Текст книги "Развод. Дальше - без тебя (СИ)"

Автор книги: Ария Гесс

Соавторы: Оливия Лоран
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

20

Я могла бы развернуться и просто уйти. Не доставлять мужу удовольствия от этой встречи, на которую он решил пойти обманом, сговорившись с нашей дочерью.

Но гнев, который плещется в груди, требует выхода, и я быстрым шагом прохожу по залу, останавливаясь около его столика.

– Здравствуй, Маша, – самодовольно ухмыляется он и расслабленно откидывается на спинку стула, словно уже считает себя победителем. – Не ожидала меня увидеть? Ждала кого-то другого?

– Знаешь, – намеренно обращаюсь к нему спокойным тоном, но внутри меня всё пылает огнем, – даже хорошо, что пришел ты.

Выдерживая его тяжелый взгляд, я отодвигаю стул, сажусь напротив и одним жестом отмахиваюсь от подоспевшего официанта. Задерживаться я здесь не планирую.

– Ты сможешь лично услышать о том, что тебя ждет, – продолжаю, наконец. – На что ты рассчитывал, когда залез в мой дом?

– Я? – усмехается он и расплывается в кривой улыбке. – Не понимаю, о чем ты говоришь... Но думаю, теперь ты уже сомневаешься в том, что этот дом принадлежит только тебе. Не справишься ты сама, Маша.

– Ты так уверен, что я одна?

Поражаюсь, как легко мне удается разговаривать с ним, тогда как даже видеть его не могу и хочу как можно скорее забыть и вычеркнуть из своей жизни.

– Не испытывай судьбу, дорогая, – цедит сквозь зубы Паша.

Снова слышу его угрозы. Но сейчас это вызывает не страх, а только злость.

– Я хотела расстаться по-хорошему, но теперь не жди этого от меня. Если раньше я была согласна оставить дом и вернуть свою фирму, то сейчас я претендую на полный раздел имущества. Но бояться тебе следует другого, – продолжаю так же уверенно, замечая, как быстро меняется выражение его лица. – Своими угрозами и разгромом ты добился лишь того, что совсем скоро можешь остаться ни с чем и оказаться за решеткой.

Плотно стиснув челюсти, он делает вид, будто пытается сдержать смех, но его тонкие подрагивающие губы выдают те эмоции, которые он глушит в себе.

Он может сколько угодно кричать о том, что мне не удастся вернуть себе компанию или доказать его причастность к незаконному проникновению в мой дом и порче имущества. Но он ничего не сможет сделать, если я решу отсудить себе половину совместного имущества.

И всё же следует отдать ему должное: он отлично держит голос, который, на удивление, звучит ровно и с легкой усмешкой.

– Это смешно. Что ты можешь, Маша? – вздернув брови, скалится муж и добавляет тверже: – Ты одна.

– У нее есть я, – раздается рядом жесткий и уверенный голос, и я узнаю его мгновенно.

Вздрогнув, перевожу взгляд на Марка, который заполняет своей бешеной энергетикой всё пространство кафе. Смесь решимости и неприкрытой ярости в его тоне можно ощутить ментально. Но я смотрю в глаза…

Они словно стали темнее. И моя кожа покрывается мурашками от пылающего в них пламени.

– Всё же связалась с моим врагом… – хрипит Паша, напоминая о себе.

Кажется, я даже успела забыть о его присутствии. В его тоне уже нет того спокойствия и уверенности. Но я вижу, как он старается держать ситуацию под контролем, который принадлежит сейчас явно не ему.

– К Марии больше не приближайся, – отрезает Марк, когда я поднимаюсь и встаю рядом с ним.

– Она моя жена! – вопит Паша и подрывается с места, будто хочет хоть как-то уравнять позиции, что просто без шансов.

Дело даже не в том, что Марк зрительно подавляет его своим ростом. Просто сейчас как никогда становится очевидно, что в моем муже нет того внутреннего стержня и силы духа, которых у Марка хоть отбавляй.

– Об этом стоило думать раньше, – чеканит он. – С сегодняшнего дня вы официально разведены. И если ты решил такими грязными методами решать вопросы с женщиной, то и отпор ты получишь соответствующий – мужской. Поэтому в следующий раз, когда ты вздумаешь сделать что-то подобное, помни о том, что будешь иметь дело со мной.

