Только не говорите, что я должна провести ещё одну ночь в таком ужасном неведении.

– Боюсь, миссис Сетон, я должен просить вас потерпеть ещё немного. Мне удалось кое-что обнаружить, но пока это не помогло мне далеко продвинуться. Помните, что если и есть слово правды в этих письмах – а я думаю, что есть – то ребёнок в любом случае в безопасности, и так или иначе, но он будет найден. Оба письма подтверждают это.

Он говорил всё это скорее, чтобы поддержать свою клиентку, так как в действительности прогресс был невелик. Информация из Сити о прошлом мистера Сетона была весьма ограниченной. Его знали как преуспевающего биржевика, и это практически было всё. Был какой-то слух, что он был уже однажды женат, но ничего достоверного.

Весь следующий день Хьюитт этим делом не занимался. Его предыдущее расследование приковало его к письменному столу на целый день, и, даже не будь этой помехи, он мало что мог бы сделать в расследовании пропажи ребёнка. Его сбор информации в Сити ещё не был закончен, и кроме того, он ждал ответа на объявление. Однако около половины восьмого вечера пришла телеграмма:

Ребёнок вернулся. Срочно приходите. Сетон.

Через пять минут Хьюитт был в кэбе, направляющемся на северо-запад, и через полчаса он уже звонил в дверь особняка Сетонов. Внутри его ждала миссис Сетон, всё ещё в полу-истеричном состоянии, прижимая к себе ребёнка – умненького на вид малыша – и отказываясь отпустить его даже на минуту. Мистер Сетон стоял у камина в этой же комнате. Это был элегантный, хорошо одетый человек около тридцати пяти лет, и он начал объяснять смысл телеграммы сразу же после того, как поздоровался с Хьюиттом.

– Ребёнок вернулся, и это очень хорошо, – сказал он. – Но я не удовлетворён, мистер Хьюитт. Я хочу знать, почему он был похищен, и наказать виновных. Это в самом деле невероятно. Моя бедная жена ездила повсюду весь день – в том числе, и к вам – но вас не было, (Хьюитт приписал это Керрету, которому было сказано не беспокоить хозяина), и, конечно же, она ничего не добилась, но и не смогла отдохнуть. Ну а я был дома с половины пятого, и около шести я курил в маленькой утренней комнате – я часто использую её, как курительную – и смотрел на улицу через французское окно. Я ушёл из комнаты, и примерно через полчаса или немного позже, когда уже темнело, я вспомнил, что оставил окно открытым, и послал служанку закрыть его. Она отправилась прямиком в эту комнату, и там на полу, на том же месте, где его последний раз видели, сидел ребёнок, занимаясь своими игрушками как ни в чём не бывало!

– И как он был одет – так же, как сейчас?

– Да, так же, как в день пропажи.

Хьюитт подошёл к ребёнку, сидевшему у матери на руках, и потрепал его по щёчке, ласково заговорив с ним. Малыш взглянул на него и улыбнулся, а Хьюитт сказал:

– Одно заметно, его льняной комбинезон почти чист. Такие маленькие дети не могут оставаться в чистой одежде три дня, верно? И смотрите – эти ботинки – разве они не новые? Те, что он носил, были старыми и коричневого цвета.

Ботинки на ребёнке были из белой кожи, с вышитым шёлком узорами. Его мать до этого не замечала их, и, когда она на них посмотрела, малыш приподнял свою маленькую ножку и сказал:

– Смотри, мама, новые ботинки!

– Спросите его, – быстро сказал Хьюитт, – кто их ему подарил.

Отец спросил малыша, и тот не знал, что ответить. Наконец он произнёс: «Мама».

– Нет, – сказала его мать. – Это не я.

Ребёнок немного подумал, и потом сказал:

– Нет, нет, не мама – точно нет.

И в течение некоторого времени единственные слова, которые можно было из него извлечь, были: «точно нет», и казалось, что это его любимая фраза.

– Спрашивали ли вы его, где он был?

– Да, – ответила мать, – но он только повторяет «та-та».

– Спросите его ещё раз.

Она это сделала. На этот раз, после небольшого раздумья, он показал своей пухлой ручкой на дверь и сказал:

– Я был там.

– Кто тебя забрал? – спросила миссис Сетон.

Он снова не знал, что ответить. Потом, с сомнением глядя на свою мать, сказал: «Мама».

– Нет, не мама, – ответила она, и его реакцией было «точно нет», после чего он попытался вскарабкаться ей на плечо.

Тогда, по совету Хьюитта, его спросили, кого он видел. На этот раз он ответил сразу.

– Бедный папа, – сказал он.

– Что, этот папа?

– Нет, не этот папа – точно нет.

И это было всё, что удалось из него извлечь.

– Он, наверное, скажет что-нибудь полезное для нас в следующие день или два, – сказал Хьюитт, – если вы будете внимательно прислушиваться к его словам. А теперь я хотел бы посмотреть маленькую утреннюю комнату.

Дверь в эту комнату была всё ещё открыта. Взошедшая за окном луна сделала вечер почти таким же светлым, каким был день. Хьюитт осмотрел ступени и дорожку, к которой они спускались, но всюду было сухо и никаких следов видно не было. Затем его взгляд остановился на калитке.

– Смотрите, – воскликнул он вдруг, – кто-то входил сюда, приподнимая калитку – так, как я показывал миссис Сетон в прошлый раз. Но этот человек спешил, и только верхняя петля попала на своё место, нижняя висит в воздухе.

Он приподнял калитку ещё раз и поставил её на место. Земля прямо у его ног была мягче, чем вокруг, и в этом месте Хьюитт увидел отпечаток каблука. Это был женский каблук, маленький, с чёткими краями и в форме буквы D. Больше нигде, ни внутри, ни снаружи не было никаких следов. Хьюитт прошёл немного по наружной дорожке, но ничего больше не нашёл.

– Я бы хотел одолжить эти новые ботиночки, – сказал он по возвращении. – Я буду и дальше расследовать это дело, пусть даже и для собственного удовлетворения. Оно меня заинтересовало. Кстати, миссис Сетон, скажите, пожалуйста, где обычно продаются такого рода ботинки, в обувном магазине или там, где торгуют детской одеждой?