Текст книги "Все ради тебя (СИ)"
Автор книги: Ария Тес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Возможно, это глупо…нет, точно. Это глупо. Я не выгляжу сейчас как взрослая женщина, у которой столько перспектив, бизнес, планы… Я снова та маленькая девочка, которую только обманывают и предают. Бросают. Самые близкие люди, которые должны были защищать…
«Брат»
Адам; сейчас
– Кто такой Паша?!
Сейчас мне искренне жаль Катю. Мы – трое огромных (для ее комплекции точно) амбала окружили бедную косулю, не успев даже глаза продрать.
И ей особо очухаться не дали.
Стоило ей зайти на кухню, как следом прошел я, потом Сай, а за ним и Али. Всю ночь мы провели на их террасе, где пили и много говорили. Строили разные теории заговоров. Кажется, но это не точно – я почти ничего не помню. После такого неудивительно; я столько не пил даже на свой мальчишник, а это, поверьте на слово, уже рубеж.
Ха. Мда, спорю на что угодно, сейчас мы выглядим просто жутко. Прости, Катерина...
Почти забавно, однако. Чувствую себя одновременно наебанным во все щели и жалким, и к чему сильнее склоняется мой маятник – хрен его разберешь. Я не злюсь из-за денег, которые у меня из-под носа нагло увели, но мне непонятно, почему она молчала…
О нем, и об Андрее.
Я уже догадался, кто они. Тут не нужно быть гением, которым я как бы и не являюсь, но и тупым не был никогда – все понятно как дважды два четыре. Но я хочу понять…
И напираю.
Катя растеряно поднимает глаза, хлопает ими, потом переводит взгляд на Сая. Он повторяет мой вопрос с нажимом, добавляет…
– И давай-ка ты не будешь врать. На этот раз.
Я чувствую некое напряжение между «непогрешимой парочкой», и мне это не нравится. Возможно, не акцентируй я так внимание на своих проблемах, непременно спросил бы брата, что происходит, но мне сейчас не до этого. Простите. Со своим бы дерьмом разобраться, как говорится…
– И что это значит?! – тут же встает в оборону Катя, сложа руки на груди, – Не поняла!
– Что непонятного?! Кто. Такой. Паша?!
– Да какой Паша?! В чем ты меня на этот раз обвиняешь?!
Сай шумно выдыхает.
– А не в чем?!
Так, ладно. Мои проблемы – это, конечно, прекрасно, но что между этими двумя происходит?! Мне это совсем не нравится. Касаюсь плеча брата в попытках осадить, но он скидывает мою руку резким движением, рот открывает, видимо, добавить хочет, но Катя тут же перебивает.
– Даже не вздумай начинать, окей?! Мы это уже обсуждали! Я тебе ни слова не сказала, когда ты защищал Адама, почему ты не можешь поступить также?!
– Потому что он – мой брат!
– А Лиза моя сестра!
– Она тебе не сестра!
– Это не ты решать будешь, понятно?! Я выросла с ней, и даже если нас не связывает кровь, нас связывает куда большее! Ты выбрал сторону, я выбрала свою и за это извиняться не собираюсь, а если ты задумал обвинить меня в какой-то херне – подумай еще раз!
– Ах в херне?!
– А что это, если не херня?! Кого ты выдумал?! Какой Паша?! Я ни с кем не общаюсь из мужчин!
– Не общаешься, значит? Хм, забавно. Герда.
В этот момент ее взгляд резко меняется с агрессивно настроенного на другой. Он осязательно другой – понимающий. Катя широко раскрыла свои карие глаза, губы чуть приоткрыла, смотрит на нас по очереди, и даже если бы она хотела играть в игры – зря. Это совершенно и абсолютно бессмысленно, потому что у нее на лице все написано.
И она это знает…
– Откуда ты знаешь…
– Твой чудный дружок вчера рассказал. Кто он?!
«Сай, ты перебарщиваешь…» – хочу сказать, но снова не успеваю. Катя щетиниться и шипит.
– Он мне не дружок!
– Кто он, Катя?!
