Текст книги "Приключения Мартина Хьюитта"

Автор книги: Артур Моррисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Приключения Мартина Хьюитта

Arthur Morrison Adventures of Martin Hewitt 1896 Артур Моррисон Приключения Мартина Хьюитта

Над книгой работали:

Перевод. Сергей Рекун, Александр Кузнецов, Марина Наумова, Катерина Павлова

Литературная обработка. Сергей Рекун

Иллюстрации – T. S. C. Crowther

Верстка. Александр Кузнецов

Бегство мистера Джелдарда от жены

I

Как это ни удивительно, Мартин Хьюитт, при всей его богатой и разнообразной практике, почти не занимался делами, связанными с браком. У него были серьёзные расследования в этой области, но среди всех его других дел они составляли весьма незначительный процент. Дело в том, что причиной обращения к Хьюитту было, как правило, или простое недоразумение, или чрезмерная ревность, так что Хьюитт только мог им посоветовать выяснить отношения и призвать к взаимному доверию. Обычно бюро «частных расследований» процветают на таких делах, и их владельцы не имеют ничего против того, чтобы ими заниматься. В любом случае эти дела означают гонорары за консультации и «наблюдения», и недавние газетные статьи сообщали, что некоторые не очень добросовестные агенты могли сфабриковать дело с самого начала. Хьюитт опять же относился с некоторой брезгливостью к действиям, связанным с такого рода делами, и поскольку у него не было недостатка в работе, он легко избегал те дела, которые были ему неприятны. Тем не менее, несколько дел, связанных с браком, он вёл, и часто они были довольно интересны, не имея отношения к ревности или недоразумениям.

Когда моя газета поменяла владельца, у меня образовалось две недели отпуска, пока происходила формальная передача имущества. Я не мог никуда уехать, так как мои услуги могли быть востребованы в любой момент, но я нашёл себе занимательное и поучительное занятие в роли начинающего помощника Хьюитта. Я проводил много времени в его конторе и познакомился с его каждодневной работой намного лучше, чем когда-либо раньше. Мне также повезло присутствовать при одной или двух предварительных беседах, давших начало интересным или необычным расследованиям. Одно из этих дел – которое мне удалось наблюдать от начала до конца, прежде чем я должен был вернуться к своей основной работе – было дело мистера и миссис Джелдард.

Хьюитта не было на месте, и я сидел один в его кабинете, когда вдруг услышал какой-то шум в прихожей конторы. Был слышен возбуждённый женский голос, нетерпеливо что-то пытающейся выяснить. Затем Керрет, клерк Хьюитта, вошёл с сообщением, что женщина – её имя, миссис Джелдард, было на бумажке, заполняемой посетителями – хотела немедленно видеть мистера Хьюитта, и, поскольку он отсутствовал, она решила встретиться со мной, так как Керрет взял на себя смелость назвать меня доверенным помощником Хьюитта. Он извинился за своё самоуправство, и объяснил мне, что так как женщина казалось слишком возбуждённой, стоило позволить ей поговорить для начала со мной, если я не возражаю. Таким образом, к приходу Хьюитта, который мог вернуться в любой момент, она, возможно, уже была бы достаточно спокойна.

Так что женщина была приглашена в кабинет. Высокая, костлявая, с суровым лицом, она начала говорить, как только меня увидела.

– Я хочу, чтобы вы начали следить за моим мужем. Я молчала достаточно долго. Хватит. Неужели нет защиты для женщины, которую третируют так, как меня – когда он уходит на целый день по делам, а его контора наглухо заперта. Я хотела видеть самого мистера Хьюитта, но думаю, что для начала и вы подойдёте. Я доберусь до правды, и обеспечу себе наилучшую помощь независимо от того, сколько это будет стоить, хотя я всего лишь женщина, которой некому довериться и некому за неё заступиться, но я не позволю раздавить себя как муху, и он об этом скоро узнает.

Тут я уловил момент, чтобы предложить миссис Джелдард стул и сообщить ей, что я ожидаю Хьюитта через несколько минут.

