Текст книги "Город, которого нет 7 (СИ)"

Автор книги: Артемис Мантикор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Идея вдохновляла, как и картина нового мира, который пришёл в голову Красноглазке. Поначалу я подумал, что это крупная километровая пещера, но затем понял, что нависшие над нами колонны – ветви титанического леса. который закрывал свет неба.

Но свет давали многочисленные светящиеся камни, которые в изобилии были разбросаны повсюду вокруг нас.

Растения были насыщенного розового и фиолетового оттенков. Стволы деревьев слегка отдавали синевой. Вода почему-то слабо подсвечивалась… а, нет, это, кажется, светился песок под ней.

Красноглазка с высунутым языком продолжала рисовать двумя руками два, казалось бы, совершенно далёких друг от друга места, одновременно прорисовывая редкую мелкую рыбёшку, плывущую в ручье по центру, и темнеющий ствол дерева, накренившийся над водой.

Я подтащил поближе к картине летающий байк. Если портал откроется, то сейчас, меня ждёт несколько минут увлекательных полётов в месте, которого нет.

Один вопрос, как это воспримет система устройства. Она такого в жизни точно не видела. Хотя… тут же колонизация разных планет, так что, может, и есть что-то в памяти.

От этого стало ещё интересней. Ведь в базе данных устройства действительно могли быть интересные мысли о том, где мы находимся. Является ли это реальной планетой, известной местным, или некое иное измерение?

Первой на ту сторону вошла Маруслава. Она всегда с самого начала принималась проверять, работает ли магия. Одно, другое заклинание, с активацией жестами, словами и волшебной палочкой. Ничего. Мир был без магии. Как и все, которые мы посещали.

Так возникла первая догадка о природе порталов. Может, они связывают миры только с сходным эхо? В случае порталов Литавра проверить эту теорию мне не удалось. Мы туда могли проходить лишь через сновидения, а там и так магия прекрасно работала.

Впрочем, всё это только догадки.

Я активировал турбину и медленно полетел в сторону картины Красноглазки, до последнего ожидая столкнуться с ней. Но нет, шалость удалась, как говорится.

Летающий байк свободно вошёл в пространство картины.

31. Исследовательский азарт

Меня окружили звуки и запахи фэнтезийного мира. Пели незнакомые невидимые существа. Что-то чирикало. Пахло тропиками, было тепло и сыро. В воздухе витал лёгкий аромат чего-то древесного, терпкого.

Обернулся назад – с обратной стороны портал выглядел так же, нарисованной картиной, только холстом послужил крупный серый камень.

Я взлетел чуть повыше, к первой ветви – изогнутой, на которой можно было спокойно встать вместе с мотоциклом без опасений свалиться. Дальше – бесконечные просторы титанических джунглей, где я был лишь песчинкой.

На некоторое время я залип так, будто попал в детский сон, где ты летаешь, и всё может быть только хорошо и никак иначе.

Пролетел выше над первыми ветвями и увидел удивительный инопланетный пейзаж с яркими красками, где яркая лазурная река проходила между фиолетовой и розовой растительностью. На дне реки был светло-серый песок.

В общем, я не успокоился, пока не облетел место вокруг портала, поднявшись над вершинами древесных исполинов. Лес тянулся бесконечно, лишь где-то чуть левее от меня простиралась извилистая светящаяся голубая река. Захотелось слетать и туда, но я себя остановил. Я пролетел достаточно, чтобы понимать: никакой видимой угрозы здесь не было.

Мелкое зверьё, какая-то маленькие рыбёшки в реке, много растений… огромные улитки и гусеницы, размером от крупной собаки до небольшого слона. Тропические цветастые птицы, некоторые из которых имели размах крыльев метров на пять. Но ничто из вышеперечисленного не проявляло агрессию.

Одна птица, нечто вроде красно-жёлто-зелёного воробья, пролетела какое-то время рядом со мной на расстоянии руки. Я рассмотрел его оперение и едва не погладил. В общем, мир был максимально дружелюбен.

