Текст книги "Все ради тебя (СИ)"
Автор книги: Ария Тес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
«Не для моих ушей»
Лиза
Пустой дом имеет очень хорошую акустику, замечали? Конечно же, да. Но знали ли вы, что если в доме разнести все в щепки, то слышимость тоже увеличивается? Нет? Теперь знаете.
Я отчетливо слышу, как открывается дверь. Потом смешок Сая. Ненастоящий, то есть невеселый, а такой, что должен подчеркнуть вроде бы и беззаботность, вроде бы и несущественность произошедшего, но главное – показать: я не сержусь. Все нормально.
– Не вписался в поворот? – говорит небрежно, и я слышу раздавленный, ответный полусмешок, полустон Адама.
– Агап. Не вписался.
Его речь сложно понять. Она стала еще хуже, пьянее, чем полчаса назад. Когда он успел так накачаться – вопрос риторический, конечно. Столько выжрать и говорить членораздельно? Не надейся.
Я напрягаю слух и все свои способности разбирать нечленораздельное, а потом слышу вздох.
Дальше двигается стул, царапаясь о плитку ножками.
– Ну что случилось, Адам?
Адам тихо смеется. Но не так, как я бы хотела, чтобы он смеялся. Нет бархата, только осколки…
– Я выгнал ее на хер. Приезжала…пошла она! Отсюда…подальше.
– Кто?
– Рассвет…моя Лиза.
Сердце подпрыгивает, когда звучит мое имя – Сай молчит недолго.
– Зачем ты ее выгнал? Хотел же, чтобы вернулась…
– Хотел, а потом понял. На кой хер? Я же, блядь, дерьмо…больно ей делаю. Я больше не могу смотреть, как ей больно, брат…не могу. Это…так бьет в ответ, что я не…
Что-то падает.
Осколки множатся…
– Блядь. Разбил…
Еще один смешок.
– Она бы убила меня…выбирала посуду эту сраную. Дом создавала для меня, а я…сука, достоин?! Да как же!
Удар. Гремит еще больше стекла, разбиваясь о плитку с таким остервенением, что я вздрагиваю всем телом.
Сай вздыхает.
– Адам, успокойся. Ты просто перебрал и…
– Да нихера! Открой глаза!
Грохот – я снова вздрагиваю. Ножка стула опять царапает пол, за ней сразу вторая.
– Куда тебя понесло?! Там осколки!
Борьба.
– И ЧТО?! – Адам орет в голос, снова борьба – толчки, – Да пусти! Какая на хер разница?!
– А ну! Угомонись, или я тебя быстро угомоню сам!
– Думаешь, что я боюсь?! – усмехается и снова повышает голос, – Да посмотри на меня!
Шлепок.
– Смотри, блядь! Я уже мертвый!
– Ты че несешь, придурок?! Охерел?!
Опять борьба. Удары. Стуки. Грохот.
Все это кружит-кружит-кружит вокруг меня, дерет душу. Его тяжелое дыхание, отчаяние, выраженное в хрипах и стонах, а потом в реве…
– Отвали от меня!
Прикрываю уши руками, которые трясутся так сильно… в его голосе стоит то, что я не готова услышать…
Боль, выраженная в рваном тоне, в…какой-то абсолютной точке, до которой он дошел, сжираемый изнутри чем-то, что он не может озвучить…
И это до жути пугает.
Я еле дышу, слез не чувствую, но знаю, что они есть…
И у него есть…
Я знаю. Не вижу, но слышу – есть. Они до чертиков пугают Сая.
Слышится еще один звук удара, а потом его тихий, до ужаса надрывной, его шепот…
– Адам, да что с тобой происходит?
Адам начинает чаще дышать.
– Адам? Адам...твою мать! Адам!
Я резко поворачиваюсь и порываюсь встать, чтобы ворваться на кухню и быть рядом. Так сложно оставаться на месте…Я ведь дико хочу быть рядом с ним. Сама на грани истерики…держусь исключительно на адреналине.
