Текст книги "Все ради тебя (СИ)"
Автор книги: Ария Тес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
Я снова обращаюсь в "слух".
– Паша… – сладко тянет и явно имеет какое-то продолжение, но он перебивает ее шумным выдохом.
Трет лицо.
– Бля-я-я…пожалуйста, скажите, что я перепил шампанского и это самый конченый глюк из всех!
Дамочка поджимает губы. Лиза уголком своих слегка улыбается, но следит за ней так, будто в следующую секунду бросится.
А она может.
Короче, я готовлюсь, если что прийти на помощь, и подаюсь вперед.
Но ничего не происходит.
Он резко поднимает глаза и цедит.
– Какого хера ты здесь забыла? Две встречи за десять лет – уже много!
– Я приехала на выходные, отдохнуть! Ну и вот…случай.
Глеб усмехается и мотает головой.
Понятно – пиздит.
– Ну да. Конечно. Я похож на мудака? Если что, напоминаю, уровень моего IQ настолько выше твоего, насколько Луна от земли. Представляешь, как это много?
– Пожалуйста, ну прекрати…
Она тянется к нему, а он так резко отшатывается, что дергает стол.
Со звоном падает бокал.
Ее рука замирает в воздухе.
– Не-смей-меня-трогать. Никогда, блядь!
Вздыхает.
– Я просто хотела тебя успокоить…
– Повторить про IQ? Потому что если да, то словами про Луну и землю я, кажется, сделал тебе комплимент.
– Да боже! Я давно мечтала попасть в этот ресторан, а тут вы! Никакого заднего помысла!
– Заднего помысла?! Что это вообще значит?!
– Что я не специально, – цедит, – Но я рада, что встретилась с вами. Хотела извиниться за то, как повела себя там и…за деньги.
И глазами лупит, мол, честная. Только от слов ее разит двуличием, и вряд ли кто-то в этом усомнится.
Паша наклоняет голову набок. Едко усмехается.
– Ага, ну конечно.
– Паш…
– Мне неинтересно слушать. Лиза, а тебе?
– Нет, – цедит Лиза, и он кивает.
– Видишь? Всем поебать на твои извинения, так что, будь добра, развернись и вали к своему столику, если ты тут просто по воле случая! У меня семейный ужин.
Она снова поджимает губы и, клянусь, готова сжечь его дотла, но подчиняется. Кивает, делает шаг назад.
– Хорошо. Прости еще раз – это все, что я хотела.
С этими словами она покидает их зону комфорта, но…блядь, вторгается в мою.
Проходит мимо, занимает соседний столик и стреляет глазами. Я хмурюсь. Что это было, твою мать?! Бросаю взгляд на Лизу.
Она с нее внимания не отводит вообще! И совершенно точно мечтает облить керосином и поджечь. Провожает-провожает-провожает, а когда та садится – резко на меня! Я хмурюсь еще сильнее.
Веду головой.
Что происходит?! Потому что будто что-то происходит! И я не слышу, но она явно говорит меня, ведь через мгновение Паша оборачивается и смотрит точно мне в глаза.
Какого…хера?! Я ее не знаю! Очень хочется оправдаться, но поздно. Контакт прерван, они понижают тон, так что даже обрывка разговора неслышно, а я остаюсь в неведении…только чувствую горячую пульсацию со стороны этой странной телки – она то и дело посматривает на меня.
Пиздец, приплыли…
«Иногда это просто и как будто правильно»
Лиза; сейчас
Сколько я уже выпила? Без понятия.
После четвертой бутылки шампанского мне уже вовсе не до счета.
Вокруг все кружится.
Я как будто на карусели, и лица, сменяющие друг друга по мере того, как вечер становится еще более томным, мне не нравятся. Они похожи на маски, на оскалы.
Представители местной фауны становятся развязней и смелее. Музыка громче. Свет глуше.
К Паше валят знакомиться. Он достаточно активно со всеми общается, но это больше похоже на обнюхивание, и мне совсем неинтересно. Кажется, к столу только что подошел Егор Ревизов. Если честно, я планировала побесить им Адама – хотела как-то подстроить нашу «встречу», возможно сходить на свидание, чтобы уколоть! И вот тебе шанс! Бери! Он здесь! Но мне насрать.
Черт возьми, мне так похеру на него – я смотрю на Адама.
Сай и Катя уже ушли. Она подбежала к нам попрощаться, обняла Глеба, обменялась парочкой теплых фраз, одарила Пашу саркастичным взглядом за его выходку с машинкой, потом ушла с мужем.