Возможно, это тоже было частью эффекта эхо – и миры Красноглазки выстраиваются согласно утопичности Города. Возможно – виноват дух самой Красноглазки, которая несмотря на сероватую кожу, красные глаза и акульи зубы, была убеждённым сторонником пути ненасилия.

По возвращении долго описывал всё, что видел восхищённым Церхесу и Маруславе. Девушка потребовала в ультимативной форме «дать покататься», и отказать я не мог. Тем более что с управлением боевой маг и преподаватель академии как-нибудь справиться должен.

Вскоре она тоже полетела в картину, а я вместе с Церхесом принялся наблюдать за новым шедевром Красноглазки.

В целом, диагноз уже можно вынести. Опасности эти миры не представляют.

И всё же, была причина, по которой на неё сперва напала Луричева, а теперь пришла Лея. Надо понимать, если через год я не найду решение этой проблемы, она действительно нападёт, несмотря на наши хорошие отношения.

Но чем могут быть опасны Городу эти порталы?

В ту ночь после прогулки мне снилось что-то красочное и вдохновляющее. Проснулся я в прекрасном расположении духа и увидел сонную Маруславу. Она вылетала из первой картины. За её спиной был Церхес. Его глаза горели непередаваемым огнём от увиденного.

– Что, новые впечатления работают не хуже наблюдений за рисунками Красноглазки? – спросил я.

– Это просто невероятно, – ответила Маруслава за него. Глаза у неё тоже горели, несмотря на усталость. – Сейчас я сделаю чаю и всё расскажу.

– Ты на ногах еле стоишь.

– Ничего, на разговор меня хватит. Можно даже с кофе.

Разговор состоялся ещё до самого кофе, во время его готовки.

Я узнал про пять разных видов птиц, про то, что на улитках можно ездить и направлять в процессе, и о том, что на реке неподалёку стоит крепость. Брошенная, и очень давно. Сгнило всё, кроме стен. Далее крепость шла под невидимым отсюда водопадом, позволяя перейти на другую сторону. А там – оказывалось, что мы находимся на высокогорном плато, и снизу открывается вид на бескрайние ландшафты джунглей в спектре от фиолетового до алого.

В общем, впечатлений было очень много. И все – без практической пользы, к сожалению.

Тем временем, Красноглазка дорисовывала следующий шедевр.

На сей раз – скалы со множеством обрывов, покрытые сверху насыщенным карминным цветом. Прямо под обрывом шли плотные белые облака, так что казалось, что под нами белое море.

Сверху лился ослепительный белый свет. Небо было с лёгким оттенком бирюзы. А дальше – белый баобаб разметом с высотку, с далёкой карминовой кроной где-то высоко над нами, метрах в двадцати.

Летать здесь было здорово, и впечатлений тоже хватало с лихвой, но всё чаще в голову закрадывались мысли – зачем всё это? Чем кому-то мешает её рисование, если здесь совершенно безобидные миры?

На третьем холсте было уже некое синее поле с белыми цветами. Неестественно яркие краски неба уже не удивляли. Но воздух меня всё равно опьянял. В прямом смысле. Атмосфера оказалась слегка токсичной и при длительном нахождении вызывала умственную регрессию в детство.

Об этом меня предупредил аэробайк. Оказывается, умная машина анализировала состав атмосферы. Зачем это нужно было в условиях Города – не знаю, но мне очень пригодилось.

Я чувствовал в себе прилив энергии и детской радости, но не более. Ни к каким последствиям это не привело.

В отличии от Маруславы, которая потом пол дня лепила куличики из песка под домом и бегала за Красноглазкой. Зато та хоть на время отвлеклась от картин.

Мы меняли холст, и она рисовала вновь. Порой даже не делая передышки между заходами.

– А так получается дольше, – заметила Маруслава, когда пришла в себя. – Пока она разбирается с одной картиной таких размеров, она бывает занята часов на десять. Это выгодно. Нужно только менять полотна.

– Да, – кивнул я. – Тогда скажи, как это вышло, – я кивнул в сторону дальнего дома по соседству, на стене которой цвело ромашковое поле.

– Я всё время сидела рядом с ней, – заявила Маруслава. – Ну, кроме этого случая.

