Текст книги "Не сотвори себе кумира"

Автор книги: Аркадий Галинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Вот почему, коли мы уж вели раньше речь об Авруцком, нельзя винить в неудаче его одного. Оговоримся снова: мы далеки были от того, чтобы «продвигать» Авруцкого или кого-нибудь другого на место диспетчера. Но вот то, что при соблюдении командами всех надлежащих условий игры с диспетчером это амплуа вполне могло освоить немалое число наших футболистов, наделенных комбинационным дарованием, представляется нам несомненным. Маношин и Нетто, Сальников и Каневский, Овивян и Хусаинов, Метревели и Воинов, Еськов и Трояновский, Воронин и В. Федотов... Список далеко не полный, и мы сознательно ставим в нем рядом имена действующих футболистов и ушедших по возрасту в последние двенадцать лет. Ведь новая функция в футболе была провозглашена игрой Диди еще двенадцать лет назад, и, кстати сказать, в нашей футбольной литературе с тех пор то и дело появлялись статьи на эту тему. Статей напечатано немало, а вот диспетчеров было всего два – Биба и Гусаров. Отчего же так? Неужели вся загвоздка в предубеждении тренеров, будто у диспетчера чересчур уж легкая, курортная жизнь?

И да и нет. Размышляя об этом, вспоминаешь сразу о самом модном из последних футбольных поветрий – об «универсализации». Думаешь, что эта мода, как она еще ни коротка, а все же успела уже сыграть для нашего футбола (и в первую голову для сборной) не слишком веселую роль. Отмечаешь, что новому идолу (в точности, как в свое время бразильской системе) слепо поклоняются иные наши тренеры и футбольные журналисты. О, универсализация! Ах, универсализация! «Форвард нынче должен играть как защитник!», «Защитник ни в чем не должен уступать форварду!», «Все должны защищаться, все должны нападать!» Звучат призывы красиво, но почему-то поневоле припоминаешь, как несколько лет назад доморощенные наши ревнители бразильской системы, восприняв только сугубо внешнюю арифметику 4+2+4 и не заметив внутреннего ее алгебраизма, внедряли повсеместно бразильскую расстановку едва ли не петровскими методами. Восхищаясь игрой Диди, они видели в нем лишь талант, «звезду», а не новую функцию. Восторгаясь игрой четырех (четырех!) бразильских защитников («Ах, Сантос, ах, Беллини!»), они не приметили, что действуют те по зональному принципу, и т. д. и т. п. Да, недешево обошлось нам увлечение иных «теоретиков» бразильской модой.

Давайте же спокойно разберемся, пока дело с «универсализацией» не зашло еще так далеко, как с бразильской системой, – принесет ли нам пользу этот новый залетный кумир? В самом деле, в какой связи находится универсализация, штамповка игроков под один стандарт с лучшими традициями, истинным духом нашего футбола? И в чем именно состоят сами эти традиции? Не замутнены ли они шараханьем от моды к моде?

Подойдем к ответу на эти вопросы опять-таки издалека. Читатель, надеемся, согласится с тем, что при всей унифицированности, так сказать, правил и целей футбольной игры в каждой стране у нее собственное лицо. Бразильский футбол не спутаешь с английским, немецкий с итальянским. Все это, впрочем, относится не только к футболу. Разве определенный спортивный характер не свойствен каждой стране в целом? И разве у него нет внутренней связи с тем, что именуется обычно национальным характером (либо заложено в том известном единстве, которое формируют века во многих аспектах духовной и экономической жизни многонациональных государств)? Так образуется в той или иной стране и некая общность спортивного характера, традиционная школа спорта, если хотите, сам тип спортсмена.