– Очень хорошо, я его подожду. Но вы также в курсе дела, и вы понимаете, чего я хочу добиться. Я уверена, что имею право знать, что происходит, чем бы это ни было. Необходимо ли держать меня в полном неведении о том, чем он занимается весь день, вместо того, чтобы сидеть в своей конторе? Должна ли я с этим мириться?

Я сказал, что, наверное, нет, что было правдой. Миссис Джелдард казалась наименее покладистой женщиной, которую я когда-либо видел.

– Нет, и я не буду. Он, конечно, где-то развлекается, в то время, когда его контора заперта и дела идут ко дну. Я хочу, чтобы вы проследили за ним, начав с завтрашнего утра и выяснили, чем он занимается и всё мне доложили. Я следила за ним сама сегодня утром и вчера утром, но он как-то ускользает через заднюю дверь конторы, а я не могу следить за обеими лестницами одновременно, так что я хочу, чтобы вы пришли, и я…

К счастью, приход Хьюитта оборвал поток слов миссис Джелдард, и я встал и представил его. Я кратко рассказал ему, что клиентка желает установить наблюдение за её мужем в его конторе, получать ежедневные доклады о его действиях. Хьюитт не очень обрадовался такой работе, но сел, чтобы выслушать историю посетительницы.

– Оставайтесь здесь, Бретт, – сказал он, увидев, что я направился к двери. – У нас назначена встреча, как вы знаете.

Насколько я помнил, назначена была у нас встреча с обедом, а задержал меня Хьюитт с целью ограничить возможное время пребывания в его конторе беспокойной клиентки. Она повторила Хьюитту всё, что перед этим рассказала мне, после чего Хьюитт, воспользовавшись первой же возможностью, спросил:

– Миссис Джелдард, можете ли вы мне сказать, чётко и коротко, какие у вас есть основания или улики того, что ваш муж ведёт себя непозволительно, и что, собственно, вы хотите, чтобы я сделал?

– Что? Но я ведь уже сказала. – И миссис Джелдард воспроизвела весь сомнительный перечень её недовольств, заверяя Хьюитта, что она твёрдо решила найти самые лучшие рекомендации и помощь, и поэтому она пришла к нему.

В конце концов Хьюитт произнёс:

– Коротко говоря, миссис Джелдард, я вижу это дело так: Мистер Джелдард, как вы мне сказали, по профессии посредник, и у него в городе есть своя контора. У вас с ним был ряд разногласий – довольно обычная вещь между супругами – и у вас имеются некоторые подозрения насчёт его поведения. Вчера вы зашли так далеко, что отправились в его контору вскоре после того, как он должен был там появиться, там его не нашли, а контора оказалась запертой. Вы подождали некоторое время, явились туда опять, но дверь оставалась запертой, и привратник заверил вас, что мистер Джелдард обычно держит свою контору запертой. Вы несколько раз постучали, звали через замочную скважину, но безрезультатно. Сегодня утром вы следили за мужем и видели, как он вошёл в контору, но когда чуть позже вы опять попытались войти туда, дверь снова была на замке и внутри никто не отзывался. Из этого вы заключаете, что он вышел из конторы через заднюю дверь, и вы говорите, что решили выяснить, куда он ходит и чем занимается целый день. Для этой цели, как я понимаю, вы хотите, чтобы мы проследили за ним и доложили вам о его действиях в течение дня?

– Да, конечно, это то, чего я хочу.

– Боюсь, что из-за моих других договорённостей в настоящий момент я не смогу этим заняться. На самом деле, простая слежка, особенно за одним из супругов, не входит в круг дел, какими я обычно занимаюсь, разве что это часть более серьёзного расследования. Но позвольте мне дать вам один совет? Не как профессионал, а как светский человек. Зачем вмешивать посторонних на основании неопределённых подозрений? Семейные неурядицы такого рода, сопряжены со всяческими тайными подозрениями и недоверием, и если их раздуть так, как вы намерены это сделать, приводят к тому, что мирно их уже не разрешить. Почему бы вам не действовать открыто? Почему бы вам не спросить его прямо, что он делал в то время, когда вы пытались попасть в его контору? Вполне вероятно, что вы услышите простое и невинное объяснение.

