Текст книги "Не сотвори себе кумира"

Автор книги: Аркадий Галинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

В отличие от 1968 года, когда спортивная пресса подробно анализировала причины стартовых неудач московского «Динамо», срыв динамовцев на старте 1969 года спортивная пресса в деталях не обсуждала. Впрочем, кое-какие версии все-таки выдвигались. Приходилось слышать, например, что неудачи «Динамо» объясняются неправомерностью отхода тренера от сложившихся издавна принципов комплектования команды в основном игроками московской школы. Иными словами, игроки, мол, есть, ансамбль не сложился. Я склонен полагать, однако, что серьезные неудачи поджидали «Динамо» в 1968 году и в том случае, если бы тренер и не дал повода для изложенных выше упреков. Все дело, мне кажется, в том, где и как готовилась, тренировалась в предвидении нового сезона команда.

В этом смысле у нее было много похожего с тем, что происходило в московском «Локомотиве» тремя годами раньше. В 1966 году от «Локомотива», помнится, ждали успехов. Прежде всего потому, что команду только что возглавил Бесков и вокруг него сгруппировалась по обыкновению способная молодежь. Эти надежды, впрочем, подкреплялись еще и тем, что локомотивцы одержали ряд уверенных и красивых побед в спарринговых матчах с сильными и опытными командами Югославии, где железнодорожники провели весь предсезонный сбор. Но, возвратившись с берегов Адриатики, они потерпели в чемпионате страны не менее длинный ряд сокрушительных поражений. И Бесков был от команды отставлен.

А сейчас давайте восстановим по порядку, что происходило в московском «Динамо» тремя годами спустя. Сразу после окончания чемпионата СССР 1968 года динамовцы вылетели в Италию, где в хорошем атакующем стиле сыграли с двумя сильными командами высшей лиги. Затем после короткого перерыва отправились в продолжительное турне по Южной Америке. Имели там успех, затем (без оного уже) сыграли два матча на Черноморском побережье и возвратились в Москву: игрокам необходимо было наконец побывать дома. В Москве тренировались в зале.

Это-то, но еще более того – длительное турне по Южной Америке, где «Динамо» провело долгую череду товарищеских и турнирных матчей, настораживало. Готова ли команда к чемпионату? Ответа долго ждать не пришлось. В точности, как «Локомотив» в 1966 году, московское «Динамо» проигрывало матч за матчем. Проще сказать, Бесков повторил ошибку, сделанную им уже однажды в «Локомотиве». В самом деле, каким задачам служило предпринятое московским «Динамо» длительное турне по Южной Америке? В особенности после такого трудного для команды сезона? Кто-нибудь скажет: вот и поехали, чтобы «разгрузиться» и одновременно исподволь начать подготовку к новому сезону. Так сказать, в облегченных по-своему играх. И правда: для наших команд, действительно облегченных, ибо в Южной Америке, как известно, исповедуют иной принцип футбола, чем в большинстве европейских стран.

Тут надо сказать, наверное, что в самой Южной Америке и, в частности, в Бразилии специалисты уже считали это недостатком. Имея в виду международную перспективу своих лучших клубов, сборных. В связи с чем позвольте предложить вашему вниманию мнение знатока бразильского футбола советского радиожурналиста Фесуненко, несколько лет жившего в Бразилии. «Все без исключения бразильские команды, – пишет Фесуненко, – весьма либеральны в опеке соперников. Игроки «держат» подопечных на дистанции, атакуют соперника лишь после того, как он без помех получит мяч и даже успеет его обработать. Не случайно, сталкиваясь с жесткой опекой европейцев, бразильские футболисты часто теряются, начинают нервничать, ошибаться при исполнении элементарных приемов». Мексиканский чемпионат мира показал, что сборная Бразилии, во всяком случае, изжила этот недостаток. Однако сам чемпионат мира был еще впереди, а я прибег к этой цитате не без умысла, лишь для того, чтобы далее спросить: скажите, а разве не в таком же положении очутились московские динамовцы, приступив к играм чемпионата СССР после длительного своего турне по Южной Америке, где им давали свободно принимать мяч? И не в такой ли ситуации очутился в 1966 году «Локомотив», который провел всю предсезонную подготовку в Югославии, встречаясь там исключительно с местными командами? Ведь югославский футбол тяготеет, как известно, к латиноамериканской манере. Наподобие итальянского, испанского, португальского. Иными словами, «Локомотив» в Югославии и «Динамо» в Южной Америке играли в условиях либеральной опеки, дома же им никто этой форы давать не желал.