А он остался.
Они с Али сидят и без устали что-то обсуждают. Может быть, очередную, блядь, гениальную бизнес-идею, которую никогда не воплотят в жизнь, потому что Адам не уйдет из компании отца. Ни за что! Хотя иногда мне казалось, что он этого очень хочет. Будто, знаете? Тебя заставили носить костюм, который тебе везде жмет, но ты продолжаешь натянуто улыбаться, ведь это правильно.
Так нужно.
Кому, правда, нужно? Никто в душе не ебет, но нужно. А значит – прем.
Это печально, наверно, но тоже похер.
Я наблюдаю за тем, как его окружают модели и злюсь.
Опять эти бабы…
Клянусь, я буквально кожей чувствую каждый их взгляд. Он словно раскаленный хлыст проходится прямо по душе. И разговорчики…я слышу их сердцем, пусть не физически – и желаю, чтобы однажды кто-то посадил всех этих сук на одну, надувную лодку, а потом толкнул ее в открытый океан. И все. И нет проблем!
Проблемы, конечно же, есть и так просто от них не избавиться, да и суть то не в бабах!…но я об этом сейчас тоже не думаю.
Только о приближении к нему длинных ног и грязных пальцев, от чего сердце мое отчаянно воет. Он их не замечает вообще, только иногда смотрит на меня, как будто проверяет. Чего ты высматриваешь?! Козел. Как же я тебя ненавижу…
Хочется рыдать.
Я дошла до той стадии алкогольного опьянения, когда мне хочется рыдать! А он дошел до той стадии, когда хочет секса. Чувствую это через весь зал еще через…сколько? Полчаса? Час? Время бежит странно, и я его совсем не чувствую.
Хоть что-то я сейчас не чувствую, да? Забавно. Хоть что-то для меня эфемерно.
А теперь он встает. Его немного шатает, но он слегка усмехается, глядя на Али. Что-то говорит. Ты уходишь? Ты уже уходишь? Пожалуйста, останься…
Господи, как же я хочу его обнять.
Быть рядом.
Чувствовать…
Но он уходит.
Я выдыхаю с облегчением, когда вижу, что его пиджак остался висеть. Значит, скорее всего, в туалет.
Слава богу.
Нет, стоп, рано радуюсь! Следом встает Настя. Эта чертова сука, которая положила глаз на моего мужчину! И я, клянусь, знаю, что она здесь из-за него! Сразу так и подумала. Сразу сказала. А теперь получаю нежелательные подтверждения.
Твою мать…
– Сейчас вернусь, – кидаю Паше, иду следом.
Меня шатает не слегка. Чуть не валюсь на официанта, и он что-то говорит мне, мол, нужна ли помощь? Блядь, нет. А вот кое-кому она точно пригодится! Вырву все эти странные волосища к чертям собачьим! Я убью ее! Отвечаю!
На миг останавливаюсь, держась за стену. Спокойно. Дыши. И двигайся! Держи в руках свой вестибулярный аппарат, пожалуйста, ага? А то уж точно не до драки будет! Позорно завалишься куда-нибудь и все. И до свидания.
Фух. Спокойно.
Сворачиваю в темный коридор, где располагаются уборные. Еще пару шагов, будет еще один поворот, а там еще один коридор и заветная дверь.
Нет, я не верю, что он ее…не верю! Он этого не сделает! Несмотря на остальных – не сделает! Адам знает, кто она. Я уверена, что Катя рассказала, и он не поступит так со мной! Те другие? Это не то. Они ранили меня, но я об этом не знала. А эта блядь? Он знает и этого никогда не сделает!
Я в него верю.
На миг снова торможу и тихо усмехаюсь. Забавно, да? Я в него верю. Но это так…
Еще раз перевожу дыхание и делаю шаг, чтобы сразу срисовать картину маслом.
Адам стоит у стены, напротив него Настя.
Не может быть!
Резко даю по задней скорости и прижимаюсь спиной к стене.
Не может быть! Нет-нет-нет!
– …Я подписана на тебя во всех соцсетях…
– Да что ты? – усмехается Адам в ответ на эту тупорылую реплику.
– Конечно! У тебя очень интересный контент, да и посмотреть есть на что…
Выглядываю.
Она проводит пальчиком по его груди, и я уже собираюсь выбежать и толкнуть ее, желательно, в мир боли и вечных мук, но…
Адам резко перехватывает ее руку и дергает на себя.
Она морщится и пищит.
– Ай! Мне больно!
