Текст книги "Не сотвори себе кумира"

Автор книги: Аркадий Галинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Один футбольный журналист (клянусь, это правда!) многозначительно рассуждал после матча:

– Наша сборная не хотела показывать свою мощь. Знаете, сколько на трибунах было иностранных наблюдателей?

Я думаю, однако, что дело не в иностранных наблюдателях, а в отечественных, еще точнее – в наблюдателях из федерации футбола. И еще дело в том, что футбол – игра сугубо коллективная, командная. Это не тяжелая атлетика, где, даже состоя в команде, вы остаетесь, выйдя на помост, наедине с бездушным железом и законом всемирного тяготения. Футбольная игра не то, и ежели вы не умеете обвести всех, кто окажется на вашем пути к воротам, чтобы затем, выйдя один на один с вратарем, красиво послать мимо него мяч в сетку, – стремитесь, пожалуйста, провести этот гол (или, напротив, отразить натиск соперников) сообща, вместе с товарищами, а не старайтесь в это время показать футбольному начальству, как вы лично хороши и просто-таки необходимы сборной. Ибо, думая главным образом о себе, перестаешь думать о команде, и это сразу сказывается на ее игре... Кто-то сказал, что хорошие игроки – это еще не хорошая команда, а мы хотим, чтобы наша сборная вне зависимости от того, какое место ей в конечном счете достанется в Мехико, показала Себя там хорошей командой! дружной, корректной, напористой, боевой».

Подведем итоги. Качалин, следуя давней традиции тренеров сборной, не хотел откровенно поделиться со спортивной общественностью и болельщиками футбола своими тревогами, заботами, опасениями и то и дело приукрашивал картину. Зато уж по приезде из Мехико ему довелось услышать немало горьких слов и от болельщиков, и от специалистов, и от собственных же игроков. Позвольте, впрочем, дать краткую реферативную справку на этот счет. Предупреждаю, что крайние мнения здесь не приводятся.

Итак, слово болельщикам.

«Куда девалась воля к победе? Взамен пришли какая-то расхлябанность и трусость» (Осипов, Тбилиси); «Результат не случайный – выше себя не прыгнешь!» (Михайлов, Москва); «Тактика сборной: не троньте нас – и мы вас не тронем» (Григорьев, Одесса); «По существу, ни у кого из наших игроков нет техники отбора мяча, исключая некоторых защитников. И меня очень тревожит, что наша команда на первом месте по нарушениям правил» (Сергиенко, Первомайск); «Зачем на чемпионат брать двадцать два игрока, если все игры проводятся почти одним составом? Почему против Сальвадора не поставили Метревели, Паркуяна, Нодия, Зыкова? Ведь можно было дать отдохнуть другим. Уступая в технике, мы даже не пытались использовать тактические средства» (Любецкий, Елань).

А вот что говорили специалисты.

«В матче с Уругваем девяносто процентов атак срывали сами же наши футболисты» (Алескеров); «Если уругвайские футболисты с их высокой техникой пробежали за первый тайм по два километра, а наши по десять километров (из-за неточных передач), то уже никакая физическая и моральная подготовка не помогут» (Аркадьев); «Когда мы смотрели игру нашей команды в последнем матче, она произвела какое-то странное впечатление. Излишняя осторожность, вялость в действиях, какая-то боязнь охватили команду, Мы почти не проявили той настойчивости и волевых качеств, которые всегда отличали наших футболистов. Уругвайцы вели игру в середине поля и втянули наших футболистов в это же болото» (Осипов).

Наконец, мнение игроков.

«В общем, на всех чемпионатах мы показываем один и тот же уровень, не можем бороться за высшие места. Явно уступаем в тактическом отношении. Примитивно наши играют, шаблонно, без мысли» (Яшин); «Видимо, мы все-таки не нашли правильного метода подготовки к высоте, а потому в матчах двигались плохо» (Еврюжихин); «Во время подготовки у нас так и не определился основной состав, все время происходили перемены» (Дзодзуашвили); «Уругвайцы захватили середину поля и играли в свое удовольствие, а мы трудились на поле, оставаясь все время без мяча» (Афонин); «Думаю, что мы не были готовы морально к соревнованиям такого уровня» (Бышовец); «Не умеем мы еще приспосабливаться к сопернику. Вроде мы и сильнее его, а как выиграть, не знаем» (Мунтян); «Сказалось нервное напряжение» (Логофет).