– Я тоже. Тогда откуда это взялось?

Мы переглянулись.

– Ты думаешь о том же, о чём и я? – спросил я у Маруславы.

– Она может их воплощать, не рисуя? – ответила она вопросом.

– Надеюсь, что мы просто пропустили. Кто-то из нас уснул или что-то такое. Церхес, ты тоже за ней присматривай, а то ещё натворит дел…

Парень кивнул. Маруслава задумчиво смотрела в небо. А я думал о том, что сам вроде бы ни разу не оставлял её одну в свою смену.

На следующий день новых картин на соседних домах не появилось, что позволило нам выдохнуть с облегчением. Ещё не до конца, но тем не менее, плюс один к тому, что это мы недоглядели, а не случилось высвобождение силы Красноглазки.

Четвёртая картина была белоснежной пустошью под чёрным небом. Я заходил туда с опаской, уже зная, что миры бывают очень разными и не стоит доверять видимой нормальности.

Я залетел внутрь и полетел над белым полем. Это оказалась белоснежная трава. Она тянулась бесконечно вдаль под чёрным небом с редкими тусклыми звёздами. Будто этот мир находился на границах своей галактики и звёздной системы.

Здесь было прохладно, но терпимо. Может, градусов от восьми до десяти. На сей раз я не спешил и позволил умной машине разобраться с местностью, раз уж она такое умеет. Голосовых оповещений об опасности не появлялось, и я взлетел, сделал короткий круг над новым миром и залетел обратно.

Место было тоже уникальное в своём роде, необычное, красивое и дальше по списку. Но будучи пятым по счёту оно уже не особо впечатляло.

Красноглазка уже принялась за следующую картину. Мы смастерили ей два громадных мольберта, которые меняли по очереди, чтобы в случае порывов к рисованию она могла начать новое произведение, как только завершала старое.

Я думал над решением проблемы. Сдерживание просто ухаживанием за нуждами Красноглазки в рисовании более-менее работало. Новые картины на других домах не появились и в этот день.

Может, она просто «сформирует дом», как сказала Лея, на моей даче и всё? Здесь нет людей, некому впечатляться, не на что агриться стирателям. Они ведь чешутся только если первоуровневые начинают массово прозревать. Или дело именно в несоответствии эхо?

В любом случае, вред пока минимальный.

Я попробовал закрасить картину на соседнем доме, и вроде бы это работало. Правда, времени на это потребовалось больше, чем Красноглазке её нарисовать. Пришлось меняться с Маруславой и делать это по очереди. Красить его напрямую было невозможно – рука проходила на ту сторону. Но я нашёл выход – лить краску над порталом, чтобы потёки сделали своё дело.

В конце этого дня, глядя на шестой мир – гнилостное зелёное болото, я думал о том, что пора с этим заканчивать. Общий концепт понятен, способ сдерживания тоже, можно расслабиться и перейти к решению глобальных вопросов.

Когда картина была окончена – вывел аэробайк на прогулку, но уже без прежнего энтузиазма. И в этот раз получил второе предупреждение от системы за всё время:

– Внимание, света звезды недостаточно для восполнения заряда. Доступен полёт в течении шести часов до автоматического ухода техники на базу для подзарядки батареи.

До этого я как-то и думать забыл, что машину полагается чем-то кормить. Оказывается, всё это время она потребляла свет в Городе и в мирах, где мы были. Но вот на болоте эта тема сломалась.

Транспорт, увы, не отвечал на прямые вопросы. Он только сообщал факты, когда это было необходимо. А мой телефон, как оказалось, «не видел» ничего за пределами Города, о чём сразу же сообщила система ещё во время первого полёта.

Я облетел вокруг портала по зелёно-коричневой местности. Пахло гнилью, болотом и тиной. Местность представляла собой перемешанные топи и болота с редкими крупными валунами – это были единственные места, где можно было спокойно остановиться и оглядеться вокруг.

Ничем примечательным здесь тоже не пахло. Враждебных существ нет. Из живности – улитка высотой мне где-то до колена. Зверушка никак на меня не отреагировала и поползла себе дальше по своим делам. А я – завёл байк и полетел обратно в портал.