– Ты, блядь, за кого меня принимаешь, а?! Я, по-твоему, школьник с недоебом?! Который сразу клюнет на твои конченые приемчики?!
– Я не…
– Я знаю кто ты! И я знаю, что ты сделала.
– Слушай, ну да! Да! Я не сказала Лизе правду, но…ай! Да больно!
– Ты думаешь, что мне на это не насрать?! Или на деньги не похер?! Тогда ты просто конченная сука и овца! Я говорю сейчас о другом!
– А о чем?! – верещит, – Отпусти!
– В душе не ебу, что ты сказала Лизе, когда она приезжала, но я знаю, что она из-за тебя плакала, а такого я не прощаю.
– Что? – растерянно шепчет, пока мое сердце часто-часто стучит.
– Никто не заставит мою женщину плакать!
– Твою женщину?! Да вы развелись! АЙ!
Теперь она натурально орет, но Адаму абсолютно плевать. Наверно, мне следует испугаться? Или хотя бы удивиться? Что он может быть таким жестоким? Но…извините, этого ничего нет – есть только бесконечное…восхищение? Удовольствие? Желания?
Я, твою мать, хочу его так, что мне внутри все скручивает!
Больная…потому что я – больная! От такого мужчины любая нормальная бежать будет, роняя тапки, а я прикрываю глаза и прикусываю губу.
Черт, малыш, когда ты злишься…ты – Бог…
– И ты подумала, что сможешь приехать сюда и что? Пофлиртовать со мной? А дальше прыгнуть в мою постель?!
Сильный толчок. Он настолько сильный, что я слышу эхо того, как ее тело бьется о стену, и мне приятно…
Со мной точно не все в порядке…что-то на задворках сознания шепчет, но игнорируется. Я только слушаю…
– Даже если бы я не любил Лизу, то скорее позволил бы выебать себя стаду диких кабанов, чем посмотреть на тебя. Но я люблю. И мне, кроме нее, никто на хер не нужен, особенно сука, которая заставила ее плакать. Имей в виду, Настюша, тебе в этом городе не рады. Увижу еще раз – ты узнаешь насколько сильно. И да, узнаю, что Лиза из-за тебя опять переживает – лишу абсолютно всего! А теперь пошла на хер отсюда! И из этого ресторана! У тебя пять минут. Вернусь – будешь еще сидеть, самолично возьму за шкирку и выкину на хер, как грязную, облезлую кошку. Время пошло.
Тут без вариантов.
Если он хочет, то может заставить бояться себя голосом, взглядом, энергией. Что сейчас и происходит.
Настя буквально пулей вылетает из-за поворота, рыдает, держится за руку, но меня не замечает. Проносится, оставляя за собой только шлейф вонючих, дешевых духов.
А он все стоит…
Я слышу, что не двигается. Просто стоит. И когда выглядываю – вижу, как прижимается спиной к стене, прикрыв глаза, а лицо направляет к потолку. Его кадык красиво дергается, и весь он – мой темный Бог моего темного сердца.
Мой любимый мужчина.
Тебе сейчас больно? Клянусь, я это ощущаю. Сдавленную, тупую, но острую боль, которая пульсирует у меня под ребрами.
Его боль…
Одной рукой я держусь за стену, чтобы не рухнуть на пол от внезапно нахлынувших чувств, сама не отрываюсь от него. И Адам это чувствует…
Поворачивает голову, пару раз моргает, а потом вдруг комично открывается от своего места, будто я застукала его за чем-то неприличным.
Еще через мгновение говорит:
– Я не знаю, что она тебе сказала, но я ее в первый раз в жизни видел сегодня. Клянусь, Лиза!
Такой растерянный…
Он так хочет, чтобы я ему поверила. Так отчаянно…боится, что не поверю.
Но, брось, малыш. Это сейчас неважно.
Если честно, то все неважно.
Я даже не решаюсь, а знаю, что буду делать дальше.
Отрываюсь от своего места и буквально бегу к нему, врезаясь в тело. Адам тут же обнимает меня. Так крепко…
Что-то шепчет.
Я не слышу. Сердце также отчаянно стучит, как и его…
Ищу губы своими. Мои родные губы, которые я знаю наизусть. Я хочу их почувствовать! Должна. Или сдохну! Клянусь, я сдохну, если не почувствую его внутри себя.
– Я так тебя хочу, – говорю какой-то бред, пока он прижимает меня к себе за бедра и страстно отвечает.
Какое-то сумасшествие.