– Правильно ли я понимаю, – сказала, закусив губу, миссис Джелдард, – что вы отказываетесь мне помочь?

– Я не отказался вам помочь, – ответил Хьюитт. – Напротив, я сейчас пытаюсь это сделать. Имел ли ваш муж другую профессию, до того, как стал заниматься теперешней работой?

– Он был в своё время инженером-механиком, но имел слишком мало клиентов, и эта работа себя не окупала.

– Вот одно из возможных объяснений. Не может ли быть так, что ваш муж, будучи механиком по образованию, вернулся к своей старой профессии, и работает над каким-то новым изобретением? И в этом случае, очень вероятно, что он запирается у себя в конторе для работы над своей идеей, и не обращает внимания на стучащих в дверь посетителей, чтобы сохранить в тайне то, над чем он работает? Есть ли у него клерк или конторский служащий?

– Нет, у него никого не было с тех пор, как он оставил механику.

– Хорошо, миссис Джелдард, мне очень жаль, у меня сейчас уже не осталось времени, но я должен повторить свой совет. Выясните отношения со своим мужем прямо и как можно скорее. Существует много частных расследователей, которые могут проследить за кем угодно и сделать что угодно, не интересуясь мотивами клиента и думая только о гонораре. Я не требую от вас вознаграждения и советую отнестись к вашему мужу открыто.

Миссис Джелдард была не очень довольна таким исходом дела, хотя отказ Хьюитта от гонорара немного её смягчил. Она ушла, продолжая настаивать на том, что Хьюитт не знает человека, с которым ей приходится иметь дело, и что она так или иначе добьётся расследования.

– Идёмте, нас ждёт обед, – сказал Хьюитт. – Боюсь, что моя мысль насчёт того, чем занимается мистер Джелдард в своей конторе была не очень правдоподобной, но это было наименее неприятным, которое я мог придумать, а мне больше всего хотелось успокоить эту даму. Нет ничего хуже, чем ещё усугублять недоразумение такого рода.

– Нет ли у вас каких-нибудь предположений, – спросил я, – что происходит на самом деле?

Хьюитт поднял брови и покачал головой.

– Трудно сказать, – ответил он. – Эта миссис Джелдард – женщина раздражительная, ревнивая, прагматичная, и с первого взгляда невозможно определить, что она действительно знает и что воображает. Я не думаю, что она последует моему совету. Мне кажется, что она довела себя до такого состояния, которое неминуемо должно закончиться взрывом ярости. Но сейчас давайте займёмся обедом. Идёмте.

Следующий день я провёл в гостях у своего друга за городом, так что лишь на следующее утро я узнал от Хьюитта, что миссис Джелдард опять его посетила.

– Да, – рассказывал он, – она последовала моему совету в своём стиле, не очень благоразумном. Когда я рекомендовал ей поговорить откровенно со своим мужем, я имел в виду, что надо это делать в достаточно дружеском тоне. Вместо этого, похоже, что она напала на него со всем накопившимся у неё раздражением и злостью. Естественно, произошёл скандал. Муж ответил в том же духе, жена пригрозила разводом, а муж пригрозил вообще покинуть страну. Вчера миссис Джелдард снова потребовала, чтобы я за ним следил. Я снова отказался, и был также обруган в награду за мои попытки помочь. У неё создалось впечатление, что я каким-то образом нахожусь в союзе с её мужем. В конце концов я обещал – больше для того, чтобы избавиться от неё – что я возьмусь за это дело, если появятся какие-либо более существенные факты, например, если муж действительно её бросит или что-нибудь в этом роде. То есть, если будет материал для расследования, а не только её злобные подозрения.

– Думаю, она немного добавила к тому, что уже описывала? – спросил я.

