Текст книги "Развод. Дальше - без тебя (СИ)"

Автор книги: Ария Гесс

Соавторы: Оливия Лоран
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

39

– Он перешел все границы, – Марк перехватывает записку у меня из рук и резко сминает в кулак. – Зови уборщицу, пусть уберет здесь все, – говорит ассистентке, в то время как уже подталкивает меня за талию к выходу.

У меня нет слов. Я не знаю, что сказать на этот поступок, но, к счастью, Марк и не требует от меня никаких ответов. Вижу лишь, что он до жути злится.

– Как бы ты не просила, я не собираюсь больше закрывать глаза на его выходки, – заключает он, когда приезжаем домой.

– Что ты собираешься делать?

– То, что посчитаю самым лучшим, Мария, – холодно отвечает, кидая пиджак на кресло, расстегивая пуговицы и закатывая рукава рубашки.

– Это наше с ним дело, пожалуйста, не нужно пока вмешиваться.

Я боюсь, что если Громов открыто начнет войну, Паша ответит тем же. Меньше всего я хочу, чтобы Марк или его компания пострадали.

– После того, что он сделал, это стало моим делом! Он проигнорировал мое предупреждение относительно нахождения рядом с тобой. Относительно того, как он влияет на тебя, ты же сама не своя после любого контакта с ним! Теперь ему придётся отвечать. В этом мире только так, иначе теряется субординация, теряется уважение, – голос Марка снижается, и та злость и сталь, что проявляется в его словах совершенно мне незнакомы.

И хотя я его понимаю… боюсь, что после его атаки станет лишь хуже.

Не только ему, но и моей дочери.

– Обещай, что не посадишь его.

– Ты до сих пор переживаешь о нём? – Марк врезается в меня тяжелым взглядом.

Кажется, сейчас он злится даже больше, чем когда увидел цветы.

– Что? Конечно же нет!

– Я спрошу всего раз, Мария, – его голос опускается практически до шепота. – И больше мы к этому возвращаться не будем, потому что я собираюсь верить тебе.

Он делает остановку, словно ожидая моего решения. Я киваю ему, давая то, что он хочет.

– Ты все ещё чувствуешь к нему что-то?

Этот вопрос ставит в тупик. Что это? Никогда мы с Марком не разговаривали на такие темы, и сейчас они вводят меня в ступор.

– Прости, я не имею права у тебя это спрашивать, но… все же делаю это.

Его вопрос мне непонятен. Неужели он думает, что после того, как я подпустила его к себе, позволила находиться так близко, сама обнимала… я могу чувствовать что-то к бывшему мужу, изменившему мне, нагло предавшему, забравшему все, что у меня было и настроившему против меня самое дорогое, что у меня есть – мою дочь?!

Этот вопрос не просто выбивает почву из-под ног.

Он… ранит, задевает меня.

– Нет, – твердо говорю я и отворачиваюсь, чтобы уйти в свою комнату.

– Не будешь ужинать? – слышу в спину.

– Я сыта.

Отвечаю не грубо, спокойно, но именно эта фраза означает то, что я сейчас ощущаю. Переполненность. Эмоциями, проблемами, непонятными чувствами.

Если я допущу мысль, что Марк сейчас… ревнует, больше не смогу выстраивать между нами границу. А если она исчезнет, я не выиграю эту войну, я просто не захочу портить то, что между нами начнется, темными красками мести.

Нужно разобраться с Пашей и только после этого думать о чем-то ещё…

Ложусь спать в смешанных чувствах. С одной стороны я считаю, что все сделала правильно. Ведь речь не только о моей бывшем муже – то, что собирается сделать Марк, заденет и мою дочь… Но с другой стороны я жалею, что не осталась с ним хотя бы на ужин. Он столько делает ради меня, что я чувствую себя неблагодарной.

Именно поэтому как только наступает утро, я готовлю завтрак из нескольких блюд и встречаю Марка с улыбкой.

А потом говорю то, от чего его вчерашнее выражение ярости на лице возвращается, но уже обращенное на меня.

– Я хочу съехать из твоего дома. К Лиде. Я с ней поговорила, она не против.

40

– Хорошо, – быстро соглашается Марк, отчего я немного теряюсь.

