Текст книги "Все ради тебя (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Конечно, он не всю эту аллею ей посадил на тот момент. Денег-то было – кот наплакал. Хватило всего на три куста. Остальное – потом было…

– Немыслимо…

– Почему? – усмехается и глаза на меня опускает, – Ты же прекрасно знаешь, что они очень любили друг друга. Можешь беситься и придумывать сколько угодно, демонизировать папу хоть до морковкина заговенья, только это отрицать не выйдет…

– Сложно это не отрицать, когда ты знаешь, чем все кончилось…

Его лицо становится неожиданно задумчивым и серьезным, и я слышу, как тихо он тянет:

– И у Луны есть две стороны, чего говорить об отношениях тогда, м?

«Что-то хорошее...»

Лиза; пару дней спустя

Говорят, что ничего не происходит просто так, а еще говорят, что все, что происходит – к лучшему. Знаете, я долго в этом сомневалась, сидя в нашей с Адамом квартире и гадая, кого из моделей на этот раз он затащил в койку. В такие моменты над подобными присказками ты смеешься с особой остервенелостью; злостью; обидой и болью. Ты ненавидишь того, кто придумал весь этот бред, и отчаянно желаешь ему пройти через все то дерьмо, которое выпало на твою долю, но в перспективе…

Все-таки, наверно, прав этот кто-то был.

Нет, конечно же, положительное в том, что твой брак рухнул, а семья не сложилась, найти сложно. Да невозможно фактически уж будем откровенны, да? Но сейчас я, по крайней мере, могу выдернуть из всего случившегося хоть что-то хорошее.

Паша – мое хорошее.

Если уж мы будем открывать все карты, сбрасывать козыри и проделывать остальные манипуляции с окончанием притворства, то я скажу, положа руку на сердце: не случись развода – ни за что бы с ним не помирилась! Ну или на смертном одре, дай бог. И знаете, что еще? Я бы бесконечно об этом жалела – стопроцентная информация, ведь я даже сейчас жалею, что мы столько лет потеряли…

Его не было на моей свадьбе…

Неприятно ежусь, прикрываю глаза, чтобы отогнать эти мысли. Они мне не нравятся, ведь я хорошо помню, как стояла тогда в комнате для невесты и отчаянно желала, чтобы он вдруг оказался здесь. Просто приперся без приглашения, и все тут!

Он приперся позже. Если в тот момент я злилась, то сейчас…я так счастлива!

Подложив руку под голову, наблюдаю за ним, а сама возвращаюсь в события однодневной давности…

В городе N

Я снова поднимаюсь по ступенькам дебильного салона Насти, немного тушуюсь, только действительно немного. Рядом идет Паша – с ним сложно чего-то бояться. Он поразительно уверен в себе в любой ситуации, и это, скажу я вам, именно то, что нужно. У него, кстати, я и научилась нос выше задирать, мол, все тебе нипочем, даже если "почем", и еще как "почем"! Примерно по горло. Удушающе и тесно.

Вздыхаю, смотрю на него, как бы спрашивая: может, не надо? Паша усмехается и резко дергает дверь на себя: надо.

Ответ короткий, разногласий не терпит.

Точка.

Мы попадаем внутрь.

Бедная девушка с ресепшена смотрит на меня круглыми глазами, потом одаривает еще более удивленным взглядом Пашу. Знаю, притащила подмогу, так как сама не справилась, знаю! Ну и что?! Имею право! Я хочу, чтобы за меня заступались, понятно?! На это я тоже имею право! Конституционное, если угодно!

Право на защиту от змееподобных сук, чья бравада растеклась по полу сильнее, чем слюни всех моделей Москвы по моему мужу! Проверьте. Уверена, там есть такой пункт!

Но сейчас о главном.

Девушка не спрашивает, чего нам надо, а сразу вскакивает со своего места и спешит вглубь. Через пару мгновений я слышу стук каблучков – уже ее, тонкие ведь, как умственные возможности их обладательницы.

Спешит. Ха! Ко мне так не бежала! Наверно, ей доложили, что я с мужиком, и мне вот интересно. О ком она подумала? Об Адаме? Или о Паше?

Судя по тому, как она замирает, стоит ей показаться в зоне видимости – вариант номер один.

Из-за этого внутри меня зажигаются костры, на которых я мечтаю ее спалить! Но нет. Нельзя. Держу лицо, ухмыляюсь и присаживаюсь в кресло, Паша тем временем манерно поправляет волосы, убирая их назад.