Уже делаю шаг, но слышу…
– Я…блядь, я такая мразь…
Слова бьются. Рассыпаются. Обдают меня холодом, мурашками. Со всех сил сжимаю край стола, задерживаю дыхание, а его ломается еще больше…
– Как же я себя ненавижу…Не надо было…не надо! Приближаться к ней. Нельзя. Я же знал, что нихера не получится…Так старался нормальным быть, а я не могу! Я больше не могу…это мое наказание. За то, что я сделал!
– Адам! – Сай повышает голос, – Да о чем ты говоришь?! Что ты сделал?! Какое на хер наказание?! О чем ты?!
Глухой выдох.
– Меня это раздирает на части…– шепот, и в ответ Сай тоже шепчет.
– Не молчи, малой. Ты же знаешь, я всегда за тебя всех порву. Рассказывай. Ты можешь мне доверять...
Его голос тоже рвется. Мне на миг стыдно, что я слышу все это, но лишь на миг…Потом. Потом я сделаю вид, что этого не было, но сейчас – я должна все знать…
– Ты помнишь…ту вечеринку? Новогоднюю? Университетскую? Ту самую вечеринку, Сай.
Холод доносится даже до меня, хотя я понятия не имею, о чем речь. Но судя по тону Сая, меня не глючит – это что-то «ледяное», настолько плохое, что безжизненное…
– Да… почему ты…Стой, ты говорил…
– Я помню, что я говорил. Это была ложь.
– Ты был там?
– Все там были. Абсолютно все…
Тишина разъедает и одновременно заставляет сердце биться чаще. Я уже рук не чувствую, так сильно сжимаю стол.
Шаги.
Сай будто мотает головой.
– Ты не мог в этом участвовать! Я тебя знаю! Ты бы этого не сделал!
Глухой смешок.
– Но я участвовал.
Снова тишина…
В чем? В голове долбит всего один вопрос...
Что ты сделал?
– Мы с Али приехали уже навеселе. Тамара была там. Она жалась в углу, мы удивились, что ее вообще пригласили, обменялись остротами между собой и ушли бухать дальше. Отмечать… – горько шепчет, – Потом были наркотики. Блядь, их было столько…Я помню, как сидел в комнате и рук не чувствовал…все мазалось. Мне было плохо, и я понять не мог, где реальность, а где приход…И я слышал. Крики. Из соседней комнаты. Я их слышал! Не понимал. Они казались чем-то…нереальным, Сай...они были такими нереальными...Только внутри я...я вру себе, но на самом деле... я знал, что там происходит что-то очень плохое.
– То есть тебя там не было?
– Я был! Всего через стену!
– Но...
– Надо было встать! Как ты не понимаешь?! Я знал, Сай! Что там происходит что-то плохое! Но я не мог пошевелиться…потом дверь открылась. Тома стояла на пороге. Она была вся в крови. Одежда порвана. И взгляда будто не было1 Я на нее смотрел, а она сквозь меня. Я помню, как повернула к окну. У нее не было одной туфли…
– Адам…
– Она шла к окну! – упрямо тараторит дальше, – А я смотрю. Просто. Блядь. Смотрю. И не могу пошевелиться! Вижу, как за ней выходят эти мрази…ухмылки их! Нет, оскалы! Они что-то говорят мне, но я не слышу. Все смазано. И четко лишь то, как она залезает на подоконник и прыгает…
Медленно опускаюсь обратно на стул, сжимаюсь. Адам всхлипывает – это по мне бьет сильно, и я жмурюсь. Не хочу этого слышать. Это больно слышать, но я снова не понимаю, насколько яма глубока…
– Я столько раз в кошмарах это видел...и всегда у нее не было туфли...
Еще один всхлип.