Рассказал Маруславе о прелестях нового мира, передал ей бразды правления, бросил скучающий взгляд на седьмой мир Красноглазки, пока ещё только зарисовку без общего концепта и отправился готовить покушать.

На еду времени особенно не было, так что я набил холодильник полуфабрикатами и ел что попало, чтобы меньше тратить на это времени и всегда быть рядом с Красноглазкой.

Всё было понятно с её порталами. Мне начинало становиться скучно. Настолько, что во время своего дежурства я с портативным компом, зашёл на форум группы.

На удивление, под моим сообщением шесть дней назад отписались почти все. Эла, Рита, Августа, Феликс, Полоскун, Лёха и даже Саша со смайликами демона и топора. Не хватало лишь Тани. И это было даже к лучшему. Пока она не пробудилась, никто не сможет засечь и Умбру.

Полярис: есть идея собраться пораньше, раз уж почти все в сборе. Кто в деле?

Пальцы нажали ввод на голографической клавиатуре, а я вдруг понял, что ещё не успел ни разу сам поохотиться в новом мире на изнанке. Даже с Ааэа не виделся – так меня затянула тема с порталами. Но сейчас я уже начал к ней остывать и подумывал вернуть старые добрые практики осознанных сновидений. Заодно гляну, как в этом цикле поживают мои старые товарищи.

– Ну как, я смотрю, ты уже горишь желанием исследовать это болото? – спросил я у Маруславы.

– Мне всё ещё интересно, как выглядят другие миры, – подтвердила Маруслава. – Но вообще, кроме наблюдения за пейзажами, делать там больше нечего. Может, попросим Красноглазку нарисовать что-то живое?

– Не буди лихо, пока тихо, – назидательно сказал я.

– Наверное, ты прав.

Мы ели тут же, на улице. Осень подбиралась всё ближе, и стоило подумать о том, где Красноглазка будет рисовать свои шедевры зимой.

На единственный приём пищи трёх занятых исследователей были пельмени с неизвестным видом чего-то, похожего на мясо. Но на вкус это было хорошо, а мир зарекомендовал себя как «заботящийся о человеке», так что я доверился местной пищевой промышленности.

Новый мир Красноглазки уже вырисовывался. Седьмой картиной был зелёный луг, скрытый между горными пиками. Место было на редкость живописным. Впрочем, как и все прочие.

Мы не ждали от этого мира ничего особенного. Маруслава отправилась исследовать болота, а я сделал ещё порцию пельменей и разнообразной закуски к ним. Поставил вариться чайник здесь же, на разожжённом костре, чтобы ни на секунду не выпускать Красноглазку из виду.

Через час Маруслава вернулась с видимым разочарованием.

– Мозг привыкает к хорошему быстро, – заметил я. – Просто избавься от чрезмерных ожиданий.

– Говоришь, как шаман, – фыркнула она. – Удачной ночи, я спать.

Мы сидели по сменам, плюс часть времени с нами сидел Церхес. Но на него полагаться в полной мере было невозможно. Он слишком залипал в то, что делала Красноглазка, и мог легко последовать за ней, если она решит разукрасить соседний дом.

Соседний дом…

При этой мысли я посмотрел туда, где мы с Маруславой мужественно два дня зарисовывали стену… и обомлел. Рисунок с цветочным полем снова горел так же, как и прежде, будто никто ничего с ним не делал.

Вскоре меня сменила Маруслава, а я отправился спать – на тестовый выход в осознанный сон. Прогуляться, пообщаться с рогатыми… ага! Сперва я не мог уснуть, а потом вдруг провалился в беспамятство безо всяких снов вовсе, и проснулся уже, когда меня будила Маруслава. Встревоженная, с лёгкой паникой на лице.

– Что случилось? – спросил я её.

– Улитки! Полярский, грёбаные улитки с болот! Они лезут к нам!!!

Я, разумеется, ничего не понял. Но действия мои были очевидны – поднялся, взял Гераний и пошёл к Красноглазке.