Мои слова о переезде, конечно же, не провокация. Это обдуманное решение. Я полночи не спала, пытаясь найти выход, чтобы окончательно не испортить наши с ним взаимоотношения. Но я почему-то была уверена, что он станет спорить, потребует объяснений, которые я готова ему дать. А он так легко соглашается, словно…

– Такого ответа ты ждала? – в его голосе слышится едва заметная ирония, и это сбивает меня с толку еще больше. – Думала, что я отпущу тебя?

– Нет… – признаюсь я, не отводя взгляда.

Марк поджимает губы, в его глазах что-то опасно темнеет.

– Если ты решила уехать, значит, уверена, что справишься сама. Только у меня вопрос, Мария, – он подходит ближе, сокращая между нами расстояние до пары шагов, – ты уверена, что это всё это ради того, чтобы быть независимой, или просто пытаешься убежать от меня?

Я открываю рот, чтобы возразить, но тону в его внимательном взгляде. Марк словно видит меня насквозь, и сейчас это даже мешает.

– Это не имеет значения, – проговариваю, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Мне важно разобраться самой со своим прошлым.

Он смотрит еще несколько секунд, будто взвешивает мои слова, а потом вдруг качает головой.

– Проблема в том, что я тебя не отпускаю, Мария, – говорит гораздо тише. – Ты хочешь расстояния между нами, но ситуация изменилась. Теперь у нас общий враг, и если ты уйдешь, я не смогу тебя защитить.

Я делаю шаг назад, чувствуя, как нарастает волнение.

– Но это мой выбор, – настаиваю на своем. – Ты не имеешь права…

– Имею, – перебивает он спокойно, но твердо. – Я знаю Павла не хуже, чем ты, знаю, на что он способен. И я не отпущу тебя, даже если ты возненавидишь меня после этого.

Я злюсь еще сильнее, но за внешней жесткостью слышу его тревогу и вдруг понимаю… Марк не только защищает меня, он просто боится меня потерять.

Мы молчим, напряжение между нами почти осязаемо. Я пытаюсь что-то сказать, но он тянет меня за руку ближе к себе.

– Я не хочу лишать тебя права выбора. Но это не тот момент, когда я готов принять любое твое решение, – говорит он уверенно. – Когда мы решим проблему с Павлом, вернем тебе компанию, ты сможешь съехать в любую минуту.

Я чувствую, как дрожат мои пальцы, и боюсь, что своими словами уже успела испортить то, что между нами только зарождается.

Марк не говорит со мной всю дорогу до офиса, и этот страх с каждой минутой только крепнет. Но когда мы приезжаем на работу и выходим из машины, я понимаю, что бояться нужно именно сейчас…

Перед стеклянными дверями, на входе в офис стоит Паша. Заметив нас, он уверенно идет навстречу, глядя на меня.

Невольно касаюсь плеча Марка в поисках поддержки и сжимаю крепче его руку, как он вдруг лишает меня опоры и шагает к Паше, а затем хватает его за предплечье, отчего тот кривится, и тянет к своей машине.

– Мария, поднимайся в кабинет, я приеду позже, – ровным тоном предупреждает Марк, тогда как я нахожусь на грани паники.

– Марк! Что ты делаешь?! – пораженно смотрю, как он заталкивает его на пассажирское кресло и огибает машину, направляясь к водительской двери. – Куда ты его везешь?!

– Иди в офис, – повторяет он с нажимом, пронзая меня опасным взглядом, садится в машину и срывается с места.

Я стою возле входа, не двигаясь, будто заколдованная, и смотрю вслед уносящейся прочь машине. Сердце колотится так сильно, что я невольно прижимаю ладонь к груди. Руки дрожат, дыхание сбивается. Мне нужно что-то сделать, но ноги будто налиты свинцом. Пытаюсь дозвониться Марку до тех пор, пока он не отключает свой мобильный…

Пока я собираю себя по кусочкам, мимо проходят сотрудники, кивают, здороваются, но я едва замечаю их лица. И когда мне, наконец, удается заставить себя войти внутрь, я сразу же направляюсь к секретарю Марка.

– Как только Марк вернется, сразу же позвони мне, – требую я, подлетая к ее столу. – Обязательно. Это очень важно.

Она настороженно смотрит на меня и медленно кивает.

– Конечно, Мария Львовна...