Каково все это было читать тренеру? Однако что написано пером, того не вырубишь топором. Так еще один, четвертый по счету, мировой чемпионат, в котором участвовала наша команда, не доставил радости отечественным любителям футбола. Они увидели по телевидению немало красивых матчей, но ни одного, в котором бы красиво сыграли наши футболисты. «Не сотвори себе кумира» – так назвал я эти заметки. Ни кумира английского, ни кумира бразильского, ни состоящего из эклектической смеси того и другого, пятого-десятого. «Не надо шарахаться из стороны в сторону, зачеркивать все лучшее, что есть в нашем футболе», – писал в дни «послемексиканской дискуссии» читатель «Советского спорта» Васильев из Ташкента. «Не учит ли нас пример троекратных чемпионов мира тому, что подражатели, эпигоны никогда не опередят тех, кто идет самобытным путем?» – вторил ему читатель Поздняков из Вильнюса. Именно так. Приникнем же лучше к естественным и живительным источникам собственного футбола, в истории которого насчитывается столько славных страниц. У этого футбола есть свое лицо. И увидеть его, в общем, нетрудно, если только не ищешь удачливых образцов на стороне.

3. ТРЕНЕРЫ ФУТБОЛА

Официальным и даже неофициальным международным футбольным матчам предшествует нынче определенный (и неизвестный широкой публике) протокол. Встреча на вокзале или в аэропорту, с улыбками и цветами. Автобус с игроками (и кортеж легковых машин позади него), мчащийся к одному из центральных и наиболее комфортабельных отелей. Обед в честь руководства прибывшей команды – с участием небольшого количества представляющих обе стороны журналистов, на котором последние получают необходимые сведения. И после игры – как бы она ни закончилась – банкет в одном из лучших ресторанов города, на котором присутствуют и футболисты (они пьют ситро). Тут как бы подводятся итоги случившемуся и высказываются наилучшие пожелания побежденным.

16 ноября 1967 года я получил как корреспондент «Советского спорта» приглашение на обед, который руководство киевского «Динамо» давало в стилизованном ресторане «Мисливець» («Охотник») в честь руководителей польской команды «Гурник». На следующий день обеим командам предстояла первая из двух игр одной восьмой финала Кубка европейских чемпионов. И вот, когда все официальные тосты были произнесены и «слилися речи в шум невнятный», тренер киевского «Динамо» Маслов, подойдя к столику, за которым сидели журналисты, осведомился у меня, что я думаю о завтрашнем матче. Я сказал, что успех «Динамо» зависит во многом от того, как справится киевская защита и полузащита с очень сыгранной польской парой Шолтысик – Любанский.

– Что вы имеете в виду под словом «справится»? – спросил Маслов.

– Только одно: плотную и неусыпную опеку над ними в течение всего матча.

– То есть персональную? – спросил Маслов, – Да.

– Этого не будет, – сказал Маслов. – Ни за что!

– В таком случае, – сказал я, – ваше положение представляется мне безмерно тяжелым.

На следующий день «Динамо», одержавшее незадолго перед тем сенсационную победу над обладателем Кубка европейских чемпионов «Селтиком», потерпело огорчительнейшее поражение от «Гурника» со счетом 1:2. Первый мяч в ворота «Динамо» забил Шолтысик, второй – Любанский. Правда, за пять минут до конца игры киевляне получили реальную возможность сравнять счет: судья назначил в ворота чемпионов Польши пенальти. Но вратарь Костка парировал удар Сабо.