Зубастая самозабвенно рисовала новую картину. Какой-то ламповый пляж, на удивление очень земной и, очевидно, безопасный.

– И в чём дело? – спросил я.

– Улитки! – повторила перепуганная Маруслава и указала в сторону крупной особи с панцирем до уровня моего бедра.

– Что они делают? – спросил я, приготовившись к бою.

– Жрут всё подряд! Поляр, здесь уже ни одного дерева не осталось! И она не одна такая!

Я и впрямь проникся. Вот он – первый прорыв. И хорошо, что это улитки. Безобидные, как и все миры Красноглазки… пока что.

– На нас нападают?

– Не знаю, но я их бо… не люблю. Я из древнего рода Лакомчевых, мне не пристало…

– А-а, забей, – прервал я её и пнул улитку по панцирю.

Та подвижным бесформенным телом выгнулась, вновь перевернулась панцирем вверх и продолжила неспешный путь, не обращая на меня никакого внимания.

Есть у меня… странный пунктик. Вот, не знаю, откуда это у меня. Наверное, очень плохое качество. Но… не могу я причинять кому-то вред первым. Прямо психологический барьер какой-то. И, если эти улитки будут отвечать мне в стиле Ганди, игнорируя бесноватого меня, то я тоже ничего с ними не сделаю. Не буду я рубить то, что мне никакого вреда не причинило.

– Ну же, хреновина. Я тебя не уважаю. Отомсти мне, – провоцировал я животину, но та и во второй раз встала после пинка и развернулась в противоположную от меня сторону. Само собой, наши скорости были несопоставимы, но свои чувства улитка мне показала.

Да блин…

– Так, Маруслава, тащи сюда тачку.

– Ты серьёзно?

– В прошлых кругах здесь была. Там где стройка, видишь?

Я глянул в сторону «стройки» рядом с домом Красноглазки.

– Тьфу ты…

Ручная тачка – прошлый век. Роботы строили привозя всё нужное для строительства с собой. Так что шиш мне, а не тачка.

– А почему просто не перевезти улитку на твоём байке? – спросила Маруслава.

Хм. А действительно, почему бы?

– Сторожи Красноглазку. Я сейчас… кстати, где Церхес?

Словно в ответ раздался смех парня, который катался верхом на одной из улиток. Самой жирной из заползших сюда. Отдельный вопрос, как эту метровую хрень грузить…

– Так… а как ты планировала его грузить на байк? – спросил я, сопоставляя размеры и отсутствие грузового отделения.

– Если тебе необходимо перевозить небольшой груз, доступна система балансировки, – сообщила система из кармана.

– А есть способ погрузить тушу сюда?

– Сейчас я свяжусь напрямую с устройством. Жди, – порадовал голосовой помощник.

В ответ на байке выдвинулись две панельки, и решётчатая сетка для груза. Всё равно маловат для самой крупной, но с большинством справимся. Сколько их тут всего? Один, два, три… всего шесть штук. Всё не так плохо. А нет, семь, восемь… Всё, теперь точно всё.

– Я не стану контактировать с этими существами, – заранее предупредила Маруслава.

– Тогда убивай.

– Почему я?

– Тогда не убивай и неси тачку.

Любопытно, что к самим улиткам система отнеслась с полным равнодушием. Ну ползают себе зверушки, и фиг с ними.

– Ну, вроде работает, – осмотрел я появившийся у байка багажник. Затем поднял первую улитку. Чуть не надорвался. Понял, что без акцессии не обойтись, и стал вызывать в себе сильные эмоции. Вспомнил Таню, загрустил, осознал, что так дело не пойдёт, и отошёл заказать чего-нибудь выпить.

Да, позор мне. Чтобы вымучить из себя какие-то эмоции, я прибегаю к местному сидру. Но я понял, что ресурс эмоций не безграничен, как мне раньше казалось. И вымучивать из себя эмоции, раз за разом вспоминая одно и то же, рано или поздно станет бессмысленно. Эмоций в перепрожитой несколько раз ситуации оставалось всё меньше.

Об этом я обязательно подумаю позже. Когда-нибудь. Но сейчас нужно было сделать дело, пока слова Маруславы не стали истиной.

