Текст книги "Приключения Мартина Хьюитта"

Автор книги: Артур Моррисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

– Да, её дядя, она живёт с ним – или жила до недавнего времени. Но откуда вы знаете?

– Штамп почтового отделения Крауч Энда на конвертах, которые вы нашли. Знаете ли вы что-либо о её дяде?

– Ничего, кроме того, что он, по-моему, садовод.

– А его адрес?

– Нет.

– Благодарю вас. Я думаю, миссис Джелдард, – сказал Хьюитт, беря шляпу, – что я займусь поиском вашего мужа немедленно. А вам лучше всего вернуться домой и ждать от меня вестей. Ваш адрес у меня есть. Если вы узнаете что-нибудь новое, сразу телеграфируйте в мою контору.

Дверь в контору мистера Джелдарда была заперта, ключи возвращены консьержу, и мы посадили миссис Джелдард в кэб.

– Идём, – сказал Хьюитт, – мы кой-куда зайдём и посмотрим справочник, и затем отправимся в Драконий двор. У меня есть знакомый на Мургэйт, который разрешит мне воспользоваться его справочником.

Мы двинулись вдоль Финсбури. Внезапно Хьюитт схватил меня за руку и показал глазами на женщину, которая только что разминулась с нами, торопясь в противоположном направлении. Я не заметил её лица, но Хьюитт успел это сделать.

– Если это не Эмма Треннат, – сказал он, – то она невероятно похожа на моё о ней представление. Посмотрим, пойдёт ли она в контору Джелдарда.

Мы поспешили за женщиной, и действительно, она вошла в большую дверь здания, которое мы только что покинули. Так как она нас не знала, мы смело следовали за ней вверх по ступеням и увидели, как она постучала в дверь конторы Джелдарда. Мы прошли мимо неё, пока она стояла у двери – хорошенькая молодая женщина – и действительно увидели на её щеке, в месте, о котором говорила миссис Джелдард, большую бородавку. Мы поднялись на следующую лестничную площадку, с которой было хорошо видно дверь Джелдарда. Молодая женщина ещё раз постучала и продолжала ждать.

– Это не похоже на совместное бегство вчерашним утром, – прошептал Хьюитт. – Разве что Джелдард оставил их обеих с носом.

Молодая женщина постучала ещё, прошла в нерешительности по коридору, и, наконец, постучав последний раз, начала медленно спускаться по лестнице.

– Бретт, – внезапно воскликнул Хьюитт, – можете сделать мне одолжение? Эта женщина знает тайну передвижений Джелдарда, как это видно из её письма. Однако не имеет представления, где он сейчас, раз она ищет его здесь. Возможно, его последнее отсутствие не имеет ничего общего с предыдущими. В любом случае, пожалуйста, проследите за ней. Это необходимо, а у меня есть важное дело в другом месте. Сможете?

Конечно, я сразу согласился. Пока Хьюитт говорил, мы спускались по лестнице, сохраняя дистанцию до молодой женщины.

– Спасибо, – произнёс Хьюитт, – и если вы заметите нечто, требующее моего срочного участия, телеграфируйте мне на имя инспектора полицейского участка Крауч Энд. Он меня знает, а я зайду туда проверить, нет ли от вас известий. Но после пяти часов отправьте также телеграмму в мою контору. Если вы доведёте эту женщину до Крауч Энд, где она живёт, мы скорей всего там и встретимся.

Мы распрощались у дверей конторы, куда первоначально направлялись, и я последовал за девушкой в южном направлении.