Поджимает губы. Понятно, что тайну эту хранить будет до конца своей жизни. Принципиально, из вредности или просто не знает, что можно рассказывать? Это не имеет значения. Она молчит. Долго. Сай тоже. Я бы встрял, и мне еле удается сдержаться, потому что понятно одно: это борьба между мужем и женой. Здесь третьим лицам нет места. Они решают друг между другом.
Я знаю, что это такое.
Своеобразная схватка за личные границы; сражение за независимость; выбор. У нас с Лизой такие схватки тоже были. Редко, но были. В основном, когда мне не нравилось ее общение с каким-то мужиком.
Да-да, я хорошо помню, что голосил про свою самооценку, но даже на солнце есть пятна, и я не без греха. Было. Когда она училась на третьем курсе, мне сильно не нравился ее одногруппник, который по моему скромному мнению пытался подкатить к ней и яйца, и свой тонкий член. Лиза все отмахивалась, но однажды у нас состоялся похожий разговор – мы также стояли, молча глазами друг друга долбили, но в итоге она сдалась.
Потому что увидела, что для меня это важно. Ей было важно сохранить погоду в доме; женщины всегда чувствуют, когда ей грозит коллапс. Она отступила. Знаете, только сейчас я понимаю, что она во многом отступала, и мне становится стыдно.
Я ей тоже во многом уступал, но, видимо, недостаточно, раз сейчас чувствую острый укол совести? Только не успеваю об этом как следует подумать. Катя тяжело вздыхает и закатывает глаза.
Сдалась.
– Паша – это Лизин брат по отцу, ты доволен?!
Доволен.
Я вижу, что Сай расслабляется, хоть и продолжает держать мину. Холодный весь из себя, важный. Интересно, я также нелепо выглядел в такие моменты? Наверное, да.
– Это мы еще вчера поняли.
– Вы его видели? – удивленно переводит взгляд на меня, потом на Али.
Тот усмехается.
– И не только его. О чем тебе говорит имя Андрей Долгоруков?
– Так зовут папу Лизы.
Я это, как и упоминал, уже понял, но все равно слышать подтверждение максимально странно.
Какого черта?!
Пищит кофемашина. Катя снова нас осматривает, ей явно некомфортно от тишины и нас в принципе, поэтому она решает выиграть дистанцию. Отходит с чашкой в руках, наполняет ее, и, стоя спиной, как бы невзначай говорит.
– Странно, что вы его видели…
– Почему?
– Он не живет в России уже лет десять.
Поворачивается, я киваю.
– Он сообщил, пока они с Лизой орались.
Катя устало усмехается и кивает пару раз.
– А в этом уже нет ничего странного.
– Что между ними произошло? – спрашиваю и ловлю ее взгляд с укором.
После того как стало известно какой я мудак, наши отношения с Катей едва ли можно назвать теплыми. Она постоянно смотрит на меня с явным гневом, и несмотря на то, что в их дом мне дорога все еще открыта (по понятным причинам), мне здесь не особо рады. Она не рада. Избегает…
И я понимаю. Наверно, случись также, только наоборот, я бы и сам не гнушался подобным поведением.
Но мне сейчас не до этих разборок.
Упираю руки в их светлый островок посередине кухни, щурюсь.
– Уже нет смысла скрывать, Катерина. Вчера все стало известно, но я хочу понять.
– Зачем?
– Катя, не увиливай! – влезает Сай, зыркнув на жену, – Это простой вопрос. Что между ними случилось?!
Снова медлит. Теперь, очевидно, она не хочет выдавать подругу. Судя по всему, дело глубоко личное, а по ее мнению я больше не имею права знать ничего личного о Лизе.
Только вот она крупно заблуждается. Я все равно узнаю, так или иначе, и это ей, очевидно, тоже известно.
Поэтому она не давит. Соглашается.
Кивает слегка, потом жмет плечами.
– Когда он уехал из России, Лиза восприняла это, как личное оскорбление.
– Это мы тоже уже поняли.