В голове вообще ничего нет! Кроме него…
Нахожу пряжку ремня, пытаюсь ее открыть прямо в коридоре, но Адам перехватывает мои руки и заводит их за спину. Шепчет…
– Не здесь.
Непонимающе смотрю на него – улыбается.
– Забыла? Никакого секса в туалетах между нами не будет. Я не стану трахать тебя там, где кто-то пятнадцать минут испражнялся! Ты не этого достойна, Рассвет.
Тихо смеюсь.
О да. Это правило…его правило! Столько раз обломал меня и ни разу не поддался! Даже сейчас стоит на своем…
– Как я могла забыть?
– Наверно, в этом моя вина…
На миг становится горько, потому что это действительно твоя вина. Все это…
Но я забываюсь снова, когда смотрю в его глаза.
– Тогда увези меня…домой.
И на этот раз просить дважды не надо.
***
Я вообще как будто не существую, только ощущения, что его губы сразу везде.
Пальцы.
Они жестко, но одновременно так бережно скользят по коже наперегонки с мурашками, что у меня подгибаются колени.
Это похоже на вихрь.
Я будто в торнадо.
Тонкие лямки блестящего платья бережно опускаются вниз, а он прикусывает тонкую кожу на шее, вызывая дикие перепады. Как если бы я прыгнула из горячего источника прямо в ледяной океан.
Откидываю голову назад и издаю громкий стон.
Адам крепко прижимает меня к себе, цепляясь за толстые, деревянные поручни, рычит. Пальцы вонзаются в бедра до боли, но это сладкая боль. Приятная.
Я снова издаю стон, а потом прикусываю его нижнюю губу. На вкус она как горький шоколад и перец. Сладкий, но острый. Опасный, но такой ручной.
Мой.
Между нами огонь. Я не могу дышать – я задыхаюсь от возбуждения. Все мое тело – это один сплошной нерв, даже ноги дрожат!
Я их почти не чувствую.
Резко поворачивает меня к себе спиной и прижимает к поручню.
– Держись, – рычит на ухо, прикусывает его, а я ничего не соображаю.
Но слушаюсь.
Намертво цепляюсь за единственную свою поддержку, когда резко Адам дергает меня на себя за бедра.
Частое дыхание.
Перед глазами все двоится. Руки немеют. Это признаки сердечного приступа? Едва ли. Точнее, возможно, но едва ли это со мной действительно происходит. А вот он происходит.
Я слышу, как звенит пряжка ремня, и напрягаюсь от нетерпения. Выгибаюсь в спине. Подаюсь к нему.
Возьми меня. Сейчас. Я хочу этого так сильно…
И он будто слышит.
Наполняет до краев одним размашистым движением, и тишину разбивает его глухой стон. Мой звучит сразу за ним.
Я прикрываю глаза – ресницы дрожат. Вспотевшие, мокрые пальцы скользят по гладкому дереву, но я держусь. И он держит. Оплетает талию лозой, наклоняется ближе, но не двигается – ждет: я должна привыкнуть.
Адам боится сделать мне больно.
Это неожиданно бесит!
Я хочу его! Сейчас же! Давай!
Вздрагиваю, когда влажные губы касаются между лопатками и ведут выше.
Нежность.
Нет, это хорошо, что он ее проявляет. Я люблю и так тоже, но сейчас мне не это нужно! Поэтому я отстраняюсь и сама насаживаюсь на него до конца – хорошо. Я снова издаю громкий стон, прикусываю губу, и да. Звучит, как призыв к действию, который Адам чувствует.
Он рычит, перехватывает мои бедра и наклоняет меня вперед, а потом входит-входит-входит. Фрикции безумны. Мы безумны! Но как же это правильно… У меня уже связки болят, насколько так и должно быть!
Вот именно так, и никак иначе – с ним. В его руках, в его объятиях чувствовать каждый его сантиметр. Чистое безумие, как кайф по венам, адреналин…любовь.
Я выгибаюсь сильнее, закидываю руку за голову, чтобы обнять его, и запускаю пальцы в волосы. Слегка сжимаю их на затылке. Наслаждаюсь каждым движением, каждым выдохом воздуха мне на кожу, каждым поцелуем и каждой секундой.
Каждой его частью.
– Я тебя люблю… – шепчу, будто в бреду, – Да, я почти…да…да!
Меня разрывает на части. Плотину прорвало, атомные бомбы сброшены, мир уничтожен, и ничего не осталось больше.