Время тянется невыносимо медленно. Я захожу в свой кабинет, но не могу сосредоточиться ни на чем и постоянно смотрю на экран телефона. Меряю шагами кабинет, подхожу к окну, потом снова сажусь за стол, но тут же смотрю на часы.

Где он?! Что задумал? Голова раскалывается от домыслов и тревоги. Меня пугает мысль, что я не знаю, на что способен Марк…

Наконец, когда я нахожусь уже на грани терпения, взгляд цепляется за темную машину у входа. Марк выходит неспешно, один, и поднимается в здание. Я срываюсь с места, едва не сбив с ног кого-то из сотрудников, и бегу к его кабинету.

Марк стоит у панорамного окна, скрестив руки на груди, задумчивый и отстраненный. Я спешно оглядываю его: он цел, с ним всё в порядке, костюм без единой складки. Но широкие плечи словно напряжены.

Немного запыхавшись, я закрываю дверь за собой и медленно подхожу к нему ближе.

– Что ты сделал, Марк? – шепчу едва слышно, и он оборачивается, сталкиваясь со мной взглядами.

Он медлит с ответом, обводит меня тяжелым взглядом, будто взвешивает каждое слово.

– О ком ты сейчас волнуешься, Мария? – нарочно спокойно спрашивает он.

41

Этот вопрос ранит сильнее, чем если бы он начал кричать. Я чувствую, как вспыхивают щеки, а в горле нарастает ком, и отвожу взгляд к окну, цепляясь за стекло как за спасательный круг.

– Я… – задыхаюсь от переполняющих эмоций и снова смотрю на Марка. – За всех…

Он еле заметно улыбается краем губ, но в этой улыбке слишком много боли.

– И за него? – с той же расслабленностью спрашивает, будто на самом деле ему совершенно безразличен мой ответ.

Сердце больно сжимается, стучит громче в груди, в висках, меня словно лихорадит.

– Марк… – делаю маленький шаг, неуверенно сокращая расстояние между нами, которое сейчас кажется невыносимо большим, и тихо шепчу: – Я боялась за тебя.

Мой голос дрожит, будто срывается. Всё тело пронизывает озноб, а в груди разрастается волнение.

Марк смотрит на меня пристально, не отводя взгляда, и этот момент кажется мне минутой длиною в вечность. Он дышит ровно и тихо, глаза чуть темнеют, но в них появляется тепло, отчего внутри вспыхивает какое-то новое, пугающее ощущение. Будто я боялась не просто лишиться его поддержки…

Я боюсь потерять его.

– Я в порядке, Мария, не переживай, – заверяет Марк. – Я никогда не сделаю то, что может навредить тебе или твоей дочери. Но и ему не позволю.

Перебарывая волнение, подхожу еще ближе и останавливаюсь в шаге от него. Медленно поднимаю руки, неуверенно, боясь, что он отстранится, и в то же время, невероятно нуждаясь в этом прикосновении.

Марк не двигается, и только когда мои ладони ложатся ему на грудь, я впервые за долгое время позволяю себе облегченно выдохнуть, ощущая тепло его рук на моей спине. Он обнимает меня увереннее, отчего становится трудно дышать, но я только этого и жду.

Его ладонь сползает мне на талию, и у меня спирает дыхание, сердце снова срывается на бег.

– Я верю тебе, – шепчу, прижавшись щекой к его каменной груди, где тоже гулко бьется сердце. Я правда верю.

Он мягко скользит пальцами выше по спине и проводит по волосам, а затем обхватывает мои плечи, прижимая к себе еще ближе, будто хочет вытеснить остатки страха из моей души.

– Всё будет хорошо, Маш, – произносит тише, что я едва слышу, но именно эти слова становятся для меня самым важным обещанием.

Я всё еще чувствую запах его парфюма, когда возвращаюсь в свой кабинет. Он словно остался на мне, и от этой мысли на лице невольно появляется легкая улыбка.

В течение дня мы практически не видимся. У Марка накопилось много работы, что даже на обед не получается вырваться вместе.

Когда мы едем домой, я предлагаю ему варианты, что можно приготовить на ужин, не желая сегодня говорить о работе. У меня складывается впечатление, что Марк либо слишком голодный, либо совсем не привередлив, соглашаясь абсолютно со всем.

– Серьезно? Даже вареные брокколи? – тихо смеюсь, а потом мой смех резко обрывается. – Притормози, Марк.

