Текст книги "Не сотвори себе кумира"

Автор книги: Аркадий Галинский

Как-то в мае 1969 года, после календарного матча между московским «Динамо» и ЦСКА, тренеры давали пресс-конференцию спортивным журналистам. Сюда, в подтрибунные недра Лужников, попал каким-то образом писатель Кладо – и ну задавать вопросы! У тренера «Динамо» Бескова он, в частности, спросил, отчего динамовский защитник Семенов семь или восемь раз бил по ногам нападающего армейца Дударенко? Бесков пояснил футбольному неофиту, что Семенов недавно перешел в «Динамо» из команды второй лиги и не имеет еще достаточной квалификации и опыта, чтобы полноценно противостоять техничному и быстрому форварду Дударенко. Но писателя такое объяснение не удовлетворило, и он продолжал допытываться, почему тренер разрешает Семенову пользоваться подобными приемами? Спортивные журналисты весело переглядывались, и тогда Бесков, пожав плечами, сказал, что Семенов прибегал к ним без злого Умысла. Просто, всякий раз не поспевая, он попадал вместо мяча по ногам.

Вполне допускаю, что на сей раз мы действительно имели дело с неумышленной грубостью. Тем более что тренер Бесков сам в прошлом рыцарь футбола и, как спортивный педагог, вряд ли мог поощрять такие действия. Но судья матча Табаков, он-то отчего мирволил Семенову? Ведь правила игры, которые арбитр и обязан только охранять, гласят: за систематическое повторение таких ошибок – с поля! Кто-нибудь спросит: но, может быть, Табаков их просто не замечал? Увы, все семь или восемь раз он давал свисток, наказывая команду «Динамо» за однородные ошибки Семенова штрафными ударами. И Дударенко был, по существу, лишен судьею своего честного спортивного преимущества.

Однако неумышленная грубость – что это такое? Поэт Коржавин, помнится, писал в «Футболе», что грубость игрока – это отсутствие тонкости, отсутствие мастерства. Ну в точности, как в ситуации с Семеновым: целил по мячу, а попадал по ногам. «Но если вы целили по ногам и попадали по ним, – замечал поэт, – то это уже не грубость, а подлость!» А вот преднамеренный, умышленный удар соперника – за это, интересно, каково наказание в футболе? Только одно – вон с поля! И автоматически еще – дисквалификация на некоторое количество игр.

Таковы правила футбола. А теперь позвольте предложить вашему вниманию небольшую историйку, которой я сам был свидетелем и которая получила частично отражение в прессе. В конце мая 1969 года, после кубкового матча между московским «Динамо» и «Нефтчи», я зашел в судейскую комнату, где обозреватель Леонтьев как раз интервьюировал арбитра Хярмса. Последний сидел за столом и записывал в протокол предупреждение игроку «Нефтчи» Зейналову за удар соперника по ногам. Леонтьев, естественно, осведомился, как расценивает судья этот поступок.

– Это был умышленный удар, – ответствовал Хярмс.

Заметно помрачнев, Леонтьев спросил:

– Но согласно правилам разве не следовало в таком случае удалить Зейналова с поля?

Хярмс, подняв голову от протокола, невозмутимо ответил:

– Я не сделал этого, заметив, что Зейналов искренне сожалеет о проступке...

Из этого, полагаю, вы можете заключить, как обращались наши судьи (по привычке написал было «подчас», но затем вычеркнул это слово) с правилами футбола, – причем вскоре же после того, как федерация призвала их покончить с либерализмом и даже не бояться перегнуть палку в борьбе с грубостью! В этом смысле примечательно, между прочим, что в ответ на новый, уже следующий вопрос Леонтьева о том, как чувствует себя Хярмс после матча, последний сказал:

– Хорошо. Хорошо в моральном отношении.

Однако кульминацию этой маленькой истории мы найдем скорее всего в ее конце, когда в судейскую вошел один из руководителей команды «Нефтчи» и, предварительно заглянув в протокол, прочувствованно сказал Хярмсу:

– Все правильно... От души спасибо!