– Я сидел...я все видел, слышал, но я не помог. Меня вытащил Али. Мы сбежали. Испугались. Потом были разборки, но все молчали – ты знаешь, все всегда молчат! Своих...мы своих защищаем!
Злость проникает в его голос, а Сай откашливается.
– Адам…
Снова шаг.
– Ты же понимаешь…что ты не виноват? Не ты был в той комнате.
– Я ей не помог, Сай!
– Ты не мог этого сделать.
– Если бы я не ужрался! Этого! Бы! Не! Случилось! Она была бы жива!
– Адам, очнись! Ты был один! Сколько их было?! Старших?! Сколько?!
– Какая разница?...Я даже не попытался ей помочь, я...
– Ты хорошо себя в восемнадцать помнишь?! А?! Ты еле подтянуться мог хотя бы раз! Я прекрасно знаю, кто был в той комнате на самом деле! Ты бы ничего не мог сделать.
– Я...
– Нет, Адам! Не смог бы! – рявкает он, потом быстро идет – наверно, к нему, ведь дальше я слышу звуки, схожие с…объятиями? И тихий-тихий голос, – Мне тоже жаль, что это произошло. Девчонка такого не заслужила, но…
– Ей только восемнадцать стукнуло!
– Тебе тоже! Их было больше! И они были сильнее!
– Я просто слабак...
– Нет, твою мать!
Но он будто не слышит…
– ...И она…она…она не одна из нас! Никто за нее не заступился! Представляешь, чтобы такое случилось с кем-то из нашего круга?! Да никогда!
– Ты в этом не виноват! Ты ее туда потащил?! Ты ее заманил на вечеринку?!
– Нет…
– Ты к ней прикасался?!
– Я бы никогда не взял женщину силой...Никогда!
– Тогда почему ты винишь себя?! Когда это были они! А не ты...
– Это еще не все, Сай… – жалобно шепчет, – Это только начало…
– Адам?
– Помнишь…через неделю я разбил мустанг?
Вздрагиваю.
– Да…
– Отец был в гневе. Он, наверно, подозревает, что я врал тогда…намекал ведь много раз…
– Даже если подозревал, то он знает, что ты к этой мерзости отношения не имеешь!
– Мерзость… – глухо усмехается Адам, – К этой нет.
– Не понял.
– Ты помнишь, как он тогда разозлился? Орал…ты же был с ним. Ты должен помнить…
– Я помню. Он попросил Изи приехать и проследить за тобой…
По моей коже при упоминании Изольды почему-то идут огромные мурашки.
Она мне не нравится.
Если поначалу, я восхищалась ее внешним видом, то чем больше сталкивалась – тем противнее было послевкусие. Не знаю почему. Я с Адамом никогда не делилась своими мыслями, боялась, наверно, обидеть? Но сделать с собой ничего не могла…
А теперь. Мне совсем не нравится, что в этой ужасной истории возникает это блядское имя.
Тем временем Адам горько усмехается.
– И она приехала…
Тишина. Сай долго ждет, но слишком быстро теряет терпение…Не знаю почему, что он увидел, раз вдруг слышится такое напряжение в его голосе.
– Адам, что ты хочешь сказать? Продолжай!
– Не могу… – еле слышно шепчет, а я, как наяву, вижу, что он мотает головой и старается опять сбежать.
Слышится возня, но Сай сейчас явно сильнее. Давит…
– Адам, блядь! Говори!
– Я не могу…не могу…Я…
– Адам!
Его дыхание становится еще тяжелее. Время течет, как озеро. И да, я знаю, что озеро не течет – в этом и смысл. Потому что все три, часовые стрелки замирают…
– Ада…
– Она…она угрожала мне.
Сай шумно выдыхает. Но Адам не слышит – шепчет дальше.
– Она сказала, что у нее есть доказательства, что я был там. Что это я сделал с Тамарой... Она сказала, что это моя вина. Что я виноват! И я знаю, что виноват...Мама...Изи сказала, что все ей расскажет. Отцу. Тебе...И она сказала, что вы поверите...что никогда больше...не...я никогда больше не буду их сыном...они...ты...Она…она угрожала, если я не…блядь!