32. Тени грядущего

Насчёт уничтожения всей зелени вокруг она сильно преувеличила. Не со скоростью улиток. Но суть была в целом верна, и, дай мы им пару дней, именно так бы в дачном кооперативе и произошло.

Идея насчёт алкоголя принадлежала Маруславе. По её словам местная выпивка имела одну интересную особенность подачи. К каждой бутылке прилагалась бесплатная таблетка с сильным сорбентом, мгновенно снимающим опьянение и похмелье.

Она же первой и заказала себе три бутылки. Так она оценивала грядущую работу и тот внутренний барьер, через которую ей придётся переступить.

Пошло чуть лучше. Перед глазами застыл образ Маруславы. Затем вспомнились вечера в теплице Тани, а затем я взял улитку и спокойно уложил её на байк.

– Вытряси на той стороне и возвращайся, – приказал я технике, и та поспешила внутрь картины Красноглазки.

Невозмутимость техники меня немного настораживала. Голосовой помощник кажется вполне разумным. Более чем достаточно для того, чтобы понять, что здесь происходит что-то странное.

К счастью или к сожалению, меня хватило в тот момент только на осторожный вопрос: «что думаешь по поводу этих улиток?». На что я получил скучный ответ, что объект в базе не обнаружен.

Ну, раз всем пофиг, то и мне нечего беспокоиться.

В ход пошла вторая улитка. Тяжёлая, сволочь. Но акцессия подтолкнула физическую силу и позволила сбросить её на байк.

Улитки оставляли за собой склизкий след на земле, от которого та покрывалась странной субстанцией, в которой я узнал признаки зарождающейся плесени. Существа как-то распространяли за собой нечто, что грозило перерасти в такое же болото, какое нарисовала Красноглазка.

Выходит, стоит нам с Маруславой и Церхесом оплошать с Красноглазкой, и от нас в Город пойдёт искажение, нарушающее эхо. И готово, новый кризис параллельно с задуманным сюжетом круга. Причём от стихии хаоса.

Может, Хаос с самого начала задумал проникнуть сюда и как-то захватить Город с помощью Красноглазки?..

То, что она у меня появилась – случайность. Даже, пожалуй, набор из случайностей. Благодаря Мирту я вышел к нужному месту. Благодаря предателю Ральфу, я остался один и был вынужден прятаться в той квартире от беспредельщиков.

То, что я на первом эхо с первого раза попал в осознанный сон – вообще чудо. Шанс на это был мал. Теперь я понимаю, что важны были и другие мелочи. Нервы и ожидание смерти. Настороженность, с которой я прислушивался к каждому шороху снаружи квартиры. Неудобная поза, в которой я прятался.

Всё это вместе – факторы, которые помогли мне сохранить сознание, когда меня вырубило. Так я нашёл Красноглазку. Но почему я решил взять её с собой? Как часто люди подбирают на улице раненых девушек без сознания и несут к себе домой?

Парадоксальным образом, обилие случайностей даёт полное право подозревать вмешательство Хаоса. Мелочи, которые так сильно повлияли на мой путь. Или… это влияние сказки Сивиллы? Ведь я у неё просил пути к силе. И вот, у меня невероятный прогресс для новичка.

После инцидента с улитками я подумал, что сдерживание нашими способами рано или поздно даст трещину. Если однажды оттуда полезет добрая хтонь хтонических размеров, мы её обратно можем и не затолкать.

Вдалеке виднелась стена с порталом. Мы с Маруславой вылили кучу краски над ним, чтобы тот, стекая вниз, закрашивался без прикосновения к портальной поверхности рисунка. Я так радовался, что это легко получилось, и вот теперь – картина просто проступила сквозь краску.

Я сделал глоток сидра с необычным цветочным привкусом. На вкус было отлично. Как яблоко с чем-то вроде сирени и лёгкой горчинкой трав. Цвет у напитка тоже был слегка зеленоватым. Аромат – будто в клумбу упал.