Этот новый поворот событий усилил мой интерес к этой загадке, которою я уже пытался решить. Имеется девица Треннат – которая, как по всему видно, хорошо знакома с таинственными действиями Джелдарда, и в результате письма которой, что бы оно ни значило, он исчез. А она теперь, видимо, потеряла с ним связь и даже не знала, что он бросил свою контору. Сначала я начал рассуждать о предполагаемом тайном занятии Джелдарда – я слышал о приличных людях, которые в тайне даже от собственных жён зарабатывали на жизнь нищенством или подметанием улиц перед пешеходами в Лондоне, надеясь на чаевые, я также слышал – собственно, знал из рассказов Хьюитта, о почтенных гражданах, жителях пригородов, истинной профессией которых был грабёж и мошенничество. Я раздумывал над тем, мог ли Джелдард быть кем-то в этом роде. Я даже вспомнил о деле, которое я описывал, когда Хьюитт сорвал взрыв динамита, вовремя обнаружив тележку булочника с буханками хлеба, не был ли Джелдард членом какого-либо тайного общества анархистов или фениев. Но здесь, казалось, имели место две разные тайны, одна – это загадочные занятия Джелдарда, и вторая – его исчезновение, и каждая из них усложняла решение другой. Опять-таки, что означало это необычное любовное письмо, с его крестиками и странным упоминанием дыма? Какое к этому отношение имели грязные глиняные трубки? Или недокуренные сигары? Возможно, всё это имело очень простую разгадку. Я, однако, ничего не смог придумать и погрузился в преследование Эммы Треннат, которая села в омнибус на набережной, а я вслед за ней обеспечил себе место на империале.

II

Здесь я должен отложить рассказ о своих действиях, чтобы соблюсти хронологию по отношению к действиям Хьюитта.

Как он узнал из справочника, улица Бентон продолжала Сити на юг от Старой улицы, так что это было довольно близко. Он добрался туда за десять минут и нашёл Драконий двор. Это был очень небольшой дворик. Его правая сторона была занята конюшнями, их было всего три. Слева была высокая глухая стена какого-то склада или чего-то подобного. Над первой и второй конюшнями простиралась длинная вывеска с надписью «В. Гаск, Торговля зерном, сеном и соломой», и под ней адрес на Старой улице. Третья конюшня был пустой и без вывески, и все три были наглухо заперты. Во дворе никого не было, и Хьюитт направился для осмотра к дальней конюшне. Двери были необычно хорошо обработаны и плотно закрывались, на них висел хороший замок рычажного образца, который было бы трудно взломать. Хьюитт тщательно осмотрел фасад здания, после чего, зайдя во двор, чтобы избежать возможных помех, вернулся и взобрался на крышу, пользуясь неровностями и выступами стены. Крыша третьей конюшни отличалась от других. Те были черепичными, казались старыми, и не имели никаких окон, видимо, мистер Гаск и его помощники работали в стойлах при открытых дверях. Но крыша третьей конюшни была новой, сделанной более аккуратно и обладала большим окном с толстым стеклом. Хьюитт осмотрелся вокруг, и начал отскребать замазку от одного из стёкол, пользуясь самым прочным лезвием своего карманного ножа. Это заняло много времени, так как замазка затвердела под воздействием солнца, но рано или поздно Хьюитту удалось это сделать. Он ещё раз осмотрелся вокруг, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает, и вынул стекло.

Внутри конюшни было пусто. Там не было ни загородок, ни вешалок – конюшня, видимо, использовалась для фургона или кареты. Хьюитт ещё раз осмотрелся и спрыгнул внутрь через окно. На полу был толстый слой соломы, на котором в беспорядке валялись части упряжи, верёвки, фонарь и несколько мешков, в самом тёмном углу была куча чего-то, укрытая соломой и мешками. Хьюитт попытался её раскопать и обнаружил полдюжины рулонов линолеума. Он вытащил один из них на свет и обнаружил, что рулон был свёрнут и перевязан в двух местах веревкой уже долгое время. На поверхности виднелись трещины, и когда он развязал верёвки, рулон не хотел разворачиваться. Другие рулоны вели себя так же. Кроме того, каждый рулон, казалось, содержал не больше двух ярдов материала, хотя все они были с тем же рисунком. Собственно, все рулоны были одинаковой длины, толщины и формы, имея около двух ярдов линолеума, свёрнутых в шесть слоёв, оставляя в центре отверстие около четырёх дюймов. Хьюитт осмотрел каждый рулон, после чего вернул их туда же, где они были свалены и прикрыты соломой. После этого он при помощи досок взобрался на крышу, вернул на место стекло и через пять минут сидел в кэбе, направляющемся в Крауч Энд.