И мудрено ли, что уже на заре отечественного спорта явственно проступили его характерные черты? В самом деле, разве, вглядываясь мысленно в ту пору, мы не находим некоего единства, некой общности спортивного стиля в выступлениях Чигорина и Нестерова, Уточкина и Гаккеншмидта, Алехина и Поддубного? Но вот вопрос: а каковы же конкретно эти главные общие черты? О, писано и говорено о них не раз (и разными словами). Однако же то, что уже на самой ранней стадии развития отечественного спорта в первую голову обнаружились такие его качества, как интенсивность и красота, воля и темп, вряд ли вызовет у кого-нибудь возражения. Начав бурно развиваться вскоре же после Великой Октябрьской революции, отечественный спорт – теперь уже по преимуществу рабочий, «красный спорт» – не мог не отражать настроений рабочей массы, ее революционного энтузиазма, горячей веры в новую жизнь, героики минувшей войны (участниками которой были многие спортсмены), пафоса восстановления и порыва первых пятилеток. Речь идет не о «технических» результатах (хотя и в эти периоды отмечен также их бурный рост), прежде всего имеются в виду традиции, дух, школа, характер отечественного спорта и сформированный ими новый тип – советского уже – спортсмена. В определенном аспекте тут, скорее всего и нынче еще, целое поле деятельности для историков нашего спорта. Мы же в данном случае хотим сказать лишь о том, что с его духом, его традициями необходимо считаться, что ими рискованно пренебрегать.

Положение в футболе и дела сборной дают основания для такого рода размышлений. Посудите сами. В футбольной литературе последних лет то и дело встречались призывы учиться у англичан, следовать примеру английских тренеров, английских игроков. На первый взгляд все было правильно, обоснованно: англичане – чемпионы мира, обладатели Кубка европейских чемпионов. [8]8
  О том, чем кончится для англичан чемпионат в Мехико, было еще, естественно, неизвестно.


[Закрыть]Однако неужто и спустя семьдесят лет проблемы роста и совершенствования отечественного футбола как бы вновь вернулись на круги своя? С очаровательной легкостью были позабыты уже в статьях и бразильцы, которых восемь лет подряд (и по преимуществу те же авторы) ставили в пример нашим тренерам и игрокам.

Итак, их новым кумиром, новым образцом стали англичане. Научимся, мол, у Альбиона, говорили нам, и все будет в порядке!

В самом деле, в футбольной игре мы многим обязаны англичанам: это они привезли ее к нам, были первыми учителями, снабдили нас первоначальной футбольной терминологией, И мы не можем не быть благодарными им за это: ведь футбол и у нас быстро стал любимой народной игрой. Однако факты состоят и в том, что в пору учения у англичан, подражания английским командам, английским игрокам наши футболисты не слишком преуспевали. И лишь тогда, когда в футбольную игру очень активно и повсеместно, в Ленинграде и Москве, Харькове и Одессе, Киеве и Тбилиси, Николаеве и Иваново-Вознесенске, ворвался наш собственный спортивный дух, наше понимание борьбы, когда в футбольной игре возобладал – не побоимся этого сказать! – наш естественный спортивный характер, тогда-то дело и пошло! Учебники и пособия по футбольной игре, правда, довольно долго еще выходили с оглядкой на англичан, но живой футбол был совсем другим! И когда в конце двадцатых и начале тридцатых годов лучшие советские команды появились на турецких и европейских полях, они показывали уже (об этом в ту пору так и писали) свой собственный советский футбол. И располагали уже немалым числом своих собственных звезд.

Нужно ли называть команды, игроков, перечислять результаты, приводить отзывы зарубежной прессы? Желающих можем адресовать к трудам историка нашего футбола Переля, нам же важнее указать на то, что уже тогда – и в полной мере! – духом наших футбольных команд был поиск исхода борьбы у ворот соперников, а девизом – только красивая, только техничная игра и желание всегда забить на гол больше! О, это вовсе не означало небрежения к обороне, и в советских командах тех лет неизменно играли виртуозы-вратари, виртуозы-защитники и полузащитники. Только эпизодичность зарубежных встреч оставила в тени – имея в виду международную славу – их имена (точно так же, впрочем, как и целой плеяды форвардов). Словом, Яшин, Нетто, Воинов, Воронин, Шестернев, Хурцилава выросли не на пустом месте. И органическая связь защиты с атакующим порывом команд была также выражением этого спортивного духа, этой общей для всего нашего спорта (и понятно как возникшей) традиции.