– Почти ничего. Однако она, похоже, неожиданно для себя напугала Джелдарда. Как выяснилось, у неё была горничная, которую она впоследствии уволила из-за того, что, по её словам, она была слишком хорошенькой, и она заметила (или ей показалось, что она заметила) некоторое тайное взаимопонимание между горничной и её мужем.

Более того, это муж нашёл горничную и представил её в доме, а также он делал всё, что мог, чтобы уговорить миссис Джелдард не увольнять её. Он даже намекнул, что её увольнение может привести к серьёзным проблемам, и миссис Джелдард заявила, что поведение её мужа стало таким таинственным в основном после ухода горничной. Похоже, что в пылу вчерашней ссоры миссис Джелдард совершенно случайно насмешливо спросила мужа, сколько писем он в последнее время получил от Эммы Треннат – так звали горничную. Этот случайный выстрел, как кажется, поразил цель. Джелдард – по словам его жены – вздрогнул, немного побледнел и уклонился от ответа. В течение дальнейшего скандала он, казалось, чувствовал себя неуверенно и сделал несколько попыток выяснить, что его жена в действительности знает об упомянутых письмах. Но поскольку её слова были произнесены случайно, у него ничего не вышло, тогда как его «лучшая половина» закрепила свой успех, и они разошлись, как две дикие кошки. Она явилась прямиком сюда, видимо будучи уверенной в том, что реакция Джелдарда на упоминание писем Эммы Треннат заставит меня сразу заняться её делом – ведь она сочла её окончательным и убедительным доказательством всех подозрений.

Когда она обнаружила, что я всё ещё не настроен положительно, то выдала мне небольшой образец своей риторики, которую мистер Джелдард, несомненно, получал регулярно. Смысл её слов состоял в том, что она пришла ко мне только потому, что хотела получить наилучшую возможную помощь, но у неё не сложилось обо мне высокого мнения, и все мужчины одинаково плохи, и так далее. Я думаю, что она была несколько более раздражена, потому что я оставался спокоен и вежлив. И в этот раз она ушла без всякого упоминания о гонораре за консультацию.

Я рассмеялся.

– Наверное, – заметил я, – она найдёт агента, который будет следить за её мужем, пока ей не надоест платить.

– Вполне вероятно.

Однако мы оказались неправы.

Хьюитт взял шляпу, и мы направились к лестнице. Когда мы открыли дверь на площадку лестницы, внизу послышались торопливые шаги. Когда дверь захлопнулась, перед нами возникла шляпка миссис Джелдард с букетом розовых цветов на ней. Сама она находилась в состоянии паники, которая тем не менее имела оттенок определённого удовлетворения, которое можно было бы выразить фразой: «А я вам говорила!». Хьюитт издал тихий трагический стон.

– В хорошеньком положении я оказалась, мистер Хьюитт, – резко начала она, – из-за вашего отказа чем-либо мне помочь, пока ещё было время, хотя я готова была хорошо заплатить, как я и говорила вашему сотруднику. Но вы не хотели ничего слышать и думали, что знаете всё лучше меня, из-за вас потеряно время, так может быть, вы всё-таки возьмётесь за моё дело теперь?

– Но вы ещё не сказали мне, что произошло? – начал Хьюитт, но женщина его тут же перебила:

– Произошло? А что же вы думаете, произошло, ведь я говорила вам снова и снова? Мой дорогой муж исчез, вот так. Он удрал от меня неизвестно куда. Вот что произошло. Вы сказали, что если что-нибудь в этом роде случится, то возьмётесь за дело, вот я и пришла посмотреть, выполните ли вы своё обещание. Правда, не думаю, чтобы сейчас от этого было бы много толку.