Он отпустил кэб около полицейского участка. Там он легко узнал, где живёт Треннат, владелец питомника растений, и вскоре оказался на месте. Окружала сад довольно высокая стена, верх которой был утыкан битым стеклом. В стене были широкие ворота для проезда экипажей или фургонов и небольшая дверь для обычных посетителей. За питомником, где местность повышалась, стоял большой дом, еле видный из-за окружающих его деревьев. Хьюитт пошёл вдоль стены. Довольно быстро он нашёл место, где территория сада была отделена от дома чрезвычайно высокой живой изгородью, возвышающейся на два фута над стеной. Отойдя назад, чтобы лучше оценить изгородь, Хьюитт заметил две большие доски, смотрящие друг на друга с расстояния в четыре фута – одна на столбе у дома, вторая в саду, и на каждой имелась надпись крупными буквами: «Незванные гости территории преследуются по закону».

Хьюитт улыбнулся и прошёл дальше, это явно была старая ссора между соседями, так как ни одна из досок не казалась новой. Стена шла дальше, и идя вдоль неё, Хьюитт обошёл участок с большим домом по всему периметру и добрался до той части, где она примыкала к саду. Только здесь, возле ворот, видна была верхняя часть коттеджа внутри, по-видимому, дома хозяина. Тут же висела вывеска с надписью: «Х. М. Треннат, владелец питомника». Большой дом и сад были расположены в отдалении от других домов и строений, и похоже было, что сад в своё время был отделён от участка с большим домом.

Хьюитт в задумчивости постоял минуту, после чего вернулся к внешним воротам дома на возвышении. Это были высокие ворота из кованого чугуна, запертые на замок внизу. За ними территория выглядела неухоженной и заросшей сорняками, как будто это место давно пустовало.

Увидев неподалёку полицейского, Хьюитт подошёл к нему и поинтересовался домом:

– Не знаете ли вы, сдаётся ли этот дом в наём?

– Нет, сэр, – ответил полицейский. – Хотя так может показаться при виде этого сада. Здесь живет мистер Фуллер – странный тип.

– Странный, да? Наверное, живет один?

– Да. Держит одну служанку, глухую как пень, и никого не пускает в дом. С молочником бывают целые представления. Он приходит и звонит в звонок, но старуха настолько глуха, что этого не слышит. Тогда молочник просовывает руку сквозь решётку ворот, поднимает засов, идёт к двери и стучит в неё. Старик Фуллер выбегает и начинает орать на молочника. Старуха тоже выходит, и старый Фуллер орет и ругается с ней, она орёт на него. Она его совершенно не боится. А когда он не ругается со старухой и молочником, то скандалит со старым садовником внизу. Он орёт со своей стороны изгороди, а садовник со своей. Я как-то стоял там десять минут и чуть не лопнул от смеха, слушая, как двое старикашек обзывают друг друга всеми ругательствами, какие могут вспомнить. И слышно их было на всю улицу. Вы видели, каждый из них повесил вывеску насчёт нарушителей территории, это поддерживает их свару.

– Должно было быть забавно, конечно.

– Забавно? Это прекрасное развлечение во время скучного дежурства. О, что это? Неужели они опять начинают? Точно! Ладно, мне пора.

Со стороны питомника доносились звуки яростной перепалки, и Хьюитт направился туда. Как раз в том месте, где живая изгородь примыкала к стене, голоса были хорошо различимы.

– Ты, старый бродяга, я засажу тебя в тюрьму за приставание к другим!

– Ты старый вор, ты бы хотел отнять у меня дом! Попробуй засадить меня в тюрьму, жадный негодяй!

Такие и подобные этим эпитеты, перемежаемые рычанием и фырканьем, отчётливо доносились из-за стены, сопровождаемые некоторым царапаньем, как будто два соседа пытались перелезть через стену и непосредственно разобраться с противником.

Хьюитт поспешил к воротам питомника и осторожно попробовал открыть сначала сами ворота, а потом калитку. И то, и другое было заперто. Но по примеру молочника он просунул руку между досками калитки и отодвинул задвижку, которая её удерживала. Пока скандал был в разгаре, Хьюитт тихо вошёл внутрь. Чтобы избежать лишнего шума, он двигался по травяным бордюрам клумб, пока от крикливого хозяина питомника его не отделил лишь тонкий ряд кустов. Пригнувшись и наблюдая сквозь просвет между ветвями, он увидел, что звуки царапанья происходили не от яростных попыток влезть на стену, а от проталкивания какого-то механизма через недостаточно большое отверстие в изгороди, что хозяин питомника делал вполне спокойно, несмотря на извергаемые им проклятия по адресу соседа и такие же получаемые от него. Механизм, казалось, состоял из нескольких витков металлической трубы, похожей на те, которые используются в отоплении, и пока что удалось просунуть сквозь изгородь только её небольшую часть. Ещё одна часть из светлой меди лежала на клумбе у изгороди, но из-за кустов определить её форму было невозможно.

