Текст книги "Приключения Мартина Хьюитта"

Автор книги: Артур Моррисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Дело покойного мистера Рюса

I

Лично ко мне данный случай не имел никакого отношения, кроме первого визита к Хьюитту мистера Хораса Бойера, и я мельком видел его спину, когда тот спускался по лестнице. А ведь именно мистер Бойер передал дело нам в руки. Эта история по-настоящему заинтересовала меня после того, как Хьюитт вернулся из Ирландии. По крайней мере, это прекрасная иллюстрация того, как легко человек может сам вырыть себе яму, из которой не сможет выбраться.

Через несколько минут после того, как незнакомец вошел в приемную Хьюитта, во внутренний кабинет заглянул Керретт с его регистрационной карточкой. Как оказалось, посетителя звали Хорас Бойер и прибыл он по срочному делу. И действительно, гость, очевидно, торопился. Его спешку выдавал нетерпеливый стук в запертую дверь кабинета. Казалось, мистеру Бойеру не терпелось представиться лично. Хьюитт показался из-за двери и пригласил мистера Бойера войти. Незнакомец не заставил себя долго ждать и мгновенно влетел в комнату, как только Керретт пропустил его. Это был полный, румяный джентльмен с громким голосом и пристальным взглядом.

– Мистер Хьюитт, – сказал он, – я должен немедленно сообщить Вам о чрезвычайно важном происшествии. И я бы хотел попросить вас, хоть мое предложение и может показаться неуместным, на время оставить другие дела и заняться вплотную тем, что я поручу вам. Цена для меня не имеет значения, но вы должны посвятить себя делу, которое я передаю в ваши руки.

– Это исключено, – ответил Хьюитт, слегка улыбнувшись. – Я занимаюсь разрешением серьезных вопросов, и никакая материальная компенсация не заставит меня оставить клиентов в беде. Иначе что помешало бы какому-нибудь другому джентльмену прийти сюда завтра с предложением повыгоднее и перекупить меня уже у вас?

– Но это... это крайне важное дело, мистер Хьюитт. Вопрос жизни и смерти – я ничуть не преувеличиваю!

– И я охотно вам верю, – ответил Хьюитт, – но в данный момент существуют тысячи таких дел, о которых мы с вами даже ничего не знаем, и есть еще два или три, о которых вы ничего не знаете, но над которыми работаю я. Так что все упирается в организационные вопросы. Если вы расскажете мне о своей проблеме, я смогу решить, есть ли у меня возможность заняться вашим делом, одновременно с теми, которые у меня уже на руках. Некоторые случаи требуют месяцев пристального внимания; над некоторыми работа идет с перерывами; а другие занимают всего несколько дней или даже часов.

– Я расскажу вам, – ответил мистер Бойер. – Во-первых, не могли бы вы прочитать это? Здесь вырезка из колонки региональных новостей газеты "Стандарт" двухдневной давности.

Хьюитт взял вырезку и прочитал следующее:

Нет оснований полагать, что эпидемия оспы в графстве Мейо, Ирландия, близится к завершению. Болезнь распространилась стремительно, особенно учитывая разбросанность населения графства. Однако, не может быть никаких сомнений в том, что торговые города являются рассадниками инфекции, и что именно через них заразные микробы завозятся в страну людьми со всех концов мира, посещающими рынок в базарные дни. Течение болезни чаще всего проходит тяжело. Уже появляются свидетельства о многочисленных смертельных случаях. Врачи, которых и так немного, перегружены работой, в основном из-за значительных расстояний, на которых живут их пациенты. Среди тех, кто скончался в течение последних нескольких дней, числится мистер Элджернон Рюс, молодой английский джентльмен, который остановился у друга на рыбалку в коттедже в нескольких милях от Калланина.

Хьюитт положил лист на стол рядом с собой.

– Если я правильно понимаю, – произнес он вопросительным тоном, – вы хотите обратить мое внимание на смерть мистера Элджернона Рюса?

– Все верно, – ответил мистер Бойер. – В действительности, я и пришел к вам, потому что подозреваю, даже честно сказать, я почти уверен – мистер Элджернон Рюс умер не от оспы, а был убит, хладнокровно убит и из самых низменных побуждений. Другом, с которым он проводил отпуск.

– Как, по вашему мнению, он был убит?