– Это же Людмила? – спрашивает он, отслеживая мой взгляд через лобовое стекло.

– Да… Кто это с ней? – вырывается у меня непроизвольно, хотя я прекрасно понимаю, что он не может знать каждого человека в столице.

В груди становится тесно, меня охватывает волнение, которое я не могу списать на одно лишь предчувствие. Мне не нравится темный взгляд мужчины, придерживающегося ей дверь черного внедорожника.

Его рука покровительственно ложится ей на спину, подталкивает к открытой двери пассажирского сидения, а Мила… она улыбается ему, словно между ними есть что-то большее, чем дружба.

Машина срывается с места, быстро скрываясь за поворотом, и я, словно опомнившись, без раздумий набираю номер дочери. Она сбрасывает мой звонок, но я звоню снова, пока она, наконец, не поднимает трубку.

– Я перезвоню позже, – слышится в динамике голос дочери.

– Где ты, Мила? – тут же спрашиваю, пока она не положила трубку.

Она отвечает не сразу, будто раздумывает.

– В кафе.

– С кем?

Жду несколько секунд в напряжении, но слышу лишь, как она сбрасывает звонок, после чего и вовсе отключает телефон.

– Не накручивай себя, Маш, – всю дорогу до дома успокаивает меня Марк. – Возможно, она просто не хотела тебе говорить о своем мужчине.

– Мужчине… – повторяю непроизвольно. – В том-то и дело, что это даже не парень, сколько ему лет? Ты видел, как он смотрел на нее?

Марк смотрит на меня как-то странно, с напряжением. Будто раздумывает над ответом и подбирает слова.

– Маш, у тебя был непростой день, ты переволновалась. Позвони дочери позже.

– Почему ты ничего не говоришь за этого мужчину? Он не показался тебе странным? – никак не унимаюсь я.

Шумный выдох Марка только играет мне на нервы.

– Не думаю, что он значительно старше ее. А смотрел он на нее просто как на свою девушку.

Мой взгляд выжидающе мечется по его лицу, но больше он ничего не говорит про этого мужчину, лишь продолжает меня успокаивать.

Возможно, Марк прав, и я слишком встревожена сейчас, но немного успокоиться получается, лишь когда Мила отвечает на мой звонок ближе к ночи.

Ее голос спокойный, я бы даже сказала – радостный. Учитывая наши с ней отношения – это редкость. Она не рассказывает мне о мужчине, но говорит, что находится дома. Мое волнение утихает, только когда я слышу на заднем фоне голос бывшего мужа и понимаю, что сейчас она говорит правду.

И всё же спустя пару дней, случайно замечая Пашу в ресторане, где у меня проходила деловая встреча, я решительно подхожу к нему и намереваюсь выяснить, что он знает о новом мужчине нашей дочери.

42

Заметив меня, Паша невольно напрягается и отводит взгляд, явно не желая со мной разговаривать. Была бы возможность незаметно скрыться и избежать этой встречи, он однозначно именно так и сделал бы.

Не знаю, что сделал Марк, но результат его действий впечатляющий – бывший муж словно боится даже смотреть на меня.

– Нам нужно поговорить, – заявляю твердо, останавливая около его стола. – О Миле.

– Я уже собирался уходить, – всё так же избегая взгляда, Паша нервно дергает рукой, подзывая официанта и просит принести ему счет.

– Задержишься, – настаиваю грубее и сажусь за его стол. – Она с кем-то встречается?

Оторвав глаза от своей тарелки, бывший хмурится в непонимании:

– Ты о чем?

Приходится поднапрячься, чтобы контролировать растущее раздражение внутри.

– У меня нет ни времени, ни желания разговаривать с тобой, поверь. Поэтому постарайся собраться и включить голову, чтобы ответить на несколько моих вопросов, и я с радостью уйду. Моя дочь сейчас в отношениях с кем-то?

Паша долго не отвечает, словно раздумывает над ответом, отчего мое раздражение медленно сменяется злостью.

– Ты в каждые ее отношения лезть будешь? – давит на больное.

– Я задала тебе конкретный вопрос и жду конкретного ответа, – на грани того, чтобы выйти из себя. – Ты видел ее с кем-то? Взрослый мужчина лет тридцати – тридцати пяти, нерусский. Знаешь что-то о нем? Мне важно понять, что ты хотя бы знаком с ним, и я буду спокойна!