– Ого, как ты замерла. Неужто не рада видеть?

Откашливается. Видимо, все, кто когда-либо общались с моим братом, несколько переняли его суперспособность, ведь и она задирает нос и криво ухмыляется в ответ.

– Не каждый день увидишь бывшего, который свалил в Европу без тебя.

– Претензия едва ли уместна. Мы с тобой не встречались.

– Я родила тебе ребенка!

Мгновение Паша медлит, потом пару раз кивает и отводит взгляд в сторону – злится. Он именно так злится. Прячется за ухмылкой, не хочет показывать глаза, однако быстро не выдерживает, и все равно ты попадаешь под эти прожекторы, похожие на два маленьких солнца. Только размер – последнее, что важно. Они оставляют на тебе ожоги вполне себе ощутимые, чтобы вы знали…

Сейчас это и происходит. Паша сжигает ее дотла, цедит.

– Ты гордишься тем, что родила? Настюша, я тебя огорчу, наверно, но способность к размножению – не твое достижение. Каждое живое создание в мире может воспроизводиться. Так или иначе.

Настя издает ядовитый смешок.

– Ничего другого я от тебя и не ждала. Ты не из тех мужчин, которые будут благодарны…

– Если ты считаешь, что можешь бравировать нашим прошлым, я тоже кое-что напомню: ты продала свою дочь. Ты ее, блядь, продала! Поэтому завали на хер – даже в животном мире о своих детенышах заботятся лучше!

Она ловит ступор, пока я неусыпно наблюдаю. Неужели, мне тоже удосужилось выглядеть так глупо? И заметьте! Не очень-то приятно, когда и тебя тыкают носом в свое дерьмо. Наверно, так оно работает повсеместно – ты всегда ловишь ступор в ответ на правду и не знаешь, что тебе сказать, чтобы оправдаться. Потому что оправдаться невозможно, можно только принять…По крайней мере, так ты не будешь выглядеть настолько жалко…

– Да…тоже кое-что умею, согласись? И я тебе не Лиза. Ты меня не запугаешь.

– Я еще даже не начинала…

– Рот завали! – рявкает внезапно резко.

Я удивленно бросаю на него взгляд. Никогда не видела Пашу таким…взрослым, понимаете? Он всегда был для меня тем мальчишкой, с которым я выросла. То есть тем, кто неспособен вот так разговаривать с кем угодно – а он неспособен. Точнее, не был. Добрый, мягкий, теперь стал другим. Это не плохо, наоборот. Он стал явно сильнее, и нет, это не пагубное влияние денег – ни в коем случае! Скорее ответственность сделала его таким.

Он вырос. Стал мужчиной. Твердым, если присмотреться и выпросить…и мне это нравится.

Я улыбаюсь слегка, слушая дальше то, что он говорит как симфонию Бетховена. Столь приятна ода даже не мне! Не моей защите! А его взрослению…

– Я не желаю слушать тебя и быть рядом с тобой дольше, чем это необходимо. Мы здесь, потому что ты украла кое-что у моей сестры. Ты это вернешь…

– Но…

– Я сказал! Ты вернешь! И сделаешь это прямо сейчас. В противном случае, дорогая, будет так: я взломал твою хренову систему и получил доступ к базе данных. Моментально выброшу ее в сеть – это первые потери, которые понесет твой ублюдский салон. Дальше я примусь за твоих поставщиков. Либо заказ оформлю, либо еще какую-нибудь херню выдумаю – по сути своей, сейчас это значения не имеет. Поверь мне, я найду, как тебя достать. И я буду доставать. Кажется, ты хотела взять дом в ипотеку? И туда я тоже засуну свой длинный нос! Мало?! В ход пойдет все, пока от тебя не останется нихрена!

В конце своего спича даже я втягиваю голову в плечи – так пугает его хорошо поставленный, командный голос, – чего тогда о Насте говорить? Она бедная стоит ни жива ни мертва! Лупит глазами. Кажется, даже ее кроваво-красная помада стала бледнее…

– Паш, у меня…у меня нет таких денег и…

– Пиздишь? Мне? Серьезно?! Или ты думаешь, что я не проверил состояние твоих счетов?! Тогда ты еще тупее, чем была раньше, мать твою!

Она громко сглатывает, Паша щурится.

– Вернула. Ее. Деньги. Сейчас! Не выводи меня, Настя! Ты знаешь, что здравого смысла у меня нет!