– Что ты должен был делать взамен на ее молчание, Адам? – старается сохранять спокойствие, но это сложно.
Потому что интуитивно он, как я, вдруг все понимаем…
Не знаю, как это работает…
Просто ты слышишь, как тяжело дышит человек, которого ты любишь. И все понимаешь…
– Она говорила… – еле слышно шепчет, – Она говорила, что я должен быть с ней. Она говорила, что мне понравится. Потом говорила, что я похож на Кристиана.
Кто такой Кристиан?...
– …Потом… – тихо всхлипывает, – Она стала водить меня…по всяким местам. Я не мог отказаться. Это было плохо, но стало бы хуже. Мама бы не выдержала, и я ходил…Она заставляла делать разное. Говорила, это мой единственный шанс быть адекватным...Сначала я не верил, но потом...потом поверил. Потому что на самом деле стало легче. Не было ярости. С каждым разом всего становилось меньше...Она говорила, что это единственный способ сдерживать мои…порывы. Агрессию. Ее нужно сублимировать. Секс – это единственный выход, который у меня есть. Потому что я похож на него. Мне ничего не поможет, потому что я…я похож на него! Папа ошибается. Она говорила, что он…он ошибается. Мне ничего не поможет. Только она. Она знает выход…
– Адам...
– Лиза...
Вздрагиваю от своего имени, а Адам шумно выдыхает.
– Я ее так люблю, Сай. Она – единственное, что...важно, понимаешь? Я ее так люблю. Моя Лиза. Девочка моя...Я...Хотел ее защитить. Я так хотел...я...Она же мой свет. Рядом с ней тоже было лучше, но по-другому. Ушло, а не становилось меньше, понимаешь? Я все еще чувствовал рядом с ней, не было пустоты, а наоборот...Просто не было плохого – только тепло...Но потом...она...Я сделал ей больно.
Что?...
Не понимаю. Хмурюсь...не было такого!
– После первой командировки...
Что "после первой командировки"?! Ну да! Было неожиданно, порочно даже, запретно, но больно?! С чего ты взял?!
– ...Синяки...на ее теле...
Ах вот оно что. Но, простите...у нас такое было не один раз! Ну да, тогда было больше, но...твою мать! Чтобы такая мелочь привела к таким последствиям?! Ты не пробовал со мной просто поговорить?!
– ...меня сорвало. На ней. Я просто не мог себя сдержать! И я сделал ей больно. Надо было уйти сразу, твою мать! Изи права была! Я не способен на нормальные отношения! Она говорила, что секс – это только тело. Рядом с Лизой секс стал...большим. Это была любовь, но в тот вечер...Надо было тогда развестись...Но....Я не смог! Потерять ее все равно что подохнуть! И я...все они...Я хотел ее защитить...сбросить стресс там, чтобы ее это дерьмо не касалось! Я знал, что поступаю нечестно. Знал, что это неправильно...Но по-другому...не было выхода! Уйти от нее выше моих сил. Эти...они ничего не значат! Я клянусь! Я люблю Лизу...я ее люблю...
Я не могу это слышать. Он говорит дальше – про грязь, про ненависть, про свои эмоции, но слова исчезают. Его дыхание – оно ворует смысл. Связи. И это уже набор каких-то звуков, какофония…
Истерика…
Встаю резко и выхожу на террасу.
Я просто не могу слушать это дальше…
«Твоя очередь быть для него сильной»
Сколько проходит времени – не знаю. Я стою и смотрю на темный пруд, который обнимают плакучие ивы.
В небе висит луна.
Она освещает ровно стриженный газон синим светом. И меня, наверно, тоже.
Задумываюсь.