Мы вернулись в контору Хьюитта и миссис Джелдард рассказала нам, что случилось. В виде, очищенном от всякого рода повторений, не имеющих отношения к делу деталей, ненужных наблюдений и мнений, дело сводилось к следующему. После ссоры мистер Джелдард ушёл в контору как обычно, и больше его никто не видел. После вчерашнего разговора с Хьюиттом миссис Джелдард навестила контору мужа и нашла её запертой, как и раньше. Она вернулась домой и стала ждать, но муж не явился домой ни в тот вечер, ни ночью. Утром она опять отправилась в его контору, и вновь обнаружив её запертой, сообщила привратнику, что её муж пропал и настояла на том, чтобы тот открыл её своими ключами, так как она желает убедиться, что находится внутри. В конторе никого не было, и миссис Джелдард была ошеломлена увидев одежду мужа, в которой он ушёл накануне вечером – аккуратно сложенную и лежащую на комоде. В мусорной корзине она также обнаружила два или три конверта, адресованных её мужу, которые она принесла показать Хьюитту. Они были подписаны почерком девицы Треннат, и рядом с ними миссис Джелдард нашла небольшой обрывок письма, на котором можно было прочитать часть подписи «Эмма», и два или три ряда крестиков под ней, которые обычно обозначают поцелуи. Эти вещи миссис Джелдард принесла с собой.

Хьюитт их бегло просмотрел, и спросил:

– Можете ли вы предоставить мне фотографию вашего мужа, миссис Джелдард?

Она тут же достала фотографию не только своего мужа, но и девицы Треннат, которую, по её словам, она взяла у кухарки. Хьюитт похвалил её за предусмотрительность.

– А теперь, – сказал он, – я думаю, мы посетим контору мистера Джелдарда, если вы позволите. И безусловно, теперь я займусь его поисками.

Он бросил на меня взгляд, который я интерпретировал, как приглашение поучаствовать, и я согласился, кивнув головой, так как история становилась интересной.

Я опущу всё, что говорила миссис Джелдард по дороге в контору, так как её бесконечный поток слов в основном состоял из повторения уже известных сведений, и был весьма утомителен.

Контора находилась на третьем этаже большого здания на улице Финсбери. Нас впустили нас без возражений. Это были две небольшие комнаты, задняя из которых была намного меньше передней. В ней была также маленькая дверка.

– Она ведёт на боковую лестницу, сэр, – ответил привратник на вопрос Хьюитта. – Это спуск в подвал, его мало кто использует, кроме уборщиц.

– Если я спущусь вниз по этой лестнице, – продолжал Хьюитт, – я, наверное, смогу выйти на улицу?

– Без труда, сэр. Вам надо будет обойти дом, чтобы попасть на Финсбери, но там также есть проход, начинающийся от нижних ступенек и ведущий наружу к Мурфилдс.

– Да, – сердито добавила миссис Джелдард, когда консьерж ушёл, – это этим путём он выходил из конторы, и даже переодевался, – она указала на комод, где лежала одежда её мужа. – Вполне очевидно, что он стыдился своих действий, какими бы они ни были.

– Ну ладно уж, – ответил укоризненно Хьюитт, – будем надеяться, что в этом не было ничего постыдного – во всяком случае, пока это не доказано. И также не доказано, что ваш муж переодевался, чтобы скрыть свои действия. Очень многие люди, которые держат конторы, хранят там запасную одежду – я в том числе – на случай неожиданного приглашения или чего-нибудь в этом роде. Не исключено, что мы обнаружим, что он вернулся в контору вчера вечером, переоделся в вечерний костюм и отправился куда-нибудь ужинать. А там нездоровье или полсотни других причин могли бы его задержать.

Такого рода предположения не смягчили миссис Джелдард, да и видно было, что Хьюитт высказывал их только с целью её успокоить, на тот случай, если после выяснения дела воссоединение станет возможным.

– Это крайне маловероятно, – сказала она. – Если бы он хранил здесь вечерний костюм открыто, я бы знала об этом, а если он делал это в тайне от меня, то зачем? Если он вчера отправился куда-то в вечернем костюме, то с кем? Как вы думаете, в свете этих конвертов и обрывка письма?

– Ладно, ладно, разберёмся, – ответил Хьюитт. – Можно посмотреть карманы в этой одежде?

– Конечно, там нет ничего важного, – сказала миссис Джелдард. – Я их проверила перед приходом к вам.