Вечером, на банкете, он поведал о причинах своей удачи. Оказывается, накануне матча футболистов «Гурника» посетили представители польского студенческого землячества в Киеве и, между прочим, сообщили, что Сабо всегда бьет пенальти в правый от вратаря угол. «Вы ведь знаете эти вечные советы болельщиков! – весело рассказывал вратарь. – Я, конечно, не придал им никакого значения, но когда Сабо разбегался, что-то меня кольнуло: «А вдруг?», и я – была не была! – бросился к правой штанге..,»

В конце банкета ко мне подошел мрачный Маслов.

– Радуетесь? Ваша взяла?

– Побойтесь бога, – сказал я, – чему тут радоваться? «Гурник» вряд ли сильнее «Динамо», и я желаю вам во время матча в Польше учесть полученный урок.

Но и в повторном матче взять верх киевлянам не удалось. Они выбыли из розыгрыша Кубка чемпионов, когда «счастье было так близко, так возможно». А Любанский, персональной опекой которого «Динамо» вновь пренебрегло, снова сделал свое дело. Поражение было тем более досадным, что киевские динамовцы переживали в этот период действительно взлет, пик своей формы. А теперь и выигрыш у «Селтика» казался многим лишь случайной удачей. И, как всегда в таких случаях, решающее значение приобретало то, какие выводы сделает из происшедшего тренер. Неправильно понятое им (или поверхностно проанализированное) поражение от «Гурника» могло отобрать нечто очень существенное в мироощущении команды.

После поражения в Киеве я читал ответы тренера на вопросы корреспондентов и думал: «Молодец, Маслов, не побоялся взять на себя всю ответственность за проигрыш!» Ведь это он честно сказал корреспонденту «Труда»: «Так беспомощно мы еще никогда не выглядели». А затем заявил польским журналистам: «В Киеве мы сыграли плохо». Полагая, что местоимение «мы» тут не более чем описка, я ждал от Маслова – после неудачного повторного матча в Польше – развернутой уже самокритики. «Разве это не сделало бы чести руководителю команды? – спрашивал я в вышедшей в эти дни статье. – Ведь иные тренеры слишком часто любят валить всю вину на игроков!»

Ан нет, вскоре началось знакомое, обычное. Причины поражения? Извольте. В Киеве после первого гола перестал почему-то двигаться один из динамовских игроков, а там, глядя на него, и другой. Затем... Затем выигрышу помешали, разумеется, плохое судейство, резкая игра соперников, непомерный шум на чужом стадионе и т. д. и т. п. И ни слова о том, как же оплошала конкретно защита киевлян, та самая знаменитая и стократ прославленная футбольными журналистами зональная защита чемпионов, которая во многих отчетах и статьях характеризовалась не иначе как «прогрессивная», «современная», «передовая». А ведь в обоих матчах с «Гурником» она походила на дырявое решето.

Но тут я должен сделать довольно скучное отступление в область футбольной тактики и объяснить тем, кто этого не знает, в чем заключается разница между «передовым» зональным принципом обороны и «отсталым», «изживающим себя» персональным. Зональная защита – это если прием мяча не затрудняется, но блокируются наиболее опасные пути перемещения с ним либо его передачи. Персональная – это когда вместе с мячом идет на сближение с вами и соперник, желающий затруднить прием мяча, а по возможности и сразу отобрать его у вас. Зональная защита эффективна лишь в том случае, если маневр всех игроков обороны заранее тщательно разучен и согласован. Но если соперник силен и тоже знает свой маневр, а зубцы зональных шестерен не совпадают – беда.

Персональная защита тоже сложна и в своем роде синхронизированна, если только игроки не разбиваются сразу на противоборствующие пары – я всюду за тобой, ты – всюду за мной. Впрочем, и этот вариант не так уж просто и достаточно эффективен, если его осуществляют хорошие игроки. Но главное – оба принципа не прогрессивны и не реакционны, то есть сами по себе никого не унижают и не возвышают. Есть в футболе, как и в других спортивных играх, еще и смешанные, комбинированные способы защиты. И они, в свою очередь, нисколько не «оппортунистичны», то есть не представляют собою беспринципного соглашательства, союза прогресса и регресса.