Тренер сборной Якушин этой традицией решительно пренебрег. Свои взгляды он формулировал предельно четко, заявляя, что нападающие обязаны приходить на помощь защитникам, ориентируясь главным образом на проведение молниеносных контратак. Даже после выигрыша у Венгрии, то есть матча, в котором сборная взяла на вооружение атаку и атаку, Якушин отрицательно ответил на вопрос, не пересмотрел ли он свои взгляды. Он заявил, что советской команде на этот раз просто необходимо было выиграть не менее чем со счетом 2:0, и на вопрос, почему бы ей не придерживаться такой же тактики всегда, ответил по привычке уклончиво.

Для тех, кто знал футбольную биографию Якушина, эти высказывания показались странными. Во-первых, потому, что в довоенные годы сам он как футболист был типичнейшим представителем отечественной школы; во-вторых, став тренером (и сразу знаменитым), возглавлял многие годы команды, славившиеся именно атакующей мощью. Что же побудило Якушина переменить взгляды? Не четвертое ли место, занятое сборной СССР под руководством Морозова на лондонском чемпионате, где наши нападающие действительно то и дело приходили на помощь защите, «ориентируясь главным образом на проведение молниеносных контратак»? Либо – еще раньше – эту трансформацию во взглядах Якушина породила его собственная успешная практика в «Пахтакоре», где он прежде всего укрепил, как известно, защиту (введя в нее пятого игрока) и обязал нападающих активно помогать обороне?

Не знаем. Обо всем этом можно только гадать. Однако факты есть факты: придя в сборную СССР, Якушин твердо продолжал линию Морозова. Читатель спросит: значит, начало положено все-таки не Якушиным, а Морозовым? Да, именно так. Особенно же ярко выраженного оборонительного построения сборная стала придерживаться на последнем этапе подготовки к Лондону и осталась ему верна на самом чемпионате.

Не желая, однако, быть понятым в дальнейшем кем-либо из читателей неверно, оговорюсь сразу, что в принципе оборонительную тактику как таковую я вовсе не считаю предосудительной, ущербной. Да и вообще любые тактические построения, сугубо ли оборонительные (цель которых состоит лишь в том, чтобы выстоять, не проиграть), оборонительные ли с применением эпизодических контратак, откровенно ли атакующие – все они в наших глазах абсолютно моральны, если покоятся на честном понимании борьбы; моральны и имеют, так сказать, совершенно равные права как в чистом, рафинированном виде, так и в бесчисленных мутациях между собой. Так что мелькающие подчас в прессе, радио и телерепортажах оценки игры тех или иных команд (не только футбольных) как «современной» или «устаревшей», «прогрессивной» или «тянущей назад», основанные только на избранных командами тактиках, представляются нам, в сущности, оценками сугубо эмоциональными, отражающими лишь личные вкусы критиков, не более.

Вспоминаю, как в 1967 году мне пришлось поспорить с одним довольно известным деятелем баскетбола С. Причиной конфликта было поражение фаворита Спартакиады Украины – мужской баскетбольной команды Киева в игре с командой Одессы, составленной по преимуществу из тридцатилетних баскетболистов (не слишком известных к тому же и в молодые годы). В мире баскетбола это была подлинная сенсация, ибо все, кто интересовался этой игрой, знали, что сборная Киева являлась, по существу, сборной Украины, то есть той самой командой, которая незадолго перед игрой с одесситами победила олимпийских чемпионов баскетболистов США, да и вскоре после проигрыша Одессе уверенно сокрушала все и вся на своем пути к победе в IV Спартакиаде народов СССР.