– Тогда о чем мне еще рассказывать?! – щетинится на меня, – Лиза очень любила Пашу, но потом он уехал, и она посчитала это предательством. Это ее триггер. Думаю, что где-то в глубине души она все понимает, но упрямство не дает ей признать – не было другого выхода.
– Почему?
– Потому что Паше было тесно в России – это объективно. Он – гений.
Сай громко фыркает, что Катю улыбает. Мягко на этот раз.
– Это не комплимент, Сай, а факт. Паша действительно гений. У него очень высокий уровень IQ. Все, что касается точных наук – его кредо. На уровне...блин, не знаю, международного класса? Он шарит в математике, физике, с техникой на «ты». Собрать может что угодно, если захочет. Или изобрести. Он поступил в наш местный университет, а даже не готовился! Но чего он мог добиться здесь?! В нашем то городке?!
– Например, уехать в Москву?
– Чтобы "что"?! Здесь везде кумовство! Нужны связи, знакомства, контакты, а своими силами выйти хотя бы на подобие уровня, нужны годы!
– У их отца, судя по всему, были связи!
– Он ими и воспользовался, чтобы протолкнуть Пашу в Европу на какую-то крутую стажировку, потом его взяли в Гугл, а потом он основал свою компанию.
– Компанию?
– Я точно не знаю, не спрашивала, а Лиза не рассказывала. Мне известно только то, что он в своей области крутой специалист. Очень крутой.
– А что с ребенком?
Катя снова замирает, но потом неожиданно взрывается праведным гневом.
– Господи! Они там что, всю свою биографию рассказали?!
Не могу сдержать тихого смеха. Все-таки защищает…как трогательно.
– Да, был и ребенок! От Паши забеременела одна девчонка, ну и…
– Он сбежал.
Закатывает глаза и отводит их в сторону, потом бурчит под нос.
– Все равно я считаю, что это не основная причина. Все дело было в перспективе и амбициях.
– Трогательно.
– Слушайте, Лиза сама такая же! Она бы все равно поступила в этот свой универ, даже без твоей помощи, Адам! Это бы случилось все равно! Она никогда не отказалась бы от мечты, и поняла бы Пашу, если бы не...
– Помощь их отца.
Кивает.
– У нее фамилия была Миронова.
– Это фамилия ее мамы. Она сменила ее в четырнадцать.
Жмет плечами. И насмехается, зараза! Ей доставляет почти физическое наслаждение тот факт, что я ни сном, ни духом. Меня же это злит, конечно, но больше я не понимаю…почему же ты молчала, девочка? Понятно, что ты его ненавидишь настолько, что даже фамилию сменила и попыталась стереть все, но... Разве я бы тебя не понял? Я бы все принял и понял, каким бы расклад ни был, и это удручает.
Что она мне не доверилась.
Ха! А сам то?
Дважды "ха"! Однако, я ловлю внезапное прозрение. Действительно, а сам то? У тебя нос в пуху поболее будет, но разве она бы не поняла? Я начинаю в этом сомневаться…
– Наверно, он приехал, чтобы еще раз попытаться наладить их отношения. Он пытается до сих пор... – задумчиво тянет Катя, но потом вдруг хмурится, – А почему вы заговорили про дядю Андрея?
– Нет! Я больше не могу молчать! – взрывается Али, – «Дядя Андрей» вы слышали?!
Катя непонимающе хлопает глазами.
– Да ты хоть знаешь, кто ее отец?!
– Я знаю, что он игрок, поэтому их семья и распалась. Он ушел из-за этого, по крайней мере, так говорила мама, когда он пытался ее забрать. Она ни в какую. Паша остался с ней.
– То есть с вами?
– То есть с нами! Может, хватит?!
Сай снова фыркает, а Катя уже не сдерживает смешка и подходит к нему ближе. Ручку кладет на его, слегка сжимает, сказать что-то хочет? Но не успевает. Ее телефон внезапно звонит, а на экране неизвестный номер.
Она растеряна. Зато Сай реагирует молниеносно, хватает трубку и тянет за ползунок.
– Да?