Это, кстати, тоже правда…

Все знают. Кто его знает…

Так что буквально через пять минут я довольная выхожу на улицу, проделывая нехитрые манипуляции со своим счетом – то есть перевожу долг Адаму, потом бросаю на Пашу взгляд.

– Ты был…

Он шумно вздыхает и направляет лицо к небу.

– Знаю. Мне это самому не нравится…

– А по мне – круто!

Усмехается, переводит взгляд на меня, жмет плечами.

– Наверно. Но, знаешь, иногда все-таки давит.

– То есть…неужели ты делаешь то, что нужно, а не то, что хочется?

– Чтобы иметь возможность делать то, что хочется, иногда нужно делать то, что нужно.

– Вау…как по-взрослому. Ты ли это? Или тебя похитили инопланетяне и подменили? Ты далеко от зоны 52 жил?

– Я на все сто процентов натуральный! В бизнесе иные правила, Хвостик. Иногда надо быть очень жестким, чтобы удержаться. Тебя с радостью собьют с ног и затопчут, если ты позволишь. Тогда просрешь абсолютно все, что имеешь, а кому этого захочется?

– Но тебе…неприятно, да?

– Быть жестким? Не особо люблю занимать такую позицию, что есть, то есть…Это действительно давит, иногда слишком сильно, но выбора нет, Лиз. С волками жить и все такое…Кстати, Зона 52* – миф, но в любом случае она находится где-то в районе Лас-Вегаса, а не в Сан-Франциско.

Подмигивает и подталкивает меня к моей машине, и я иду покорно. Но не из-за его приобретенных примочек, просто вдруг думаю: интересно, Адам считает так же? В смысле…ему тоже приходится делать то, что надо, чтобы делать то, что он хочет? И это на него давит? Забавно, ведь я под этим ракурсом даже не смотрела на его работу. А вдруг и правда? Могло ли быть так, что его работа как-то сыграла в том, что произошло, а если так, то почему же тогда он молчал?…

В этот момент телефон вибрирует в моей руке, и пока Паша издевается над Катей, я смотрю на экран:

А ❌

Пользуешься тем, что я не могу дать тебе тот же адрес, что и твоему брату?

Слегка улыбаюсь. Вообще, я не хочу ему отвечать, но…пальцы живут своей жизнью.

Вы

Это твои деньги

А ❌

Ты думаешь, что меня это волнует?

Невольно представляю, как он сейчас сидит где-то в кресле, держит телефон. Его руки напрягаются, обрисовывая канаты вен сильнее, сам он слегка улыбается. Почему-то я хочу, чтобы он улыбался, когда со мной общается…ты дура? Вопрос, конечно, риторический. Всем ясно, что да...

А ❌

Как ты? Все хорошо?

В груди становится теплее. Ты волнуешься за меня?

Вы

Я вернула тебе деньги. На этом расход. Моя жизнь тебя не касается!

А ❌

Посмотрим

А ❌

Твоя жизнь всегда будет меня касаться, Рассвет. Потому что от нее зависит моя

А ❌

Не прощаюсь. Езжай аккуратнее. Люблю тебя больше мира

Лиза; сейчас

Пару раз моргнув, с силой выдираюсь из воспоминаний, где потекла точно масло на солнце. Мне до сих пор печет от его проклятых сообщений! Где-то на уровне ребер, точнее глубже. А если еще точнее, то непременно в самом центре моей души.

Дура.

Моргаю еще, откидываю волосы назад и говорю, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Господи, ну что ты делаешь?!

Паша резко поднимает на меня глаза и дергает головой, будто это был самый глупый вопрос на свете.

– Боевую машинку-робота. Не видно что ли?!

Действительно. Мы в пятизвездочном ресторане на семидесятом этаже. Вокруг люди в лучших нарядах от ведущих брендов. И мы. Нет, не так. Я и он. Потому что мне хватило ума одеться прилично, а не в драные джинсы и черную, потертую футболку! А еще, конечно же, хватило ума не раскладывать детали от своей гипотетической машинки-робота по столу с дорогущим фарфором и серебром.

– Просто…

– Лиза! Ты отвлекаешь меня!

Простите-извините, твою мать!

Отпиваю шампанского, незаметно кошусь в сторону на присутствующих. Конечно же! Ну, разумеется! На нас все исподтишка глазеют. Дохожу до стола Салмановых, где сейчас сидят оба брата, Катя и Алишер – оттуда пялятся не украдкой! Катя вон вообще сейчас лопнет от смеха.