Особую пикантность победе одесситов придавало то, что весь матч они провели без замен, то есть одной-единственной пятеркой, тогда как тренер киевлян то и дело посылал на площадку игроков, чьи имена гремят в баскетболе и по сей день. Как завороженный следил я за этой игрой и, будь на то моя воля, внес бы ее описание и подробнейший анализ во все учебники баскетбола. А впрочем, в спортивные учебники вообще, если вы согласитесь с тем, что спорт – это не только школа движений и школа мышц и не только школа духа, но в известном смысле школа ума и житейского опыта.

Благодаря последним двум качествам пятерка одесских ветеранов и обыграла блистательную киевскую команду.

Конкретно же дело обстояло так.

В баскетболе есть правило «тридцати секунд». Если команда, владеющая мячом, не совершила в течение этого времени броска по чужому кольцу, мяч передается соперникам. Парадоксальное использование этого правила и положили в основу своих действий одесситы. Предельно неторопливо разыгрывая мяч, они атаковали киевское кольцо исключительно на тридцатой секунде. Даже если выгодные ситуации образовывались раньше. Именно это и выбило их грозных соперников из колеи, поскольку киевские баскетбольные асы привыкли играть в высоких скоростных режимах. Мяч у них – быстрее вперед! Молниеносно пройти площадку, в три-четыре секунды пронзить ее кинжальными передачами, подавить соперника неумолимо нарастающим темпом, спуртом рвущихся к щиту игроков – вот их обычная тактика, их стиль.

Но в тот день, о котором у нас идет речь, пятерка одесситов, нарочито замедляя игру, действуя с почти насмешливой неторопливостью, разваливала знаменитую команду на глазах. Каким же образом, почему? Это была чисто тактическая ловушка, продуманная во всех деталях. Весь расчет состоял в том, чтобы вначале сбить соперников с привычного ритма, а затем не дать им возможности в него войти. Поэтому одесситов не слишком заботили, казалось, собственные попадания в кольцо; три или четыре раза они не делали даже бросков по корзине, а просто разыгрывали мяч тридцать секунд, после чего передавали его соперникам. Те мгновенно бросались вперед. Рывок, атака – и мяч в корзине! Но вслед за этим новые тридцать секунд томительного ожидания. Одесситы не бегают – ходят. Вот игрок стоит с мячом – три секунды, четыре, пять... «Отдыхает». На трибунах смех, аплодисменты. А что поделаешь? Баскетбол не хоккей, не футбол, прямая атака игрока в нем запрещена, и если мяч у соперника – силой его не отберешь.

Впрочем, иной раз не отберешь его и в футболе. Я уже рассказывал, как наша сборная команда, составленная главным образом из молодых игроков, играла в 1962 году в Бразилии со знаменитым «Сантосом». Советские футболисты проиграли с почетным счетом 1:2, причем последний гол пропустили минут за пятнадцать до финального свистка. Но и после него продолжали играть с подъемом, создавая у ворот «Сантоса» опасные моменты. И когда подуставшие бразильцы поняли, что минимальный их перевес может растаять, они решили «подержать мяч» в центре поля и стали весьма искусно передавать его друг другу. Иногда откатывали назад. Наши игроки попытались отобрать мяч – безуспешно. На трибунах захохотали. Что делать? Тренеры были далеко, игроки растерялись. Бразильцы лениво перекатывали мяч, подчас с комическими ужимками. Хохот со всех сторон усиливался. И тогда один из наших игроков, центрфорвард Лобановский, направился в центральный круг, остановился там и, подняв руки над головой, начал аплодировать бразильцам. Правилами это не запрещено, а реакция публики, которая заметила эту сценку, тотчас изменилась. Они начали освистывать «Сантос» и самого Пеле, отказавшихся от активной борьбы. Теперь уже в смешной позиции оказались хозяева поля. Свист и возгласы: «Сантос» – с поля! Пеле – домой!» – нарастали, и Пеле с товарищами волей-неволей вынуждены были возобновить активную игру. А в бразильской прессе на следующий день была высоко оценена не только хорошая игра нашей команды, но и остроумный поступок советского игрока, нашедшего достойный выход из неприятной и сложной ситуации.