Интересно, за что сказано было столь проникновенное спасибо? На всякий случай поясню, что несколькими днями раньше два игрока «Нефтчи» (Банишевский и Семиглазов) были надолго дисквалифицированы за проступки, совершенные вне пределов футбольного поля, и, таким образом, милостивое прочтение Хярмсом раскаяния на лице Зейналова избавило «Нефтчи» от дисквалификации последнего на одну, Или две игры.

Между тем спортивная пресса в ту пору сигнализировала об исключительно плохой воспитательной работе в бакинской команде. Однако разве немалая часть вины за это не лежала на тех, кто непосредственно командой не руководил, но, выходя на матчи с участием «Нефтчи» со свистком в руке, сообразовывал свои решения не с правилами футбола, а с собственными представлениями о них? Невольно возникал и другой вопрос: не в духе ли «физиогномистики» Хярмса (то есть улавливания на лицах игроков степени сожаления об умышленно нанесенных ударах) и не в манере ли Табакова (безразлично «отсвистывавшего» систематическую грубость) действуют наши судьи и на матчах детских, юношеских команд? Тем более что и Хярмс и Табаков фигурируют порой в утверждаемых всесоюзной коллегией списках лучших арбитров.

Впрочем, только ли с них двоих могут брать пример начинающие арбитры? В разгаре сезона 1968 года я писал в «Известиях»: «То, что пять-шесть лет назад, тем более десять, квалифицировалось арбитрами как безусловное нарушение правил, чаще всего проходит сегодня незамеченным. Читатель скажет: «Хорошо, но назовите конкретные имена таких судей». Извольте. Возьмите список арбитров высшей лиги и читайте его по алфавиту – от «а» до «я» – от Андзюлиса до Якобсона». Увы, остаюсь при таком убеждении и поныне! И думаю еще: а не в этом ли заключен один из поводов для тревожных размышлений Боброва о причинах недисциплинированного поведения наших юниоров на последнем турнире УЕФА? Ведь тренер юношеской сборной Лядин, ручаюсь, не давал установки толкаться и хватать соперников за трусы.

Но если Федерация футбола СССР (в чьей искренности я опять-таки не сомневаюсь) решительно против «весеннего» и прочего судейского либерализма, то на чем же в таком случае зиждется пренебрежение судейского корпуса к ее прямым установкам, наконец, к самим правилам игры?

В чем тут дело?

Может быть, безнадежно устарели уже сами правила футбольной игры? И вступили, как говорят, в конфликт с ее духом? Нет, ничуть не бывало. Этого не утверждает ни один специалист. Да и судить футбольные матчи (если вы не обременены только некими побочными соображениями), в общем, не так уж трудно. Во всяком случае, легче, чем это подчас кажется.

Но что же тогда мешает судьям? Не то ли, что собственный их либерализм произвел постепенно деформацию в представлении иных болельщиков о возможном и допустимом в так называемых единоборствах? Похоже. И что часть публики привыкла уже к тому, что любимая команда должна добывать очки во что бы то ни стало? Однако дело не только в болельщиках, хотя определенное их влияние на себе судьи теперь, несомненно, испытывают, ибо как аукнется, так и откликнется! Дело, наконец, не только в том, что в такой обстановке теряет в известной мере смысл и само знание игроками норм силовой борьбы. Хуже, что представление об этих нормах, как и о том, что же в действительности происходит на футбольных полях, деформировалось исподволь и у части футбольных журналистов.