Хьюитт отвернулся и направился к теплицам, оставляя высокие кусты между собой и коттеджем, и внимательно осматриваясь. Здесь и там были расположены вертикальные трубы с кранами сверху, предназначенные для полива. Хьюитт тщательно их осмотрел, и, когда дошёл до большого деревянного сарая возле ворот, обратил внимание на одну из них. Она находилась около густого куста, и когда Хьюитт отодвинул дёрн, под ним оказалась небольшая каменная плита, чёрная и покрытая грязью. Хьюитт поднял её и обнаружил под ней квадратное отверстие шести или восьми дюймов в поперечнике, через которое проходила труба.

Скандал около изгороди весело продолжался, и ни Треннат, ни его сосед не видели Хьюитта, когда он наощупь нашёл два вентиля и отводную трубу в этом отверстии и проверил, работают ли они. Он был удовлетворён, и ситуация стала для него вполне ясной. Он встал и направился к калитке. Когда он был на полпути, скандал закончился, и, не успел он дойти до калитки, как Треннат направился домой. Хьюитт сразу же повернулся спиной к калитке, и начал осматриваться вокруг и издавать звуки, как если бы он хотел привлечь чьё-либо внимание. Владелец питомника выскочил из-за угла с криком:

– Кто это? Что вам надо?

– Что, – ответил Хьюитт с легким удивлением, – это так необычно увидеть вошедшего клиента?

– Я мог бы поклясться, что калитка была заперта, – сказал старик, глядя на него с подозрением.

– Не стоит клясться, я открыл её без труда. Ладно, я бы хотел купить у вас бутоньерку.

Старик повёл Хьюитта в сторону теплиц, бормоча по дороге:

– Клянусь, я запер калитку.

– Вы, наверное, просто забыли, – подсказал Хьюитт, – ведь у вас было небольшое недоразумение с вашим соседом?

Треннат остановился и повернулся к Хьюитту, остро на него взглянув.

– Да, – зло ответил он, – было. Он старый негодяй. Он бы рад выселить меня отсюда после того, как я прожил здесь всю жизнь, и всё здесь будет уничтожено, если он и дальше будет так заботиться о своей земле, как сейчас! А посмотрите сюда! – Он потащил Хьюитта к объявлению о незванных гостях. – Берёт и ставит это прямо напротив моей изгороди! Как будто я пошёл бы через его сорняки! Так что я поставил такую же доску напротив, так что они могут пялиться друг на друга до упоения. Вы сказали, бутоньерку?

Старик очень тщательно проследил за уходом Хьюитта, а тот, уже с цветком в петлице, направился к ближайшей почте и отправил телеграмму. Затем он немного постоял на улице, погружённый в свои мысли, и вернулся к воротам дома над питомником.

Очень осторожно он открыл ворота и вошёл внутрь. Но вместо того, чтобы направиться к дому, он свернул влево, за деревья и кусты, в сторону изгороди питомника.

Перед ним вскоре оказался низкий и длинный деревянный сарай.

Его дверь была закрыта только на щеколду, и, повернув её, он увидел перед собой тёмную внутренность сарая.

Однако он не заметил, что сразу за ним через ворота вошла женщина, и эта женщина была миссис Джелдард. Она направилась было в сторону дома, но, увидев действия Хьюитта, бесшумно и быстро последовала за ним по высокой траве. Он обнаружил её присутствие, только когда она резко толкнула его в спину, и он шагнул внутрь сарая, который прежде считал просто складом инструментов. Дверь за ним была захлопнута и заперта.

– Может быть, это научит вас быть более осторожным в будущем, – донёсся до него сердитый голос миссис Джелдард снаружи, – и не ввязываться в отношения между мужем и женой и не совать нос в чужие дела. Такие люди, как вы, должны быть наказаны.

Хьюитт тихо рассмеялся. Миссис Джелдард, очевидно, изменила мнение обо всем деле.