Положение обеих команд, «Локомотива» 1966 года и «Динамо» 1969 года, и без того трудное, усугублялось еще и тем, что обе команды – московские, то есть первые матчи чемпионата проводящие исключительно на чужих полях. А ведь проблема своего поля в наших футбольных чемпионатах, как вы знаете, отнюдь не выдумана. Тут уместно, наверное, обратиться к данным статистики, которые из года в год, например, неумолимо показывают, что 75 процентов пенальти и удалений с поля приходятся в пользу гостей. Но это еще не все. Приняв эти 75 процентов за 100, статистики, в свою очередь, установили, что три четверти пенальти и удалений «не в пользу гостей» назначаются именно тогда, когда гости имеют перевес в один мяч или счет ничейный. А подвергнув исследованию обстоятельства, связанные с назначением 25 процентов пенальти в пользу приезжей команды, выяснили, что в трех четвертях случаев судьи давали их в ситуациях, когда перевес хозяев поля выражался минимум в двух мячах. Аналогичная картина характерна для последних лет и в области удалений с поля местных игроков.

Этот анализ не принимал во внимание данных, извлекаемых из матчей московских команд между собой. И справедливо. Ведь у последних во встречах между собой своего поля фактически нет. К тому же вы знаете и то, что судейство футбольных матчей на московских стадионах редко вызывает нарекания. Объясняется это, мне кажется, присутствием на трибунах руководителей федерации футбола и коллегии судей.

Иной читатель, быть может, уже досадует, что я – в который раз! – отвлекся от главной темы. Но в данном случае, показав всю реальность пресловутой проблемы своего поля, мне хотелось подчеркнуть, что на старте чемпионатов СССР 1966 и 1969 годов она усугубляла, конечно, неудачи «Локомотива» и «Динамо», – но не более того! Основная же причина разновременного, но идентичного срыва обеих команд состояла в одинаковых ошибках, допущенных во время подготовки к сезону. Проще сказать, такая же судьба ждала бы, скажем, и любую хоккейную команду, если бы она столь же старательно избегала на протяжении подготовительного цикла тренировок в силовой борьбе, жесткой опеке и т. д. и т. п., предпочтя им, допустим, упражнения в танцах на льду. О, спору нет, умение выписывать на льду различные фигуры полезно для хоккеистов. Так же, как академического характера тренировка в дриблинге, технике обводки и удара по воротам – для футбольных игроков. Но точно так же, как нельзя забывать, что фигуристов не толкают, не берут «на корпус» и не бросают с силой о борт, как в хоккее, так стоило бы помнить о конкретных условиях соревнований, которые ждут дома футболистов.

В этом смысле еще вот что интересно. Точно так же, как «Локомотив» по возвращении из Югославии, динамовцы показали поначалу после приезда из Южной Америки интересную красивую комбинационную игру. Но только в центре поля и на дальних подступах к воротам, где жесткая опека у нас нередко отсутствует. В штрафной же площади все это мгновенно исчезало. Размягченно действовала у «Динамо» защита, которая в силу длительного пребывания в Южной Америке невольно перенимала принятый там стиль. Она передвигалась целесообразно, но давления на свои ворота не выдерживала. И не мудрено: в большинстве европейских стран, и у нас в СССР, немалое значение крепким плечам придают не только защитники и полузащитники, но и нападающие. И голы посыпались в сетку «Динамо»! Я полагаю, их было бы намного больше, если бы в воротах «Динамо» не стоял часто Яшин. Вратари, вообще, проверяются не тогда, когда командам хорошо, а когда им очень плохо. Яшин, конечно, не нуждается в такой проверке, но, я думаю, и тренер, и футболисты, и болельщики «Динамо» в полной мере оценили сделанное Яшиным в ту необычайно трудную для команды пору.