Паша не находит слов для ответа, а я в этот момент борюсь со своими эмоциями от этой новости.

Мы официально разведены.

21

– Это правда? – спрашиваю Марка, когда мы садимся в машину. – Нас уже развели?

– Да, – коротко отвечает он. – Ты зашла в кафе, и мне позвонили, чтобы сообщить об этом.

Сложно сказать, что я испытываю сейчас. Облегчение, которое даже физически расслабляет все мышцы в теле, практически не оставляет места для других эмоций. Оно приглушает злость на теперь уже бывшего мужа, подавляет раздражение и обиду. И всё же мне жаль, что всё произошло именно так. Словно иллюзии, которые слишком долго затмевали мой разум, развеялись так быстро, что я не успела этого осознать.

Я бы никогда не смогла простить предательство. Но мне грустно от того, что Паша так низко упал в моих глазах, не оставляя ни капли желания сохранить нормальные отношения хотя бы по причине того, что у нас общая дочь.

– Спасибо, – тихо благодарю Марка, понимая, что без него мне было бы сложнее решить свои проблемы с бывшем мужем. – Кажется, я ни разу не благодарила тебя за всё, что ты сделал для меня.

Он поворачивается, немного хмурясь, но его взгляд смягчается, а на губах мелькает легкая усмешка.

– Мария, – делает паузу, пристально глядя в глаза, – мы только начали, и нас еще ждет настоящая борьба.

По телу пробегает легкий озноб, вынуждая поежиться. Я не хочу ни с кем воевать, но ничего другого не остается. Паша ясно дал понять, что так просто сдаться и вернуть мне бизнес он не собирается. А я не позволю отобрать ему то, что принадлежит мне.

– К тому же я лишь ускорил процесс вашего развода, что было в моих интересах, и совсем скоро ты станешь моей женой, – продолжает Марк серьезным тоном, а я мысленно добавляю «фиктивной».

Между нами лишь уговор, взаимовыгодный обоим. И всё же…

– Я не только о разводе говорила, – произношу увереннее. – Ты не обязан был вмешиваться сегодня. Да и вообще… По первому звонку приехал ко мне посреди ночи, когда в дом кто-то вломился, готов был отвезти к себе, чтобы я чувствовала себя в безопасности, познакомил с сестрой, которая так быстро стала мне близка, и я бы могла продолжить перечислять дальше, – усмехаюсь я, ощущая, как в груди теплеет.

– На моем месте так поступил бы каждый, – легко отмахивается он.

Не каждый. Я прекрасно понимаю, что не каждый бы так поступил…

Мы подъезжаем к дому его сестры, и после того как Марк глушит машину и выходит первым, он открывает мне дверь.

– Останешься на обед? – спрашиваю я, когда он следует за мной к крыльцу.

– Да, у меня есть еще полчаса до встречи. Запах Лидкиных пирогов доносится даже до двора.

Марк говорит это серьезным тоном, отчего мне только сложнее сдержать улыбку, и я тихо смеюсь. Лида и правда вкусно готовит, но я планирую ей сегодня помочь по кухне. К тому же я соскучилась по работе и с удовольствием бы тоже что-нибудь испекла.

Сестра Марка встречает нас с радостью и спешит накрыть на стол, не прекращая при этом болтать. А когда мы все садимся, я не замечаю, как тоже открыто делюсь эмоциями, рассказывая о своей жизни.

Не помню, чтобы в нашем доме была такая приятная, уютная атмосфера. Нет, так было когда-то, но мне уже сложно вспомнить, как давно это было.

Даже несмотря на то, каким теперь стал мой бывший муж, я всё равно не желаю ему зла и в первую очередь не хочу, чтобы страдала моя дочь. И как только Лида поднимается и выходит из-за стола, отвлекаясь на звонок, я обращаюсь к Марку с просьбой.

22

– Если… – осекаюсь, пытаясь подобрать слова, чтобы донести свои мысли правильно, – если подтвердится причастность Паши к проникновению в мой дом той ночью, я бы хотела об этом знать. Но если он всё же замешан в этом, я не хочу, чтобы его посадили.

