Текст книги "Операция "Янус-1" (СИ)"

Автор книги: Артём Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

* * *

– Прапорщик, значит, – мрачно проговорил Муха, отвернувшись и накинув капюшон плащ-палатки от ветра. – В Алма-Ату…

Наконец совсем стемнело. Тут и там на стенах и у стен крепости беззвучно передвигались тени часовых. Где-то лаял караульный пес. Шумели молодыми голосами немногочисленные, расставленные во дворе палатки. Крохотные окошки землянок, в которых ужинали солдаты, тускло светились внутренним, желтым светом.

Шумел ветер.

– Всё лучше, чем засада особистов, – улыбнулся я, придерживая панаму.

– И правда. Лучше, – проговорил Муха сухим, холодным голосом.

Старший лейтенант не смотрел на меня. Казалось, он глядел куда-то поверх древних, полуразрушенных стен крепости. Там, на темно-синем, почти черном небе, проплывали темные, походившие на призраков облака.

Муха достал сигарету. Спичку зажег лишь со второго раза. Подкурил.

– И когда уезжаешь?

– Еще не знаю. Только сегодня подал рапорт.

– Гросс ничего не сказал?

– Нет.

– Взвод будет здесь, в крепости, – выдохнул Муха, – еще три дня. Потом мы уходим в новый рейд.

– Я помню, Боря.

Он поджал губы. Глянул на меня.

– Думаешь, успеешь с нами? Напоследок.

– Не знаю.

– М-да… – Выдохнул Муха. – Раз уж Гросс сам пытался на тебя надавить, значит они организуют всё быстро. Вероятно, уже завтра я узнаю подробности о том, будешь ли ты участвовать в рейде или нет. Но что-то мне подсказывает…

Муха вдруг замолчал и затянулся. Уголек на конце его сигареты вдруг разгорелся и заискрил, когда налетел новый порыв ветра.

– Что-то подсказывает мне, что нет. Не успеешь, – докончил он.

– Мы хорошо служили, Боря, – сказал я.

– Уже прощаешься? – хмыкнул старлей. – Не рановато?

– А ты разве не за этим меня сюда, на отшиб из теплой палатки вытащил, – хмыкнул я.

– Нет. Не за этим, – не сразу проговорил Муха.

Лицо его изменилось. Из мрачного и уставшего, оно превратилось в каменно-серьезное.

– Тогда зачем?

Борис Муха молчал долго. Казалось, он собирается с силами, чтобы что-то сказать. Казалось, перебирает в голове какие-то хаотично разбросанные мысли. Выбирает слова.

– Не за чем, – вдруг как-то измученно выдохнул старлей. – Просто так.

Я понял, что он не решился.

– Вот, значит, как?

– Да. Ну лады. Иди ешь. А я пошел. Мне еще журнал заполнять.

С этими словами Муха вдруг обернулся и пошел прочь.

– Ну как скажешь, – негромко проговорил я, но Муха, конечно же, не услышал.

Когда я обернулся и уже направился к землянке третьего отделения, в которой и ночевал, Муха вдруг меня окликнул.

– Саня!

Я обернулся.

Старлей ускорил шаг. Приблизился. Взгляд его был мрачен и серьезен.

– Короче… Короче, раз уж ты уезжаешь скоро, – залепетал он торопливо, – короче…

– Да что, Боря? Медленнее, – хмыкнул я. – А то щас слюнями захлебнешься.

– Короче, – он снова выдохнул. – Короче, если ты в Алма-Ату едешь… Короче… Я хочу тебя кое о чем попросить… Если тебе не сложно…

Глава 25

Я заметил, как руки старлея задрожали. Он тоже понял, что я вижу это, а потому сначала принялся растирать их о полы плащ-палатки, словно стараясь очистить от какой-то липкой, неприятной грязи. В конечном итоге он и вовсе спрятал руки в карманы бушлата.