Слышу вопрос: «Но ведь Бесков – опытный, талантливый тренер, как же он мог одну и ту же ошибку сделать дважды?» Сказать по правде, я тоже этого понять не мог. Хотя вообще-то объективные предпосылки для этого были. По крайней мере две. Первая – это опыт самого Бескова, который, будучи несколько лет назад тренером сборной СССР, отважно (и первым из наших футбольных педагогов) увез ее среди зимы на длительный сбор в Мексику, где команда СССР с большим успехом сыграла длинную серию турнирных и товарищеских матчей. Пользу этого предприятия сборная вскоре доказала, обыграв команды Швеции и Италии и выйдя в финал Кубка Европы.

Сборная готовится играть с зарубежными командами, причем разных национальных школ, и поэтому выезд ее на тренировки за рубеж целиком оправдан. Клуб готовится играть с другими клубами своей страны, и за океаном его к этим состязаниям не подготовишь. Ранней весной клубы выезжают на юг, по большей части на Черноморское побережье, в традиционные пункты сборов. И тут тренируются, играют друг с другом на плохих, вязких полях, иногда и без травяного покрытия. «Месят грязь», что сказывается, конечно, на их технической и тактической подготовке. Но нет худа без добра, ибо в этих трудных условиях клубы играют все-таки в тот самый футбол, с которым они столкнутся в чемпионате.

А если вы хотите в спорте не отставать, истина известная: тренируйтесь, обкатывайтесь в условиях, максимально приближенных к соревновательным! Не подумайте, ради бога, что я фетишизирую плохие поля. Пожалуйста, тренируйтесь на идеальных – и даже за рубежом, например в ГДР или Болгарии, в Румынии или Польше, тренируйтесь хоть в Англии, – но только там, где сложился европейский жесткий футбол. Можно съездить, конечно, и в Италию, и в Югославию, и в Южную Америку. На две-три, от силы три-четыре игры. Это будет даже полезно.

Кстати сказать, хорошо помню, что по возвращении игроков сборной в свои клубы после длительного пребывания в Мексике клубные тренеры жаловались, что те плохо вживаются в привычную для клубов манеру игры. Но постепенно, участвуя в матчах чемпионата, они восстанавливали характерное для жесткого футбола «мироощущение». Восстановил его в конце концов и «Локомотив», последующий упадок игры которого объясняется уже иными причинами (и прежде всего многократно описанной тренерской чехардой), само собой должно было восстановиться оно и в московском «Динамо», которое так безжалостно швырял с волны на волну предварительный турнир 1969 года. Верилось, что восстановит, наконец, свое прежнее «мироощущение» и тренер Бесков, которого этот накликанный им самим шторм трепал сильнее, я думаю, чем кого-либо иного. Именно этим, кстати, я объясняю жестокое позиционное поражение «Динамо» в матче с чемпионами, когда Бесков, стремясь к «верной ничьей» на своем поле, обратился к сугубо оборонительной структуре.

Давно известно, что на ошибках учатся. Иные из них бывают даже весьма плодотворными. Во всяком случае, из той, о которой мы вели речь, могут извлечь полезные выводы не только московские динамовцы. Тем паче что это ошибка не футбольная. В Венгрии Футбол величают «царем спорта». Таковым фактически является он и у нас. К нему приковано наибольшее внимание. Достаточно сравнить его популярность с интересом к легкой атлетике, которую почему-то стали именовать у нас «королевой спорта», но которая только в дни наивысших своих празднеств собирает на трибунах столько людей, сколько плохонький футбольный матч.