Беру телефон.

Вы

Видела, как на меня зыркнул?!

Катя глупо и раздражающе хихикает.

Малышка 🥰

Дай угадаю. Ты его отвлекаешь?

Вы

Именно.

Малышка 🥰

Что он вообще делает?!

Вы

Готова? Боевую машинку-робота. Что бы это ни значило…

Через мгновение происходит очевидное. Катя начинает громко ржать, откинув голову назад, я молча качаю головой, а наша Примадонна ведет плечами и шипит под нос.

– Ну что такое, а?! Это ресторан или цирк?! Зачем так громко ржать?!

Что на это ответить – без понятия. Я тупо дергаю руками, даже не знаю, кому это адресую: всевышнему разве что.

И в самом деле. Это ресторан или цирк?!

На этом все.

Мне остается только снова наблюдать за ним, и это все-таки приятно…Нет, серьезно. Несмотря ни на что – приятно. Он так увлечен своим делом…чем бы он там ни занимался. Всегда круто наблюдать за человеком, который дышит тем, что делает…

– Паш, твои пельмени принесли…

Резко поднимает на меня глаза и отсекает твердо.

– Лиза! Я занят!

Не обижаюсь вообще. Только улыбаюсь шире, а еще себя в нем узнаю…я ведь также себя веду, когда рисую…

Так проходит еще полчаса. Я на него смотрю дурой, иногда дергаю, чтобы позлить, но больше все-таки молчу. В какой-то момент мне неизбежно становится немного скучно, и я откидываюсь на спинку стула, разглядываю народ. Они уже тоже потеряли всякий интерес, о чем-то оживленно беседуют, а я медленно скольжу по залу дальше.

Пока не сталкиваюсь с тем, с чем сталкиваться себе не разрешаю. Но такова жизнь – ты мало что можешь по итогу…

Адам.

Он смотрит на меня не отрываясь. Медленно подносит бокал с виски к губам, глаза горят, как тысяча бриллиантов. На их дне – огонь; соскучился?

Ухмыляюсь.

На самом деле, мысленно стараюсь отодрать себя от него, но это что-то на невозможном. Будто я – королевская кобра, а он – чертов заклинатель. Ужасно привлекательный, в светлом свитере, брюках. Весь такой идеальный и злой. Порочный. Ненавистный.

Вспоминаю об этом, благодаря чему мне удается разорвать нежелательный контакт, и сразу мой телефон вибрирует.

Я знаю, что это он. Нутром чувствую…

А ❌

Ты сегодня очень красивая

Блядь.

Цыкаю, блокирую экран и хочу спрятать мобильный подальше, но мне снова падает сообщение…

А ❌

Всегда самая лучшая, но сегодня сияешь ярче. Я рад, что вы помирились

Не дышу.

А ❌

А еще я рад, что ты здесь. Не знаю, как выдержал бы еще один день тебя не видя.

Ненавижу.

Дышу, но лучше бы не дышала…вместе с кислородом, по нутру бегут мурашки, опускаясь прямиком в трусики.

Господи, я точно наркоманка… потому что его слова зеркальны. Я себя без него не чувствую…

А ❌

Я хочу подойти к тебе, взять за руку и увести из этого блядского ресторана к нам домой. В нашу постель. Где я буду целовать тебя снова и снова, пока ты не забудешь свое имя.

Прикрываю глаза.

Чтоб тебя…

Мурашки становятся больше…

А ❌

И я буду тебя целовать. Спускаться ниже, еще ниже, пока ты цепляешься за…

– Ха!

От приступа перевозбуждения меня отвлекает громкий крик Паши. Я аж вздрагиваю и обливаюсь шампанским, которое явно дало мне в голову, раз я вообще еще не заблокировала этот проклятый номер!

Смотрю на брата с укором.

– Ты больной?!

Но злюсь слабо, если честно – я ведь искренне ему благодарна за замашки сумасшедшего ученного.

– Мама меня проверяла, так что нет! – фыркает, потом ставит машинку на пол и бешено расширяет глаза, – Сейчас я покажу силу своего мозга!

Сказанное звучит приговором. В следующую секунду этот монстр, который больше похож на терминатора-убийцу из ужастика резко газует, да так резво, что я не успеваю понять! Вообще! Ничего! А уже звучит звук ужасающего удара.