Содрогаюсь так сильно, что ноги подкашиваются. Я почти падаю на холодные ступеньки, но рядом с ним упасть невозможно. Адам всегда здесь. Он подхватывает меня, прижимает к себе, укутывает в свой кокон, двигается медленно, разнося и множа ощущения, дает возможность насладиться ими до конца. Только когда оргазм немного отступает, подхватывает меня на руки и несет наверх.
– Моя любимая девочка, моя родная… – слышу его шепот через толщу воды, миллионы децибел собственного пульса.
Он хриплый, низкий, надрывной – он и есть с надрывом.
Адам отчаянно по мне скучал, но, малыш, поверь, я от тебя недалеко ушла. Поэтому не могу оторваться. Я целую его везде: губы, щеки, глаза. Обнимаю крепко, будто если отпущу, он развеется как мираж. Или кошмар. Нет, все-таки кошмар, потому что я боюсь этого. Внезапно понимаю, что так дико этого боюсь – однажды не увидеть, не почувствовать, забыть…
И плачу.
Сама не замечаю, как мои щеки становятся мокрыми.
– Не оставляй меня…
– Я тебя никогда не оставлю, Рассвет, – шепчет нежно, а потом мы валимся на кровать.
Холодный шелк – снова перепад. Я вздрагиваю, как если бы меня ударило током, но сразу принимаюсь его раздевать. Плевать на боль! А это будет больно – подсознание отчаянно орет, но мне плевать! Я просто хочу его тело. Видеть и чувствовать – мне всегда мало. А еще больше хочу его душу. Ее мне никогда не будет достаточно.
Любимая душа. Порочная, темная, но такая светлая...
Мужчина – противоречие; у душа у него соответствует.
Мне всего в нем мало.
Сама беру член за основание и направляю в себя, а в следующий момент наши стоны убивают холод этой спальни. Мой эхом разносится по дому, будто хочет проникнуть в каждый его миллиметр. Наверно, действительно хочет, ведь я хочу.
Это чувство…
Ты дома. Тебе тепло. Хорошо. Тебя здесь ждут и любят.
Он любит.
Адам меня любит.
Теперь он двигается плавно, медленно. Пробует момент на вкус, наслаждается им и тянет.
Шепчет…
– Я никогда не смогу тебя забыть. Ты – моя жизнь. Без тебя меня просто не существует. Любимая…самая лучшая…моя Лиза…мой Рассвет.
А я знаю, что это правда. Когда не думаешь, не помнишь, не копаешься, чувствуешь – каждое слово, каждое его движение, внимание – все правда.
Нежность...
Он дарит мне всю свою нежность до последней капли. Всю свою ласку. Заботу. Темную, порочную, но я ее такой выбрала и не имею ничего против.
Я его выбрала.
Знала, какой он. Знала, кто он. Я все всегда знала, и это был мой выбор...
Адам...мой выбор. Смерть, боль, страсть, огонь...любовь. Это все – мой выбор...
Этой ночью все сомнения остаются вместе с моим платьем. Одиноко лежать и гнить у подножия лестницы.
И знаете? Им там самое место.
Сейчас это так.
Когда есть только голая правда – это так…
«Герда»
Лиза; сейчас
Когда я просыпаюсь, до меня не сразу доходит, что вчера случилось.
И нет, не само собой, что самое обидное. Даже не против моей воли! Что тоже, как бы ни звучало драматично, досадно. События встают в одну линейку, как плитки домино, если перемотать время назад до того, как они упали.
Одно толкает другое. А руки мои! Я сама все это выбрала...
Примирение с братом. Настя. Ревность. Много шампанского. И он. Загнанный в угол «Он» – вечная причина моего падения с большой буквы.
Которое сейчас крепко обнимает меня и не спит.
Я чувствую это; ты всегда это чувствуешь, если знаешь кого-то также хорошо, как я знаю его. Дыхание не такое, объятие иное, кажется, что даже энергия его по-другому перетекает, чем во время сновидений – и это тоже, наверно, правда. Не знаю, я об этом никогда не задумывалась, как и о том, что можно знать кого-то настолько хорошо, чтобы не глядя определить его состояние.
А я и это могу.
– Я чувствую, что ты уже проснулась, – говорит тихо, прижимая к груди сильнее.
Он тоже.
Мне хочется рыдать.
Нос колет, в глаза как будто гору песка насыпали! И легкие печет.
Сегодня я впервые проснулась в спальне нашего дома, но не так, как мечтала. А я так много мечтала…
Сейчас словно на горе сожженных углей лежу. Аж пеплом пахнет…Когда-то наше место, дом, будущее, сейчас стало пепелищем со стойким запахом дыма и керосина, баклажка с которым у него в руках была! И до сих пор есть…
Ничего ведь не изменилось.