– Этого я не могу сказать. Это то, что я надеюсь удастся узнать вам. Как и найти самого убийцу, который скрылся.

– А какую роль в этой истории играете вы? – спросил Хьюитт. – Вероятно, вы?..

– Я душеприказчик завещания, согласно которому мистер Рюс должен был получить солидную сумму, если бы прожил еще месяц или два. Думаю, в этом обстоятельстве и кроется мотив преступления. Дело обстояло таким образом. Согласно завещанию дяди молодого Рюса, моего старого друга, его средства должны были находиться в управлении доверенного лица, до тех пор, пока молодому человеку не исполнится двадцать пять лет. Его младшая сестра, мисс Мэри Рюс, тоже получила наследство, но в гораздо меньшем размере. Она могла вступить в собственность также по достижении двадцатипятилетнего возраста или заключив брак, какое бы событие ни произошло раньше. Далее было предусмотрено, что в случае, если кто-либо из этих молодых людей умрет до вступления в наследство, его или ее доля должна перейти к оставшемуся в живых. Прошу вас обратить внимание на этот пункт. Как вы понимаете, теперь, вследствие смерти молодого Элджернона Рюса, всего за два месяца до его двадцатипятилетия, вся огромная собственность, теперь, согласно установленному порядку перейдет к мисс Мэри Рюс на ее двадцать пятый день рождения или после ее вступления в брак. При том, что ее собственное наследство было совсем не таким впечатляющим. И самое главное, что человек, которого я подозреваю в убийстве Элджернона Рюса и который единственный сопровождал его в этом путешествии, помолвлен с мисс Рюс.

Мистер Бойер остановился, ожидая реакции Хьюитта, но тот только поднял брови и кивнул.

– Мне никогда особенно не нравился этот человек, – продолжал мистер Бойер. – Казалось, ему никогда особо нечем было похвастаться. Мне нравятся люди открытые и откровенные. Я не верю в ту скромность, которую он так часто проявлял, она неискренняя. В наши дни человек не может вести себя кротко и уступать каждому дорогу, если он хочет добиться чего-либо в этой жизни – и он был достаточно умен, чтобы понимать это.

– Значит, он беден? – спросил Хьюитт.

– О да, действительно беден. Кстати, его зовут Мейн, Стэнли Мейн – и он медик. У него не было собственной практики. С тех пор, как он сдал экзамен, он работал только ассистентом. Думаю, дело в том, что он просто не мог купить себе практику. Он больше остальных выиграет от смерти молодого Рюса, или, во всяком случае, намеревался это сделать; но это мы еще посмотрим. Что касается бедняжки Мэри, она не променяла бы своего брата и на пятьдесят состояний.

– При каких обстоятельствах он умер?

– Да, да, я как раз собирался рассказать. Юный Элджернон Рюс, надо заметить, был довольно слаб здоровьем, и Мейн убедил его, что необходимо сменить обстановку. Я не знаю всех подробностей, но у Рюса, похоже, были неприятности в личной жизни, вы понимаете. Насколько знаю, он был помолвлен или был близок к этому, а молодая леди умерла. Ну, и как я уже сказал, он был слаб здоровьем, у него было плохое самочувствие и настроение, и, без сомнения, какая-нибудь перемена пошла бы ему на пользу. Этот Стэнли Мейн всегда сильно влиял на бедного мальчика, он был примерно на четыре или пять лет старше Рюса, и каким-то образом убедил его поехать вдвоем на рыбалку в какое-то дикое место на западе Ирландии. Уже в то время мне казалось, что это странная идея, но Мейн настоял на своем, и они уехали. Там был коттедж, для этих мест довольно приличный. Какой-то друг Мейна, бывший землевладелец построил его там, потому что это удачное место для ловли лосося. Они сняли этот дом. Вскоре после того, как они добрались туда, в округе разразилась эпидемия оспы – хотя, я считаю, вовсе не она привела к смерти бедного молодого Рюса. Казалось, все шло хорошо, пока неделю назад миссис Рюс не получила от Мейна это письмо.