Все так, но у этой популярности футбола есть не только положительные черты. Имею в виду прежде всего то, что многие специалисты да и журналисты футбола не желают порою знать ничего о спорте вообще, полагая, что у футбола есть какие-то свои особые законы. Это и порождает сплошь и рядом ошибки в собственно футбольном деле. Примеров можно было бы привести много. Мы выбрали один, наиболее характерный, весьма интриговавший в свое время любителей футбола. Они спрашивали: «Что с «Динамо»? В чем дело? Почему?» Ответим на эти вопросы так: «царь спорта» должен понимать неписаные законы своего царства, считаться с ними, ибо спорт ведь совершенно необычное, сугубо демократическое царство, законы которого распространяются на всех его обитателей без исключения. [13]13
  Когда в 1969 году я рассказывал обо всем этом своему товарищу, спортивному журналисту, находившемуся в курсе всех футбольных дел, он заметил: «Ваша точка зрения имеет право на существование. Однако как вы в таком случае объясните успех московского «Спартака» 1969 года? Ведь «Спартак» значительную часть зимне-весеннего цикла провел в Иране?» Но все дело в том, что иранский футбол отличает европейская манера игры, латиноамериканское влияние в нем не чувствуется. С другой стороны, преимущество, которое имел «Спартак» в спарринговых матчах над местными командами, не могло выработать в спартаковцах самоуспокоения. Не только потому, что эта черта вообще несвойственна «Спартаку», но прежде всего из-за понимания спартаковцами удельного веса иранского футбола на международной арене.


[Закрыть] Надо сказать, что в силу самого «царственного положения» нашего футбола его взаимоотношения и контакты со спортом как таковым не скоро еще, вероятно, придут к тем нормам, которые характерны для отношений проблематики всех остальных видов спорта с его общими законами. А хотелось бы, чтобы этот процесс шел быстрее прежде всего в области организации турнира (где футбол много лет упрямо не считается с тем, что класс растет лишь в соревнованиях равного с равным) и в сфере судейства (которое обросло за последние годы таким количеством отклонений от нормы, что на одно их перечисление понадобилась бы, наверное, не одна страница. Не принято у нас почему-то (и считается даже чем-то одиозным, из ряда вон выходящим) критическое рассмотрение деятельности ведущих тренеров футбола. Нет, это не значит, что их вообще возбранено критиковать! Отнюдь, но чаще всего их критикуют именно тогда, когда команды терпят неудачи в важных турнирах, занимают плохие места, а самих тренеров скорее всего ждет отрешение от должности. Либо когда оно уже состоялось.

О, в этих случаях критика их деятельности бывает порой настолько экспрессивной по форме, что самое главное – детальный разбор допущенных ошибок просто отсутствует. И, читая (или слушая) такого рода инвективы, невольно думаешь: а способны ли они принести какую-нибудь пользу и самим тренерам, и всему футболу? Вспоминаю разнос, которому подвергся на футбольных совещаниях и в спортивной прессе тот же Бесков, когда руководимая им сборная заняла второе место в розыгрыше Кубка Европы. Чего только ему, бедному, не инкриминировали! Между тем за год с небольшим сборная под руководством Бескова провела рекордное и по сей день количество матчей (31), и только один-единственный проиграла в финале Кубка Европы на поле соперника (тоже очень сильного) и с разрывом в один мяч. Если бы этот гол не был забит, судьбу Кубка Европы решил бы жребий. Бескова тем не менее отстранили от руководства сборной. Хорошо помню выступление Яшина на футбольном совещании, где вопрос был уже, собственно, предрешен. Яшин сказал, что, не будь этого злосчастного единственного гола, заслуги сборной и ее тренера превозносились бы не менее энергично, чем сейчас отвергаются.