Пошёл за второй улиткой. Мысли не собирались, эмоций не было. Акцессия не спешила повышать физические параметры, улитка не поднималась. Я с тоской подумал о море, которое рисовала Красноглазка. Вот бы там было тепло и без лишних эффектов от воздуха!

Не заметил, как опустошил бутылку почти до дна, прежде чем решил поинтересоваться составом. Внимательно перечитал. Дважды. Выругался. Хотя, может, это и к лучшему в нынешней ситуации.

Помимо всего, что есть в обычном составе сидра, в наличии была некая эссенция забродившего сока дамианы. Название этого цвета я надолго запомню и буду впредь всегда смотреть на состав, прежде чем что-то пить в этом мире.

Взгляд сам переместился на усталую Маруславу, будто магнитом. А затем я поднял громадную тушу улитки и переложил на аэробайк. Умная машина сама знала, что ей делать дальше, и отправилась в картину, чтобы сбросить незваного гостя из иного мира обратно в его родной.

– И всё таки, почему мы не можем их чем-то убить? – спросила она.

– Убивай, – пожал я плечами.

– Я к ним не подойду, а магия здесь не работает, – вздохнула она с сожалением.

– На самом деле, не хочу, чтобы на этой стороне были их тела. Хрен его знает, как эти твари устроены и чем их трупы нам потом обернутся.

– Панцирь бы снять, на память или на продажу.

– Вперёд, я никоим образом не сдерживаю твои порывы к науке, – ответил я, жадно пожирая её глазами.

Сглотнул. В горле пересохло. Чуть инстинктивно не допил одним махом сидр. Отставил его сразу подальше, на пенёк от сожранного улитками дерева.

Тележка вернулась, и я поднял следующую улитку. День обещал быть очень долгим и очень странным.

Маруслава взяла свою бутылку пива, надеюсь, что с нормальным составом, сделала несколько долгих глотков и спросила:

– Я могу чем-то помочь?

– Да. Смотри, чтобы новые не приползли, и найди всех, что уже здесь ползают. Нельзя никого пропустить. Ни одна из этих улиток не должна оказаться в Городе!

Окинул взглядом поляну – крупных стало уже две. Растут они тоже аномально быстро, если хорошо питаются. Как в их родном мире вообще зелень осталось. И да поможет мне акцессия…

Утром я был неспособен вообще ни на что, даже на то, чтобы подняться с постели. Как ни крути, а пользовался я этим навыком вчера на полную, получив физическую силу как у серьёзного спортсмена-тяжелоатлета. Такое не могло пройти без последствий.

Мышцы буквально горели адским пламенем. Будто от занятий спортом, но в несколько раз больше. Так, что даже просто ходить было больно.

Я плохо помнил весь вчерашний рабочий день с улитками, акцессией и местным алкоголем с добавками. Помню, что постоянно приходилось пинать эмоции, чтобы акцессия позволяла мне поднимать и укладывать этих тварей. Благо, рядом было на кого посмотреть и о чём подумать. К последним, самым крупным улиткам, я уже слабо соображал.

Но самую главную нашу с Маруславой ошибку той ночи я вспомнил, стоило только открыть глаза. И от этого на душе как-то сразу похолодело.

Резко подорвавшись с кровати, Маруслава посмотрела на меня круглыми глазами и выпалила:

– Полярский, мы… забыли про Красноглазку!

На улицу я вылетал с полной уверенностью, что нас там ожидает, как минимум, крылатый мамонт. Но всё оказалось не так страшно. Она только-только дорисовала свой тропический рай, и её развлекал Церхес.

Слава всем богам, в нужный момент именно он оказался самым ответственным из нас. Ещё и притащил к завешенным тканью пейзажем болота с улитками рулоны холстов для рисования.

Я сразу поднялся на строительную лестницу за громадным планшетом. Маруслава снизу подала лист бумаги. Осталось сбросить тканевую завесу и спустить бумагу, чтобы Маруслава строительным степлером начала плотно прибивать её к конструкции. Процесс уже был отлажен до автоматизма.

– Пояис! – обрадовалась мне Красноглазка, когда отвлеклась от своего рисунка на альбомном листе, который ей вовремя подсунул Церхес.