Тем не менее, Хьюитт вывернул все карманы.

– Вот чековая книжка с несколькими оставшимися чеками. Корешки чеков не заполнены, что неудобно для нас. Банк – Объединённый Лондонский. Мы к ним позже обратимся. Карманный нож для разрезания бумаги с ручкой из слоновой кости. Пустой кошелёк. – Хьюитт складывал называемые вещи одну за другой на стол. – Золотой футляр для карандаша, складная рулетка из слоновой кости, чехол для визитных карточек из русской кожи.

Он повернулся к миссис Джелдард.

– Отсутствует записная книжка, перочинный нож и часы, также нет ключей. Носил ли с собой обычно эти вещи мистер Джелдард?

– Да, – ответила миссис Джелдард – все четыре.

Методическое спокойствие Хьюитта и его очевидное невнимание к её возбудимости казалось, повлияло на миссис Джелдард и заставило её вести себя более по-деловому, отвечая на вопросы коротко и прямо.

– Часы. Можете ли вы их описать?

– О, они были из дешёвых. У него украли золотые – во всяком случае, он мне так сказал – и с тех пор он носил очень простые, серебряные, без цепочки.

– Ключи?

– Я только знаю, что у него была их целая связка. Некоторые были от ящиков бюро дома, а остальные, я думаю, от замков в конторе.

– А как насчёт перочинного ножа?

– Он был довольно необычен. Это был подарок друга-инженера, который специально его заказал. Нож был довольно большим, с черепаховыми щёчками и серебряной пластинкой с его инициалами. В нём было только одно обычное лезвие, все остальные приспособления были маленькими инструментами. Например, там был штангенциркуль.

– Похожий на этот? – спросил Хьюитт, показывая ей свой, которым он пользовался для измерения шкафчиков и выдвижных ящиков в поисках скрытых отделений.

– Да, как этот. Там ещё был складной кронциркуль, маленький гаечный ключ, спиртовой уровень и ещё несколько подобных инструментов. Нож был очень хорошо сделан, муж часто говорил, что такой не добыть и за пять фунтов.

– Неужели? – Хьюитт обвёл взглядом обе комнаты. – Что-то я не вижу здесь никаких книг. Миссис Джелдард, – я имею в виду бухгалтерские книги, конечно. Думаю, они у него были?

– Да, конечно, обязательно. Я никогда их не видела, но у любого делового человека есть такие книги. – Миссис Джелдард на минуту остановилась, потом продолжила: – И они тоже исчезли. Я об этом не подумала, хотя следовало бы. Кто может доверять человеку, если ему не доверяет собственная жена? Но я не собираюсь его защищать. Что бы он ни делал с деньгами своих клиентов, он сам за это ответит. Слава Богу, у меня достаточно средств чтобы не зависеть от такого существа, как он. Но какое унижение! Мой муж – не что иное, как обычный мошенник – обманывающий своих клиентов и смывающийся со всеми документами, когда уже нельзя продолжать обман! Но он будет наказан, я позабочусь об этом, как только найду его!

Хьюитт на секунду задумался и спросил:

– Знакомы ли вы с какими-нибудь клиентами вашего мужа?

– Нет, – резко ответила она, – ни с кем. Я говорила вам, что он никогда не посвящал меня в свои дела, и, как видно, по вполне понятной причине.

– Наверное, вы тогда не знакомы с содержимым этих ящиков в бюро? – продолжал Хьюитт, постукивая по поверхности письменного стола.

– Там не было ничего важного – во всяком случае, в незапертых. Я просмотрела их сегодня утром.

Письменный стол был вполне обычным, по четыре ящика в правой и левой тумбе и один посередине, довольно среднего качества. Единственный запертый ящик был третьим сверху в левой тумбе. Хьюитт выдвигал один ящик за другим. В одном из них была полупустая жестянка с табаком, в другом несколько сигар на дне коробки, в третьем, довольно пыльном, стопка писчей бумаги с отпечатанным адресом конторы сверху, ещё в одном – несколько резинок. Средний верхний ящик напомнил мне мой, который был у меня в газете, где я работал, потому что в нём лежало несколько трубок, однако мои были все вересковые, а эти – глиняные.