Буду откровенен: иные из перьев, пишущих о футболе, слишком часто выдают желаемое за сущее. Не успела, например, федерация на старте 1969 года призвать судей к неукоснительному охранению правил игры, как один футбольный журналист упоенно восклицал уже в «Футболе – хоккее», что «арбитры единым фронтом ринулись в атаку на грубость»! Но, помилуйте, разве такой помощи ждала от футбольных журналистов федерация? Тем более от специальной прессы? Добро еще, пока выдача желаемого за действительное касается тактических схем, систем, степеней величия тех или иных тренеров и т. д. и т. п. Но, коли речь идет об оздоровлении морально-этической обстановки на футбольных матчах, где мы подчас наблюдаем просто вспышки ненависти противоборствующих сторон, тут, знаете ли, хочется без обиняков сказать, что, помимо морально-этической ответственности игроков, судей и тренеров, существует еще и ответственность футбольных журналистов. Ибо если из ложи прессы не замечают того, что сплошь и рядом происходит на поле, то какие претензии, спрашивается, могут быть к болельщикам?

«Грубость, вольная или невольная, умышленная или неумышленная, в футболе была всегда, – прочел я в статье одного футбольного журналиста, помещенной опять-таки в специальном издании, – и вряд ли ее стало больше». Прочел и не поверил своим глазам, ибо статья вышла как раз в разгар футбольного сезона 1968 года, то есть того самого года, в котором дисциплина, по свидетельству федерации, снизилась по всем показателям, в связи с чем федерация и призвала судей в преддверии следующего сезона не бояться перегнуть палку в борьбе с грубостью. Увы, призывала, как мы знаем уже, тщетно. Вот почему, читая упомянутую выше статью, я спрашивал себя: неужели автор ее, много лет пишущий единственно о футболе, не видит происходящего? И еще: какими же аргументами он располагает, утверждая, что грубости на футбольных полях «вряд ли стало больше»? Неужто только тем, что просто «в последние годы о ней заговорили, как никогда»? Иных доказательств, во всяком случае, я в его статье не нашел.

И тогда мне припомнилась другая статья этого же автора, двенадцатилетней давности. Нашел ее и перечитал. Тема грубости интерпретировалась в ней так: «Словами и жалобами тут ничего не сделаешь. Красивый, техничный футбол не придет до тех пор, пока техничные, красиво играющие команды не научатся обыгрывать костоломов». О судьях в статье говорится как бы между прочим, мимоходом.

С тех пор минуло двенадцать лет. Но число техничных, красиво играющих команд не увеличилось, а, напротив, уменьшилось. И техничный, красивый футбол как массовое, характерное явление, естественно, по сию пору тоже не пришел. Кто же виной этому? Неужели и впрямь тренеры, которые так и не смогли научить свои команды обыгрывать костоломов? Или, может быть, все-таки не столько они, сколько судьи, которые и десять лет назад обязаны были и сейчас должны охранять техничных игроков от костоломов – в соответствии с простыми и ясными правилами игры? «Нельзя оставаться дальше равнодушными к тому, что происходит на многих играх чемпионата, – писал заслуженный мастер спорта Дубинин. – Нельзя в угоду футболистам и командам низкой квалификации ставить в тяжелейшие условия цвет нашего футбола, ибо страдают от грязной игры в первую очередь наши классные команды и классные футболисты».

Писано это, между прочим, в 1966 году – с думой о подготовке нашей сборной к чемпионату мира. А теперь познакомьтесь, пожалуйста, с тем, что писал спустя три года такой известный спортивный работник как председатель грузинского комитета физкультуры и спорта Сихарулидзе: «Если грубой игре не поставить заслона, то техническое мастерство не будет стимулировано, команды будут вынуждены делать упор на «атлетические» качества, противопоставлять костоломам таких же агрессивных форвардов. Такой путь быстро заведет в тупик... Однако для работы всесоюзной судейской коллегии характерны кастовость, замкнутость, нетерпимое отношение к критике. Коллегия любые справедливые критические замечания встречает в штыки». Значит, вот где зарыта собака? Несомненно. Теперь вы понимаете, почему федерация забила тревогу в 1969 году? И почему ее призывы к судье не возымели в конечном счете успеха. Наконец, отчего объявленный федерацией курс особенно нуждался в поддержке спортивной печати?