Убийца врезается в какого-то бедолагу, который, кстати, совершает эффектное сальто, прежде чем шлепнуться на землю.

– Твою мать! – резко вскакиваю и ору на Пашу в голос, уже не стесняясь абсолютно ничего, – Ты больной! И если скажешь, что мама тебя проверяла, я скажу – она явно подкупила комиссию!

Не даю ему ответить. Сразу несусь в сторону потерпевшего, чтобы хоть как-то сгладить…произошедшее, присаживаюсь перед ним на корточки и шепчу.

– Пожалуйста, простите…С вами все в порядке?

Он громко стонет, распластавшись на полу. На лице куртка. Я молюсь всем богам, чтобы за ней не скрывалась какая-нибудь ужасающая травма, но когда стягиваю ее, чтобы помочь…замираю.

Глаза сами собой лезут на лоб.

– Г…Глеб?!

Вот тут происходит неожиданный твист. Честно. Я этого правда никак не ожидала, да и кто будет? Встретить свою первую, детскую любовь? Вот так?

Когда-то он был лучшим другом моего брата, но после его отъезда, он тоже уехал. Кажется, в Питер. И я уехала… ну и…вот как бы все. Пути/дороги разошлись, я и думать о нем забыла, а теперь…

Он здесь. И здесь он явно неслучайно. Еще и изменился так...Я жадно изучаю лицо, знакомое с детства, сразу отмечаю татуировку. Роза прямо на щеке! Обычно, я не очень хорошо отношусь к татуировкам на лице, но ему идет...Это стоит признать. А еще, как и Паша, из хлюпика он превратился в...мужчину, и это неожиданно смущает.

– Глазам своим не верю… – шепчу, а он приподнимается на локтях, разминая шею.

– И тебе привет, Хвостик.

Моя дурная кличка сейчас – дело последнее. Тем более, голос виновника этого обстоятельства отвлекает нас обоих.

– Это тебе за уничтожение моей мечты, сволочь!

Синхронно поворачиваемся на него – стоит. У стола, на губах горит улыбка сумасшедшего ученного, после он расширяет глаза и добавляет.

– Говорил же: отомщу! И мстя моя холодна и страшна! Точнее, сногсшибательна! В прямом смысле этого слова!

*Секретный полигон «Тонопа» ВВС США расположен в 48 километрах к юго-востоку от одноимённого города в штате Невада

«Услышь»

Адам; сейчас

Я не могу перестать смотреть, как она улыбается.

Лиза сидит рядом со своим братом, громко смеется, притом настолько искренне, что все мое нутро теплеет, а с губ не сползает ответная улыбка.

Как же она хороша…

Красива? Безусловно. Лиза всегда выглядит на миллион долларов, ведь чувство вкуса у нее безупречное, но я сейчас не об этом. Она хороша в своих проявлениях. Немного наивных, где-то детских, но настолько объемных, что это трогает сердца всех, кто ее такой видит.

Мне довелось часто видеть ее такой. Когда глаза горят, когда смех заставляет тьму отступать и светлеть – мой лучик света, мой Рассвет. Она стала им и навсегда будет им. Никто не сможет этого изменить, да и как? Разве это возможно? Взять и забыть ее? Мне все советуют именно так и поступить, но вы только посмотрите на нее. Сейчас Паша сует ей какую-то коробку из синего велюра. Украшение. Конечно, я сразу это понимаю, а она медлит. По-детски улыбается, демонстрируя свои очаровательные ямочки, потом бросает на него хитрый взгляд. Лиза, как и любая другая женщина, любит украшения. И да. Конечно, она тоже понимает, что там внутри – играется.

Я слышу…

– Оттуда на меня сейчас что-то выпрыгнет?

– Только если восторг и обожание. Мне, разумеется. А то посмотрите! Этого вон… – Паша толкает «Глеба» в плечо, – Обняла даже! А меня?! Я твой брат!

Лиза фыркает и отмахивается.

Мне даже интересно, что он туда запихнул, и я слегка щурюсь. Жду.

Кстати, пока жду – Глеб этот мне, естественно, не нравится. Тот факт, что она его обняла – еще меньше. Если совсем честно, думал, что сгорю, когда это случилось. Сердце аж из груди вырвалось, а во рту разлилась горечь. Как Катя его описала, спокойствия не прибавило...