Острый взгляд Марка словно держит меня на прицеле, не оставляя попытки отвести глаза в сторону. Вижу, как он недовольно сжимает челюсти, а от недавней расслабленности и улыбки на его лице не остается и следа. Но он не спешит меня переубедить или что-то высказать против. А я, пользуясь такой возможностью, продолжаю:

– У нас с ним дочь, которой всего восемнадцать. Да, у нас с ней тяжелые отношения, но я не хочу, чтобы она лишилась отца.

– Он жив и здоров, Мария, – твердо заявляет Марк, – и если он имеет к этому отношение, то заслуживает наказания.

– Он может лишиться свободы, – настаиваю я, – и я сомневаюсь, что он действительно способен причинить мне вред.

– Ты не можешь чувствовать себя в безопасности, этого мало?

– Неправда. Именно так я себя сейчас и чувствую…

Опускаю взгляд, испытывая странную неловкость. Всё-таки рядом с этим мужчиной сложно всё время быть решительной. Но рядом с ним я действительно ощущаю себя под защитой.

– Я тебя услышал, – отрезает коротко Марк и встает с места. – Мне нужно уезжать, поблагодари Лиду от меня за обед.

Я встаю следом, но он быстро уходит, оставляя меня в смятенных чувствах. Возможно, сейчас я неправа, решая оставить Пашу безнаказанным, но ведь еще ничего не доказано. После его угроз, конечно, глупо надеяться, что он не замешан в разгроме, но мне бы хотелось в это верить. Хотя бы по той причине, чтобы у меня не было повода желать ему такого наказания, как того хочет Марк.

Я не оправдываю бывшего мужа, но Мила… Даже в силу своей наивности и непонимания… За что ей это? Как я могу отправить за решетку ее отца? Испортить ей жизнь… Она даже карьеру не сможет построить, если у ее отца будет судимость. Это крест на ее будущем.

Когда шум двигателя за окном стихает, я заставляю себя подняться, чтобы убрать со стола, и начинаю мыть посуду, как слышу голос Лиды за спиной:

– А где Марк? Уехал уже?

– Да, у него важная встреча, – отвечаю я, стараясь не выдавать своего испортившегося настроения.

– Что ты делаешь? Маша, у меня же посудомойка, оставь посуду, я всё уберу, – смеется Лида и подходит ближе.

Слышу свой зазвонивший телефон, который остался в сумке и быстро споласкиваю руки. Вытерев ладони полотенцем, спешу принять вызов, как замечаю, что звонит мне дочь.

Честно признаться, после того, как она не приехала в кафе, рассказав о нашей встрече своему отцу, я не хотела с ней больше общаться до тех пор, пока она не одумается и не решит поговорить со мной сама. Но я не рассчитывала, что она позвонит так быстро.

– Мама, ты что творишь?! – сходу возмущается Мила. – Ты решила оставить папу ни чем и отправить в тюрьму? Я просто не могу поверить в это! Еще и с конкурентом его связалась, который столько проблем ему доставил! Как ты могла?

Наивно было рассчитывать на то, что Мила всё поймет. Как и предположить, что Паша не станет ее втягивать даже сюда. Он просто не перестает меня удивлять.

– Мои отношения с твоим отцом не касаются тебя, Люда, – отвечаю ровным тоном. – Тебе не нужно в это лезть и загружать свою голову нашими проблемами.

– Боже… В кого ты превратилась… – шепчет дочь.

– Это всё, что ты хотела сказать? – продолжаю в том же тоне, собираясь положить трубку.

Она отвечает не сразу, а затем говорит без прежней злости в голосе:

– Ты злишься, что я не пришла в кафе?

– Я не злюсь, Мила, – отвечаю ей с тяжелым вздохом, – но больше я не стану тебе звонить и искать встречи. Ты взрослая, и многое уже можешь понять, если захочешь. Оправдываться я тоже не стану. Ты считаешь, что я разрушила твою жизнь? – вспоминаю ее слова. – Так вот, я больше не стану лезть в твою жизнь, так как ты того и хотела.

– Теперь ты отказываешься от меня? – выпаливает она, словно не верит услышанному.