– Понимаешь… Если б у меня возможность была, – очень несмело и неожиданно робко залепетал Муха каким-то непослушным, дрожащим голосом, – я б и сам съездил… Да вот как тут поедешь? Ты ж сам понимаешь… Короче…

– Боря, – добродушно прервал я, – чего случилось? Говори уж.

Муха будто бы испугался моих слов. Он на мгновение замер, спрятал глаза под козырек кепи. Выглядел он презабавно – ну точно школьник, что набедокурил, был пойман и все никак не может сознаться преподавателю, что нашалил именно он.

И Муха, решительный в бою, храбрый командир, прекрасно это понимал. Прекрасно понимал, что ему гораздо проще пойти под пули, чем… о чем-то попросить.

– Ай… да ладно, – Муха вдруг махнул рукой и собрался было уже уходить, – не бери в голову, Сань. Давай, до завтра.

– Боря, – окликнул я его, когда Муха уже собрался уйти.

Тот, уже повернувшись ко мне неширокой спиной, вдруг снова вздрогнул. Даже втянул голову в плечи.

– Чего ты хотел? – сказал я.

– Да ладно, Саш. Ничего, говорю ж. Я…

– Ты как пацан себя ведешь, – добродушно сказал я. – Здоровый лоб, командир. А мнешься, как школьник.

– Слушай, знаешь что… – Муха резко обернулся. Во взгляде его блеснуло раздражение.

Однако, заметив мою добрую улыбку, старлей вдруг замер. Замер без движения и округлил глаза. Все потому, что не было в моей улыбке ни насмешки, ни укора. Она выражала лишь то, что я на самом деле чувствовал сейчас – любопытство и желание помочь товарищу. Другу. Желание поддержать его в его беде.

Муха вздохнул.

– А… Зараза… – пробубнел он. – Прав ты, Саня. Че это я?

– Ну тогда выкладывай.

Муха приблизился. Заговорил, избегая моего взгляда.

– Короче… Короче, у меня в Алма-Ате живет сестра. Переехала сюда, когда ее муж в Афган перевелся. Он офицером был. Старшим лейтенантом.

– Был?

– Ага… – Муха с горечью сказал и засопел. – Погиб в начале войны. А она…

Внезапно старлей поднял на меня взгляд. И в его небольших, но широко раскрытых глазах я прочитал ту же самую горечь, что чувствовалась и в голосе.

– А она, – продолжал он, – она одна с ребенком осталась. Работает на текстильной фабрике. Тяжко ей одной, Саня. Очень тяжко. Родители наши на другом конце страны. В Мурманске. Да и старенькие они уже, чтобы ей помочь. Потому у нее никого, кроме меня, и нет.

Стараясь унять все еще беспокоившую его нервозность, Муха вновь достал сигарету. Закурил. Выпустил дым со странным клекотом.

– Я, когда служил на заставе, – вновь заговорил он, – я к ней нет-нет да и приезжал. Помогал, чем мог. Племянника моего, Димку, нянчал. А сейчас… Сейчас сам понимаешь. Нет возможности.

Муха на мгновение замолчал. Затянулся и выдохнул дым, не вынимая сигареты из губ. Добавил:

– Я ей писал постоянно. Да только… Только она мне не отвечает уже два месяца. Я… Короче…

Он осекся. Осекся так, будто не мог выдавить из глотки просившееся слово.

– Переживаешь? – догадался я.

– Мгм… – помедлив немного, согласился он.

– Значит, ты хочешь, чтобы я навестил ее? Так? – Я приподнял бровь.

– Ну… – Муха кашлянул. Прочистил горло. – Если тебе не сложно… Я бы хотел…

– Навещу, – я вздохнул. – А после напишу тебе, как она там.

Муха от таких моих слов будто бы снова вздрогнул. Вздрогнул и… уставился на меня не то что удивленными, а прямо-таки изумленными глазами. Казалось, он ожидал, что я стану над ним шутить. Укорять за «мягкотелость» или «перекладывание с больной головы на здоровую». Но я не стал. Лишь улыбнулся. И в улыбке этой не было ни намека на укор или насмешку. Лишь искреннее желание помочь товарищу. Поддержать его в его беде.