Мы ведь знаем уже, к чему привело, в конце концов, предложение учиться обыгрывать костоломов! Тут бы упомянутому выше футбольному «зоилу» бухнуться самому в ноги техничным игрокам, ноги избитые, израненные, леченые-перелеченые: «Простите, нечистый попутал!» Так нет ведь, снова заводится старая песня: «Грубость в футболе всегда была, и вряд ли ее стало больше!» А между тем предвосхищенное Сихарулидзе появление на наших футбольных полях столь же агрессивных, как и костоломы, форвардов скорее всего уже не прогноз, а малоприятная действительность.

– Что значит играть честно? – спросил корреспондент у Хурцилавы – одного из немногих наших защитников, славящихся своей корректной игрой.

– Небось такой вопрос нападающему не зададите? – ответил знаменитый игрок. – Думаете, нашему брату защитнику от них мало достается?

И в самом деле, у нас уже есть форварды, орудующие локтями, бедрами, бьющие по ногам, толкающие соперников сзади, прыгающие им на спину, придерживающие их перед собственным прыжком на мяч руками и т. д. и т. п. Их, правда, еще не очень много, но они определенно есть, как мы знаем уже, и среди юниоров. Но пишут об этом, горячо взывая к строгому, справедливому судейству, главным образом специалисты, тренеры, техничные игроки. И меньше всего присутствует эта тема, к сожалению, в статьях футбольных журналистов.

Конечно, не надо преувеличивать значения этих статей. Но, с другой стороны, неверным было бы его и преуменьшать. Ведь это правда: любую популярную литературу о футболе жадно поглощают сотни тысяч болельщиков. И если в подходе к различным проблемам футбольной игры разные аспекты естественны и закономерны, то в борьбе за оздоровление нравов на футбольных состязаниях разнобоя быть не должно. И коли грубость на футбольных полях процветает, не надо внушать болельщикам, что арбитры единым фронтом ринулись в атаку на нее и костоломов надобно-де побеждать в первую голову техничной, красивой игрой.

Что касается Федерации футбола СССР, то она нащупала все-таки основное звено борьбы с грубостью. По крайней мере теоретически. Ибо если весь прошлый период в этом смысле характерен расплывчатостью и суждений и действий, то есть как бы разделением ответственности за происходящее между игроками, тренерами и судьями поровну, то на сей раз направление и последовательность борьбы указаны весьма точно: прежде всего покончить с либеральным судейством! И, право же, не беда, что линия эта тотчас натолкнулась на серьезное сопротивление. Иначе ведь и быть не могло. Привычка – вторая натура. Важно лишь не оставить федерацию наедине с ее нетерпимо пока что относящимся к критике соперником. [15]15
  Так, например, в июне 1969 года можно было прочитать в спортивной прессе сообщение о заседании президиума Всесоюзной коллегии судей, из которого явствовало, что в целом судейство ею признано удовлетворительным... А спустя несколько дней буквально заслуженный мастер спорта Сальников писал в «Известиях»: «Право, судейская тема нынешнего футбольного первенства, что называется, навязла в зубах. Но что делать? Об этом приходится говорить вновь и вновь».


[Закрыть]А тут у футбольных журналистов и в центре, и на местах – много дел! Будут судьи под влиянием их обозрений, корреспонденции, реплик, отчетов о матчах, статей проводить матчи по правилам – что ж, не без дальнейших трудов, конечно, но все-таки гораздо легче и эффективней начнут решаться и остальные проблемы воспитания спортсменов-футболистов, от ребят, участвующих в турнире «Кожаного мяча», и до мастеров, – воспитания, конечная цель которого состоит в том, чтобы слова «спортсмен-футболист», «футбольный игрок» были синонимами слов «безупречный спортсмен», «рыцарь», «джентльмен». Слов, которые всегда стояли рядом со светлым именем покойного Федотова, с именами сегодняшних тренеров: Пайчадзе, Бескова, Симоняна, Месхи, Лобановского, а нынче рядом стоят с именами действующих игроков: Метревели, Хусаинова, В. Федотова, Шестернева, Козлова, Хурцилавы.