– Знаю, – коротко говорит, глядя на меня с прищуром. – Это мой хороший знакомый. Да и в чем проблема? Наигралась с Громовым и снова решила поучаствовать в жизни дочери? – едкие слова будто неконтролируемо вырываются у него, отчего он тут же отводит глаза и увлеченно перебирает карты в своем бумажнике.

Я тут же поднимаюсь из-за стола и направляюсь к выходу, не желая задерживаться здесь больше ни на минуту. Я узнала то, что хотела, и теперь могу хоть немного успокоиться. Он знает его. Он тоже ее отец и, уверена, не захочет для неё плохого.

Я спокойна… я спокойна, – говорю себе, успокаивая внутреннюю трель, что не проходит даже со временем. Однако стоит отметить, что Марк в очередной раз был прав – я, как обычно, накручиваю себя и зря переживаю.

Вспоминая о Марке, ощущаю, как в груди тяжелеет и неприятно ноет. Он не обязан был вставать на мою защиту перед Пашей, хотя я безумно благодарна ему за это. Марк сделал всё для того, чтобы бывший даже не думал приближаться ко мне, а я сама подошла к нему. Теперь меня гложет противное чувство, словно я предала Марка. Прекрасно понимаю, что это не так и даже глупо так думать, испытывать вину, ведь я переживаю лишь о дочери. Но как к этому отнесся бы Марк, я не знаю…

Я приезжаю домой и никак не могу избавиться от тяжелых мыслей, даже когда возвращается Громов. Думаю, он замечает, что что-то не так, но не задает мне вопросов, а я в очередной раз восхищаюсь тем, как хорошо он меня чувствует, понимает.

– Хочешь посмотреть какой-нибудь фильм? – предлагает, будто хочет меня немного отвлечь.

– Я не против. Не отказалась бы даже от бокала красного.

Марк едва заметно улыбается, утвердительно кивает и подходит к шкафу за бутылкой Саперави. Я тем временем достаю из холодильника разные сыры и быстро готовлю нарезку на блюдо. Мы встречаемся взглядами, словно оба понимая: сейчас нам нужно просто быть друг с другом, без лишних вопросов и слов.

В гостиной Марк включает что-то нейтрально-спокойное на экране, ставит бокалы на невысокий столик перед диваном. Я сажусь на диван, чуть поджав под себя ноги, и устраиваю тарелку поближе к нам обоим. Он садится почти вплотную, и я вдруг ловлю себя на желании ощутить тепло его плеча рядом.

Марк разливает напиток по бокалам, протягивает мне один, невольно касаясь моих пальцев своими, и этот случайный, вроде бы простой контакт почему-то бьет током по всему телу.

– За хороший вечер, – спокойно предлагает он, глядя мне в глаза.

– За вечер, – соглашаюсь я, мягко улыбаясь.

Мы смотрим фильм, но внимание мое рассеивается, и я будто чувствую, как с каждой минутой груз на сердце становится тяжелее.

Я несмело прижимаюсь к нему боком, ощущая как пульс учащается. Марк молча обнимает меня за плечи, притягивая чуть ближе, отчего в легкие мгновенно попадает легкий запах его геля для душа.

Прикрыв глаза, жмурюсь и понимаю, что больше не могу молчать.

– Я сегодня виделась с Пашей, – тихо признаюсь, не решаясь посмотреть ему в глаза.

Марк не отстраняется, а я вдруг понимаю, как сильно сейчас этого боялась. Он просто кладет ладонь мне на плечо и легко поглаживает.

– Я хотела узнать, с кем встречается Мила. Он это подтвердил, сказал, что знает этого мужчину, он его знакомый. Больше ничего, я просто ушла, – оправдываюсь, хотя он и не спрашивает.

Марк понимающе кивает, будто подтверждая, что всё в порядке.

– Хорошо, что сказала, – отвечает спокойно. – Я бы на твоем месте тоже хотел разобраться.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как оставшееся напряжение постепенно уходит, и жмусь к нему ближе в порыве эмоций.

Марк скользит ладонью ниже, легко проводит по моим волосам так же, как делал это в своем кабинете, когда мы стояли у окна.