– Для знающего курильщика нет ничего приятнее, – сказал Хьюитт, беря в руки и изучая каждую, – чем хорошо обкуренная глиняная трубка. Такие люди обычно держат одну или несколько таких трубок только для себя.

В трубках не было ничего примечательного, за исключением избытка грязи, но Хьюитт внимательно рассмотрел каждую перед тем, как вернуть её в ящик. Затем он повернулся к миссис Джелдард:

– Касательно банка – Лондонского Объединённого – знают ли вас там лично?

– Да, мой муж дал им разрешение оплачивать подписанные мной чеки – до определённой суммы – и я часто это делаю для домашних расходов или когда он в отлучке.

– В этом случае вам лучше пойти туда одной, – ответил Хьюитт. – Вообще говоря, они никогда никому не дадут информации о чьём-нибудь счёте, но, возможно, поскольку они вас знают, и ваш муж разрешил вам подписывать чеки, они могут вам что-нибудь сказать. Я хочу знать, не снял ли ваш муж вчера в банке все свои деньги или просто крупную сумму. Вы должны пойти одна, найти управляющего и сказать ему, что не видели мужа со вчерашнего утра, когда он ушёл на работу. Вы не должны показывать раздражение или подозрительность, и не должны упоминать моё имя и то, что вы наняли меня для его розыска. Это сразу же перекроет этот источник информации. Они не будут отвечать ни на какие враждебные расспросы, разве что по решению суда. Вы можете быть расстроены и испуганы. Вашего мужа нет со вчерашнего утра, и вы понятия не имеете, что с ним случилось – вот ваша версия, вполне правдивая. Вы хотите узнать, не снял ли он значительную сумму денег или всё, что у него было на счету, поскольку это указало бы на то, было ли его исчезновение запланированным или неожиданным.

Миссис Джелдард всё поняла и отправилась в банк произвести аккуратные расспросы. Банк был расположен недалеко, и мы договорились, что она вернётся в контору с результатами.

Как только она ушла, Хьюитт повернулся к письменному столу и попытался открыть запертый ящик своим перочинным ножом.

– Замок, похоже, достаточно обычный, – сказал он. – Я, наверное, мог бы открыть его согнутым гвоздём. Но стол довольно низкого качества. Попробуем более простой метод.

Он выдвинул полностью ящик, находящийся над запертым, и просунул руку в отверстие.

– Да, – сказал он, – как я и надеялся, в такого рода дешёвых столах перегородка между ящиками не больше двух третей расстояний до задней стенки, и я могу достать своей рукой до нижнего ящика. Но я ничего там не нахожу – ящик кажется пустым.

Он вынул руку, и мы наклонили весь стол назад, чтобы содержимое ящиков сдвинулось к задней стенке. Это увенчалось успехом. Хьюитт опять просунул руку в отверстие и вытащил две стопки бумаги, на каждой была металлическая скрепка.

Бумаги в каждой стопке были практически идентичны, за исключением дат. Это были квитанции о получении арендной платы. Ежеквартальные квитанции за аренду конторы вернулись в ящик, а остальные Хьюитт разложил на столе перед собой. Каждая была заполнена почти одинаково, например:

«Получено от мистера Куксона 15 шиллингов за месяц аренды конюшни на 8 Драконий двор, улица Бентон до…» – здесь была указана дата. «Также, аренда, корм и уход за лошадью согласно договору, 2 фунта – В. ГАСК».

Квитанции были написаны плохим почерком, с ошибками. Хьюитт положил последние по датам квитанции в карман и вернул остальные в ящик.

– Или, – сказал он, – мистер Куксон – это клиент, для которого мистер Джелдард арендует конюшню, что маловероятно, или мистер Джелдард называет себя мистером Куксоном, когда выезжает верхом – вероятно, в компании мисс Треннат. Посмотрим.