«Лучший друг Паши» – и взгляд такой до омерзения раздражающий. Тоже хитрый как у лисы. Ты-не-представляешь-как-пожалеешь взгляд.

Веду головой по кругу, разминаю шею, снова концентрируюсь на Лизе. Плевал я на этого Глеба – похеру! Похеру – похеру – похеру! ПО. ХЕ. РУ.

Лиза.

Она как раз открывает ларец и застывает. В прямом смысле этого слова! А я ерзаю в кресле. Так она не реагировала на мои подарки никогда. Даже на то колье, где было столько бриллиантов, будто в него запихнули целую шахту по их добыванию. И размером они были с кулак…что же там?

Через мгновение ответ на этот вопрос поднимается с подушки аккуратными, маленькими пальчиками.

Диадема?!

Даже не так! Самая настоящая корона.

Лиза – молчит; Катя – ржет.

Бросаю на нее непонимающий взгляд. Я хорошо знаю Лизу и вряд ли она бы оценили такой подарок…В смысле…конечно, оценила бы в теории, но одевать бы не стала. Потому что вульгарно. И странно. Я буквально слышу, как моя девочка говорит это тоном, полным сарказма, а еще морщит носик, так что нет, она не оценит. Разве что за этим не кроется какая-то история? А судя по улыбке Кати, именно так и есть.

Буравлю ее взглядом, который она перехватывает, пару мгновений вроде спокойно отвечает, но потом сдается и закатывает глаза.

– В детстве у Лизы была диадема, но…

– Но?

– Паша ее сломал. Случайно. Сел, раздавил, а больше таких не было. Она очень плакала, и тогда он пообещал ей, что обязательно купит целую корону, когда вырастит. Еще круче! И вот…

Понятно.

Слегка закатываю глаза, но внутри тепло. У нас с братом тоже такое было, только с машинкой. Он сломал мой любимый, радиоуправляемый мустанг, а на восемнадцать лет исправился – купил такую же, только в настоящем размере.

Я ее разбил, когда влетел дерево после вечеринки, где я позволил себе слишком много. В очередной раз. Но в последний.

По спине идут холодные мурашки, которые я сбрасываю, ведя ими, снова концентрируюсь на Лизе. Мне она нужна, чтобы убрать тьму – нужна ее улыбка. И я ее получаю.

Лиза улыбается, даже смеется, а в глазах слезы. Но не те, что я видел так часто, а хорошие. Добрые. Слезы счастья.

Блядь.

Стало только хуже.

На меня снова давят воспоминания о том, как я не сдержал свое слово. Не сделал ее счастливой…а, напротив, сделал очень больно.

Блядьблядьблядь.

Хмурюсь и поднимаю два пальца в воздух, чтобы подозвать официанта.

– Еще виски.

Он кивает и уходит, а Сай бросает на меня взгляд.

– Еще виски?

– Здесь эхо?

– Нет, просто это уже третий стакан, Адам.

Охуенно.

– С каких пор ты считаешь мои стаканы? – саркастично смотрю на него, но во взгляде моем преобладает злость.

Какого хера ты лезешь не в свое, блядь, дело?! Твоя любимая женщина рядом, вот и занимайся своим делом, а от меня отъебись!

Все это горит на языке, но вместо того, чтобы произнести мусор, я утыкаюсь в свой стейк. С кровью.

Как символично. Чудовищу нужно мясо с кровью, тьме нужна жертва. И сколько не веди плечами, правда сжимает мне горло стальной хваткой. Приходится даже ослабить галстук, потому что я задыхаюсь.

Твою мать.

Сука.

Как будто в груди все в фарш, и я знаю почему, но ни за что это не озвучу. Прикрываю глаза на мгновение, чтобы унять ужасную боль под ребрами, и снова иду к своему маяку.

На ее голос…

– …Да что ты говоришь?!

– Серьезно! Я не люблю моделей!

Паша произносит это как будто специально громко, но отвлекает. Усмехаюсь, бросаю на него свой саркастичный взгляд, как и половина мужиков этого зала.

Ну да, блядь, кому ты лечишь? Не любит он моделей.

Лиза озвучивает коллективное мнение вслух.

Сначала, конечно же, смеется со своей короной на голове, потом кивает пару раз и тянет.

– Ну да, ну да. А трава у нас нынче растет голубая. Кому ты заливаешь?!

Его громкий смех привлекает еще больше внимания, я тем временем быстро обследую зал, чтобы понять…

И понимаю.