Прикрываю глаза, выдыхаю и беру его за запястье, чтобы встать. Адам не сопротивляется, но делится горечью, что разливается на его языке. На моем теперь тоже не сахар…
– Ждешь пожеланий доброго утра? – ядовито интересуюсь, садясь лицом к окну.
Ищу глазами свое белье. Хотя бы на него надежду, пусть и сомневаюсь, что осталось что-то целое.
Не помню.
– Ты не видел…?
– Не делай вид, будто я тебя сюда силой притащил, хорошо? – говорит тихо, но я слышу недовольство в голосе, хмыкаю.
Понятно. Помощи здесь ждать глупо. В принципе, ничего же не изменилось? Вот и не плошай сама. Наклоняюсь, сразу срисовываю свои трусики и подцепляю их указательным пальцем.
Позор. Какой же позор…сильная и независимая, блядь, ага, конечно. Где платье потеряла, а? Независимая. «Сама». Мисс пошел-он-на-хер. Госпожа я-равездусь-и-играть-будем-по-моим-правилам.
Дура. Какая же ты слабохарактерная дура…
– Будешь меня игнорировать?
Встаю, кутаясь в одеяло.
– А что обсуждать? Напились и трахнулись по старой дружбе – для тебя это едва ли что-то новое.
– Не смей так говорить!
Чувствую требовательный взгляд в спину, который бесит.
Резко поворачиваюсь, выгибая брови.
– Не сметь так говорить?! А как мне говорить?! Подскажешь?!
– Вчера между нами все было не так, как обычно бывает в таких ситуациях!
Бесится.
Я вижу, что Адам злится. Вон как огромные брови рухнули на глаза, как мышца истерично сжимается на челюсти. Ха! Нет, вы представляете?! Он смеет еще злиться! Мудак!
– Прости, – ядом плещу еще больше, – Я не знаю, как «обычно» бывает, но поверю тебе на слово. Как специалисту!
– Блядь, завязывай!
Тоже встает, заслоняя своей спиной выход – а это мне уже не нравится.
– Отойди.
– Нет.
– Что за приколы?! Отойди с дороги, я хочу уйти!
– Ты говорила вчера, что любишь меня!
– Я была в говно! А ты, разумеется, этим воспользовался!
Повышаю голос, потому что…блядь! Потому что! Мне больно, ясно?! Быть здесь! Здесь! Где все должно было быть по-другому! Я не так…я…Я! Хотела! По-другому! А за то, что все рухнуло – ненавижу сейчас его еще больше! Наверно, не до конца протрезвела…
Адам ловит ступор.
Я знаю, что это значит. Очевидно, да? Раз могу определить затылком спит он или нет. Это та стадия, когда он злится настолько, что слова сказать не может. Кулаки сжимает, не дышит. Смотрит. Будто видит впервые!
Нет-нет-нет…я не хочу ничего выяснять! Пожалуйста! Только не это…
– Отойди с моей дороги.
Не слышит.
Делает на меня шаг – я от него.
– Адам…
– Ты долго будешь притворяться?! – рычит чуть слышно, а я от досады рот открываю!
На миг сама теряюсь, но быстро нахожусь и цежу.
– В каком смысле… «притворяться»?!
– Нам было хорошо этой ночью! И нам всегда было…
– При чем здесь секс?!
– А я и не про секс говорю! Я про жизнь! Нашу жизнь!
Я его убью. Серьезно. Ты издеваешься?! Специально давишь на больные мозоли?! Ублюдок!
Так хочется все ему высказать, но я знаю, что в этом нет никакого, твою мать, смысла. Просто ноль – он меня никогда не услышит. Никогда не станет тем, кто поймет, потому что твердолобый баран, который уперся и все! Все! Так что уходи. Молча, Лиза. Просто…пожалуйста, уходи.
Это плохо кончится…
Но я не могу. И нет, не потому что он перегородил мне дорогу! Что-то внутри, что действует отдельно от мозга, не дает.
Я смотрю на него еще пару мгновений, вижу в глазах искреннюю веру в свои убеждения, и это окончательно меня выбивает из седла.
Поправляю одеяло на груди и наклоняю голову набок.
– Наша жизнь, говоришь?
– А что? Плохо было? Не пизди!
– Да нет, было хорошо. Только вот…разобраться хочу. О какой жизни ты говоришь? О той, где я думала, что ты меня любишь?