Мистер Бойер вручил Мартину Хьюитту письмо, написанное неровным и ломаным почерком, как если бы человек, писавший его, находился в сильном возбуждении. Письмо было следующего содержания:

Моя дорогая миссис Рюс,

Вы, вероятно, слышали из газет, и, думаю, Элджернон сообщил вам в своих письмах, что в нашем районе очень сильная эпидемия оспы. К сожалению, я вынужден сообщить вам, что сам Элджернон заразился и переносит болезнь в тяжелой форме. Сегодня (во вторник) у него проявились первые симптомы, и сейчас он находится в постели. Хорошо, что будучи медиком я оказался рядом, ведь ближайший местный врач сейчас в пяти милях отсюда, в Калланине. Он работает и переезжает с места на место и днем и ночью. Я взял с собой небольшую аптечку, и смогу достать все необходимое в Калланине. Я делаю все возможное для Элджернона, и надеюсь вскоре привести его в доброе здравие, хотя, конечно, болезнь опасная. Пожалуйста, не тревожьте себя понапрасну и не планируйте поездку сюда. Вы подвергнете свою жизнь риску. Я буду регулярно информировать вас о его состоянии, поэтому, пожалуйста, не приезжайте. Дорога займет много времени и может оказаться слишком тяжелой для вас. К тому же вам негде будет остановиться. Самый ближайший пункт – Калланин, а это сейчас рассадник инфекции. Я свяжусь с вами завтра.

Искренне ваш,

Стэнли Мейн.

Кроме того, что письмо было написано неровным почерком, кое-где повторялись слова или пропускались буквы. Хьюитт поместил письмо на стол рядом с газетной вырезкой, и мистер Бойер продолжил.

– На следующий день он прислал еще одно письмо, – проговорил мистер Бойер и сразу передал его Хьюитту. – Как видите, совсем короткое; и написано без признаков волнения. В нем просто говорится, что Рюс очень плох, и повторяются прежние просьбы, чтобы его мать ни в ком случае не приезжала.

Хьюитт взглянул на письмо и положил его возле первого, в то время как мистер Бойер продолжал:

– Несмотря на все просьбы Мейна, миссис Рюс, которая, конечно, ужасно беспокоилась о своем единственном сыне, почти решилась отправиться в Ирландию, несмотря на своё слабое здоровье. Ее остановило третье письмо с сообщением о смерти Элджернона. Вот оно. И вроде письмо написано вполне в соответствии с ситуацией, все же мне кажется, что в формулировке есть определенная доля неискренности. Как вы видите, обычные соболезнования и так далее. Говорится, что вирус был смертельный, ужасно быстро действует, часто унося пациента еще до того, как успеет проявиться сыпь. Затем, прошу обратить на это внимание, он снова просит, чтобы ни мать молодого человека, ни его сестра не приезжали в Ирландию. По его словам, похороны должны состояться немедленно, в соответствии с договоренностями, принятыми местными властями, до того, как они смогут добраться до места. Не кажется ли вам странным это его навязчивое беспокойство о том, чтобы никто из родственников молодого Рюса не находился рядом с ним во время болезни или хотя бы на похоронах?

– Что ж, возможно, в этом есть скрытый мотив; а возможно, это забота о здоровье миссис Рюс и ее дочери. На самом деле, то, что говорит Мейн, вполне оправдано. В сложившихся обстоятельствах они не могли принести никакой пользы и сами бы подверглись опасности, не говоря уже о том, что они бы устали от путешествия и перенесли тяжелое нервное расстройство. Кажется, вы упомянули, что у миссис Рюс слабое здоровье?

– Да, на самом деле она почти инвалид; у нее подверженность сердечным заболеваниям. Но скажите мне теперь, как совершенно беспристрастный наблюдатель, не кажется ли вам, что во всех этих письмах присутствует некая неискренность?

– Действительно, может так показаться, но у него могла быть тысяча причин писать в таком тоне. Возможно, ситуация оказалась хуже, чем он представлял. Что последовало за этим письмом?