Вернув письменный стол в исходное состояние, Хьюитт взял кочергу и начал копаться в камине. Дело было летом, за каминной решёткой находился картонный экран с узорными краями, а за ним валялся всякий мусор – горелые спички, смятые рекламные листки, рваная бумага. Там также было несколько окурков сигар, некоторые докуренные до половины, один почти целый. Хьюитт рассматривал один за другим каждый обрывок бумаги и в конце концов отобрал несколько из них и разложил на куске промокательной бумаги. Они образовали полное письмо, написанное тем же почерком, что и конверты, найденные миссис Джелдард – почерком мисс Треннат. Оно также имело общую черту с найденным ранее обрывком – ряд крестиков под подписью и звучало так:

Вечер вторника.

Сэм, отвези завтра. Не опаздывай потому что люди придут за цветами. То, что ты сделал – не годится. Курение идёт ещё хуже, чем раньше, и Ф. считает, что дело в трубке, и нужно взять новую или вообще временно прекратить курение. Дядя очень волнуется. Эмма.

Затем следовали крестики, заполнявшие одну строчку и почти половину следующей, всего семнадцать штук.

Хьюитт задумчиво смотрел на обрывки.

– Это, конечно, важная находка, – сказал он, – безусловно, важная. Она так похожа на бессмыслицу, что должна означать нечто важное. Датировано, как вы видите, вечером вторника. Должно было быть получено утром в среду, то есть вчера. Значит, Джелдард ушёл сразу же по получении этого письма. Очевидно, что крестики не означают поцелуи. Это не то письмо, в котором ожидаешь символы такого рода, кроме того, если уж женщина заполняет строчки письма поцелуями, она не остановится посреди строки – она заполнит её до конца. Эти крестики означают что-то совершенно другое. И хотел бы я знать, что имеется в виду под «дымом». В любом случае, это письмо поразило бы миссис Джелдард, если бы она его увидела. Мы пока не будем его упоминать. – Он сложил обрывки письма в конверт и засунул его в нагрудной карман.

В камине больше не нашлось ничего интересного, и тщательный осмотр всей конторы не принёс ничего нового, насколько я видел, за исключением сапог мистера Джелдарда, стоявших на полу комода, где лежала его одежда. Во всём помещении не было того, что обычно бывает в любой конторе – бумаг, книг и прочего.

Миссис Джелдард вскоре вернулась. Управляющий банка отсутствовал, а его заместитель не хотел давать никакой информации без его разрешения. Однако он дал понять миссис Джелдард, что на счету её мужа ещё остались деньги, и что её муж выписал чек в среду утром на сумму, «более крупную, чем обычно». И это было всё.

– Кстати, миссис Джелдард, – заметил Хьюитт, как бы вспомнив что-то, – мне кажется, если я не ошибаюсь, был некий мистер Куксон, знакомый мистера Джелдарда. Вы случайно не помните, был ли у мистера Джелдарда клиент или знакомый с таким именем?

– Нет, я не знаю никого с таким именем.

– Ну, неважно. Полагаю, у мистера Джелдарда не было нужды содержать лошадей или экипаж для его занятий?

– Нет, конечно нет. – Миссис Джелдард была удивлена этим вопросом.

– Конечно – мне следовало бы это знать. Он не пользуется экипажем, чтобы добраться до конторы, верно?

– Нет, он едет на омнибусе.

– Вернёмся к Эмме Треннат. Эта фотография очень полезна, и она нам, несомненно, поможет. Но есть ли у неё какие-нибудь индивидуальные особенности, по которым я мог бы её узнать – что угодно, помимо фотографии? Её походка, какие-либо особые приметы, что-нибудь?

– Да, у неё есть большая бородавка, около четверти дюйма размером, на левой щеке, примерно на дюйм ниже внешнего уголка глаза. Фотография показывает только правую сторону её лица.

– Это очень полезные сведения. А есть ли у неё родственники, живущие на Крауч Энде, или в его окрестностях?