Ха, как забавно, да? Когда правда открывается, все становится светлее…вон и звезды загорелись…
Наконец, за спиной раздаются шаги, но я не оборачиваюсь. Продолжаю смотреть на небо и потирать палец, где все еще чувствую его кольцо. А второй рукой глажу живот, где уже есть его ребенок…
– Я уложил его спать, – говорит тихо Сай, подходит и встает по другую сторону от широко распахнутых, стеклянных дверей.
Бросаю на него взгляд.
Луна-проказница не скрывает, что глаза у старшего Салманова на мокром месте. Но мы об этом никому не расскажем никогда. Это что-то личное. Что создает между нами связь, которую мы не смогли создать за пять лет.
Семейное. Теплое.
Не зря же говорят, что горе объединяет…
Сай молчит.
И я бы молчала, но это в другой жизни...
– О какой вечеринке он говорил?
Чувствую короткий взгляд на своей щеке, но это ощущение быстро пропадает. Сай снова гипнотизирует озеро перед собой, говорит хрипло...
– Это случилось, когда Адам только поступил в универ. Его после Ясмин занесло сильно. Родители переживали, я тоже. Но такое случается...особенно в первый раз тяжело.
– Тогда он прожигал свою жизнь?
– Ага. Наркотики, выпивка, приводы. Дрался очень часто. Злился постоянно. Отец пытался воздействовать, но Адам...не работало ничего. Время близилось к Новому году. В нашем кругу принято закатывать вечеринки. Студентики...сама понимаешь.
– Да.
– С Адамом девчонка училась.
– Тамара.
Медлит, но кивает.
– Да. Она не из нашего круга, поступила по заслугам.
– То есть бюджет.
– Ага. Умная...была.
– Они дружили?
– Нет. Адам тогда ни с кем не дружил, кроме Али. Тот его старался в рамках держать. Вроде и вписывался за ним следом, но чтобы присмотреть. Понимаешь?
– Понимаю...
– Они пошли на эту вечеринку. А там... Тамару туда, думаю, заманили просто. Она отличницей была, но даже не типаж. Обычная такая...Скорее всего...кхм...это был спор или что-то вроде того.
Ошарашено смотрю на Сая, но тот хмурится и не отвечает мне. Только перед собой. Однако говорит...
– Знаю, о чем ты думаешь. Что за мерзость? Но, Лиза, деньги развращают. Иногда ты думаешь, что можешь себе позволить все.
– Ты знаешь...кто это был? Кто это сделал с ней?
– Выяснил. Надо было убедиться, что Адам не при чем.
– Ты сомневался?
Пару мгновений снова молчит, но потом головой мотает.
– Нет, я знаю, что он на такое зверство неспособен. Отец нас не так воспитал, да и он...Он просто не смог бы. Не тот он мужчина. Даже сейчас не тот! А тогда? Точно нет, но...мне надо было знать наверняка.
– Я даже спрашивать не буду. Он не мог.
– И ты права. Меня уверили, что его в том списке мразей не было.
Наконец он смотрит на меня тяжело так...серьезно. Между бровей закладывается внушительная морщинка...
– Ты никогда не задавалась вопросом, почему мы держимся особняком?
– Всегда казалось, что это как-то связано с вашей...религией?
Слегка улыбается и мотает головой.
– Нет. Это как раз связано с такими вот ситуациями...Эта грязь...К сожалению, такое случается чаще, чем хотелось бы. Мы с такими людьми не общаемся и дел не ведем никогда, но они есть. Деньги...
– Развращают.
– Да...
Опускаю глаза. Мне снова хочется молчать, но шепчу слово, которое оставляет на языке неприятное послевкусие.
– Она его изнасиловала, Сай.
Он резким движением потирает нос и опускает глаза в пол.
– Да…я…я…блядь! – рычит, злится, с остервенением толкает дверь, так что она почти добавляет разрухи и осколков, и только чудом остается целой, – Я убью эту старую суку! Я ее просто уничтожу! Тварь! Я…
Меланхолично вздыхаю.