– Правда? – несколько удивленно спросил Муха, но потом осекся, отвел взгляд. Неловко, даже растерянно, посмотрел на меня из-под козырька. – С-спасибо, Саня.

– Нужно просто навестить? – вопросительно приподняв бровь, спросил я, видя, что Муха все еще мнется и будто бы хочет попросить меня еще о чем-то.

– Если… – Муха выдохнул так, будто бы наш с ним разговор напрочь лишил его всех сил, – если тебе не сложно, то и поговорить тоже. Ты парень с головой, Саша. А еще… Еще с душой. Умеешь слова подобрать. Не то что я…

Муха очень растерянно улыбнулся. Повторил:

– Не то что я… Только и могу, что глотку на солдат драть.

– Хорошо, – кивнул я. – Обязательно поговорю. Только ты мне адрес напиши. Куда идти-то?

– А! Щас! – Муха вдруг почему-то захлопал себе по карманам. Торопливо принялся искать в них что-нибудь.

– Да не торопись ты так, – рассмеялся я сдержанно, – не горит же. Я еще сам не знаю, когда мне ехать. Успеется еще. Сможешь еще ей и письмо написать. Хочешь, передам?

Муха, застывший без движения, вдруг тронул себя за лоб.

– Да действительно… Чего это я? – Он сконфуженно разулыбался. – Совсем уже голова не варит под конец дня… А про письмо, Саша, ты хорошо придумал. Обязательно напишу.

Внезапно Муха, постоянно прятавший от меня свой взгляд, заглянул мне в глаза. И я заметил, как в них, да и на его лице, – великое облегчение. Как бы в подтверждение этому, Муха легко вздохнул:

– Спасибо тебе, Саня. Спасибо, что согласился помочь.

– Обращайся, командир, – ответил я. – И не стесняйся, если что.

Сегодня было прохладно и зябко. Кишлак, что развернулся под крепостью Хараз-Кала, а вместе с ним и оброшенные сельскохозяйственные поля, тонули в тумане. Низкое, подернутое ровной серой дымкой облаков небо то и дело срывалось на неприятный, мелкий дождь.

В крепости уже кипела жизнь. Дозоры уходили на дальние посты, часовые занимали свои позиции. Кто-то из командиров построил свой взвод и натужно, с надрывом, орал на бойцов.

Но нас зычные звуки его голоса не волновали. Сейчас ровный, спокойный рокот двигателя «Шишиги» звучал для нас гораздо громче любого злобного крика.

Провожать меня вышли не все. Кто-то спал после очередного дежурства. Кто-то просто стыдился открытых эмоций. И я прекрасно понимал этих ребят. И даже и не думал держать на кого бы то ни было зла.

– Ну, не подведи, товарищ прапорщик, – улыбнулся мне мехвод Махоркин.

Было еще рано, но он уже умудрился вымазать свою улыбчивую физиономию моторным маслом. – Не посрами честь нашего взвода там, в Алма-Ате.

– А думаешь, посрамлю? – хитровато улыбнулся я.

Немногочисленные бойцы, что вышли меня проводить, сдержанно, даже сдавленно, рассмеялись.

– Нет, конечно не думаю, Саня, – добродушно покачал он головой. – Знаю – ты не оплошаешь.

С этими словами он кинулся было обниматься, но опешил и стеснительно протянул мне грязноватую пятерню.

– Да иди ты сюда, сурок моторный, – рассмеялся я и заключил мехвода в крепкие объятия.

Раздались гулкие, трескучие хлопки, с которыми мы похлопали друг друга по спинам.

– На, вот, Саня, – приблизился добродушный Глебов, – на дорожку тебе почитать.

Наводчик передал мне небольшую книжицу. «Остров сокровищ», прочел я на обложке.

– Чтобы короче был путь, – пояснил Глебов со спокойной улыбкой сильного и сознательного человека.

– Спасибо, Арсений. Будет, – я ответил ему не менее спокойной улыбкой.