Совершенно верно. Но, с другой стороны, в дни восхвалений такого рода вряд ли можно было бы высказать суждения о недостатках в игре команды и в работе тренера. Повторяю, это характерно только для футбола. В других видах спорта в самые радостные для их представителей дни мы находим рядом и спокойный анализ допущенных просчетов. Чтобы не быть голословным, укажу хотя бы на волейбол, в котором мы также чемпионы и победители всех международных рангов.

Таким образом, предсезонный сбор команды «Локомотив» в Югославии, как и длительное турне «Динамо» по Южной Америке в преддверии сезона, эта ошибка сродни тем, что часто делаются в футболе, как я уже говорил, в силу традиционно пренебрежительного отношения «царя спорта» к законам собственного царства.

Сколько раз я наблюдал, как мечутся в таких капканах футбольные тренеры и как, наблюдая их нервозность, растерянность, теряют веру в своих наставников иные футболисты, вчера еще восхищенно взиравшие на них! Нервничают, понятно, в таких ситуациях, невольно нагнетая и без того тяжелую обстановку, руководители клубов. Но ведь и с них тоже требуют, да и очки (ведь хотим мы или не хотим) неотделимы от спорта! Однако в данном случае, к чести динамовских руководителей Москвы, надо сказать, что они не потеряли веры в Бескова и не поступили с ним так, как в 1966 году руководители «Локомотива» и как вообще слишком часто поступают у нас, увы, с футбольными тренерами.

В отличие от Бескова и Маслова, которые не нашли сил последовательно быть верными себе, тренер чемпионов страны 1971 года Севидов ни разу пока что не отступил от своих взглядов на футбол, как и не бросал вызова законам спорта. Но поскольку у нас главным образом привыкли писать о тренерах, чьи команды постоянно на виду, Севидова долго не замечали даже некоторые футбольные специалисты.

Его тренерский путь вкратце таков. Он начался в 1951 году в команде города Ступино, куда Севидов попал после неизлечимой травмы, полученной в матче «Динамо» (Ленинград) – «Торпедо» в 1946 году. В 1955 году команда города Ступино под руководством молодого тренера пробилась в класс мастеров «Б», а в 1958 году Севидова пригласили старшим тренером команды «Молдова». С 1962 по 1969 год он работал в минском «Динамо». Эта команда занимает при нем третье место в 1963 году, четвертое – в 1965 и 1967 годах, в 1965 году выходит в финал Кубка СССР, где минчане (цитирую по справочнику «Клубы») «после двухдневной невиданной по напряженности борьбы уступили московскому «Спартаку» (0:0, 1:2)». Но, между прочим, в книге Н. Старостина «Звезды большого футбола», своеобразном реестре того, «кто есть кто» и «кто кем был» в нашем футболе, имя Севидова не упоминается. Аркадьев в связи с этим в разговоре со мной заметил: «Знаете, сейчас в футболе трудно как-то стали отличать больших специалистов от маленьких. Скоро ли это пройдет?» В 1970 году Севидов, приняв команду «Кайрат», в течение одного сезона привел ее в высшую лигу.

И когда в 1971 году Севидов отправлялся в Киев, он очень хорошо знал, зачем едет туда. Слишком давно снилась ему возможность работы с игроками того уровня, которыми подолгу располагали Аркадьев, Якушин, Качалин, Маслов, Симонян, Бесков и которых он, Севидов, видел лишь в составах чужих команд.

Каким же образом поставлена у Севидова работа с командой?

– Вы, конечно, вправе мне не отвечать, – говорю я, встретившись с Севидовым летом 1971 года в Киеве, – но я интересовался, что тут думают о вас в футбольных и, так сказать, околофутбольных кругах. И слышал всюду одно и то же: слишком добрый он человек, мягкий, а футболистам, в особенности нашим, нужен человек-хлыст, добром с ними не сладишь.