От этого прикосновения по коже бегут мурашки, а в груди разливается тепло. Я не могу больше сдержать улыбку и глубоко вдыхаю, уткнувшись носом в его плечо. С замиранием сердца мысленно благодарю судьбу, что рядом со мной оказался именно он, даже в такой непростой период. С ним я могу быть откровенной, не боясь осуждения. Могу быть самой собой.

– Ты правда не злишься? – шепчу едва слышно.

– Конечно, – коротко отвечает он. – Но мне тоже есть, что тебе сказать.

43

Марк на секунду сжимает мою ладонь. Наверное, переживает о том, как я отреагирую на новость, и уже это наводит на неприятные мысли.

– Вчера, когда мы увидели Милу, я запомнил номера машины, на которой она уехала с тем мужчиной. И пробил его, – холодный серьезный тон совсем не вяжется с медленными поглаживаниями моей руки во время его рассказа. – Его зовут Расул Унаев.

– Унаев? – переспрашиваю, пытаясь вспомнить хоть кого-то знакомого с такой фамилией, но все тщетно. – Чем он занимается?

– Он бизнесмен, – продолжает Марк, выжидая мою реакцию.

И когда я немного выдыхаю, вспоминая слова бывшего мужа о том, что он знаком с этим человеком, Марк хмурит брови, снова заставляя нервно сжаться.

– Маш, там всё совсем не чисто. У него сеть ночных клубов по городу… и не только. Его фамилия несколько раз мелькала в неприятных историях. На некоторых вечеринках находили запрещённые вещества, пару драк, однажды даже была стрельба за клубом.

Марк рассказывает, а меня холодом обдает с ног до головы.

– Ты уверен? – мой голос снова ломается. – Она же… снова! Боже мой! Ну когда этот ребенок начнет думать головой, прежде чем доверять всем подряд?!

Марк кладёт ладонь мне на плечо и медленно сжимает.

– Она взрослая, Маша. Пойми, если сейчас вмешаешься, всё станет только хуже.

– Я знаю, Марк, – поворачиваю голову и ловлю его пристальный взгляд. – И я прекрасно понимаю, что есть вещи, которые она должна прожить лично, чтобы понять, что для неё хорошо, а что плохо. Но с другой стороны я ее мать! Мать! Понимаешь? У меня сердце кровью обливается от осознания того, в какой она опасности находится рядом с таким человеком! Я разрываюсь на части между ещё одном срывом, после которого она меня возненавидит ещё больше и абсолютным разрывом с ней всех контактов!

– Нет идеального решения, – его голос становится неожиданно мягким. – Ни одно из принятых тобой решений не сделает полностью довольными обеих.

Я молчу, цепляясь за его взгляд. Хочу спорить, доказывать, причём не ему – самой себе, что делаю всё правильно, однако на самом же деле с каждой минутой осознаю, что мне действительно нужно один раз сесть и подумать, каким образом я буду продолжать общение с дочерью.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

– Ладно, – выпрямляю спину. – Я должна подумать и решить, как с ней быть дальше.

Марк кивает, не отпуская меня. В его взгляде нет ни капли осуждения. Только понимание.

– Конечно, – нежно проводит пальцами по моему плечу. – Я рядом. Всегда помни об этом.

Киваю, а потом, пожелав спокойной ночи, отправляюсь в свою комнату.

Там я долго не могу уснуть, прокручивая в голове варианты возможного разговора с дочерью, и только к вечеру следующего дня прихожу к единственно верному решению, которое я просто упорно отвергала.

Набираю номер дочери вроде бы уверенно, но пальцы дрожат, когда жму вызов.

– Мам? – удивленно спрашивает. – Что такое? Зачем звонишь? – голос Милы хриплый, будто она сонная.

– Привет, – твердо говорю я. – Ты занята?

– Нет… Мам, что случилось, говори же? – ее излишняя спешка ранит, но я продолжаю разговор.

– Я хотела спросить тебя о мужчине, с которым видела…

– Мам, ну ты опя…

– Помолчи и дослушай меня! – перебиваю ее жестким тоном. – Я хотела спросить уверена ли ты в нём и чувствуешь ли себя в безопасности?

– Уверена! – выпаливает она без раздумий. – Это всё?

Такой резкий ответ не приносит облегчения, но и настаивать я не хочу. Мне приходится взять себя в руки, чтобы сказать то, что должна была уже давно.