Изначально рявкнув, его настроение заметно катится еще ниже. Я сразу замечаю, как скулы заостряются, взгляд леденеет, потом вспыхивает, когда опускается на супругу. Через мгновение губы искажает ухмылка, а еще через одну он с притворным, сахарным тоном кивает.
– Конечно, можно…
Катя хмурится сильнее, чем до этого мгновения. Трубка ложиться на островок. Громкая связь. И тихий смех…
– Герда, твой муж такой грубый со всеми? Или это из-за меня?
В комнате повисает почти физически ощутимое напряжение, и, спорю на что угодно, у каждого в голове один и тот же вопрос: она тоже соврала? Они общались? Или же…
– Откуда у тебя мой номер?! – вскрикивает Катя, расширив глаза от ужаса.
Понятно. Беспокоится, что мы и ее в чем-то заподозрим. Точнее, не мы. Сай. Она этого явно не хочет…
Так, надо будет узнать, что за херня между ними происходит.
А пока…
Я слышу противный смех, закатываю глаза.
– Глупый вопрос. Я могу достать номер кого угодно, малышка-Герда.
Катя густо краснеет и шипит.
– Не называй меня так!
– Да брось! Чего вы, девочки, так реагируете остро на детские клички?
– Что тебе нужно?!
Усмехается.
– Не поверишь. Помощь.
– Помощь?
– Здесь эхо?
Щурится.
– Паша, говори прямо, или я кладу трубку. В ваших играх я не участвую!
Паша тяжело вздыхает.
– Ладно-ладно, не злись. Говорю прямо – надо поговорить с глазу на глаз. Выйдешь?
– Что?! Куда?!
– Да к посту охраны, я тут.
Молчание. Катя смотрит на Сая во все глаза, но тот неумолим – хрен ему, а не «выйди на минуточку». И, кажется, Паша это чувствует. Еще раз усмехается и тянет.
– Или я могу зайти? Только вряд ли твой муж будет сильно рад меня видеть…
Однако ты сильно заблуждаешься. На это предложение Сай согласен. Он слегка щурится и кивает коротко, но Катя не спешит соглашаться. Чувствует подвох? Я его тоже ощущаю.
Что ты задумал?
Или просто не хочешь, чтобы она говорила с ним тет-а-тет? Понимаю. Я тоже не хотел бы, если честно…слишком этот Паша какой-то…блядь, наглый. Так и вижу, как бью ему по морде, и ничего с собой сделать не могу.
Терплю только ради Лизы, отвечаю.
Тем временем, Сай кивает еще раз, и тогда Катя закатывает глаза и вздыхает.
– Дом в конце улицы, зеленый фасад. На охране скажи, что ты к Салмановым. Если будут вопросы, пусть звонят.
– О, как серьезно…
– Паша! Давай только без дурости?!
– Как же я могу? Дурость – мое второе имя.
– Я серьезно. Без твоего обычного…всего!
Смеется тихо.
– Мы не виделись десять лет, Герда. С чего ты взяла, что я не изменился?
– Знаешь? Что-то мне это подсказывает…наверно, потому что дурость – действительно твое второе имя?
– Ха! Как закрутила…а раньше тихой была, скромной. У Лизы научилась дерзить?
– Или она у меня?
– А это уж совсем вряд ли. Ты в вашем неизменном дуэте всегда была ангелом. Еду.
Короткий гудок оповещает о конце разговора, но о начале чего-то другого. Смотрю на Сая. Он на меня нет. Намеренно уводит взгляд в сторону, а потом бросает.
– Ты останешься здесь, Адам.
– С чего вдруг?!
– Да с того, что вы друг другу морды разобьете, а мне только этого не хватало! Иди, встречай своего гостя.
– Что? – спрашивает Катя, но я уже все понял.
Он хочет получить информацию, а со мной это не получится. Возможно? Но пока Сай на меня внимания не обращает, на жену свою только.
– Иди, Катя, я на минуточку задержусь.
Когда она уходит, он переводит на меня взгляд и цедит.
– Я, блядь, заебался барахтаться, не зная глубины!
Значит, не ошибся.
– Сиди здесь и не действуй мне на нервы, ясно?!
– Что ты задумал?!