Увы, ни тренер, ни баскетбольные звезды сборной Киева такого выхода в матче со сборной Одессы не нашли. Они упрямо продолжали действовать в своей обычной манере, а в данном случае это не выручало. Раздосадованные, взбудораженные, огорченные поведением зрителей, они, сами того не замечая, всякий раз после тридцатисекундных пауз взвинчивали скорость до пределов, технически ими еще не освоенных. И мячи уже все реже и реже попадали в корзину. Игроки начали выражать недовольство друг другом, а одесситы тем временем монотонно и методично вели все ту же, одну и ту же «свою игру». И попутно попадали все чаще и чаще на тридцатой секунде в кольцо.

Победа. И вот тогда-то, когда растерянная, толком еще не понимающая, что с ней произошло, киевская баскетбольная элита цепочкой втягивалась в раздевалку, а счастливых победителей шумно приветствовали, не выпуская с площадки, болельщики, ко мне подошел баскетбольный деятель С. и спросил:

– Ну, вы видели это безобразие?

– Какое безобразие? – не понял я.

– Какое? То самое, что сейчас закончилось. Этот «одесский вариант»!

– Почему же безобразие? – удивился я. – Это была, по-моему, очень интересная игра. Я получил удовольствие.

– Как вы можете такое говорить! – вскипел С.– Ведь вы же спортивный журналист!

– Я вас не понимаю, – сказал я. – Может быть, вы болеете за киевлян или ответственны за их игру и огорчаетесь поэтому?

– Ничего подобного! – вскричал С. – Я болею за весь наш баскетбол, за его прогрессивную, передовую тактику. А ведь это было черт знает что. Ведь так у нас и сорок лет назад не играли. Какая-то комедия, балаган! И эта команда, возможно, станет чемпионом Украины...

Теперь я все понял. Значит, в баскетболе то же, Та же песня, те же слова, которые так часто встречаются в статьях и заметках на футбольную тему: «прогрессивная тактика», «современная», «передовая», «устаревшая, несовременная, отсталая тактика», «современный игрок А.», «несовременный игрок Б.», «прогрессивный метод защиты», «деляческая оборонительная система тренера Н.», «равняйтесь на передовой стиль чемпионов!». Но коль скоро в футболе есть тактика прогрессивная, передовая, то должна быть, следуя логике, и консервативная, реакционная. Чего уж тут миндальничать, так бы прямо и писали: «реакционная тактика «Торпедо», «тренер-мракобес Н.», «форвард-ретроград Б.».

Поэтому, например, я не видел ничего предосудительного в том, что тренер А. Пономарев начал десять лет назад свою работу в харьковской команде «Авангард» с укрепления защиты, полагая, что после кризисного периода команда прежде всего должна научиться не проигрывать. И что же? В первом же сезоне А. Пономарев вывел «Авангард» на десятое место в стране, а в следующем – на шестое. Он же, обогащенный харьковским опытом, став в новом сезоне у руководства московской командой «Динамо», весьма издерганной неудачами, тем же путем сразу вывел ее на второе место, а в следующем году – в чемпионы. Куйбышевские «Крылья Советов» десятки лет играют в оборонительном ключе, но разве можно их за это осуждать, особенно если вспомнить, какое количество первоклассных форвардов покинуло в эти годы Куйбышев? Жизнь есть жизнь, и ради турнирного благополучия (нередко весьма относительного, ибо для одних и второе место – не в радость, а для других и десятое – бесценный трофей) клубные команды порою просто вынуждены прибегать к тактическим построениям, которые не то что их критикам, но и самим спортсменам и тренерам не по душе. Однако что поделаешь. Это не раз происходило в жизни даже самых знаменитых команд.