Открыть дверь было не сложно – достаточно сильный толчок выворотил щеколду, и Хьюитт, посмеиваясь, направился к выходу. На расстоянии он слышал пронзительный голос миссис Джелдард, говорящей что-то глухой старухе-прислуге. Та отвечала:

– Я вас всё равно не слышу, я глухая. Сюда никто не должен заходить, так что уходите. Вон отсюда!

На улице у ворот Хьюитт встретил меня.

III

Мои приключения были сравнительно простыми. Я устроился на заднем сиденье крыши омнибуса, на котором Эмма Треннат ехала в направлении на юг, и оттуда я мог легко увидеть, когда она сойдёт. Когда она это сделала, я последовал за ней и, к моему удивлению, обнаружил, что её целью является дом Джелдарда на Камбервелл – насколько я помнил его адрес с бумажки, которую миссис Джелдард оставила в конторе Хьюитта несколько дней назад.

Эмма протянула письмо служанке, открывшей дверь, и через некоторое время была впущена в дом. Вскоре после этого с каким-то поручением вновь появилась служанка, которая через несколько минут вернулась в кэбе, за которым следовал ещё один.

Почти сразу же из дома вышла миссис Джелдард в обществе Эммы Треннат. Она впихнула девушку в один из кэбов, громко повторив при этом адрес конторы Хьюитта, один раз девушке, и второй раз кэбмену. Мне показалось очевидным, что следовать за Эммой было бы потерей времени. Она направлялась в контору, где Керрет примет её и выяснит, что она хочет сообщить. И, поскольку я знал, где сообщение может достичь Хьюитта раньше, чем в конторе, я решил сказать об этом миссис Джелдард. Я подошёл, когда она уже садилась в кэб, и начал объяснять ситуацию, когда она оборвала меня:

– Идите и скажите вашему хозяину, чтобы он занимался своими делами, так как от меня он не получит и шиллинга. Ему должно быть стыдно за то, что он сеет раздор между мужем и женой ради заработка, и это и вас касается.

Я вежливо поклонился и отошёл. Первый кэб уже уехал, так что я нашёл поблизости другой. Я не мог придумать ничего лучшего, чем отправиться к полицейскому участку Крауч Энд и попытаться найти Хьюитта. Вскоре после того, как мой кэб оказался к северу от города, я обнаружил, что впереди едет другой кэб в том же направлении, и мне показалось, что я узнаю возницу. И действительно, это был кэб миссис Джелдард, так что мы двигались к одной и той же цели. Когда это стало очевидным, я велел своему кэбмену не останавливаться около полицейского участка, а продолжать двигаться за кэбом впереди. Так что я прибыл к дому мистера Фуллера сразу же после миссис Джелдард, и, после некоторого ожидания у ворот, встретил вышедшего из них Хьюитта.

– Привет, Бретт, – сказал он. – Пожалейте меня. Миссис Джелдард передумала и теперь считает меня вредоносным существом, желающим испортить отношения между ней и её мужем. Боюсь, что мне не видать своего гонорара.

– Да, она и мне то же самое сказала, – ответил я.

Мы сравнили свои записи, и Хьюитт весело рассмеялся:

– Появление Эммы Треннат в конторе Джелдарда сегодня утром легко объясняется, – сказал он. – Сначала она отнесла сообщение от Джелдарда жене в Кэмбервелл, объясняющее его отсутствие и предупреждающее её не говорить об этом и не поднимать шум. Миссис Джелдард была в городе, и Эмме сказали, что она должна быть в конторе Джелдарда. Она отправилась туда, и там мы увидели её в первый раз. Она не нашла в конторе никого, и, после минуты или двух колебаний вернулась в Кэмбервелл, где, наконец, вручила сообщение, что вы и наблюдали. Миссис Джелдард была, по-видимому, вполне удовлетворена объяснениями мужа. Но боюсь, что акцизный инспектор их не одобрит.

– Акцизный инспектор?