– А не очевидно?! Хочу знать, с кем мы имеем дело, твою мать! Все, разговор окончен!
– Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь?!
– Зная все вводные?! Пошел ты! При тебе он молчать будет!
– А при тебе начнет петь как попугай голосистый?!
– Ну, так у нас будет хотя бы что-то! Сиди здесь! Точка!
Запятая, блядь!
Как же меня бесит, что он опять это делает – воспринимает меня исключительно как проблему, которую необходимо решить. Ну или как магнит для проблем? Не знаю даже, что хуже. Наверно, в этом уравнении нет положительных значений: и то и то – расклад дерьмовый.
Только я не успеваю даже возразить. Сай разворачивается и с силой толкает дверь, оставляя меня в очередной раз в дерьме с полным ощущением дерьма-родимого и внутри себя тоже.
Прямо как много лет назад, когда мне было семнадцать и меня окунуло в алкоголь и наркоту с головой. Тогда все решалось точно также: ты затыкаешься и делаешь, но никто не спрашивает у тебя…тебя, блядь! Потому что все, что касается чувств в нашей семье – это бред и глупость. Прямо по учебнику нашего отца: есть проблема? Реши ее! А все остальное – остаточное и за границами нужного.
«Помоги мне»
Адам; сейчас
Первое, что я слышу – это недовольного брата. Хотя, если честно, мне даже не нужно его слышать, я и так чувствую всю ту бурю, которая сейчас разворачивается и набирает обороты в его душе.
Не нравится.
Сай – помешанный на контроле человек. Правильный человек. Нет, он не тиран, чтобы вы понимали, но ему жизненно необходимо, чтобы все «лежало на своих местах». Если я – больше по хаосу, то у него в комнате всегда все было по линеечке, педантично и аккуратно. Также и в жизни. Правильные поступки, примерное поведение, золотая медаль в школе, красный диплом в универе, отличная работа в компании – все, к чему он прикасается, превращается в золото, когда как я вечно все порчу.
Досадно, однако.
Нет, я честно пытался быть на него похожим, а особенно сильно пытался, когда познакомился с Лизой, но где я, а где он? Сами видите. Значит, пытался я херово. В конце концов, нас оценивают не по усилиям, а по итогу, а итог у меня так себе.
У него все иначе.
Даже сейчас, когда между ними с Катей явно проскочила кошка, я уверен, что в результате все будет нормально. Он хорошо умеет держать себя в руках.
Так мне всегда казалось, по крайней мере, но судя по тому, как тяжело он вздыхает, я чувствую, что возможно где-то просчитался.
А может быть, у них просто в ДНК вложено умение выводить из себя? От этой мысли я улыбаюсь, прижавшись головой к холодной стене. Не скрою, мне дико любопытно, что мог сделать этот ее брат, чтобы с порога так взбесить моего застегнутого на все пуговицы брата?
– Давай-ка без фамильярности, окей? Ее зовут Катя.
Слышу глухой смешок, до краев наполненный спокойствием и уверенностью в себе. Это приводит к определенным мыслям: он не лебезит, даже не пытается притвориться, а значит, за спиной у него есть фундамент. Это сразу ясно. Человеку, который работает с большими деньгами, издалека видно другого человека с хорошим капиталом. Считайте это привычкой или опытом, но по одному смеху я сразу понимаю: Паша не простой. Далеко не простой... Но кто он? Это уже вопрос гораздо интересней...
– Да брось, я же ничего такого не имею в виду, – отвечает ровно, чем только подтверждает догадки, – Это же я писал ей карточки с текстом, чтобы она его запомнила лучше. Когда под стол пешком ходила и участвовала в спектакле о девочке-Герде...
– Вообще-то, о Снежной королеве.
Катя поправляет его с улыбкой в голосе, тот дарит ей смешок.
– Правда? Мне всегда казалось, что о Герде...
Сай громко фыркает.
Понятно. Ревность. Прикрываю глаза с отстойной улыбкой и киваю сам себе.
Бесится.