Теперь конкретный пример. Для вящей убедительности – из жизни баскетбола. До самого недавнего времени профессиональные баскетбольные команды США придерживались, например, «прогрессивного» зонального метода защиты, нынче же перешли на «консервативный» персональный. Почему? Да потому, что игроки, которых на некотором удалении от щита плотно не опекали, наловчились, в конце концов, расстреливать кольцо со средних дистанций. Плотная персональная опека прекратила их легкую жизнь.

В мировом футболе зональную защиту впервые (и довольно давно) показали южноамериканцы, в Европе же ею заинтересовались, по крайней мере, теоретически лишь тогда, когда сборная Бразилии выиграла два мировых чемпионата подряд, в Швеции и Чили. Зональную защиту в СССР впервые начало практиковать киевское «Динамо», причем сразу же – по мнению многих футбольных журналистов – в первоклассной интерпретации. Подводя итоги 1967 года и основываясь на выигрыше чемпионата СССР киевским «Динамо», футбольный обозреватель Мержанов писал: «Гораздо действенней оказалась зональная система обороны, защитники строят свою игру на взаимопонимании и взаимостраховке и опекают не отдельную «персону», а каждого, кто появится в опасной зоне». Характерно, что этой убежденности не смогло поколебать даже поражение от «Гурника», ибо и после него мы то и дело узнавали из спортивной прессы, что киевские динамовцы под руководством Маслова торят совершенно новые для советского футбола пути, активно (и результативно) отвергая столь распространенный еще у нас метод персональной опеки.

Между прочим, различие в методах обороны требует и иного подхода со стороны тренеров к оценке результатов. Ибо что говорит игрокам тренер-«персональщик»? «Ваша задача, – говорит он одному или двум своим футболистам, – взять «намертво», выключить из игры Бышовца (или Колотова, или Козлова и т. д.). Ясно?» Действительно, что же тут неясного? И если Бышовец (или Колотов, или Козлов и т. д.) забьет гол (либо это сделает с его подачи другой игрок) – у тренера всегда есть с кого спросить, взыскать персонально, есть на кого возложить ответственность. Тренеры продумывают, конечно, и приемы подстраховки ошибающихся защитников. И они совсем не против того, чтобы вы, когда мяч контролируют партнеры, полноценно участвовали в атакующих действиях команды, но как только мяч перешел к соперникам – ваш «визави» и дотронуться до него не должен. Это требует от игрока очень тонких целесообразных перемещений. Наконец, «персоналка» далеко не всегда предусматривает закрепление защитников и полузащитников за какими-то определенными игроками противоборствующей стороны. Сообразуясь с обстановкой, игроки нередко «передают» своих подопечных друг другу. Но во всех вариантах, подчас очень сложных, главное одно: не дать сопернику, где бы тот ни находился, свободно принять мяч, а уж если ему это удалось – вцепиться в него как клещ. Разумеется, в рамках правил, в пределах дозволенной ими норм силовой борьбы. И если вы были рядом с соперником и активно не мешали принять мяч или вести его, а тем более бить по воротам, это с точки зрения «персоналки» ваша грубая ошибка, нарушение заранее обусловленной дисциплины игры.

Иное дело зональный принцип, когда персонально игроков не прикрывают. Тут уже тренеру – коли ошибка произошла – спросить не с кого: ее сделала вся линия обороны, не сумевшая построить соперникам ловушки, западни. Иными словами, вся ответственность за ошибки зональной защиты (включая и полузащитников, и даже некоторых нападающих) ложится на тренера, не сумевшего научить игроков сложным синхронным и красивым маневрам. И вот когда после поражения от «Гурника» многим стало ясно, что киевская «зона» затрещала по всем швам, футбольные журналисты не решались все-таки компрометировать столь «прогрессивное понятие». Выбирая осторожные выражения, они сообщали, например, что футболистам «Гурника» легко было действовать в условиях «разреженной обороны». Хорошо, пусть будет «разреженная оборона». Но какие элементы ее не сработали и почему именно?