– Больше я не буду лезть в твои личные дела со своим мнением. Не буду пытаться предостеречь от тяжелой взрослой жизни. Ты взрослая, сама знаешь, как правильно. Если что-то случится, то и отвечать тебе придётся за это самой. Поймешь, что такое ответственность.

Долгое молчание. А потом раздавшийся всхлип в трубку.

– Ты что, уезжаешь куда-то, мам? – ее голос слабеет, и я ощущаю просачивающуюся через стены упрямства уязвимость.

– Нет. Но даже если и так, то я обязательно скажу тебе накануне. Мы ведь сейчас не часто разговариваем.

– И тебя это устраивает?

В горле застревает ком, но я проглатываю скопившуюся горечь, чтобы сказать:

– Вполне. Я принимаю твою позицию. Не буду навязывать тебе свое внимание, которого ты не хочешь. Знай, что я всегда рядом, когда тебе это нужно. Но если тебе не нужно, я больше не буду стучать в закрытые ворота. Ты позиционируешь себя взрослой. Тогда тебе нужно понять, что у каждого решения есть последствия. Это последствия твоих действий.

Она замолкает, в трубке слышно только тихий вздох.

– Ты назло мне это делаешь?

– Зачем мне что-то назло делать своему ребёнку? Я монстр в твоих глазах?

– Конечно же нет, мам.

– Тогда прекрати говорить глупости. Береги себя, Мила. Это единственное, что я хочу тебе сказать.

– Мам, я… я же вообще-то люблю тебя, – ее голос ломается, вместе с моим едва собранным воедино сердцем.

– Я тебя тоже.

Я отключаюсь и еще долго сижу на кровати, сжимая телефон в руках. В груди горячо. Но этот жар приятный. Впервые за много месяцев я не чувствую себя виноватой. Я чувствую, что все сделала правильно.

На следующий день я встаю рано утром и спешу рассказать о своем решении Марку. Он уже сидит в столовой и пьёт кофе, внимательно читая что-то на телефоне.

Я подхожу к нему, беру чашку, присаживаюсь напротив и смело проговариваю:

– Марк, пора все заканчивать с Пашей.

Он поднимает взгляд и вздергивает вопросительно бровь:

– Ты о компании?

– Да. И мне понадобится еще кое-какая помощь.

Мне неловко в очередной раз просить Марка о таком, но я уже настолько сильно в долгу у этого человека, что одной просьбой больше, одной меньше… моей совести это уже не поможет.

– У тебя есть знакомые в налоговой?

Он медленно откладывает телефон, внимательно вглядываясь в меня.

– Есть. И не знакомые. У меня есть человек, которому я очень доверяю.

– Мне нужно, чтобы ты связался с ним сегодня, – я сжимаю край стола так, что пальцы белеют. – Я подготовила все документы, собрала нужные выписки и распечатки. Всё, что нужно от него, так это приехать в его компанию с внеплановой проверкой по этим данным. Ты знаешь, что там столько нарушений, что Паша даже не успеет осознать, как компания пойдет ко дну.

В его глазах нет ни удивления, ни страха. Только уважение.

– Ты уверена, что хочешь пойти на это? Еще несколько дней назад ты не хотела впутывать налоговую, – Марк смотрит внимательно, ухмыляясь.

– Уверена, – отвечаю с неожиданным спокойствием. – Я хочу уже, наконец, вернуть себе то, что принадлежит мне. Сначала компанию. Потом дочь.

Марк встает с места, подходит ко мне, кладет обе руки на мои плечи.

– Я горжусь тобой, Мария. Вижу, с каким трудом тебе все это дается, как тебя разрывает одновременно от личных желаний и ответственности. Конечно, я сделаю все, чтобы тебе помочь. Сегодня же налоговая нагрянет к Стрельцову.

Не выдержав, я разворачиваюсь и, пока Марк не понял, что вообще собираюсь делать, встаю со стула и обнимаю его за пояс.

– Спасибо, Марк, – говорю, вдыхая безумно вкусный аромат его парфюма, ставший любимым из всех мужских. – Ты единственный, кого я сейчас считаю на своей стороне. И это дорогого стоит. Мне никогда тебе за это не отплатить, – искренне выражаюсь, сжимая ладошками ткань его пиджака.

– Я прямо сейчас принимаю оплату, Мария. Ту единственную, какая мне нужна, – он кладет руки мне на поясницу и притягивает к себе ближе, зарываясь носом в волосы.