– Миссис Рюс, конечно, была совершенно подавлена. Ее дочь обратилась ко мне, как к другу семьи, и именно так я узнал об этой истории. Я видел эти письма, и мне хотелось бы, учитывая все обстоятельства дела, чтобы кто-то отправился туда и убедился, что все было сделано верно с медицинской точки зрения. Бедный молодой человек жил в отдалении от всех, с тем единственным человеком в мире, у которого была причина желать его смерти. У Мейна действительно был мотив. Более того, он был медиком, носил с собой аптечку, о чем он и сам говорил в письме. И вот Рюс внезапно умирает, и рядом с ним никого нет. Никто не может рассказать о его болезни, кроме самого Мейна. Как его лечащий врач, именно Мейн должен был удостоверить и зарегистрировать смерть, несмотря на собственную заинтересованность в этом деле. В то же время ему невозможно предъявить никаких обвинений, пока кто-то не обследует место преступления. И даже в таком случае он мог бы легко сбежать. Когда один человек получает выгоду от смерти другого, аптечка, к сожалению, становится опасным инструментом в его руках.

– Вы говорили что-нибудь о своих подозрениях дамам?

– Возможно, я намекнул, не более чем намекнул, понимаете. Но они и слышать об этом не хотели – возмутились и, так сказать, приняли мои соображения близко к сердцу, мне даже пришлось их успокаивать. Но поскольку, кто-то обязан разобраться в этом вопросе, и, похоже, кроме меня некому было это сделать, я отправился в путь в тот же вечер с ночной почтой. На следующее утро я уже был в Дублине и провел тот день, разъезжая по Ирландии. Ближайшая станция находится в десяти милях от Калланина, который, в свою очередь, располагается в пяти милях от нужного мне загородного дома, так что я добрался туда утром следующего дня. И должен сказать, что Мейн был очень озадачен, увидев меня. Его поведение было нервным и настороженным, что вызвало у меня еще больше подозрений. Тело, к тому моменту уже два дня как похоронили. Я задал несколько довольно сложных вопросов о болезни, и его ответы показались мне совершенно неуверенными. По его словам, он сжег одежду, которая была на Рюсе в момент, когда болезнь впервые проявилась, а также все постельное белье, поскольку под рукой не было других средств дезинфекции. Его версия произошедшего в основном сводилась к тому, что однажды утром он отправился в Калланин пешком, чтобы подобрать детали для сломанной удочки. Вернувшись после полудня, он обнаружил, что Элджернон Рюс заболел оспой, сразу же уложил его в постель и ухаживал за ним, пока тот не умер. Я, конечно, хотел узнать, почему он не вызвал другого врача. Он ответил, что в округе был только один врач, и его было невозможно вызвать, настолько он был перегружен работой. Кроме того, Мейн заявил, что такой врач в спешке и напряжении не смог бы оказать пациенту такого внимания, как он сам. Тогда я прямо сказал ему, что в любом случае было бы благоразумнее, если бы тело осмотрел какой-нибудь независимый врач, учитывая тот факт, что он только выиграл от смерти молодого Рюса. Вот я и предположил, что еще не поздно распорядиться об эксгумации. Если бы он был честен, ему было бы нечего скрывать. Мои слова произвели на него такой эффект, что все мои сомнения подтвердились. Он ахнул и посинел от ужаса. Казалось, прошла целая минута, прежде чем он смог собраться с силами и попытаться отговорить меня от моего намерения. Хотя я только намекал. Он сразу же стал приводить все аргументы, которые только могли прийти ему в голову, фактически умолял меня. Можно сказать, что он был в отчаянии. Тогда я окончательно все понял. Я честно предупредил его, что после всего, что он сказал, и учитывая его поведение и нервозность, я буду всеми доступными мне средствами настаивать на надлежащем осмотре тела. Затем я отправился в Калланин, чтобы по телеграфу выяснить, какие местные власти могут помочь в этом процессе. Пока меня не было, Стэнли Мейн собрал свои вещи и исчез. С тех пор я ничего о нем не слышал. Я оставался там еще один день, а вечером уехал в Лондон. Мои адвокаты отстояли мою точку зрения перед полицией, и после бегства Мейна был незамедлительно отдан приказ об эксгумации и медицинском освидетельствовании. Если подозрения подтвердятся, последует расследование. Сегодня должны прийти результаты вскрытия. А вас я хотел попросить найти этого Мейна. Ирландская полиция в этом округе – здоровые ребята, и, без сомнения, никто лучше них не остановит драку, но я сомневаюсь, что они способны выполнить дело, требующее большей тонкости. Возможно, вам также удастся выяснить что-нибудь о том, как именно было совершенно убийство. В том, что это именно убийство, нет никаких сомнений. Вполне возможно, что Мейн применил какие-то препараты, чтобы придать телу видимость смерти от оспы.