Специалистам, во всяком случае, помню, хотелось знать подробности. А специалистов у нас много. На заводах и фабриках, в техникумах и вузах, в воинских частях во главе футбольных секций стоят сотни и сотни, если не тысячи, профессиональных тренеров. Есть наконец и думающие игроки – не только в командах мастеров. Есть студенты физкультурных вузов. Можете не сомневаться, что методика построения и тренировки зональной защиты в футболе их весьма и весьма интересует. Тем более что в учебных пособиях по футболу нельзя найти о ней ничего сколько-нибудь конкретного.

Тут вновь невольно вспоминались те не очень далекие (и не очень веселые) для нашего футбола времена, когда во все команды внедрялась бразильская система. Тоже без «излишних объяснений». А ведь бразильская система не просто механическая расстановка 4 + 2 + 4 или 4 + 3 + 3, это ведь еще и зональная защита! Но поскольку основ тренировки ее никто у нас толком не знал, в командах и «дули» эту самую зону на персональный лад. Что же касается киевской зональной защиты, то смело можно сказать, что успех динамовцам она приносила исключительно в игре против команд со слабо организованной контратакой. А с серьезными, хорошо продуманными контрпостроениями соприкосновения она не выдерживала. Помните историю с вратарем Рудаковым, пропустившим «легкий мяч» от Гусарова? Но если даже допустить, что Рудаков парировал этот удар либо мяч пролетел мимо ворот, факт состоял в том, что партнеры вывели Гусарова один на один с вратарем. Нет, московские динамовцы выиграли этот матч не случайно: они провели в нем немало опасных, острых, а главное, тщательно отрепетированных контратак. И киевская защита к их отражению готова не была.

Дело происходило в апреле 1967 года, и не менее тщательно подготовились к матчу с киевлянами футболисты «Шахтера» в августе. Тем более что в весеннем матче «Шахтер» потерпел в Киеве крупное поражение – 0:3. И, взяв у чемпионов реванш в августе, игроки «Шахтера» были, конечно, несказанно рады. Однако если бы игра в Донецке закончилась вничью или даже обернулась поражением для «Шахтера» (ведь вряд ли кто-нибудь станет отрицать, что в 1967 году киевляне в принципе способны были победить любую команду) – все равно по одному замыслу своему этот матч можно было вписать в творческий актив «Шахтера». Если первую игру в Киеве игроки «Шахтера» провели в основном в обороне, то во второй – твердо решили атаковать и только атаковать! В переднюю линию «Шахтера» стали четыре техничных, сыгранных футболиста: Лобановский, Базилевич, Евсеенко, Пилипчук. Четыре форварда против чемпиона – о, это действительно был смелый шаг! Московское «Динамо» в апреле играло тремя нападающими, чаще же всего соперники киевлян действовали против них двумя форвардами, а то и одним. И киевская защита уже привыкла к этому.

Игра четырех нападающих «Шахтера» была к тому же основательно продумана. Кроме того, команда припасла для киевлян и нечто новенькое. «Динамо» выставило трех полузащитников: Мунтяна, Сабо, Медвидя. Соперники киевлян обычно стремились прикрыть, нейтрализовать их полузащиту, главную, пожалуй, силу чемпионов. «Шахтер» же отрядил против знаменитой тройки двух игроков. Медвидя решили попросту не прикрывать. Этой хитрости (идея принадлежала Лобановскому) чемпионы не раскусили. Дело в том, что энергичный, напористый и достаточно техничный Медвидь являлся, так сказать, линейным игроком полузащиты. Организаторами атак «Динамо» выступали обычно Биба и Мунтян. В их отсутствие – Сабо, Серебряников. Игроки «Шахтера» были убеждены, что, плотно прикрыв Мунтяна и Сабо, а Медвидя оставив свободным, они навяжут последнему совершенно несвойственную ему роль. Через кого будут разыгрывать киевляне? Конечно, через свободного. А что будет делать Медвидь? «Пусть делает что хочет, – убеждал тренера Ошенкова на «производственном совещании» Лобановский. – Важно, что этот вариант у «Динамо» абсолютно не наигран. А наше нападение тем временем доставит киевской защите уйму хлопот».