– Я тебя люблю.
– Или о той, где ты трахал каждую суку, которую видел, м? О какой «нашей» жизни ты говоришь, Адам?
Пауза, а потом что-то на потрясающем:
– Все было не так.
Впору рыдать, но я смеюсь.
Он молчит.
Кулаки только сжимает. И? Сжимай сколько влезет.
Гордо задираю нос, отрезаю эмоции и цежу.
– Мне насрать, как было. Отойди, я хочу уйти.
– Ты хочешь остаться.
– Серьезно? Ты так в этом уверен?
– Под алкоголем люди не врут.
– Судя по тебе, утверждение весьма сомнительное.
– Блядь, да сколько можно!
Со злости Адам пинает свои штаны, которые отлетают в сторону. Очень тупо так. Ремнем еще бьются о шикарный паркет…и мне хочется заорать на него, чтоб аккуратней был! Я ведь так долго его выбирала! Но потом я вспоминаю: дом этот не мой. И жизнь больше мне не принадлежит…
– Если меня не слышишь, то брата своего послушай!
При чем здесь Паша?!
– Не впутывай в наши отношения Пашу!
– Да я не об этом! Вчера! Ты спрашивала про моделей! Он тебе все объяснил! Так это было!
Говорила, что отринула эмоции? Ну, что ж…извините, кажется, я снова вам соврала.
Потому что заявление поджигает меня изнутри всеми вулканами мира!
– И мне должно стать легче?! А?! Это что-то меняет, по-твоему?!
– А НЕТ?!
– А ДА?! ТЫ МНЕ ИЗМЕНЯЛ!
– ЭТО НЕ ИЗМЕНА! ЭТО, БЛЯДЬ…
– Если ты еще хоть раз скажешь ту херню, что нес тринадцать месяцев кряду – я тебя убью, клянусь!
– Да ты уже убила!
Вот это заявление…
Стоит. Тяжело дышит. Аж дергает от злости! А я просто глазами луплю. Теряю голос, но не злость. Шиплю с нескрываемым сарказмом.
– Наглости вам, конечно, не занимать, сударь…
– А ты думаешь, что только тебе херово? – также шепчет в ответ, – Думаешь, что ты одна переживала? Или тебе одной больно? Я подыхаю без тебя, Лиза! Мне дышать нечем!
– И кто в этом виноват?!
Молчит.
Серьезно?!
Нет, стоп-стоп-стоп. Хватит. Говорю же, этот тупой разговор не имеет ровно никакого смысла, поэтому я хмыкаю и делаю шаг к двери.
Но Адам реагирует тоже. Делает свой, преграждая дорогу.
Поднимаю брови.
– И? Дай мне пройти!
– Нет.
– Блядь, не беси меня еще больше! Или драться будем?! Вот до чего дошли?!
– Нет. Не драться. Но я тебе докажу.
Запахло жареным.
Не нравится мне выражение его лица…задумал что-то! Флер «приключений» на весь дом взорвался.
– Что ты мне докажешь? – спрашиваю аккуратно, сама незаметно отступаю.
Ну как? Мне в это очень хочется верить, только вряд ли это так: потому что он оценивающе осматривает меня и усмехается.
– Боишься меня?
– А надо?
Хмыкает, но не отвечает. А я как-то…теряюсь.
Чтобы было до конца ясно: я знаю, что Адам далеко не ангел. В нем живет тьма. Он порочный, может быть жестоким, но меня эта его сторона никогда не касалась. Я лишь однажды ее видела. Несколько лет назад, когда он вернулся со своей первой командировки в новой должности.
Тогда было…странно. Немного страшно, потому что вел он себя совершенно иначе, немного не по себе, потому что я его таким никогда не видела. Но мне не было больно! Он не причинил мне вреда. Адам никогда его не причинял…по крайней мере, физического, да и больше таких отношений между нами не было, чтобы допустить хотя бы малейший на это шанс. Я до сих пор думаю, что он просто перебрал в самолете, вот и понесло куда-то не совсем туда? А не туда ли? Не знаю. Но вот в чем уверена: если тогда мне не надо было бояться, чего сейчас напряглась? Делать мне больно – не лучший вариант заставить меня остаться, согласитесь.
Немного расслабляюсь, но все равно волнуюсь. Он же у меня король противоречий, так что как циферки при умножении в уме держать надо, так и здесь.
Всегда будь начеку.