Словом, если клубным тренерам, попадающим в подобные ситуации, это вынужденное отступление от традиций просто грешно поставить как специалистам лыком в строку, то для тренеров сборной, тянущих всесоюзную команду к бескрылому оборончеству, никаких оправданий нет. Сборная – это не клуб с его превратностями, страна отдает ей все, что имеет, и долг сборной (а если хотите, и самый смысл ее существования) как раз в том и состоит, чтобы всегда и всюду выражать спортивный дух, спортивный характер своей страны. Так что, приняв назначение на высокий пост руководителя сборной СССР – футбольной ли, теннисной или гиревой, – вы не имеете права шарахаться из стороны в сторону, от одной моды к другой, тем более моды залетной. Дело не в поражениях – у кого их в спорте не бывало! – но ведь и поражения поражениям рознь. Став на несколько лет «бразильцами», мы натерпелись этих поражений столько, сколько никогда бы не знали, оставаясь самими собой. Перевоплощаясь в «универсалов», в «англичан» – это заранее можно было сказать, – наверняка шли к новым огорчениям, незаслуженным нашим массовым и клубным футболом.

И ведь ничто, кажется, тренерам нашей сборной не было так любо, как жалобы на клубный футбол. Он, мол, и такой и сякой! Хоть бы раз его кто-нибудь из них поблагодарил! А ведь сказать спасибо клубному футболу – при всех его действительных бедах и недостатках – им, право же, стоило не раз. Ну хотя бы за то, сколько шуток он сносил с календарем чемпионата, составлявшимся и нарушавшимся по их же, тренеров сборной СССР, указке! Или же взять постоянные жалобы иных тренеров на то, что им приходилось-де много работать в сборной над техникой. Но, помилуйте, разве это клубы навязывали им тех или иных игроков? Разве не они сами их выбирали? Причем брали подчас по четыре-пять футболистов из одной команды, фактически деформируя известные клубы. Что касается работы в сборной над техникой, то кто же велел ее тренерам Морозову и Якушину столь последовательно избегать подлинных виртуозов обращения с мячом, которые были и есть в клубах, но которым они предпочитали сплошь и рядом футболистов, умеющих главным образом все девяносто минут бегать? Известно ведь, что тренеры сборной в отличие от тренеров клубных команд могут выбирать игроков под свою «модель», свой «идеал».

Известно, правда, и другое. А именно то, что тренеры сборной останавливают свой выбор не только на тех, с кем они хотели бы работать, но и на тех, с кем могут работать. Оно и правда: ведь футбольные игроки – живые люди, а поэтому и в жизни, и в своем понимании самого футбола весьма отличаются от тех фигурок из пластмассы, которыми тренеры делают ходы на зеленом сукне во время теоретических занятий. Тем более игроки знаменитые, которые завтра и сами могут стать тренерами. Но тут уместно будет, наверное, оглянуться на историю нашего футбола и вспомнить, что наибольшего успеха на международной арене наши сборные команды (и клубные, к слову сказать, тоже) добивались именно тогда, когда формировались по преимуществу из звезд.

О довоенном периоде мы уже говорили. Но вот перечень игроков экстра-класса (здесь и далее мы будем называть только бесспорные имена), совершивших в составе московского «Динамо» столь знаменательное, незабываемое турне по Англии 1945 года: Хомич, Блинков, Трофимов, Карцев, Бесков, Бобров. Обратите внимание, что в этот список мы не включили таких первоклассных футболистов, как С. Соловьев, Семичастный и др., чьи имена (и описание их игры) вы найдете в книге Н. Старостина «Звезды большого футбола».

В 1955 году сборная СССР встречалась с чемпионом мира командой ФРГ, прибывшей в Москву в полном составе и находившейся, по признанию специалистов, в великолепной форме. В нескольких поездах вслед за нею прибыли с трубами, пищалками, хлопушками, транспарантами тысячи ее болельщиков.