– Ну… Это… – пробурчал Пчеловодов, неловко протискиваясь между Махоркиным и Глебовым. – Спасибо, Саня. И прощай. Удачи тебе.

– А за что, спасибо-то? – удивился я.

На угрюмом лице Пчеловодова вдруг расцвела улыбка:

– Что мозги нам всем вправил. И мне, и Бычку, и Смыкало. А еще, – он снова посерьезнел. – Что про парней до последнего не забывал. Даже когда…

Вдруг голос Пчеловодова на миг изменился. Он тут же осекся. А потом тихо проговорил:

– В общем… Бывай. Может, еще увидимся.

– Бывай. Служи хорошо.

Приблизился Андро Геворкадзе. Он открыл было рот, даже набрал воздуха в грудь, но вдруг тоже осекся и ничего не сказал. Вместо этого сержант махнул рукой и полез ко мне брататься.

– Давай, Сашка. Удачи тебе там, – только и сказал он, когда мы расцепились.

– И тебе, Андро. И хомяку твоему, – хмыкнул я.

Андро хохотнул.

– Ага, – выдал он, негромко добавив что-то на грузинском.

Я украдкой глянул на Самсонова. Сержант держался несколько особняком. Отставал от остальных на два шага. Он нашел в себе силы прийти, но казалось, не решался приблизиться.

– Давай, Гриша, – махнул я ему рукой. – Легкой службы!

Самсонов вдруг весь напрягся. Стиснул и губы, и зубы так, что мне показалось, я расслышал, как скрипнуло. А потом сержант внезапно вытянулся в струнку и… отдал мне честь.

– О-о-о-о… – весело и смешливо затянули погранцы.

– Официальный какой! – рассмеялся Махоркин.

– Ты ему еще рапорт прощальный напиши. Отчитайся о том, как сильно горевать по другу и товарищу будешь, – язвительно заметил Пчеловодов.

– Да идите вы в баню… – смутился Самсонов, – вы…

Он замер. Остальные погранцы, скорые на подколки, тоже вдруг застыли без движения. Все потому, что и Гриша Самсонов, и остальные увидели, как я тоже взял под козырек в ответ на жест сержанта.

А потом раздался гудок клаксона «Шишиги». А за ним и ругань Мухи:

– Чего распелся, а⁈ Не видишь, товарища провожаем! Жди сколько надо!

Из окошка водительской двери, под которой Муха болтал о чем-то с сержантом-старшим наряда, прибывшим на «Шишиге», выглянул ефрейтор-водитель с обиженным лицом.

– Товарищ старший лейтенант! – пожаловался он, – у нас же время! Мы ж не только вашего везем!

– Молчи, Сережа, – поморщился старший наряда, – ничего…

– Отставить, – строго сказал Муха. – Ладно. Щас двинем. Давайте, две минуты еще.

Муха энергично зашагал к нам. Застыл лицом к лицу со мной.

– Письмо не забыл? – строго спросил он.

– Все перепроверяешь? – улыбнулся я в ответ.

По-командирски строгое лицо Мухи вдруг помягчало.

– Ладно, извиняй, Саня. Привычка.

– Ничего.

– Ну… – Муха нахмурился. Лицо у него сделалось такое, будто он сердится.

Старлей зыкнул на бойцов, стоявших у меня за спиной, и те едва удержались от того, чтобы отступить на шаг. Самсонов и вовсе не удержался.

– Не умеешь ты прощаться, Боря, – сказал я добродушно.

Старший лейтенант Борис Муха, командир разведвзвода четвертой ММГ Московского погранотряда, вдруг едва заметно улыбнулся.

– И правда, Саня, – сказал он, протягивая мне руку, – не умею. А потому и не стану. До встречи, Селихов.

* * *

Два месяца спустя…

– Да, слушаю, – полковник Журавлев жестом приказал капитану КГБ Орлову подождать.

Орлов недовольно, но так, чтобы начальник не заметил, засопел. Сидя в кресле у стола полковника с длинной, приставной столешницей для совещаний, терпеливо закрутил мельницу большими пальцами.