Только маху я дала, пока рассуждала…
Не успеваю понять, а он подскакивает, вырывает меня из одеяла и кидает на кровать. Не больно, конечно, но все равно! Знаете! Страшно, да! Слишком стремительное нападение какое-то, да и потом, если ты не ожидаешь такого поворота? Охо-хо-хо…вряд ли улыбаться будешь! Вот и я не радуюсь, а ору.
– Ты больной что ли?!
– Да, Лиза, – хрипло шепчет на ухо, – Я – больной. Прости за это…
– Простить?! Отпусти! Ты…
Я даже придумать не успеваю, "что" он – наглые пальцы стаскивают трусики, а это совсем не тот вектор, по которому я хочу следовать.
Начинаю брыкаться. Бью его, куда придется, кряхчу глупо, но на той стороне глухая стена, лишающая меня белья.
Продолжаю бороться.
Впиваюсь ногтями ему в шею, грудь, толкаю, извиваюсь, как королевская кобра – мои руки попадают в капкан его пальцев. Он с силой сжимает запястье, а потом наспех обвязывает их моими собственными трусиками! Возмутительно! Какого черта?! Но это что еще?! Через мгновение руки прижимаются к холодной, деревянной спинке кровати, а кружева обматываются вокруг одного из столбиков прочной цепью.
После этого он отстраняется.
Широко распахнув глаза, я смотрю наверх, потом медленно опускаю их на Адама и шепчу.
– Ты…ты…я…
– Теперь страшно? – хмыкает с какой-то странной грустью, я хмурюсь.
Спокойно. Мысли разумно.
– Держать меня вздумал привязанной?
– Рассвет…
Горячие пальцы ласково касаются бедра, но я дергаюсь и шиплю.
– Не трогай!
– Ты не этого хочешь.
– Да что ты?!
Хмыкает. Ведет рукой дальше, будя во мне постыдную волну мурашек…
Я пытаюсь еще. В смысле, мыслить разумно, а не истерично. Говорю почти спокойно:
– Ты думаешь, что секс что-то изменит? У нас с ним никогда проблем не было. По крайней мере, я так думала.
– И ты думала верно.
Не поднимает глаз, следит за тем, что делает со мной – я еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, когда пытка переходит на внутреннюю часть бедер.
Боже…
Запрокидываю голову и молюсь, чтобы не застонать. Так нечестно! Ты знаешь все мои слабые места…
– …У нас в постели все было великолепно.
– Тогда почему? – вырывается против воли, и он замирает.
Молчит.
Господи, как же я ненавижу твое молчание – аж до режущей боли в глазах.
Не ответит.
Он никогда не отвечает…
– Секс в любом случае здесь ни при чем, Рассвет. Мы не будем заниматься сексом.
– Тогда отвяжи меня и…
– Мы будем заниматься любовью.
С этими словами Адам раздвигает мои ноги и ложится сверху, оставляет поцелуи на плечах. Я все еще пытаюсь бороться, отпихиваю, но он по-прежнему не замечает как будто! Даже когда я шиплю:
– Это ли любовь?! Против воли?!
Усмехается!
– Иногда с тобой надо против воли, любимая. Все в свои руки брать, иначе ты вечно будешь убегать от правды.
– От какой правды я, по-твоему, убегаю? – шепчу, и он поднимает глаза.
В них столько всего намешано: вина, боль, сожаления…любовь. Огромное желание все исправить, вернуть. Перестать чувствовать эту ужасную боль, которая режет нас обоих изнутри…
Но как вернуть? Я тоже спрашиваю его. Не голосом, конечно – он снова не ответит…глазами. Душой.
Как вернуть, Адам? Ты ведь даже не пытаешься…
– Мы любим друг друга, – шепчет наконец в ответ, слегка касаясь губами моих, – Мы скучаем друг без друга. Нам обоим плохо. И ты ведь тоже дышать не можешь, Лиза…я знаю.
– Замолчи…
– Ты не хочешь слышать? Хорошо. Я докажу тебе по-другому. Только не сопротивляйся. Не пытайся слушать память, разум, слушай меня иначе: телом. Если ты отключишься, ты все поймешь. Как ночью понимала.
– Я…
– Пожалуйста, Лиза. Выслушай меня…прошу…
Блядь, как же я тебя ненавижу…
Мне так хочется стать вдруг Снежной королевой. Знаете, чтобы не чувствовать ничего? Чтобы переть не оглядываясь. Чтобы не поддаваться…А по итогу что? Я – Герда. Та глупая девчонка, которая бежала за бессердечным мальчиком по льду босая. Она хотела его спасти…