У него, кстати, с ревностью разговор иной. Не такой, как у меня. И это может стать проблемой, конечно, если все пойдет по той же дороге – это его единственная, ахиллесова пята. Если я реагирую более-менее спокойно, то Сай может вывести из себя один неосторожный взгляд.
Отсюда, наверно, и стереотипы? О нас, восточных мужиках? Что нам крышу рвет и все такое? Ему точно рвет. Давай-ка полегче.
Звучит очередной вздох, принадлежащий Паше.
– Понял, принял. Ровно ты к этому относиться не сможешь.
– Не надо трогать!
Тихий звон, еще одна усмешка.
– Да я просто посмотреть. Фигурки крутые!
– Это коллекционная вещь!
– Да-да-да... Ух ты! А это ваши дети?
Еще один стук.
– Я же сказал – не надо трогать!
– Да боже, расслабься! – устало вздыхает, слышу шаги.
Тут вступает Катя.
– Паш, ты сказал, что тебе нужна помощь? Может, перейдем к делу, или ты так и будешь дальше выводить моего мужа из себя?
– Звучит заманчиво. Его достаточно просто вывести из себя, но…нет. Мне действительно нужна твоя помощь.
– С чем?
– Точнее будет сказать, с кем.
Понимаю даже я – Лиза; еще раньше, чем имя моей девочки действительно звучит из уст Кати.
– Ты хочешь помириться с Лизой.
Это не вопрос, да и глупо о таком спрашивать – очевидно, да.
Паша молчит.
Тишина давит.
Чего он тянет?!
Шаги.
Пауза накаляет сильнее. Такое ощущение, что ему самому необходимо собраться, и я его с какой-то стороны понимаю. Лиза – самая сложная женщина, которую я когда-либо знал. Нет, тем она и прекрасна, но все-таки…характер у нее, очевидно, не сахар. Они с Катей как две диаметрально противоположные оси – разные во всем. Если одна из них больше покорная, спокойная, мягкая, вторая – чистый пожар. Никогда не знаешь, как она отреагирует, но точно уверен, что отреагирует бурно: эмоции – ее второе имя. Прекрасное в своем несовершенстве, силе и притягательности.
Поэтому да, я его прекрасно понимаю. Сам не знаю, с какой стороны, блядь, к ней подступиться!
– Я дико скучаю по России. Не поверишь, но у меня над кроватью висят березы. Не какой-нибудь сраный лес, или, блядь, пляж. Что там еще модно вешать? Неважно. У меня висят березы…
– Трогательное откровение.
– Мне очень хочется вернуться домой, Кать, а какой дом без семьи? Никакого. Это просто пустые стены, и сколько в них ни пихай всяких статуэток или прочего дерьма – пусто там.
Слегка хмурюсь.
Кажется, я понимаю его сейчас еще больше, а еще, кажется, начинаю проникаться. То ли это действительно магия их крови, то ли, блядь, помешательство, но он становится мне ближе, даже если этого не знает. А еще, мне гораздо меньше хочется надавать ему по роже – приятный бонус…
– Ты ничуть не изменился.
– Правда? – весело спрашивает, но горечь оседает на кончике языка даже у меня.
Это больше притворство.
На самом деле, ему невероятно грустно. Как Лизе. Да…они действительно родственники, потому что так похоже выражать эмоции никто, кроме семьи не может.
– Вот это точно трогательное откровение.
Катя вздыхает со смешком.
– Я, конечно, просто в восторге от твоего стиля общения, ты же знаешь, но не очень понимаю, чего ты от меня хочешь? Поговорить с ней?
– Мы оба знаем, что это ни хрена не вариант. Только не с Лизой.
Это точно… тринадцать месяцев разговоров не привели ни к чему положительному, только к разрушению…Если она что-то вбила себе в голову, то поступит только так, как сама того хочет. И никак иначе.
– Она не будет слушать, упертая же до одури. Пока в башке заскок, помаши ручкой…
– И кто в этом виноват?
– О, прошу, давай ты не будешь говорить тоже, что говорит она, лады? Я не мог остаться. По многим причинам. А она могла поехать со мной, но что сделала?
– Перестала с тобой разговаривать...