– И какой в этом смысл?
Резко переводит взгляд на меня, лицо перекашивается оскалом-усмешкой.
– Какой в этом... смысл, прости?!
Еще раз вздыхаю и поворачиваюсь к нему лицом. Разглядываю его недолго и вижу боль, обиду, злость, но на себя больше – не уберег, вовремя не заметил, не помог. Я понимаю…я чувствую все то же самое. И ненависть его к этой мрази разделяю, только не это сейчас самое важное.
Адам – он важнее…
– Кто такой Кристиан?
Сай тихо фыркает.
– Папин брат.
Хмурюсь.
– Почему я о нем никогда не слышала?
– Потому что...мы о нем не говорим.
Осознание резко бьет по голове.
– Он...был развращен, да?
Я вижу, как сильно напрягаются желваки у Сая, и мне не нужно слышать, чтобы понимать...
– Как они связаны с этой...?
Не могу подобрать слова...
– Они должны были пожениться, но он сдох раньше.
– Он умер?
– Не сам. Его убили. Выстрел в сердце и, поверь, никто по нему скучать не стал.
– Кроме, очевидно...
– Пожалуйста, хватит...
Неприятно. Даже стыдно? Понимаю...
– Ты...знал, что она...в смысле...что такое...возможно?
– Пошутила сейчас?! – рычит, – Если бы я мог предположить, что эта тварь...Я бы...клянусь, я бы задушил ее собственными руками и, клянусь еще раз, меня бы не мучала совесть!
Понятно...
– Чем он занимается, Сай? В своих командировках?
Снова вытирает нос и уводит взгляд в сторону.
– Он ездит по объектам и решает...некоторые проблемы.
– Какие проблемы? – осторожно интересуюсь, дергает плечами.
– Разные. Добыча нефти – дело опасное. Бывает. Когда случаются аварии, нужен человек из верхов, который приедет и наведет порядок.
Замираю.
Пару раз хлопаю глазами.
Что, простите?!
– То есть он регулярно встречался...с пострадавшими?
– Типа того.
– Чтобы окончательно все точки выставить...Он ездил по местам добычи, когда случались ЧП, смотрел людям в глаза, а они его поносили и винили за смерть своих близких?! Я ПРАВИЛЬНО ПОНИМАЮ?!
Сай кусают губу, но в глаза мне не смотрит.
Охренеть!
Серьезно?!
– Вы...вы охренели?!
– Тормози!
– Тормози?! Вы сбросили на него все дерьмо?!
– Он никогда не говорил, что ему в тягость! Наоборот!
– А ты бы сказал?! Он же так боялся разочаровать вас с отцом, а вы...
Прикладываю трясущиеся пальцы ко лбу.
Теперь мне понятно.
Адам...он может быть стальным. Для всех. Но я знаю...его душа другая. Она бережная, ласковая, нежная. Ранимая. Он редко позволяет ее увидеть, но мне можно...Я ее видела. Он не врал – пускал меня туда всегда; там, где тепло и слабо. Туда, где нет брони и масок. Туда, где он – это он, и там, где место есть только для меня...
– Вы так часто повторяли, что он с детства был чувствительным, а потом взяли и кинули его в бассейн с акулами...
– Не утрируй, твою мать! Адам – взрослый мужчина!
– И что с того?! Это значит, что он не может чувствовать?! Что он не переживает?! Да хера с два!
– Я тоже этим занимался!
– Если ты можешь выдержать, не значит, что остальные на это способны! У каждого своя грань, чтоб тебя! И потом...Давай ты не будешь тут мнить себя непонятно кем, ладно?! Только не ты! Или напомнить, как рыдал, когда сына своего впервые увидел?!
Сай опасно сверкает глазами, но ничего не говорит. Потому что нечего сказать...
Он понимает, что облажался. Знает...