Горькая усмешка сжимает горло тисками. Сложно быть сильной, когда дело касается проблем с собственными детьми. Она ведь не понимает даже...

– Нет, Мила. Наверное, к твоему сожалению, я никогда не смогу от тебя отказаться, ты же мой ребенок.

– Тогда что ты делаешь сейчас?

– Жду, родная. Жду, когда ты научишься меня слышать.

Как бы не было сложно, я прощаюсь с ней и сбрасываю звонок.

23

На следующий день, к вечеру еду по знакомой дороге, которую могла бы пройти с закрытыми глазами. Сегодня встреча с потенциальными покупателями моего дома. Дома, похожего сейчас на мыльный пузырь, хранящий в себе много воспоминаний. И я решительно, без сожалений намереваюсь собственноручно его проткнуть.

Перед приездом покупателей я ставлю чайник и распахиваю шторы, чтобы впустить немного света в гостиную. Уже вечер, но красные отливы заката все ещё красиво окрашивают небо.

Сначала становится даже грустно от прощания с родными стенами, но когда я вижу покупателей – пожилую пару – Александра и Марину, окончательно решаюсь. Они выглядят счастливыми: держатся за руки, словно цепляются друг за друга на протяжении десятилетий. Я взглядом провожаю, как они осматривают гостиную с высоким потолком и старым дубовым паркетом, рассматривают камин – ещё тот самый, перед которым прошло мое детство. Мы отреставрировали его и не стали менять.

Внутри немного ноет, но грусти… ее уже нет. Я оставляю этот этап за своей спиной и начинаю новую, светлую жизнь.

Встав у камина, Александр поворачивается ко мне.

– Трудно, наверное, расставаться с таким домом. Он выглядит так, словно повидал много счастливых дней вашей семьи. Очень красивый.

Его фраза простая, и вроде бы даже позитивная, но она словно травмирует меня. А было ли счастье в этом доме вообще? Под тяжестью нынешний событий я их даже не вспомню. Выдыхаю через силу и отвечаю:

– Мне не трудно расстаться с ним. Сейчас это стало местом, из которого я очень хочу уйти.

Улыбаюсь старикам, и, мне кажется, они все понимают.

Мы подписываем договор на кухонном столе. Последняя страница, подпись – и тишина заполняет пространство. Они прощаются, и я закрываю за ними дверь. А потом прислоняюсь к ней спиной и улыбаюсь.

Второй шаг на пути к свободе тоже сделан, Мария.

Отвлекаюсь на зазвонивший телефон и вижу имя Марка на экране. Не знаю, почему, но моё сердце начинает сжиматься и учащаться. Странное ощущение, которое абсолютно не контролируется.

Марк видел меня слабой, растерянной, со слезами на щеках. Казалось бы, я не должна ощущать неловкости, он чужой для меня человек, но… почему-то этот человек заставляет меня волноваться.

– Привет, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Доброе утро, Мария. Как ты? Как прошла сделка?

– Всё в порядке. Договор подписали. Осталось решить вопрос с регистрацией в реестре недвижимости, и можно праздновать.

Он делает лёгкую паузу, по которой становится понятно, что он за рулем, а потом продолжает:

– Я как раз подъезжаю к дому, хотел забрать тебя, чтобы вместе поужинать и как раз поговорить.

Моё сердце снова создает странную активность. Мне нравится, что Марк не давит, не подталкивает меня – он словно всегда знает, когда быть рядом, но при этом тактично, без давления.

– Хорошо, – соглашаюсь я, улыбаясь, а потом саму же себя осекаю.

Господи, что же я творю?

Через минут десять Марк действительно приезжает за мной. Договариваемся поужинать в ближайшем ресторане, в который я раньше часто ходила с Милой. Уютный, с тёплым освещением и деревянными столиками.

Марк делает заказ, предварительно спросив у меня о предпочтениях.

– Может все же пасту? – хмурит взгляд, направляя его на мой салат.

– Эм… Ну я думаю, что времени после моего развода прошло не так много, чтобы я могла позволить себе пасту на ужин, – шучу я, а потом замираю, когда вижу, как уголок его губ приподнимается.