– Она вела себя как чокнутая истеричка, и я неправ, что не пытался еще, знаю. Но я был молодым, считал, что она непременно поймет и простит меня...с возрастом. Думал, что остынет...
– Ошибся.
– Сколько бы я ни пытался, она заперлась на все замки. Лиза многое может простить, но когда ее бросают? Это ее...кхм...триггер. Так что да, хер мне, а не прощение. Надо было переть до талого. Но я правда не мог остаться. Кем бы я был? Учителем сраной информатики?! Или...ой, это уже детали...
На этот раз Катя вздыхает.
– Знаю. Да и она знает, но…
– Ее рог глубоко вошел в землю и бла-бла-бла. Я десять лет пытался, думаешь, этого не понимаю?!
– Почему сейчас? – звучит голос Сая, – Если ты все понимаешь, почему сейчас?
– Ситуация изменилась.
Вот теперь я слышу нотки злости в голосе Паше, и хорошо представляю себе его колючий взгляд. Снова, спасибо, Лиза. Думаю, они и в этом своем проявление очень похожи…
Очевидно, я прав, раз Сай громко цыкает, но Паша вдруг говорит.
– Да, это касается твоего брата. Очевидно, по-моему.
Наверно, он хочет меня защитить сейчас? Как всегда делает? Только я этого не хочу, да и слава богу, что слов Сай не находит. Молчит.
Паша тяжело вздыхает.
– В общем, ситуация изменилась.
– Она общается с вашим отцом…
– Едва ли это можно назвать общением...
– Так это правда?
– Когда она в Москву переехала, папа уже изрядно заебался терпеть ее заскоки. Пытался нахрапом взять...
– Кончилось, очевидно, так себе...
– Просто кошмар. Истерики были дикие! Но, в конце концов, им удалось прийти к консенсусу: десять минут раз в месяц.
– В смысле?!
– Она приезжает к нему на десять минут один раз в месяц. Папа все надеялся, что смягчиться, удастся как-то продлить сие удовольствие, да только хер и ему! Лиза несгибаемый человек. Ну...до недавнего времени.
– До...
– Развода, агась. Просила его помочь. Сбежать хотела...
Катя громко цыкает, а Паша опять усмехается.
– Спокойно, она быстро передумала. Сбежать – значит от всего отказаться. И от тебя в том числе...
– Так это его план или ее был?
– Это было коллективное творчество, но как эффектно, а?
– Охренеть можно от эффектности, – ядовито цедит Сай, Паша, чувствую, улыбается.
– Обидно, что твоего братишку наебали? Что ж, это почти сансара, дорогой друг. Где-то ты наебешь, где-то тебя. Увы.
– Он ее не наебывал!
– Да ну? То есть она знала, что он трахает все, что плохо лежит?
– Он не...
– Хватит! – перебивает на зачатках повышенного тона Катя, фыркает, – Это сейчас какое значение имеет?! Все сделано! Так что прекрати! А ты! Почему рассказываешь все это?!
– Нет смысла уже скрывать.
– Зачем вообще было это скрывать?!
– Это не у меня спрашивать надо, Катюша. Я же не чокнутый...
– Правда что ли?!
– Ха! Ну не так...чуть меньше?
– Ага, очень смешно.
– Если честно, я думал, что ты-то точно в курсе.
– Нет…мы никогда не говорили о нем. Ты же знаешь, как она всегда реагирует.
– Я-то точно знаю…
– И на тебя тоже.
Коротко смеется.
– И это мне тоже известно.
– Я понимаю, что ты хочешь с ней помириться. Ты ее очень любишь…
– Естественно! Она же моя младшая сестра. Я видел, как она росла, и принимал в этом непосредственное участие! А еще...Марина...она никогда не была мне мачехой. Мамой? Да, но мачехой? Не-а. Ей бы хотелось, чтобы я был рядом с ее солнышком...особенно сейчас.
– Но я все равно не понимаю, как я могу помочь? Мы оба в курсе, что говорить с ней бесполезно, заставлять тем более…что я могу сделать?
– Что Лиза делает каждый раз, когда что-то вводит ее в ступор?