И я отступаю. Скандалом делу не поможешь...
– Сай, ты же понимаешь, что ему нужна помощь? – спрашиваю тихо, он хмурится, – Профессиональная, я имею в виду…
Хмурится сильнее, но глаза в пол опускает.
Боже! Упертые бараны-Салмановы…
– Я знаю, что вы плохо относитесь к психологам. Адам всегда называет их шарлатанами. Но это не слабость – ему нужна помощь. И это не слабость…обратиться за помощью.
Вздыхает, достает из пиджака сигареты, но не спешит зажигать. Крутит их в руках, задумчиво вглядываясь в ночь. И, наконец, говорит…
– Ты права, только вот он вряд ли согласится…А эта…
– Сейчас самое важное – он. Не месть, он. Этой мрази даже в стране нет, поэтому не думай о ней сейчас. Адам – ты должен убедить его обратиться за помощью.
Сай хмыкает, но кивает.
– Было бы это просто еще…
Открывает пачку. Тут я улыбаюсь и делаю на него шаг, кладя руку сверху. Удивленно поднимает глаза.
– Я думаю, что с этим я тебе помогу.
– И как же?
– Я беременна, Сай.
Застывает. Потом его глаза округляются, он резко смотрит на мой живот, потом зачем-то оглядывается и снова на меня – зло…
– И ты молчала?! Я бы никогда не позволил тебе во всем этом участвовать!
– Мне и не нужно твое позволение.
– Как заговорила! Глупая девчонка! Это все – такой стресс! Ты о ребенке подумала?!
– Я только о нем и думаю! – цежу в ответ, отступаю и облокачиваюсь на дверь сложа руки на животе, будто защищаю его.
Молчу недолго. Провожу ладонями пока еще там, где нет и следа его. Но он есть. И в сердце, и в принципе. Такой долгожданный ребенок...
Шепчу.
– Как думаешь? Ему будет лучше, если его отец сойдет с рельс? Не дай бог, что-то сделает с собой? Или просто нажрется и впечатается куда-нибудь? И никогда его не увидит?
Поднимаю глаза – в них опять стоят слезы.
– Нет. Не будет. Адам нужен ему. Он нужен…мне…нам. Понимаешь? Но сначала ему нужна помощь. Он должен понять, что не виноват. И все эти пять лет – он был лучшим мужем. Собой. Вот он настоящий, а не та чушь, которую навязала эта сука!
Повисает пауза. Кажется, я вижу во взгляде Сая уважение, киваю.
– Только…
Уголки губ дрогают в улыбке.
– Ну конечно…только? Ты без оговорок не можешь.
– На этот раз она логична.
– И в чем ее суть?
– Адам не должен знать, что я все знаю.
Выгибает брови.
– Не говори ему, что пришел сюда не один. Скажешь, что я позвонила и просила приехать, чтобы помочь ему, но меня здесь сегодня не было. Ясно?
– И…почему?
– Если он узнает, что я в курсе – это будет лишним стрессом. Ты же знаешь…Адам – самый гордый человек в этом мире. Это его ахиллесова пята. Нельзя по ней бить сейчас. Да и потом...скажи, по какому мужчине не ударит...такое?
Не отвечает, потому что знает: это за гранью. Это уже слишком. Мужчину можно уничтожить и меньшим, а так? Тем более...
Киваю еще раз.
– Поэтому ты должен молчать. Он сам расскажет, когда будет готов – я в это верю. Ты об этом позаботишься. Помоги ему. Я же могу на тебя положиться?
Цыкает.
– Он – мой младший брат, Лиза! Работа...она и на меня влияла, конечно, и да, это тяжело! Да! Но я не думал...а тут...я...естественно, я сделаю все, что могу! Даже больше!
– Хорошо. А я пока уеду… – хмыкаю, отрываясь от своего места, – Паша купил дом в тихом, спокойном месте. Поживу пока там. Подальше от стресса…
– Тоже логично.