Такова футбольная жизнь.

Любопытно: как сложится она, как пойдет дальше? И каким станет футбол в ближайшие годы? Мы-то с вами хотим, конечно, чтобы он был красивым, умным, благородным, тонким, изящным. И порою нас с вами уверяют (по преимуществу в годовых отчетах федерации), что дело обстоит именно так. И что имеющиеся, мол, отдельные недостатки в скорости будут устранены. Не знаю, что на этот счет думаете вы, но вот такой давний наблюдатель и знаток футбола, как писатель Кассиль, почему-то не был склонен разделять этого оптимизма. Ему после лондонского чемпионата думалось о другом. О том, что мировой футбол переживает кризис. И что высокое спортивное искусство сменяется в нем силовой, бесшабашно-напористой, грубоватой борьбой.

Начался этот процесс – наращивания, взвинчивания атлетических качеств футболистов – где-то на рубеже сороковых и пятидесятых годов. Начался исподволь. Но уже вскоре его можно было уподобить снежному кому, пущенному с горы. В результате суператлетов на футболе появлялось все больше и больше, «объем работы» на площадках они производили Действительно огромный, но красота игры стала исчезать. Началась, по выражению известного английского обозревателя Гленвилла, «эпоха универсализации, стрижки под одну гребенку и отказа от самобытности ради стандарта».

«Футбол не зрелище благое», – писал погибший на войне поэт Отрада. Примечательно, что писал он это, когда футбол не ведал того, о чем так часто пишут теперь. «Не тонкое и вдохновенное обыгрывание противника, а физическое подавление его, – с грустью корреспондировал Кассиль с лондонского чемпионата мира. – Не преодоление мастерством и тактикой, а схватка на снос...»

Это было в 1966 году, но, думаю, и нынче Кассиль, будь он жив, подтвердил бы эти свои впечатления. Несколько красивых матчей мексиканского чемпионата 1970 года явились тем исключением, которое подтверждает правила.

Перед войной, когда молодой поэт Отрада писал свои стихи о футболе, трибуны стадионов были, как правило, полны, а сама игра – весела, самобытна и порою очень красива. И все же взгляд поэта проникал уже в ней во что-то тревожное. И футбол напоминал ему о многом. О чем же? Поэт писал:

 
Я находил в нем маленькое сходство
с тем в жизни человеческой, когда
идет борьба прекрасного с уродством
и мыслящего здраво – с сумасбродством.
Борьба меня волнует, как всегда.
Она живет настойчиво и грубо
в полете птиц, в журчании ручья,
определенна, как игра на кубок,
где никогда не может быть ничья.
 

И хоть в матчах чемпионатов ничейные результаты фиксируются, борьба двух взглядов, двух концепций, двух стратегий футбола кончиться ничьей не может.

Не может.

И как хорошо было бы, если всемирная победа красивого и благородного (в каждом своем моменте) футбола нашла свое начало именно у нас в СССР!

Должен признаться, что в течение долгих лет я считал (и написал на эту тему уйму статей), что в движении к этой цели прежде всего должна быть преодолена у нас неправильно сложившаяся еще в тридцатые годы система состязаний, еще точнее – неверная структура высшей лиги и связанных с нею турниров первой и второй лиг. Я считал, что до тех пор, пока федерация не перестанет пренебрегать в этой области законами спорта, футбол как таковой улучшиться у нас не может.