Пытается отвлечься.
– Отвлекается.
– А если ее обманывают?
Выясняет.
– Докапывается до причины.
– А если все это объединить?
– Бежит.
Хмурюсь.
– Именно так. Лиза всегда бежит, ей нужно время принять решение и осмыслить, поэтому она будет отвлекаться на какую-то херню.
– К чему ты клонишь?
– К тому, что она уехала из Москвы сегодня утром.
– Куда?!
Я тоже резко подаюсь вперед и напрягаюсь.
– Вчера она узнала, что моя чокнутая бывшая наебала ее, а Алиса живет все это время со мной.
– Что?!
– О, значит, и ты не в курсе. Трогательно. Итак, зная Лизу, что она будет делать?
Катя молчит, но тут и не надо ничего говорить – все и так ясно.
– Она поехала на разборки, – подводит итог Паша, невесело усмехаясь, – И они обернутся какой-нибудь дичью. Слезы там, сопли и бла-бла-бла. Я не хочу, чтобы она рыдала в каком-нибудь стремном баре одна, но я не могу поехать за ней сам. Психоз будет, истерика и все вышеперечисленное.
– Ты хочешь, чтобы я поехала за ней?
– Нет. Я хочу, чтобы ты поехала со мной в качестве…хм…булочки-прослойки в нашем сумасшедшем бутерброде.
Тупой шутки я, конечно, не понял, но Катя да, судя по смеху. Зато Саю совершенно несмешно…Он громко откашливается и цедит.
– Хрена с два она поедет куда-то с тобой.
– Ты серьезно? – усмехается уже саркастично, – Сколько можно? Что я ей сделаю?
– Я тебя знать не знаю и жену свою никуда не отпущу.
– А она что? Твоя рабыня?
– Она – моя жена.
– И что с того? Она – свободный человек, и, по-моему, достаточно благоразумна, ты не находишь? К тому же она знает меня. Или этого мало?
– Сай…
– Да, мало, – перебивает Катю Сай, – Ты – сын мошенника и вора…
– Блядь, потрясающе, – теперь перебивает Паша, а потом неожиданно добавляет, – Забавно такое слышать от тебя, Салманов.
Повисает пауза. Мне кажется, что она вот-вот лопнет, ровно как мое прикрытие, потому что ровно через пару мгновений мне как будто придется покинуть свое укрытие, чтобы уберечь бессмертного брата Лизы от…смерти.
Ха! Почти поэзия…
– Мой брат поступил…
– При чём тут твой брат, а?
Теперь я в тупике. Хмурюсь, бросаю взгляд на Али, но тот тоже ни хрена не понимает. Кажется, у нас действительно слишком мало информации, чтобы хоть что-то понимать и хоть к чему-то быть готовыми…
Тем временем Паша громко откашливается.
– Меня зовут Павел Андреевич Долгоруков. Мне тридцать четыре года. Я работал во многих международных компаниях, а потом основал свою. Сначала она состояла из двух ноутов, но быстро разрослась. Выстрелила. Я переехал в Калифорнию, где она до сих пор прет танком. Остальное не поленись и прогугли, Салманов.
– О чем ты говорил? Ты что-то имел в виду, когда…
– А это, мой дорогой друг, ты в Гугле не найдешь. Может быть, в другом месте? Если подумаешь. Очень хорошо подумаешь.
Злость в голосе теперь стала почти осязаемой, и мне это не нравится. Что, блядь, происходит?! И что это значит?! К чему тайны и ребусы?!
Чтоб тебя…
С этими Долгорукими никогда просто не бывает, да?
– Еще раз спасибо за гостеприимство, Сай, но мне пора. Ты едешь?
Катя молчит всего пару мгновений, но потом я слышу ее голос…
– Да.
И он тот самый, который иногда и в ней просыпается. Стальной. Тот, что означает: ты-меня-не-остановишь голос. И, спорю на что угодно, тон этот приправлен не-смей-со-мной-спорить взглядом.
Даже у кроткой, домашней кошечки есть когти – об этом не стоит забывать…