– Да. Это нелегальное производство алкоголя – и в больших количествах. Я телеграфировал в Сомерсет Хауз, и их люди, несомненно, уже на пути сюда. Но миссис Джелдард сейчас в этом доме, так что нам следует поторопиться в полицию и тоже послать их сюда. Пошли. Всё это предприятие хитро задумано, и на редкость большого масштаба. Если я во всём правильно разобрался – а я думаю, что да – Джелдард и его партнёры производили нелегальный алкоголь сотнями галлонов в течение долгого времени. Джелдард – инженер, человек практичный, и, вероятно, сам построил весь перегонный аппарат в доме на холме. Спирт перекачивается вниз по трубе, которая проложена очень неглубоко в земле, и попадает в одну из поливальных труб на территории теплиц. За трубой есть отверстие в земле, через которое можно достать до двух вентилей – один для отключения при необходимости воды, второй – делает то же самое со спиртом. При правильном положении вентилей надо просто открыть кран сверху трубы и получить при необходимости или воду, или спирт. Фуллер, владелец дома на холме, ухаживает за перегонным аппаратом, с той незначительной помощью, которую может оказать его глухая служанка. Треннат внизу разливает продукт для перевозки. Эта парочка поддерживает видимость постоянной вражды, чтобы отвести от себя подозрения. Наш друг Джелдард, с которым мы ещё лично не знакомы, но который является движущей силой всего предприятия, прибывает в качестве возницы телеги с линолеумом и увозит готовый продукт. В языке Джелдарда и компании под «курением» подразумевалось винокурение. С аппаратом недавно что-то случилось, и он стал сильно протекать. Джелдард пытался его починить, но безуспешно. «То, что ты сделал, не годится» – писала очаровательная Эмма в записке, как вы помните. «Дядя очень волнуется». И не без оснований, потому что утечка спирта означает не только потерю ценного продукта, но и запах, который может быть замечен каким-нибудь энергичным акцизным чиновником. Кроме того, в случае утечки жидкость может попасть куда угодно, и при резком увеличении объёма может привлечь нежелательное внимание. Это было настолько плохо, что «Ф.» (Фуллер) подумал, что Джелдард должен использовать новую трубку (запустить другой перегонный аппарат) или прекратить курение (перегонку) на какое-то время. Так что вот объяснение записки. «Отвези завтра» вероятно означает что Джелдард в своей ипостаси Куксона должен забрать в своей телеге избыток произведенного спирта. Он не должен опаздывать, потому что придут люди по поводу цветочных дел. Крестики, я думаю, обозначают количество спирта, которое нужно забрать. Но с этим мы разберёмся. Так или иначе, но Джелдард был там вчера, целый день занимался вывозом спирта, а потом начал чинить аппарат. Повреждения были более серьёзными, чем он думал, и ремонт надо было сделать быстро. В результате Джелдард работает до поздней ночи, остаётся там ночевать, и опять принимается за работу ранним утром. Надо заказать новые части для аппарата, которые доставлены Треннату сегодня и переданы сквозь изгородь. Тем временем Джелдард посылает сообщение своей жене с объяснением происходящего, и результат вы видели сами.

В полицейском участке уже получили телеграмму из Сомерсет Хауза. Для Хьюитта этого было достаточно, чтобы счесть свою миссию сознательного гражданина выполненной, а дело – закрытым.

– Да, – сказал Хьюитт после того, как мы с ним обменялись историей наших похождений, – было вполне очевидно, что Джелдард покинул свою контору переодетым через заднюю дверь, и кое-что давало намёк, как именно он был одет. заметнее всего были трубки. Они были слишком грязными, и частично из-за грязных пальцев. Трубка, которую курит человек в своей конторе, никогда не будет так выглядеть. Эти трубки курились снаружи, человеком с грязными руками, и трубки, и руки должны были соответствовать его общему облику. Примечательно, что он оставил в конторе не только свою одежду и шляпу, но и сапоги. Это были вполне обычные сапоги, в хорошем состоянии, и подходили практически к любой одежде. Более того, недокуренные сигары были выброшены, так как не соответствовали новому облику Джелдарда. Содержимое карманов оставленной в конторе одежды также подтверждало эту версию. Дешёвые часы и нужные ключи, карманный нож и книжка были взяты, но более роскошные предметы, кошелёк для карточек из русской кожи, и тому подобное были оставлены в конторе. После чего мы нашли квитанции за аренду конюшни. Вывод – мы имеем дело с с человеком, выдающим себя за извозчика.

А потом я добрался до конюшни. Очевидно, если Джелдард так постарался изменить свою внешность и скрыть своё занятие от жены, у него должна была быть очень веская для этого причина. Товары, которые необходимо скрытно перемещать в телеге или фургоне, должны были быть или ворованными, или контрабандными. Когда я исследовал те рулоны линолеума, я убедился, что что они использовались просто как контейнеры для чего-то другого. Они были старыми, и, очевидно, были так свёрнуты очень давно. Похоже, что они подвергались воздействию погоды, но только снаружи. Более того, все они были одного размера и формы, представляя собой длинные полые цилиндры, достаточно большой ёмкости внутри. Отсюда следовал простой вывод, что они не предназначались для ворованных предметов.