Но что это за законы? Речь идет не о моральных категориях, не об этических нормах и т. п. У спорта действительно есть свои объективные законы, и далее мы попытаемся показать, какое действие они оказывают на футбол, сейчас же важнее отметить, что все это не имеет никакого отношения к сборной СССР и ее проблемам. Ведь класс игры сборной сплошь и рядом почти не связан с классом игры клубных команд, которые сборная номинально представляет на международной арене. Впрочем, мы, надеюсь, лучше поймем ДРУГ друга, если сумеем договориться насчет того, что следует понимать под словами «класс футбола». Ведь есть футбол и футбол. Стихийный и организованный. Сельский, производственный, школьный, студенческий... Есть футбол мастеров, о котором в данном случае и пойдет речь. Но и он, в свою очередь, делится на лиги: высшую, где определяется чемпион страны, первую, вторую, а кроме того, делегирует время от времени своих игроков в сборные команды – национальную, олимпийскую, молодежную. Бывают еще сборные клубов, вторые сборные и т. п.

И вот этот «сборный» футбол давайте пока что в расчет не принимать, посчитавшись с историей спорта, которая знает много случаев, когда в разных странах тот или иной вид спорта был развит весьма высоко, а их сборные терпели в эти же самые периоды неудачу за неудачей. За примерами ходить недалеко. В Англии – высокоразвитый клубный футбол, ни одна страна, пожалуй, не может похвастаться такой четкой его организацией, а чемпионами мира англичане были лишь однажды.

Вот почему приходится иной раз слышать, что сборные команды (по крайней мере, в спортивных играх) – это рудимент, нечто вроде затянувшейся «детской хвори» спорта, идущей от ранней поры его развития, когда спортсменов высокого класса было немного и к тому же они были распылены по разным клубам. Еще один (и весьма существенный момент) критики сборных состоит в том, что создаются они на короткие сроки, тогда как клубные команды накапливают последовательно многолетний опыт и несут заряд традиции. Яшин, главный герой «матча века», сразу после игры на «Уэмбли» заявил: «Несыгранная команда, хотя она состоит из звезд, слабее хорошей клубной команды». Отголоски этой точки зрения, между прочим, то и дело прорываются наружу в виде споров о том, как лучше создавать сборные команды: на базе одного сильнейшего клуба или же по принципу – «звезды отовсюду»? А кое-кто склонен полагать даже, что клубные команды в недалеком будущем и вовсе вытеснят сборные, то есть что спортивный престиж государств на официальных международных состязаниях будут защищать лучшие их клубные коллективы.

Да, от слишком уж большого числа счастливых совпадений зависит процесс подготовки сборных! Говорят, что семьдесят процентов успеха составляет тут удачный выбор тренера, а остальные тридцать зависят от самой поры официальных матчей (в разных странах сезоны выпадают на разное время, так что кто-то неизбежно от этого страдает) да еще от сроков подготовки сборной, которые чаще всего настолько коротки, что не позволяют тренерам добиться и половины того, на что они в принципе способны. Добавьте ко всему, что играют сборные по преимуществу в пульках с выбыванием, тогда как известно, что истинную силу команд могут проверить лишь турниры, в которых все играют со всеми.

Так что честь и хвала сборной, которая наперекор всем сциллам и харибдам приплыла к счастливой гавани. Честь-то ей и хвала, только не стоит все-таки забывать, что клубный футбол от этого выше не становился никогда. Ибо одних только побед хорошо сплоченной сборной еще слишком мало, чтобы поднять уровень клубного футбола. Чересчур мало. И решить эту задачу (писал я, да и не только я) может лишь высокая организация футбола внутри каждой страны. Прежде всего – грамотная организация чемпионата и всех остальных связанных с ним, соревнований.

А вот они-то у нас организованы на диво легкомысленно. И знает об этом не столь уж малое число специалистов. Уж кого-кого, а их никак не обольщают ни обычное осеннее оживление футбола (когда решается судьба чемпионства), ни постоянно активный, словно на дрожжах, из года в год растущий баланс наших побед во встречах (неофициальных) с зарубежными клубами, ни «валовые» астрономические цифры забитых в этих встречах мячей. Впрочем, болельщики тоже понимают, что и этот баланс побед и этот валовой сбор мячей слишком уж напоминают ту странную смесь, которая в просторечии именуется «полрябчика, полконя». Ибо игроки лучших зарубежных клубов (с которыми мы встречаемся крайне редко), во-первых, более техничны, чем большинство футболистов наших ведущих команд, а во-вторых, давненько уже не уступают нам ни в скорости, ни в атлетизме. Но только понимать это и признавать недостаточно. А вот отдаем ли мы себе отчет в том, сколько времени будет еще длиться это отставание? Знаем ли, что продолжаться оно будет ровно столько, сколько организаторы нашего футбола будут воевать с законами спорта?