Так оно и случилось. Столкнувшись с целеустремленной, слаженной во всех деталях игрой массированного нападения, защита «Динамо» допускала промах за промахом. Проще сказать, «Шахтер» в августе 1967 года, а московское «Динамо» еще раньше, в апреле, нащупали ахиллесову пяту киевской обороны. Имевшая обыкновенно дело в чемпионатах страны с минимальным числом форвардов (чаще всего не слишком высокого класса, либо недостаточно сыгранных), она в этих двух матчах в равной степени была застигнута врасплох и тщательно подготовленными, острыми контратаками «Динамо», и четко организованным давлением большого числа форвардов «Шахтера». Показательно, между прочим, что из одиннадцати мячей, пропущенных киевлянами в чемпионате страны 1967 года, пять приходилось именно на эти два матча. И шесть – на тридцать четыре остальных.

Тревожные звонки, как видим, раздавались очень редко. «Но сегодня, хоть и задним числом, – писал я в ту пору, – мы вправе все же заметить: они-то и были предостережением, не услышанным киевской командой».

– Позвольте, а победа над «Селтиком»? – спросит, возможно, кто-либо из читателей. – Куда ее прикажете девать? Разве обладатель Кубка европейских чемпионов не прибег к массированному давлению на киевские ворота? И разве защита «Динамо» не вышла из этого испытания с честью? Получается, значит, что массированные атаки сильнейшей клубной команды Европы киевская защита сумела сдержать, а перед «Шахтером» спасовала?

Вопрос как будто каверзный. Но в том-то и дело, что против «Селтика» киевляне играли совсем иначе, чем против «Шахтера»! В Донецке они по привычке уверенно вышли атаковать, а в Глазго и в повторном матче с «Селтиком» в Киеве массированному натиску шотландцев противопоставили массированную же многослойную оборону, сосредоточивая в ней, как правило, по семь-восемь игроков.

Иной внимательный читатель футбольной периодики может, правда, этому подивиться, зная, что тренер киевлян Маслов неоднократно заявлял о своей приверженности к атакующему футболу. Действительно, он как-то спрашивал даже, целесообразно ли заботиться только о том, чтобы не пропустить гола? И уверял, что сам-то уж никогда не станет на этот «убивающий мечту» путь. Однако на поверку, к вящей славе «Динамо», всякий раз, когда жизнь требовала того, легко жертвовал своими теоретизированиями. Не раз утверждая, что персональная опека якобы «унижает игрока», Маслов тем не менее персонально прикрепил в первом матче с «Селтиком» к самому опасному игроку шотландцев Джонстону защитника Левченко. «С волками жить – по волчьи выть!» – так охарактеризовал, например, Маслов летом того же 1967 года тактику «Динамо» в матче с «Ювентусом», когда киевляне благодаря мощным оборонительным построениям не дали победить себя в Турине чемпиону Италии. [9]9
  Не лишено интереса, между прочим, что после киевского матча «Динамо» – «Селтик» возникла даже своеобразная полемика в прессе. Группа болельщиков киевского «Динамо», искренне убежденная в том, что их любимая команда играет исключительно в атакующем стиле, обратилась в газету «Правда Украины» с возмущением по поводу оценки этого матча в «Известиях», где было сказано, что игре этой «было присуще мучительное однообразие в наступательных действиях гостей и в оборонительных заботах хозяев». Обозреватель «Известий» Федосов писал: «Селтик», стремившийся к победе, напоминал орла, настигшего в открытом поле зайца. Однако известно, что зайцы, обороняясь, нередко наносят сами сильными ногами смертельные раны противнику. Так произошло и здесь. Удар Бышовца за минуту до финального свистка оказался роковым для «Селтика». Ничья – 1:1».


[Закрыть]

Первопричиной неудачи киевлян в матчах с «Гурником», по мнению многих обозревателей, было убаюкивающее влияние победы над «Селтиком». [10]10
  С этим, однако, вряд ли можно согласиться. То, что «Гурник» силен, в Киеве знали. Во-первых, игру чемпиона Польши специально ездил смотреть перед встречей в Киеве один из тренеров «Динамо». И он привез отнюдь недвусмысленную информацию. Во-вторых, годом раньше киевское «Динамо» встречалось с «Гурником» в товарищеском матче и потерпело поражение. Но оно, конечно, не имело такого резонанса, как проигрыш в Кубке европейских чемпионов, в котором «Динамо», так сказать, отстаивало честь всего нашего клубного футбола.