– Что ж, действительно, – улыбается Севидов, – на футболистов я не кричу, но до сих пор мой характер и моя манера общения с людьми не мешали мне добиваться поставленных целей.

И это сущая правда. Ибо, анализируя творческий путь Севидова-тренера, видишь, что он вовсе не благодушный наставник, так сказать, игрушка в руках спортсменов, и его доброта вовсе не отсутствие твердости, а, напротив, признак безупречного воспитания и силы характера, которому ведомы иные пути к цели, чем грубый нажим и жесткость (то есть отсутствие [ гибкости).

Вот пример характера Севидова в действии. Центрфорвард «Динамо» Бышовец редко выступал в сезоне 1971 года, хотя врачи сочли его вполне выздоровевшим после травмы и сам он находил себя вполне готовым к игре. Да и Севидову готовый к полуторачасовой борьбе Бышовец нужен был позарез: Пузач выбивался из сил, играл с травмами, а третьего игрока на позицию блуждающего, но привычно связанного с полузащитой центрфорварда в «Динамо» не было. И все же готовый, по собственному разумению, к борьбе Бышовец чаще всего оставался на скамье запасных. Севидов ему сказал:

– Толя, надо тренироваться! Для настоящей игры ты не готов, мало двигаешься. Не потому, что не умеешь открываться, запутав чужую оборону, а потому, что у тебя не хватает сил делать это часто и разнообразно.

Для Бышовца, говорит Севидов мне, вопрос стоит очень остро: он привык тренироваться с прохладцей, полагаясь на вдохновение и талант, а с возрастом, увы, надо работать на тренировках все больше и больше. Все на футболе должно сочетаться: раз – обвел двоих-троих, раз – рванулся в открытую зону, раз – в одно касание откинул мяч партнеру, раз – пристопорил, задержал мяч, а потом длинным пасом перевел игру на другой фланг. Играть надо сложно и просто, просто и сложно...

Таково видение футбола у тренера Севидова. Если, конечно, такую игру есть кому осуществить. И таков его подход к игрокам – доброжелательный, но предельно требовательный.

Севидов считает также, что классная футбольная команда должна состоять из гармоничного сочетания игроков разных школ. В противном случае ей грозит опасность монотонной игры, вне зависимости от того, играет она быстро или медленно. Даже если город или республика располагают своей собственной школой футбольного мастерства и школа эта, казалось бы, обеспечивает нужды данного футбольного региона, в команду мастеров, которая на ней базируется, по мнению Севидова, следует вливать «свежую кровь». Севидовское понимание селекции предполагает необходимость присутствия в команде хотя бы одной пятой игроков других школ.

Это стратегия. Тактические же принципы игры, примененные в конкретных условиях киевского «Динамо» 1971 года, были таковы. Соперник отдает инициативу, «Динамо» атакует большими силами. Но не навалом, не надсадно, не монотонно, а мягко разыгрывая мяч по всей площади поля. И внезапные, как выпад, как укол, включения сверхскоростей. Соперник активно борется за середину поля? Тут тоже есть варианты. «Встречный бой». Либо – временами – сознательный проигрыш этой зоны и вручение судьбы игры защитникам. Ибо это, конечно, риск – умышленно задержать в центре поля большие силы, предоставив четырем защитникам и одному полузащитнику справиться с пятью-шестью соперниками. Но если им удается отыграть мяч вперед неожиданно и остро – в центре поля мгновенно вздымается и накатывается на чужие ворота мощная и широкая волна контратаки. Не одним-двумя нападающими – пятью-шестью. Такая контратака – намеренно оставленными впереди большими силами – еще одно грозное оружие чемпиона. Так в течение одного сезона славящийся своей добротой тренер-«деспот» Севидов превратил своих подопечных в команду гибкую, владеющую едва ли не всеми формами игры, в том числе и той, что требует порою отхода большинства игроков в защиту.