– И как? – сурово спросил Журавлев, сжимая трубку телефонного аппарата толстопалой, грубой рукой рабочего, – нет?

В достаточно просторном кабинете начальника Особого отдела округа было душновато. Натопили неслабо. Желтый свет плафонов поигрывал на лаковом столе бликами. Пахло нафталином, бумагой и лаком для мебели.

Орлов некоторое время рассматривал портрет Брежнева, висевший за спиной усатого, с широким, но будто бы вырубленным из камня лицом полковника.

Впрочем, очень скоро взгляд капитана упал на две, лежавшие перед Журавлевым папки с тесемками. Одна из них несла на себе гриф «Янус-1». Другая – «Янус-2». И обе были очень тоненькими. Казалось, на столешнице лежали лишь обложки из серого, грубого картона, не содержащие внутри никаких, ну совершенно никаких материалов.

Орлов знал, что это не так.

Журавлев прекратил отчитывать кого-то по телефону. Положил трубку так, что даже звякнул диск телефонного аппарата.

– Лоботрясы, – зло выдохнул Журавлев, – ниче сами сделать не могут. На любой, понимаешь ли, пук им чуть ли не резолюцию подавай.

Словно вспомнив, что в кабинете есть еще кто-то помимо полковника, Журавлев поднял на Орлова строгий взгляд своих голубых, уже немного выцветших глаз.

– Ну так что там? Докладывай, капитан, – пробурчал Журавлев, – как идет разработка этого твоего Селихова?

– Как и раньше, товарищ полковник, – Орлов безмятежно пожал плечами, – туго. Родственники братьев Селиховых чисты. Не подкопаться. Павел служит себе в десанте. Вернее, лечится. Ранение получил, но легкое. А Александр… Александр проходит курсы и…

– Ты хочешь сказать, – Журавлев наградил капитана Орлова суровым, полным скепсиса взглядом. Совсем таким, каким профессор награждает нерадивого студента, – что сам же надоумил меня на проведение этого «Януса», и сам же не можешь предоставить никаких реальных результатов?

– Разрешите продолжать? – невозмутимо спросил Орлов.

– Ну что ж, – Журавлев засопел. – Продолжай, коль есть что сказать.

– Зацепка все-таки есть, – проговорил Орлов. – Военком краснодарский, что братьев распределял. Что-то с ним не то. Все еще разрабатываем. Подробности в моем рапорте и пояснительной записке к нему, товарищ полковник.

Журавлев открыл папку с грифом «Янус-2», понял, что ошибся и тут же взялся за другую. Раскрыл «Янус-1». Бегло просмотрел пару страниц на тонкой, желтоватой бумаге.

– Думаешь, он все-таки причастен к этому «Зеркалу»? – спросил Журавлев.

– Сложно сказать, товарищ полковник, – Орлов вздохнул. – Разработка продолжается. Но косвенные признаки того, что Александр Селихов все же не тот, за кого себя выдает, у меня имеются. Вернее… Даже не признаки. Соображения.

– То есть домыслы?

– Так точно. Можно сказать и так, – Орлов удержался от того, чтобы закатить глаза.

– И что же это за домыслы, позволь поинтересоваться? – Журавлев терпеливо разгладил усы.

– Я полагал, что в ходе прохождения курсов прапорщиков мы поместим Селихова в предсказуемую, управляемую среду, где за ним будет проще наблюдать и контролировать. Другими словами – проще разработать.

– И?

– И… – Орлов снова вздохнул, – И Селихов, по всей видимости, это понимает. Мы пытались подослать к нему уже троих информаторов. Все – под прикрытием. Каждому дан приказ ни в коем случае не раскрывать себя. Но Селихов каким-то образом… выявляет их. В открытый конфликт не вступает, но не дает информаторам втереться к себе в доверие. Не дает им выстроить с собой связь.

– Или он просто нелюдимый человек? – Журавлев, казалось, заинтересовался всей этой ситуацией.

– Отнюдь, товарищ полковник, – Орлов покачал головой. – У Селихова уже появились товарищи в новом коллективе. Сам Александр там на хорошем счету.