В каждом месте вроде этого есть особая зона. Обычно у бара. Там сидят девушки, мечтающие обзавестись богатым, щедрым спонсором. Проще говоря, витрина – выбирай любую. Они сделают все, что ты захочешь, когда ты захочешь и сколько ты захочешь – если сойдетесь в цене, конечно же.

Сейчас вся эта витрина смотрит на Пашу.

Усмехаюсь.

Наверно, они уже прогуглили, кто же он такой, и готовятся нанести сокрушающий удар. Еще бы! Новый миллиардер в наших джунглях. Каждая хочет быть первой, кого он заметит… а Лизу вряд ли устроит такой расклад.

Это намерено, малыш? Уверен, что да.

Она отгибается на спинку стула, будто наслаждается моментом, но вместе с тем заинтересована услышать то, что скажет ее брат. Я думаю, она не ожидала отрицания, а готовилась самолично расписать все «плюсы» таких связей, а он ее, кажется, удивил…

Ну и? Что же ты скажешь?

Паша улыбается нагло, как обычно. Нарочито медленно пьет свое шампанское, потом отгибается также как она. Че-е-ерт…сейчас они очень похожи…Но не об этом речь. Он покручивает внушительный камень на мизинце и, наконец, кивает.

– Ладно. Хочешь правды? Модели – шикарны.

«Бам!» – одними губами отвечает она, открывает рот, чтобы выплеснуть немного яда, но вдруг он поднимает указательный палец к потолку и говорит дальше.

– Но! Есть оговорочка.

– И какая же? Только блондинки?

Клянусь, если он сейчас это подтвердит, то половина сучек Москвы станет блондинками.

Усмехаюсь этой мысли, сам смотрю на Лизу.

Она злится.

И это снова неприятно.

Потому что я знаю, что злится она из-за меня. Наверно, Лиза теперь ненавидит моделей, хотя в этом, поверь, смысла нет.

Они – пустышки. Жаль, я не могу тебе этого объяснить, чтобы ты услышала…

– Мне нравятся модели мирового уровня. Типа Шейк, Кемпбелл там…не знаю, Адрианы Лимы?

Лиза громко прыскает, а потом начинает ржать. Я тоже улыбаюсь. Губа у тебя, парень, не дура – нормально…

– Я в том смысле…Да хватит ржать!

– Да ты просто охренел!

– Я не сказал, что единственные женщины, которых я рассматриваю – это они! Я имею в виду, что на них охренительно приятно смотреть!

– А на других противно?

– Ты не слышишь, да?

– Я слышу прекрасно и все понимаю…

– Нифига ты не понимаешь, а вот если дашь мне закончить – поймешь!

Пару мгновений она медлит, а я молюсь, чтобы тему не сменила, потому что чувствую, что, возможно…только возможно! Паша сможет объяснить ей то, что она не хотела слушать от меня.

Пожалуйста…

– Ладно. Говори.

Улыбается.

И я вместе с ним слегка, ведь жду с замиранием сердца, что же будет дальше…

– Красивых женщин – много. Все красивые! Но! Если мы говорим конкретно про моделей, то те женщины и те самые женщины, на которых ты так «вежливо» намекнула – вещи разные!

– И в чем же их принципиальное различие?

– Да в том, что кому-то вроде Наоми Кемпбелл не нужно так привлекать внимание!

Она поднимает брови.

– Что ты смотришь? Это правда.

Смотрит на Глеба, тот слегка жмет плечами и снова принимается за свои пельмени.

Мудак. Еще и с татуировкой на морде. Мудацкой.

Так, ладно, не отвлекайся!

– …У них есть имя, популярность, бабки. Они не просто картинки! Это профессия. Я знаю пару моделей из Виктории Сикрет, и я охренел, сколько они тратят на спортзалы, занятия, и как на самом деле происходят все эти съемки!

Лиза поднимает брови, а Паша расширяет глаза и возмущается. Притом вполне натурально.

– По десять часов в ледяной воде, Лиза! Ты себе это представляешь?! Они работают как проклятые, чтобы самим решать, с кем встречаться! Это они решают обратить на тебя внимание или нет. Так ведут себя женщины. По сути своей, ведь как? Женщины решают, годишься ли ты для того, чтобы потратить на тебя свое время.

– Да ну?

– В моем мире – да; за чужие не берусь отвечать. Это правильно, Лиза. И это нормально. Те, о ком ты говоришь всего лишь…кхм, как бы сказать повежливее? Мама их вроде называла…

– Аксессуары…– тихо отвечает она, Паша кивает.