[Закрыть]Действительно, она принесла киевскому «Динамо» такое широкое и единодушное признание на международной арене, какого и по сей день не ведала еще ни одна из наших клубных команд. К тому же ко времени матчей с «Гурником» киевлянам было обеспечено уже звание чемпионов СССР, Это были замечательные достижения. И естественно, огромный успех тренера Маслова. В 1964 году он принял команду, которая только что заняла девятое место, а к концу 1967 года дважды приводил ее к чемпионству и дважды к выигрышу кубка, причем в 1966 году киевляне сделали дубль.

Интересно, каковы же методы работы Маслова? Имеются в виду, конечно, принципиальные, исходные педагогические позиции.

Лет десять назад в Лужниках, на одном из матчей чемпионата страны с участием московской команды «Торпедо», я сидел неподалеку от поля в ложе, где располагаются обычно запасные игроки, тренеры, массажисты, врачи. Игра у торпедовцев почему-то не клеилась, и тогда тренер решил заменить одного из футболистов. День был осенний, с неба сеялся холодный дождичек, и запасной игрок, сняв плащ и стянув с себя тренировочный костюм, слегка размялся тут же у скамьи, а затем отправился на беговую дорожку, к кромке поля, чтобы, дождавшись остановки игры, сменить неудачно выступавшего товарища.

Обычная ситуация. Но то, что произошло в дальнейшем, меня в высшей степени заинтриговало, ибо капитан торпедовцев известный форвард Иванов, когда игра была остановлена, подбежал к этому футболисту и громко (во всяком случае так, что в ложе было слышно каждое слово) сказал, что никакой замены команде не требуется. Смущенно потоптавшись у бровки, запасной игрок возвратился на место, а я взглянул на тренера: интересно, что он скажет, как отреагирует на все это? Однако он лишь безразлично пожал плечами. «Вот тебе и на! – подумал я. – Что же это было? Уж не сговорились ли они с капитаном команды о таком маневре заранее? Желая, скажем, активизировать усилия игрока, который якобы подлежал замене?» Однако после матча я узнал, что догадка моя неверна – команда просто отказалась от замены, предложенной тренером. Ничего подобного, надо сказать, я никогда прежде на футболе не видел.

Впрочем, несколькими годами спустя стал свидетелем подобной сценки вторично. Дело вновь происходило в Лужниках, с тем же тренером, но команда была уже другая – киевское «Динамо». И вновь тренер (а это, как вы догадались, был Маслов) не выразил никаких эмоций, ибо он понимал: игроки отвергли замену не для того, чтобы повредить его авторитету, а единственно для пользы дела. Динамовцы Киева (так же, как и несколько лет назад торпедовцы Москвы) как бы говорили этим тренеру: не беспокойтесь, все в порядке, в игре команды и без замены вот-вот наступит перелом. И не ошибались.

Став свидетелем этой ситуации во второй раз, я уже знал, что Маслов, подобно прославленному своему английскому коллеге Басби, в течение двадцати пяти лет бессменно возглавлявшему «Манчестер Юнайтед», основал – вначале в московском «Торпедо», а затем в киевском «Динамо» – то, что я имел неосторожность назвать впоследствии «театром футболиста», чем и навлек на себя неудовольствие самого Маслова и ряда других лиц из футбольных и околофутбольных кругов. Но пока Маслов был верен этому принципу, он и добивался, как тренер, наибольших успехов. А когда изменил ему, в полной мере познал вкус неудач.

Однако преследовать его неудачи начнут позднее, а в 1964 году, приняв руководство киевским «Динамо», он воодушевленно рассказывал поступившим под его эгиду футболистам о том, что основывает свою работу исключительно на вере в творческую мысль игроков, и горячо призывал их к свободе творчества. Игроки слушали нового тренера, не веря своим ушам. И не удивительно: до Маслова в киевском «Динамо» никогда не работали наставники, придерживающиеся подобных взглядов.