В составе сборной СССР, одержавшей победу в этом товарищеском, но вместе с тем чрезвычайно принципиальном матче, мы находим таких игроков экстра-класса, как Яшин, Башашкин, Огоньков, Нетто, Ю. Кузнецов, Сальников. В 1956 году наша команда стала чемпионом Мельбурнской олимпиады. В ее составе присутствовали Яшин, Башашкин, Огоньков, Нетто, Симонян, Сальников, В. Иванов, Стрельцов. Наконец, в 1960 году сборная СССР выиграла Кубок Европы. В ее составе были Яшин, Чохели, Воинов, Нетто, Метревели, Месхи, В. Иванов. Несомненно и то, что двумя годами раньше, на шведском чемпионате мира, наша команда оставила бы гораздо лучшее впечатление, если бы буквально перед отъездом в Швецию из нее не выпали (по неспортивным причинам) как юный Стрельцов и опытный Огоньков, так и энергичный, «реактивный» правый крайний Татушин, игрок, безусловно, первоклассный и успешно сыгравший в составе сборной много матчей.

Кто-нибудь, правда, может спросить: но почему же весьма яркий состав сборной СССР 1962 года, в котором были такие незаурядные мастера, как Яшин, Чохели, Шестернев, Воронин, Нетто, Метревели, В. Иванов, Месхи, Численко, столь невыразительно выступил на чемпионате мира в Чили? Что ж, в этом не было ничего удивительного: ведь именно после 1960 года наш футбол интенсивно переводился на бразильские рельсы, а в числе инициаторов и практически наиболее активных проводников этого процесса был, к сожалению, тренер сборной Качалин.

Весьма показательно, что сам Качалин и потерпел тут вскоре фиаско, несмотря на то, что располагал игроками, с которыми ему совершенно не нужно было работать над техникой. Отдадим, впрочем, тренеру сборной Качалину должное в том отношении, что, стоя в то время у руля сборной, он не являлся еще приверженцем оборонительной тактики и бразильскую систему неизменно комментировал как наступательную. Да толку-то что. Сама ломка сборной на чужой (и к тому же весьма поверхностно изученный) лад не могла не сказаться. Звезды сборной быстро потерялись, поблекли, не ощущая той невидимой внутренней связи, того общего языка, который они обычно находили благодаря питавшему их (и слагавшемуся в течение десятилетий) традиционному духу игры. А бразильская система... Что ж, она действительно прекрасна для бразильцев, поскольку естественнейшим образом вытекает из особенностей их национального футбола – традиционно выжидательного, мягкого, аритмичного, где едва ли не каждый игрок подобен той лениво-грациозной кошечке, которая сладко мурлычет, прежде чем выпустить коготки.

Словом, когда в сборную пришел новый тренер Бесков, она представляла собой довольно печальное зрелище. Сильные, опытные, но растерявшиеся игроки. Бесков, однако, знал свое дело. Он посчитался, правда, со сложившейся уже в то время в спортивной прессе «бразиломанией» и не стал объявлять во всеуслышание, что бразильской системы категорически не приемлет, но на практике отверг ее самым решительным образом. И дела сборной начали быстро поправляться. А затем пошли и вовсе хорошо, хотя именно Бесков первым порвал о обыкновением привлекать под знамена сборной «всех звезд». Он сразу отказался от таких игроков, как Месхи, Метревели, Нетто, предпочтя им игроков гораздо менее популярных (и менее техничных), но способных, по собственному его выражению, выполнить «большой объем работы». Игра сборной поэтому не достигла при нем внешнего блеска ее былых лучших дней, но в общем производила довольно приятное впечатление, которое в известной степени усиливалось еще и ее результативностью. В самом деле, сборная в этот период установила даже своеобразные рекорды. Проведя за полтора года тридцать один (!) матч и неизменно выступая на чужих и на своих полях в боевом, атакующем стиле, то есть ища исхода борьбы у чужих ворот, она выиграла двадцать один матч и проиграла только один – испанцам, на их поле, в финале Кубка Европы и с разрывом лишь в один мяч.