Ворованные предметы не могут быть всегда одной формы и размера, подходящих к цилиндрическому отверстию. Возможно, это была контрабанда. Сейчас единственные товары, которые стоит перевозить контрабандой, это табак и алкоголь. Табак может быть упакован внутри рулонов и закрыт с концов искусственными кусками рулонов линолеума. Алкоголь может быть разлит в металлические цистерны, походящие по размеру к отверстиям в рулонах. Но для табака умный человек, наверное, изготовит рулоны разных размеров, чтобы придать им более невинный вид, тогда как для алкоголя будет удобно иметь стандартный объём, при котором легче его считать и доставлять.

Учитывая всё это, я отправился на поиски доброго владельца питомника в Крауч Энде. Моё изучение территории питомника и дома за ним привело меня к мысли, о том что ситуация здесь прекрасно приспособлена для работы с большим нелегальным перегонным аппаратом – такая форма нарушения закона, гораздо более популярна в наше время, чем обычно думают. Когда я вспомнил об инженерном опыте Джелдарда, и когда я услышал о странном поведении мистера Фуллера, моя теория о нелегальном производстве алкоголя укрепилась. Но почему питомник растений? Это случайность или расчёт? Как правило, в такого рода питомниках имеет место ирригационная система, и нечто в этом роде может быть использовано для транспортировки виски. Имея это в виду, я посетил питомник с известным вам результатом. Труба, которую я исследовал, и которая находилась там, где я и ожидал – вблизи от ворот, могла пропустить целую реку виски или воды в зависимости от того, как установлены вентили. Мой долг был очевиден. Как вы знаете, я, во-первых, гражданин, и лишь потом расследователь, и я считаю полезным взаимодействие с полицией и другими властями. Как только я сумел найти момент, я телеграфировал в Сомерсет Хауз. Но после этого я задумался о конфликте интересов. Меня наняла миссис Джелдард. Казалось нелояльным с моей стороны отправить мужа моей клиентки в тюрьму из-за того, что я узнал, работая на неё. Я решил дать ему, и только ему, шанс. Если бы я мог встретить его достаточно рано, одного, так что никто иной не мог бы воспользоваться моим предупреждением, я бы намекнул ему о ситуации. Поэтому я вернулся к месту преступления и начал осматривать его. Но у сарая меня сзади настигла миссис Джелдард, которая втолкнула меня внутрь, пытаясь остановить меня и спасти своего мужа. Она совершенно однозначно меня уволила, так что теперь это дело полиции, поймает ли она его или нет.

* * *

Они его поймали. На следующий день в газетах большое место занимал репортаж о поимке нелегальных производителей алкоголя. Задержанными были Джеймс Фуллер, Генри Треннат, Сара Блаттен, глухая служанка, Сэмюэл Джелдард и его жена Ребекка Джелдард. Две дерущиеся женщины были обнаружены в доме, когда прибыла полиция, через несколько минут после того, как Хьюитт и я отправились домой. Как потом объявили, это была самая большая конфискация налоговых властей со времён перехвата фургона с судовым котлом, полного табака, после того, как этот судовой котёл совершил несколько поездок на континент и обратно «для ремонта». Джелдард был одет рабочим и занимался серьёзным ремонтом и улучшениями перегонного аппарата, когда его арестовали. В сарае питомника был обнаружен небольшой фургон, нагруженный семнадцатью рулонами линолеума, в каждом из которых была металлическая цистерна с двумя галлонами алкоголя. Можно вспомнить, что на записке Эммы Треннат внизу были нарисованы семнадцать крестиков.

Последующие рейды по нескольким мелким пабам в разный районах Лондона, основанные на информации, полученной в результате арестов, привели к изъятию большого количества не имеющего лицензии алкоголя. Это продемонстрировало также широту круга контактов Джелдарда и делало очевидным, что происходило с алкоголем после того, как он вывозил его из Крауч Энда. Некоторые пабы в округе должны были запомниться соседям благодаря частым покупкам линолеума.