– А мне кажется, что тебя кормить и кормить надо, Мария, – серьезным тоном произносит мужчина, и я чуть не давлюсь салатом, поднимая на него глаза.

24

– Смотри, ты все же женишься на мне, – снова пытаюсь улыбаться и шутить, но его серьезный взгляд смущает.

Хочется тут же отвести свой в сторону, но я старательно держу лицо, вздернув подбородок. Марк откидывается на спинку кресла и, вытерев руки о салфетку, серьезно отвечает.

– Как раз хотел сказать тебе, что мы распишемся на этой неделе, – говорит обыденным тоном в тот момент, когда я подношу вилку ко рту, и у меня все же застревает в горле салатный лист.

Прочищая горло, делаю большой глоток облепихового морса и смотрю на ничего не выпадающее лицо Громова.

– Марк… нет, я, конечно, понимала, что это должно случиться, но почему так скоро?

– Я не хотел тебе говорить, пока окончательно не решил бы все вопросы, но… – его голос становится жестче, исчезает та легкость в общении. – Несколько сделок юристы оспорили, доказав незаконность резкой продажи вашей недвижимости, купленной в браке. Три квартиры, земельный участок, две машины. Но касаемо компании… Мы можем ее вернуть, но в том состоянии, в которое он ее привел, это становится нецелесообразным.

Горло стягивает неприятным спазмом.

– Что он сделал? – задаю вопрос уверенно, потому что настроена бороться.

– Вывел все активы, и если сейчас мы будем отменять всю цепочку незаконно принятых им решений в компании, то она обанкротится максимум через год.

– Господи, – закрываю лицо ладонями, а потом, взяв себя в руки, снова смотрю на Марка. – Что мне нужно сделать?

– Как можно скорее выйти за меня замуж.

– И как это связано? Или… – догадка выбивает землю из-под ног. – Марк, ты же не станешь вмешивать в это и свою компанию?

– Стану, Мария, – Марк облокачивается локтями на стол, приближаясь ко мне. – Он не оставил выбора ни тебе, ни мне. Я предлагаю тебе пойти по другому пути. Я верну тебе твою компанию, но не как «Миссир Корпорейшен». Я сделаю тебя владелицей всего холдинга Стрельцова. Просто подожди и дай мне свое согласие.

– Я… согласна, – говорю на выдохе, сжав под столом руки в кулаки.

Теперь уже Марк улыбается.

– Я горжусь тобой, Мария, ты же понимаешь это? Я болею за твою победу.

– Так говоришь, словно это футбольный матч, – усмехаюсь, возвращая разговору непринужденный тон.

– Знаю, – отвечает серьезным тоном. – Но если бы это был матч, я, наверное, был бы тем самым пареньком с флажком и дудкой в зубах в первых рядах.

– Ну уж нет, – не замечаю, как начинаю смеяться. – Ты? И с дудкой? Ещё скажи, что в классическом костюме при этом. Марк, ну зачем? Я же это представила! – прикрываю рукой губы, чтобы не смеяться слишком громко, и тут же замираю, когда острый взгляд Громова останавливается на моем лице, а протянутая массивная рука отодвигает мое запястье от губ.

– Не нужно смущаться. Ты должна смеяться, когда тебе хочется, – его взгляд темнеет и опускается на мои губы. – Мне… нравится твой смех, Мария.

В местах соприкосновения его пальцев с моей кожей начинает печь. Я отвожу взгляд, смущаяясь этому моменту и прочищаю горло, чтобы что-то сказать, как тут же цепенею.

Взгляд невольно ловит знакомый силуэт за спиной Марка, и вместо смущения моё тело заполняет злость.

25

Мой бывший муж проходит в ресторан со своей любовницей, и они занимают столик на противоположной стороне зала.

Что они тут делают? Совпадение? Почему как только я почувствовала себя счастливой и будто бы забыла о нем, Паша снова напоминает о себе?

– Давай уедем, – прошу Марка, который тоже заметил их появление.

Его лицо остается непроницаемым, но я вижу, что он недоволен.

– Конечно, – отвечает ровным тоном и подзывает официанта.

Я поднимаюсь с места и прежде чем уйти, предупреждаю:

– Я в уборную.