Отложила готовую картину и сразу побежала ко мне, даже не взглянув на результат.

Я посмотрел на неё. В глазах у девушки стояли слёзы.

– Я не могу остановиться… – произнесл она, опустив голову. – Не могу… никак…

– Всё в порядке, в этом нет твоей вины. Сама-то ты как. Рисуешь без сна и еды.

– Я любью рисовать! – улыбнулась она хтонической улыбкой акулы.

– А ты знаешь, что конкретно ты рисуешь? Это просто картинки из головы, или ты это где-то видела?

– Видеа!

– Где?

– Низнаю… В голове?

– А ты можешь нарисовать что-то, что я попрошу?

– Низнаю, – повторила она. – А фто?

– Сможешь нарисовать существ, которые будут нам служить? – бросил я наобум.

– М-м-м, – задумалась Красноглазка, но так ответа и не дала.

– А как она нарисует, что они именно служат нам? И почему нам, а не первому встречному в принципе? – задала резонные вопросы Маруслава.

– Ладно, нафиг пока личную армию. Как насчёт лекарства от… – я задумался. – От отката, м? Рядом с инструкцией с описанием действия.

Здесь Красноглазка помотала головой уже увереннее:

– Не-е… так не могу. Но попуобую!

– Знаешь что, давай начнём с чего-то попроще. У тебя когда-то получались хорошие предсказания. Сможешь нарисовать конец этого круга?

– Это попроще? – удивилась Маруслава.

– А вдруг тоже станет постоянным артефактом? – предположил я.

– Не знаю, может, ты и прав… – с сомнением покачала головой волшебница.

– Что тебя смущает? – спросил я напрямик.

– Ничего конкретного. Просто шутки с судьбой – это не то, на чём бы я ставила опыты.

– У одной моей подруги есть такая. Красноглазка нарисовала там картину ещё до моего знакомства с тобой.

Маруслава кивнула с согласием, а художнице был предоставлен планшет и вдохновение.

Мы тем временем начали исследование нового мира. Он оказался именно таким, каким казался – просто уютными тёплыми тропиками с чистой прозрачной водой. Грело солнышко и можно было расслабиться, даже искупаться.

По другую сторону портал был нарисован на крупном камне. Это была первая и последняя странность мира – всё остальное мало чем отличалось от земных джунглей где-то в тропиках. Мир был совершенно натуральным. Ни единого отличия от реальных тропиков.

Когда я побродил по берегу и вышел наружу из картины, то сообщил:

– Пришло время для нового эксперимента. Собирайся, Красноглазка. Будем изучать твои возможности!

Она за это время начала рисовать картину. Пока ещё маленький уголок огромного белого полотна. На ней красовалось то необычное покрытие дорог в Городе на этом эхо из прозрачной сжатой материи.

– М-м? – обернулась Красноглазка. От увлечённости у неё был высунут язык.

– Маруслава, у тебя купальник есть?

– Ты читаешь мои мысли. Только кому-то нужно будет следить за Красноглазкой.

– Ниада! – замотала головой художница, не желая быть обузой.

– Не надо, – подтвердил я. – Лучше заберём её на ту сторону.

– Погоди… а так можно? Хотя, чего я спрашиваю… Блин, как я сама не додумалась! – хлопнула себя по лбу Маруслава.

– Не спеши, может, это не будет работать. Мы почему-то ни разу не проверяли, как сама Красноглазка входит в свои картины.

Взгляды скрестились на девушке.

Красноглазка нас не поняла. А когда мы подвели её к своей картине, впала в ступор, глядя как мы входим в рисунок, как в портал.

Девушка коснулась картины, будто она была всего лишь очень реалистичной живописью. Попыталась войти внутрь, но только стукнулась головой. Повторила процедуру ещё раз, уже зажмурившись, – без толку. Проникнуть на другую сторону она не могла.

– Что за несправедливость? – выпалила Маруслава.

Церхес тоже проходил внутрь свободно. Значит, это касалось лишь самой Красноглазки.

Наверное, обидно видеть, как другие ходят по твоим картинам, как к себе домой, а ты так не можешь.