– А их, его близких товарищей, пробовали завербовать?

– Пробовали.

– И что?

– Он не дает.

Журавлев на мгновение округлил глаза.

– Как это… не дает?

– Так, – капитан Орлов пожал плечами. – Будто намеренно ограждает этих людей от контактов с нашими информаторами. Список фамилий, тех, с кем Селихов наиболее сдружился, я, кстати, приложил к делу.

– Так… Суслов, Авакян, Самойлов, – стал перечитывать полковник, – Данильченко. Довольно много. И что? Никого из них не удается завербовать?

– Никак нет.

Журавлев задумался.

– Селихов действует мастерски, – проговорил капитан Орлов. – Он точно этому не учился, потому что школа оперативной работы в его действиях не угадывается. Селихов работает скорее интуитивно. А еще – импровизирует. И пока весьма успешно.

– Иными словами, ты, товарищ капитан, все еще не знаешь, кто он такой, – задумчивость не сходила с грубого лица полковника, – вражеский спящий агент или же просто талантливый и проницательный человек.

– Селихов подозрительно талантлив как в военном деле, так и в оперативной работе, – проговорил Орлов.

– И что ты планируешь делать дальше? – помолчав некоторое время, спросил полковник Журавлев.

– То же, что и раньше, – Орлов вздохнул. – Попробую иные способы внедрения. Может, что-нибудь и сработает.

– У тебя осталось не так много времени, капитан, – сказал Журавлев, когда подался вперед и задумчиво прикрыл усы широкой ладонью. – За два месяца ты ничего не смог. Возможно, не сможешь и за три. Ты ведь понимаешь, что будет, если ты не добьешься результатов?

Орлов молчал.

– Если мы не выявим в нем спящего агента, Особый отдел передаст дело в другой, уполномоченный на это отдел. А может быть – внешней разведке. Майор Наливкин уже давно потирает руки, желая заполучить Селихова себе. И выйдет, что ты переполошил нас зря.

Слова полковника возмутили Орлова. Он почувствовал, как внутри, в груди, клокочет резкое, колкое желание запротестовать. Заглянуть Журавлеву в глаза и сказать ровно в том же тоне, который позволяет себе с высоты звания, должности и выслуги лет этот человек: «Какой другой отдел⁈ Какой Наливкин⁈ Селихов – мой объект. Мое детище, мой вызов в конце концов. И если кто и расколет его панцирь, так это я! Именно я докопаюсь до истины. Пойму, кто же такой этот человек.»

Но, конечно же, Орлов не позволил себе подобной вольности. Более того, он даже не дал собственному телу выдать своего возмущения. Внешне капитан оставался совершенно спокойным. Выглядел даже несколько скучающим.

– Товарищ полковник, – спокойно сказал капитан Орлов. – Я вынужден возразить. Даже в случае, если Селихов не связан с «Зеркалом», его можно использовать как материал…

– Прежде чем использовать, хотя бы разработай, – перебил его Журавлев. – Придумай, как к нему подобраться. Американца ты уже потерял. А скоро потеряешь и твоего «Януса».

– Не потеряю, товарищ полковник.

Орлов заметил, что его голос прозвучал несколько жестче, чем он этого хотел. Оперативник мысленно отругал себя за то, что так не кстати потерял самообладание.

– Да? – Журавлев, между тем, нахмурился. – И как же ты это сделаешь? Может, и план действий у тебя есть?

– Есть, товарищ полковник, – на этот раз Орлов успокоил тон собственного голоса.

– И какой же?

– Если не выйдет в училище, – сказал Орлов, – я достану его по месту службы. Потому что к тому времени, как Селихов прибудет на заставу мангруппы, там уже появятся мои люди.

От автора:

* * *

НОВИНКА! 🔥

Мой 2007-й это не про значки и чёлки. Он про рёв трибун, свободу, дружбу, сбитые кулаки и футбольную страсть. Только сперва мне нужно исправить ошибки прошлого:

/reader/531642