Ловлю на себе взгляд Ангелины, которая выглядит подавленной, и смотрю на Пашу. Он что-то недовольно говорит, обращаясь к ней, и раздраженно кривится, отбрасывая салфетку. Счастливой и влюбленной парой с виду их сейчас не назовешь, но мне нет дела до их отношений, и я просто иду дальше.

Помыв руки, бросаю взгляд в зеркало и направляюсь на выход в зал, где меня уже ждет Марк, как вдруг мне преграждает путь Ангелина.

– Ну как ты? – спрашивает любовница Паши с притворным сочувствием. – Разведенкам в таком возрасте непросто. Ни мужа, ни детей…

Желание вцепиться ей в волосы, над укладкой которых она трудилась, наверняка, не меньше часа, накатывает так быстро, что я с трудом успеваю себя остановить.

Упоминание бывшего не задевает нисколько. Он сам позаботился о том, что мне стало совершенно на него плевать, как и на то, с кем он проводит время. Но называть меня бездетной…

Шагнув ближе, она едва ощутимо касается моего плеча и склоняется к уху, чтобы сказать:

– Мила скорее меня назовет мамой… – шепчет с насмешкой. – Чем признает родную, такую жалкую как ты.

Видит Бог. Я долго терпела. Я долго держала себя в руках. Я всегда и ко всем уважительно относилась. Но человек не просто оскорбил меня. Он затронул то, что не смеет трогать ни один человек – моё материнство.

Секунда, и я больше не сдерживаю себя. Вскинув подбородок, хватаю ее за волосы и оттягиваю назад, сжав их на затылке в кулак.

Испуг в ее глазах становится моей отдушиной.

– Еще раз посмеешь со мной разговаривать в таком тоне – искупаю, – тяну ее голову к умывальнику, но потом останавливаюсь. – А если хотя бы раз еще хоть слово скажешь о моей дочери – вырву твои волосы с корнями, – предупреждаю ровным тоном, готовая подтвердить свои слова на деле, и отталкиваю ее.

– Ненормальная! – шипит разъяренно. – Ты еще пожалеешь, Паша тебя оставит ни с чем!

– Ты сейчас снова неуважительно ко мне обратилась? – делаю шаг в ее сторону, и она резко забегает в кабинку туалета, щелкнув замком.

Какая же дура. Видимо, Паше нужна была именно такая.

Я выхожу из уборной, ощущая странное чувство удовлетворения, но злость во мне всё еще бурлит.

– Маша?

В коридоре появляется мой бывший муж, будто для полного счастья мне не хватало еще столкнуться с ним.

– Так Марк здесь с тобой, – заявляет с претензией в голосе и продолжает уже мягче: – Нам нужно поговорить… Давай отойдем?

Он переводит растерянный взгляд мне за спину и замечает свою любовницу, которая приближается к нам.

– Поговори лучше с Ангелиной, ей наверное есть что тебе рассказать, – отзываюсь спокойно и хочу пройти мимо, но резко останавливаюсь.

Его пальцы на моем плече жгут кожу, вызывая внутреннее отвращение, хотя я не испытываю боли. Хватка ослабевает, но не позволяет вырваться из рук бывшего.

– Отпусти немедленно, – цежу сквозь зубы, вцепляясь пальцами в его шершавую ладонь.

– Маша, мы только…

Договорить он не успевает.

Передо мной вырастает широкая спина Марка, практически закрывая обзор на бывшего.

Я больше не ощущаю противных прикосновений Паши – сейчас он занят тем, что пытается вырвать руку из жесткого захвата Марка.

– Ты слов не понимаешь, – его серьезный, ровный тон действует на меня как успокоительное, – буду доносить на твоем языке.

– Я хотел с ней только поговорить! – оправдывается Паша, кривясь от боли.

– Разговаривать с Марией ты теперь сможешь только в моем присутствии, и такая возможность у тебя появится через неделю. На презентации нового проекта, где будет важное объявление. Адрес тебе вышлет мой секретарь.

Марк, наконец, отпускает его, и мы уходим из ресторана.

– Ты в порядке? – он берет мою ладонь, мягко сжимая ее теплыми пальцами, и на моих губах расцветает улыбка.

– Сейчас – в полном.