– Да…– бросаю на него взгляд, – Я не хочу уезжать. Хочу быть рядом с ним, но он не готов…Это обидно, ведь в горе и радости…
– Я передам ему твои слова.
– Скажи, что я буду ждать весточки. Хорошо?
– Хорошо.
Киваю и поворачиваюсь к выходу, но в спину мне вдруг летит…
– Я же могу сказать ему о ребенке?
– Ты должен сказать ему о ребенке, Сай. Ради него он горы свернет – я знаю.
– Он ради тебя их свернет, Лиза. Если я скажу, что ты на самом деле от него уйдешь – послушает. Дошел уже до точки невозврата, теперь точно послушает.
Слегка улыбаюсь.
– Знаю…думаю, что он...наконец-то рассказал, потому что подумал, что я уже ушла.
– А ты ушла? – тихая надежда в голосе заставляет меня улыбнуться уверенней.
Я поворачиваюсь лицом к Саю и слегка жму плечами.
– Боюсь, я его никогда не брошу на самом деле. Я люблю его. Несмотря ни на что. Я так сильно люблю его, что буду рядом...даже после всего. Развод – херня. Он всегда был херней. Попыткой заставить его...прекратить вести себя так! Услышать меня! Я хотела, чтобы он меня услышал и понял, но...теперь это значения не имеет. Я приняла решение.
– Какое?
– Адам – мой муж. Отец моего ребенка. И я его, твою мать, не брошу! Дура? Наверно...
– Ты не дура, Лиза. Он тебя правда очень любит. Никого так не любил никогда...
– Знаешь? Я так долго мучилась вопросом...почему? Почему он спит с ними? У нас же все так хорошо, он меня любит, и я это знала! Всегда знала, даже в моменты отчаяния, но тогда почему?
Сай поджимает губы и прячет глаза.
Хмыкаю.
– Теперь я, наверно, больше понимаю. Я не простила его, передай это тоже. И не готова простить, но я готова дать ему шанс ради того, что у нас было, есть и может быть. Ради нашего ребенка... Только сначала он должен обратиться за помощью. Скажи, что нам нужен он. Настоящий. Тот, кто был рядом со мной пять лет. Я очень хочу вернуть своего мужа обратно. Но только его. Меня больше не устраивают полумеры. Хватит.
– Я тебя понял.
– И скажи... – голос падает до шепота, – Что тогда...я говорила все это, но думала о нем. Потому что я всегда хотела, чтобы это был он. Ладно? Передай. Он поймет.
Сай слегка кивает, и я покидаю дом, полный осколков не только вещей, но и душ. Всех нас, кто теперь повязан в этой истории. Но я верю, искренне и глупо, возможно, верю! Что все еще можно собрать. Если постараться...
А ради такой любви, как наша? Стоит не только стараться изо всех сил, но и биться с особой жестокостью.
Перевожу взгляд в окно, а сама недобро усмехаюсь. Ну, Изи, подожди. Совсем немного. Ты так пожалеешь, что твоя вонючая душонка не сгорела дотла или не захлебнулась в ботоксе, который ты себе вкалываешь. Это я тебе обещаю.
Ведь за него я сотру тебя с лица земли.
– Паш? – говорю ровно, тихо, серьезно.
Паша сразу это чувствует и напрягается.
– Что случилось?
– Я приеду через полчаса примерно. Будь дома, окей? Есть разговор.
– Интригуешь?
Вроде усмехается, но я чувствую, что это маска. Прячет волнение. Не стоит. Со мной все хорошо. Теперь ведь моя очередь сильной быть ради него, и я буду.
Все ради тебя...
Ради вас.
Кладу ладонь на живот, как будто теплым одеялом укрываю.
Ничего, малыш. Мы с тобой бойцы. На такое способны вместе, что закачаешься! А нашему папе нужны сейчас именно такие бойцы. Чтобы закачаться можно было...