Но в 1967 году, после победы над «Селтиком», Маслов определенно переменился. Каким же образом и отчего? Я думаю (и тогда же писал об этом), что немалую роль тут сыграла футбольная пресса. То тут, то там замелькали статьи и очерки о Маслове, авторы которых, к сожалению, вместо того чтобы понять и подчеркнуть в своем герое главное – его реализм, сметку, практический ум, самобытные методы сколачивания сильных команд, – рисовали нам образ тонкого стратега, изощренного теоретика, основоположника новой тактики футбольной игры. И не мудрено. Ведь слегка додумать, чуть-чуть подкрасить и присочинить всегда легче, чем докопаться до корней, дойти до самой сути. И вот уже болельщиков извещают о том, что Маслов-де еще до Рамсея применил ту самую расстановку игроков, которая принесла последнему успех на лондонском чемпионате и т. д. и т. п.

Между тем есть тренеры и тренеры. Существует и разное понимание роли руководителя команды. И взгляды Маслова в ту пору были диаметрально противоположны взглядам, скажем, Аркадьева или Якушина. Или того же Рамсея. Ибо если команды, во главе которых стояли тренеры типа Аркадьева, Якушина и т. п., можно назвать, используя терминологию искусства, «театром режиссера», то киевское «Динамо» с приходом в команду Маслова стало чем-то вроде «театра актера». И точно так же, как в сценическом искусстве, в футболе оба эти направления важны для его развития. Талантливые тренеры-«деспоты» (это слово не следует понимать буквально: режиссером-«деспотом» был ранний Станиславский) создают интересные ансамбли, обогащают методику тренировки, формируют необходимый им тип игрока, разрабатывают новые тактические структуры. В «театре футболиста» тренер поощряет творчество игроков.

Но и этот театр способен подчас создать нечто новое в области тактики. Киевляне, например, первыми в советском футболе показали игру с освобожденным диспетчером, раньше других команд ввели у нас в полузащиту четвертого игрока, а Турянчик первым из наших защитников стал маневрировать в качестве «свободного» впереди своих партнеров по линии (как это часто делал покойный Пикки в «Интернационале»). И все это рождалось в киевском «Динамо» в зависимости от наличных сил, рождалось (как, например, игра с диспетчером) легко, свободно, порой и стихийно – словом, отнюдь не вынашивалось в кабинете тренера, прижавшего в раздумье ко лбу логарифмическую линейку. Рождалось, конечно, не без участия Маслова, однако самым важным, определяющим в киевском «театре футболиста» было творчество игроков.

Мне казалось, что к газетно-журнальной шумихе, в результате которой Маслову все упорней и упорней прилаживали теоретический венец, сам он должен был относиться с иронией, с прищуром: «Ладно уж, раз надо писать о тренере чемпионов что-нибудь новенькое, необычное, пусть пишут!» Однако после победы над «Селтиком», которая сделала его имя еще более знаменитым (и честь которой в равной степени принадлежала и футболистам, и ему), он... – ну, как бы тут поделикатней выразиться? – не воспринял ли он всю эту литературу о себе как о тренере-«деспоте» всерьез? Так или иначе, но установку на матч с «Гурником» он давал уже, ничтоже сумняшеся, единолично, не посоветовавшись предварительно с игроками. И после проигрыша «Гурнику» в Киеве, причиной которого и была его архинеудачная установка, дал перед повторным матчем точно такие же директивы.

Когда все было кончено, перед Масловым возникла дилемма: либо признать свои ошибки и повести дело как прежде (то есть восстановить решающую роль игроков), либо свалить вину за проигрыш «Гурнику» на какие-то иные обстоятельства, в том числе и на футболистов «Динамо», хотя они и выражали желание учредить в повторном матче с «Гурником» персональный надзор за Шолтысиком и Любанским. Как мы знаем уже, Маслов этим пренебрег. Не захотел он впоследствии признать и структурное несовершенство зональной обороны «Динамо». Он говорил лишь, что в обоих матчах с «Гурником» «хуже обычного сработала система подстраховки».