И тут еще необходимо сказать, что Севидов и его игроки – не копиисты. Это наша игра, отечественная, то есть не английская, не бразильская, не испанская, не итальянская.

Я уже писал о том, что Севидов начал перестройку игры киевского «Динамо» с реорганизации действий защиты. Одним из ее результатов было приглашение в сентябре в сборную СССР двух игроков этой линии – молодого Матвиенко и тридцатилетнего Соснихина, причем если Матвиенко в 1971 году уже побывал в сборной, то Соснихин получил приглашение после многолетнего перерыва. Не подумайте, однако, что я фетишизирую выбор тренеров сборной. Отнюдь нет. Но если в 1967—1968 годах, когда киевляне были чемпионами СССР, из числа их защитников в национальную команду никого не брали, а в 1971 году пригласили сразу двоих, то кое о чем этот факт все же говорит. Или возьмем того же Соснихина. В последние годы он славился главным образом неспортивным поведением, вспышками грубости. А в 1971 году его тонкая, спокойная, рассудительная игра буквально цементировала всю линию обороны. Но ведь футболисту тридцать лет, он на излете карьеры – каковы же причины подобной метаморфозы? Способной, кстати сказать, продлить период активных выступлений самого Соснихина.

Все три его партнера по линии – Матвиенко, Доценко, Решко – молодые игроки. И запасные Журавский и Белоус – тоже. Соснихин часто играл позади всех, по обстановке подстраховывая каждого, кто почему-либо выпускал с мячом своего подопечного. Он почувствовал ответственность за игру всей линии и ее контакты с вратарем Рудаковым. А в принципе у него ведь были и класс, и техника, и тактическое чутье. И коль скоро в нем наконец-то проснулся, возродился игрок той киевской школы, которая дала советскому футболу Лобановского, Каневского, Бибу, Базилевича и т.– д., а затем Мунтяна и Бышовца, то и незачем ему было уже «рубить», «косить», замахиваться на соперников кулаком. И вскоре игра у него пошла действительно тонкая и красивая, ибо в защите можно играть тонко и красиво, есть у этой линии такая эстетика. Изменились вскоре и полузащитники Медвидь и Трошкин, в прошлые годы то и дело впадавшие на площадке в истерию.

Вспоминается, что начиная с 1967 года многие команды стали ездить на матчи в Киев все с большей и большей опаской. Не оттого, что боялись проиграть (проигрыш киевлянам, да еще на их поле, не позор), а потому, что знали: целый ряд киевских игроков, в особенности Сабо, Серебряников, Левченко, Соснихин, Медвидь, играют дома особенно взвинченно, на каком-то надрыве, и это нередко передается части зрителей, нервирует судей. О том, что обстановка в Киеве переменилась, рассказывали еще в начале сезона 1971 года возвращавшиеся оттуда тренеры и футболисты. Да и некоторые судьи говорили о том же. Тогда я начал ездить в Киев на отдельные матчи. Садился неподалеку от ложи прессы, наблюдая и за ней. Разница была огромная. В 1967—1968 годах немалая часть обитателей здешней ложи прессы порою напоминала тех, на кого рассчитывал, картинно растягиваясь на траве, а затем со сжатыми кулаками подбегая к мнимому обидчику, Сабо. В эти минуты в ложе прессы кое-кто тоже возбужденно вскакивал с мест, размахивал руками, что-то кричал. Работать порой тут было совершенно невозможно. Теперь не то. Я был обрадован, когда в матче с московским «Динамо» стадион несколько раз воодушевленно приветствовал красивую игру Пильгуя, когда на трибунах сопроводили хлопками эффектный удар юного Кожемякина. В киевском болельщике, которого несколько лет будоражили эксцессами на поле и которому дали теперь возможность наблюдать от матча к матчу красивый футбол, многое меняется к лучшему.