– Это маловероятно, – ответил Хьюитт. – Почему же тогда он не позволил другому врачу осмотреть тело перед похоронами? Это доказало бы его непричастность. Не думаю, что такими трюками можно провести врача. Конечно, в данных обстоятельствах эксгумация желательна, но если речь идет об оспе, я не завидую врачу, который должен провести обследование. Во всяком случае, полагаю, что дело не займет много времени. Я готов взяться за него. Сегодня вечером я отправлюсь в Ирландию, поездом в 6.30 из Юстона.

– Очень хорошо. Я, конечно же, и сам отправлюсь туда. Если за это время мне станет известно что-нибудь новое, я обязательно дам вам знать.

Через час или два после этого у дверей остановился кэб, и молодая леди, одетая в черное, назвала свое имя, а минуту спустя ее провели в комнату Хьюитта. Это была мисс Мэри Рюс. На ней была тяжелая вуаль, и все, что она произносила, выдавало глубокую скорбь. Хьюитт сделал все, что мог, чтобы успокоить ее, и терпеливо ждал.

Наконец она сказала:

– Я чувствовала, что должна прийти сюда, мистер Хьюитт, и вот теперь, когда я здесь, я не знаю, что сказать. Правда ли, что мистер Бойер поручил вам расследовать обстоятельства смерти моего бедного брата и выяснить местонахождение мистера Мейна?

– Да, мисс Рюс, это так. Можете ли вы поделиться со мной чем-то, что сможет помочь расследованию?

– Нет-нет, мистер Хьюитт, боюсь, что нет. Но это все так ужасно, а предубеждение мистера Бойера против мистера Мейна настолько сильное, что я почувствовала – мне нужно что-то сделать. По крайней мере, попытаться отговорить вас браться за дело с предубеждением. Он действительно совершенно не способен на это, уверяю вас.

– Мисс Рюс, – ответил Хьюитт, – прошу вас не беспокоиться. Если мистер Мейн, как вы говорите, неспособен на поступок, в котором его подозревают, вы можете быть уверены, что ему не причинят никакого вреда. Что касается меня, то, во всяком случае, я подхожу к делу совершенно непредвзято. Человек моей профессии просто не может опираться на какие-либо предубеждения. Пока у меня нет ни мнения, ни теории, ни предубеждения – ничего, кроме известных мне фактов. Мое мнение или теория относительно произошедшего будут основаны исключительно на фактических обстоятельствах и свидетельствах. Я вполне понимаю, что мистер Мейн не чужой человек для вас и вашей семьи. Он давал о себе знать в последнее время?

– Ни разу с тех пор, как пришло письмо, в котором сообщалось о смерти моего брата.

– А до этого?

Мисс Рюс колебалась.

– Да, – призналась она, – мы переписывались. Но... но там действительно нет ничего об этом... письма были личного характера... они были...

– Да, да, конечно, – успокоил ее Хьюитт, пристально глядя на вуаль, которую мисс Рюс все еще держала опущенной. – Конечно, я все понимаю. Значит, вы больше ничего не можете мне сказать?

– Нет, боюсь, что нет. Но я прошу вас помнить, независимо от того, что вы увидите и услышите, независимо от того, какие могут быть доказательства, я уверена, полностью уверена, что бедный Стэнли никогда не смог бы совершить такого.

И мисс Рюс закрыла лицо руками.

Хьюитт не сводил глаз с леди. Уголки его рта растянулись в легкой улыбке, и он спросил:

– Как давно вы знаете мистера Мейна?

– Вот уже пять или шесть лет. Бедный Элджернон знал его еще в школе, хотя, конечно, они были в разных классах, мистер Мейн был старше.

– Они всегда были в хороших отношениях?

– Они всегда были как братья.

Больше она ничего не могла сказать. Хьюитт, как мог, выразил соболезнования мисс Рюс, и вскоре она собралась домой. Как раз в тот момент, когда она спускалась по лестнице, пришел посыльный с короткой запиской от мистера Бойера. В нее была вложена телеграмма, только что полученная из Калланина. Телеграмма сообщала следующее:

Тело эксгумировано. Смерть от огнестрельного ранения. Никаких следов оспы. О Мейне пока ничего не слышно. Связался с коронером. – О’Райли.