– Ага. Именно. На каждой из них есть ценник, а это уже не отношения. Разве что рыночные. То есть, ты им платишь – они делают все, что ты захочешь. И я не говорю о том, что нет чувств, мы это опускаем. Искренность там, любовь – вообще забудь! Это касается даже секса, ради которого их в принципе и покупают. Говорят тебе: что ты хочешь, чтобы я сделала? – его передергивает, – Фу, аж затошнило! И кого-то это, возможно, устраивает – судить не буду; у каждого свои мотивы, – но мне это неинтересно. Такие рабские отношения, когда тебе слово боятся сказать, чтобы ВДРУГ не потерять твои бабки – говно, а не отношения. Если бы я хотел такую, сгонял бы в секс-шоп и использовал насос, чтобы развлекаться себе в удовольствие. Потому что, по сути, это то же самое, только дешевле.

Вроде бы задумывалось как шутка. По крайней мере, некоторые жены оценили – улыбаются вон сидят; мужчины некоторые тоже. Но не Лиза. Она задумчиво потирает край стола, хмурит бровки, а потом внезапно бросает на меня взгляд.

И я, блядь, умираю.

Сразу как мудак по стойке смирно, внутри все поджалось, по спине холодный пот. Даже яйца втянулись внутрь, будто их сейчас натрут на терке.

Ну же, любимая. Пойми ты наконец…пойми, умоляю. Его послушай! Раз меня не слышала…

Но я не знаю, что у нее в голове, а глаза свои Лиза прячет.

Выдает притворный смешок и цыкает.

– Глубокая мысль.

– Я люблю характер! Ничего с собой поделать не могу. А еще мне нравятся умные! Моя бывшая девушка – микробиолог…

Дальше я уже особо не слушаю. Паша рассуждает о характере, рассказывает про бывшую, а я залпом выпиваю стакан виски и заказываю еще.

У меня по-прежнему нет ни малейшего понимания, что у нее в голове, и это рубит на части. Ведь Паша прав: это не блядские отношения! Я не питаю к ним чувств, потому что знаю, зачем покупал их тело – мне просто нужно было сбросить стресс. Банально. И грязно. Жесткий секс, которым я просто не мог позволить себе заниматься с любимой женщиной. Я просто не мог! Потому что одного раза мне хватило за глаза и за уши…

В воспоминаниях возникает то утро, которое решило все. Лиза. Ее улыбка. И ее тело, которое ужаснуло настолько, что потом меня тошнило еще минут сорок, а она заботливо бегала к ванной и стучалась через каждые пять минут.

– Адам? С тобой все нормально? – слышу ее голос, в носу режет, а потом чувствую сильный толчок в плечо.

Открываю глаза.

Я не там. Я в ресторане. Рядом Сай, обеспокоенно смотрит на меня и хмурится.

– Что?

– Говорю...с тобой все нормально?

Нет, брат. Давно уже ненормально…

– Да. Просто что-то стейк не зашел…

Отодвигаю тарелку подальше. Меня снова мутит и хочется проблеваться, чтобы избавиться от дерьма, которое с силой оплетает и давит хребет.

– А она что тут делает?! – шипит Катя, я моргаю пару раз.

Хмурюсь.

Не уловил, но сейчас доходит – смотрит мне за спину. Я, как мальчишка ссыкую повернуться и увидеть одну из своих «аксессуаров», но делаю это и вижу незнакомку. Рост средний, волосы черные, длинные. Одета в облегающее, красное платье. Не местная – сразу видно. Слишком вульгарная, дешевая. Точно не моя.

– Кто это?

Катя щурится и цедит.

– Бывшая девушка Паши. Мать Алисы.

К которой они ездили – понял, принял. Катя особо ничего не рассказала о том, как они съездили, но по тому, что рассказала, мне эта сука уже ненавистна. Она обидела Лизу. И обидела сильно – а этого я никому не прощаю.

Если что-то устроит, самолично вышвырну ее из этого города!

Вот о чем думаю, пока наблюдаю, как тонкая фигура на огромных шпильках плывет по залу прямо к столу, где сидит Лиза. Она напряглась, аж вцепилась в подлокотники! Смотрит на нее волком, Паша не шевелится. Глеб саркастично поднял брови, но и в его глазах горит неприкрытая, жгучая злость, даже ненависть.