Обстоятельства ухода Бескова из сборной известны: все решил единственный проигранный матч, и принявший сборную тренер Морозов (не по этой ли причине?) тотчас перевел ее на оборонительный лад. Мы говорили уже, что для тренера сборной это ошибка непростительная. Скажем больше: по главному счету ее не искупило бы и первое место в Лондоне. Как и ошибку Качалина – выход сборной СССР в полуфинал Мехико. Если вы помните, гипотетически такого результата мы вовсе не исключали. Конечно, нашей команде была бы устроена по приезде пышная встреча, игроков и тренеров ждали бы приятные почести, а уж радостям иных болельщиков вообще не было бы границ. И все же у них оставался бы какой-то осадок. Если же иметь в виду сугубо спортивные последствия, влияние этого факта на дальнейшее развитие нашего футбола... Впрочем, тут настал момент объясниться до конца! Есть люди, профессиональные спортивные организаторы, тренеры, чье житейское устройство зависит в какой-то степени от мест, занятых спортсменами и командами. Это факт, и житейски, конечно, факт серьезный, однако, право же, он не должен приобретать, как это у нас подчас бывает, чересчур уж преувеличенного значения. Ведь большинство любителей спорта – разве они получают удовольствие только от места? Нет. Прежде всего помнится, каким было само состязание, его красота.

Сборная Англии победила на лондонском чемпионате. Однако в самой Англии эта победа была воспринята гораздо спокойней, чем иными нашими профессиональными футбольными функционерами (и, к сожалению, многими нашими футбольными журналистами), которые тотчас возвели английскую команду в образец, эталон. Между тем целый ряд английских обозревателей и специалистов высказался тогда же в том смысле, что футбол, показанный сборной Англии, был отнюдь не высшей пробы. Известно и другое. Сборная Бразилии на лондонском чемпионате не попала даже в четвертьфинал, а для сборной Венгрии он явился высшей турнирной ступенькой. Но кто же не помнит матча Бразилия – Венгрия? Разве не он явился подлинным украшением, жемчужиной мирового чемпионата? И разве вы не согласились бы сегодня посмотреть ленту этого матча снова? Несмотря на те несколько матчей-шедевров, которые дал нам мексиканский чемпионат.

Как видим, в спорте дело не всегда – и даже далеко не всегда! – в занятых местах. Есть в нем нечто другое, не менее важное. Ведь спорту присущи те же эстетические категории, которые свойственны самой жизни. И, если они в нем не приглушены, не подмяты чем-то другим, даже люди, далекие от спорта, начинают, говоря словами театрального критика Свободина, «вдруг понимать его, наслаждаться им». «Отрицающие» футбол, например, – пишет Свободин, – видя игру команды или футболиста экстра-класса, вдруг обнаруживают, что это увлекательно и красиво и что здесь что-то есть. Есть высшая целесообразность, есть гармония, а не одни только удары многочисленных ног по мячу».

Словом, если кое-кто ищет в спорте нечто родственное театральному зрелищу, то имеет в виду не призовые места, занятые тем или иным спортсменом, той или другой командой, но прежде всего то особое, высшее мастерство, когда публика видит талант, видит изящество и красоту и может только догадываться, какой стоит за этим тяжкий репетиционный труд. А если уж говорить о призовых местах, говорить о рекордах, то какой рекорд, скажем, тяжелоатлетический, импонирует вам больше: тот ли, что дался иному атлету ценой видимых невероятных усилий, когда с налитого кровью лица градом катится пот, а глаза от напряжения, кажется, вот-вот выпрыгнут из орбит, либо рекорды Юрия Власова, Леонида Жаботинского, Василия Алексеева, когда многопудовая штанга словно пушинка летела вверх и вдруг застывала на молниеносно выпрямленных руках?