Законы спорта? Полноте, да существуют ли они? Эти вопросы не раз, к сожалению, приходилось выслушивать каждому, кто затрагивал эту тему в кругу болельщиков. Вскоре, однако, все благополучно разъяснялось. Потому что хотим мы этого или не хотим, а у спорта, как и у каждого явления общественной жизни, есть свои законы. Вернее, не может их не быть. К тому же открыты эти законы достаточно давно и сформулированы так или иначе во всех спортивных учебниках. И самый главный, пожалуй, из них состоит в том, что спортсмены вне зависимости от того, играют ли они в футбол, шахматы или пинг-понг, увлекаются ли прыжками в воду, боксом или городками, растут и совершенствуются – то ли в индивидуальном разряде, то ли в командном – лишь в соревнованиях равного с равным. Состязания же сильного со слабым не приносят пользы ни тому ни другому.

На протяжении десятилетий наша федерация футбола бросала дерзкий вызов этому закону. Команды, которые должны были по положению покинуть высшую лигу в связи с тем, что заняли в турнире последние места, административно оставлялись в ней. Иногда в состав высшей лиги включали сразу по нескольку новых команд, руководствуясь «географическим» и другими принципами, во всяком случае не спортивными. Но все это настолько известно и многократно описано, что и пересказывать, когда и как происходило, нет надобности. Укажем только, что на протяжении длительного времени класс игры в высшей лиге выравнивался за счет понижения уровня игры лучших команд. Ибо если бы Брумеля в течение нескольких лет строго-настрого обязали соревноваться в прыжках в высоту только со мной, автором этой книги (который в лучшие свои годы не мог прыгнуть выше 150 сантиметров), то у Брумеля довольно скоро пропали бы всякие стимулы для преодоления планки даже на высоте 180 сантиметров.

Но вот если бы мне разрешили толкать Брумеля во время разбега и хватать его за руки или за ноги в момент взлета, то неизвестно, прыгнул бы он и на 180 сантиметров, и вообще кто бы тут победил! Преодолением же космических высот наш прославленный спортсмен был обязан не только своему таланту, искусству своих тренеров, наличию таких конкурентов, как Томас, Шавлакадзе, Снизуэл, но еще и тому, что Брумеля нельзя было во время прыжков толкать, хватать за руки и т. д. и т. п. Ибо таковы правила легкой атлетики. Футбольных же Брумелей разрешено у нас не только толкать, но и хватать за руки и за ноги. Именно такие картины мы наблюдали и наблюдаем в последние годы едва ли не на каждом матче, в котором участвуют самые лучшие, самые техничные наши игроки. Благодаря чему класс команд высшей лиги до некоторой степени выровнялся. В подавляющем своем большинстве равны и силы команд первой лиги.

Вот уж действительно нет худа без добра! Парадоксально, но факт: общий класс игры снизился, а Уровень команд в высшей лиге почти сровнялся. И, следовательно, настал благоприятный момент для решительных действий. Если бы наши судьи начали неукоснительно охранять писаные правила футбола, а не дипломатничали, не закрывали бы глаза на грубость, не боялись назначать пенальти в сторону хозяев поля, удалять с площадки игроков хозяев поля, отодвигать стенку на девять метров и т. д. и т. п. – два-три сезона, не больше, и в каждом городе, имеющем команду мастеров высшей или первой лиги, костоломы были бы вытеснены молодыми, техничными, полными творческих сил игроками, превыше всего ставящими в футболе красоту, этику и мораль.