Текст книги "Развод. Дальше - без тебя (СИ)"

Автор книги: Ария Гесс

Соавторы: Оливия Лоран
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

61

Паша делает еще один шаг, сокращая между нами расстояние, но я вскидываю ладонь, останавливая его. Мое сердце колотится где-то в горле, но я стараюсь дышать ровно. Сейчас нельзя поддаваться панике и показывать ему свой страх.

– Не смей приближаться ко мне, – повторяю тверже, хотя внутри всё дрожит. – Засунь свои угрозы куда подальше. И больше никогда не смей подходить ни ко мне, ни к моей семье. Ты меня понял? Никогда!

Его лицо искажается. Исчезает та самодовольная ухмылка, которую я так ненавижу. В его глазах мелькает что-то похожее на отчаяние.

А отчаянный человек способен на всё.

– Ты должна мне помочь, Маша!

– С чего мне тебе помогать? Ты разрушил мою жизнь и продолжаешь это делать!

– Я хотел всё вернуть… тебя, семью, вместе владеть фирмой. Но ты оказалась лживой сукой!

– Я сделала лишь то, что ты заслужил, – отвечаю ровным тоном, а потом разворачиваюсь к такси, но он преграждает мне путь. – Не смей. Иначе я не буду молчать, и за решетку сядешь уже ты.

– Ты не знаешь его, Маша! – его голос срывается на крик. – Ты думаешь, он честный и благородный? Да он беспринципный ублюдок, каких поискать! Если бы ты только знала, что он…

Я не даю ему договорить. Его слова, полные яда, отвратительны. Он пытается втоптать Марка в грязь, заставить меня усомниться в нем, но я знаю, кто Марк. Я знаю его сердцем.

– Закрой свой рот, – цежу сквозь зубы, вкладывая в это слово всю свою ненависть и отвращение. Разворачиваюсь на каблуках и почти бегом бросаюсь к такси, которое ждет меня у обочины.

Я слышу, как он кричит мне вслед, его голос звенит от злости и отчаяния:

– Ты ответишь за всё! За то, что обманула! За то, что не выслушала! Ты пожалеешь, Маша! Я вас всех уничтожу!

Я захлопываю дверь машины, дрожащими пальцами указывая водителю ехать. Подальше отсюда, подальше от этого ненормального и его угроз, от его присутствия, которое отравляет воздух.

Такси трогается, оставляя обезумевшего Стрельцова позади, и я чувствую, как напряжение медленно отпускает мое тело. Мои легкие наполняются воздухом, и только в этот момент я понимаю, что все это время почти не дышала.

Около часа занимает дорога домой. Мила сегодня уехала на пару дней в горы с подругой. Я сама ее отправила, чтобы она не находилась в обстановке грусти и отчаяния, царящем в доме.

Открыв дверь, я захожу в коридор, скидываю каблуки и бросаю на пуфик сумку. Голова гудит от мыслей, от пережитого страха и отчаяния, от этой невыносимой тяжести на сердце. Рассказ Лиды, встреча с чертовым Пашей, предстоящий разговор с Марком…

Все смешалось в один огромный, липкий ком. Я захожу в свой кабинет, механически собирая подготовленные документы. Принятое решение было твердым, как никогда. Я должна поговорить с Марком. Рассказать ему всё, что произошло, всю правду, без утайки.

И отчаянно надеюсь, что… он сможет меня простить.

Я беру телефон, пальцы дрожат, пока набираю его номер. Гудки… один, второй, третий… Он не отвечает. Сердце проваливается куда-то вниз, в самую бездну.

А потом он сбрасывает. Сначала один звонок, потом второй, третий…

Я разбиваюсь на части, а внутренний голос кричит о том, что я это заслужила.

Марк не хочет со мной говорить. Он ненавидит меня.

Слезы накатывают на глаза, обжигая веки, но я сдерживаюсь. Сейчас не время для слабости. Сейчас нужно быть сильной, как никогда. Я должна поехать к нему и идти до конца.

Сумка в руке кажется неподъемной, каждый шаг дается с трудом. Я выхожу из дома... и застываю, словно вкопанная.

У ворот, круто развернувшись, останавливается Марк. Мое сердце пропускает удар, а затем начинает биться с бешеной скоростью, отдавая тоской в каждой клеточке тела. Он выходит из машины, его фигура кажется такой огромной на фоне фонарей.

Он идёт ко мне.

Грозный.

Злой.

Его шаги тяжелые и уверенные. Он словно танк, сметающий все на своем пути.

Его взгляд разрывает меня на части.

Я невольно делаю шаг назад, пугаясь его энергетики, его взгляда, полного ярости и чего-то еще, чего-то, что я не могу разобрать, но от чего по коже бегут мурашки. Это не гнев, это нечто большее, древнее, животное.

Но он не дает мне отступить. Оказавшись буквально в нескольких шагах от меня, он, не сбавляя темп, хватает меня за талию и жёстко впечатывает в свое тело, а потом круто разворачивает нас к стене дома, прижимает собой и целует. Моя сумка падает на асфальт, а руки уже цепляются за накаченные плечи.

Он целует меня не нежно. Это поцелуй, полный отчаяния, гнева, тоски, боли, которая раздирает нас изнутри. Он целует меня жестко, требовательно, словно пытаясь выбить из меня всю ту боль, которую я ему причинила. Зарывается в мои волосы, оттягивая их назад, чтобы углубить поцелуй.

Мои губы отвечают ему отчаянно, судорожно, пытаясь передать все невысказанные слова, все мои извинения, всю мою любовь. В этот момент нет ничего, кроме его губ на моих, его рук на моей талии, его тела, прижимающего меня к стене. Я чувствую его запах, его тепло, его ярость.

И я, наконец, спокойна.

В его объятиях, даже таких жестоких, я чувствую себя в большей безопасности, чем где бы то ни было.

62

Марк

Ее губы… Целую неделю я жил в персональном аду, представляя, как никогда больше к ним не прикоснусь. Неделю я считал, что она четко для себя всё решила и вычеркнула меня из своей жизни. Ее молчание подпитывало эту уверенность. Оно же, смешанное с яростью к Стрельцову, развязало мне руки и стало катализатором моих действий, благодаря которым этот ублюдок заплатит за всё. Ведь я был уверен, что потерял ее. Но вот я здесь. Она передо мной. Живая, настоящая, до боли родная.

Я впиваюсь в ее губы, пытаясь разом вобрать в себя всё, чего был лишен. Ее особенный вкус, соленый привкус слез, ее прерывистое дыхание – все это смешивается в один эликсир, который возвращает меня к жизни. Ее руки цепляются за мои плечи, и этот жест, это отчаянное касание говорит мне больше любых слов. Она со мной. И нуждается во мне не меньше, чем я в ней.

Но этого мало. Стены дома – слишком хрупкая преграда. Мне нужно больше. Мне нужно чувствовать ее всю, без остатка.

Я отрываюсь от ее губ, заглядывая в потемневшие от желания и страха глаза. Не говоря ни слова, подхватываю ее на руки. Она рвано вздыхает, инстинктивно обвивая ногами мою талию, и прячет лицо у меня на шее, опаляя кожу горячим дыханием. Сумка, выпавшая из ее рук, так и остается лежать на асфальте. Плевать.

Я несу ее в дом, ногой захлопывая за собой дверь. Коридор, гостиная – всё пролетает мимо в одно мгновение. Моя единственная цель – спальня. Я рывком открываю дверь и опускаю Машу на кровать, тут же нависая сверху, впечатывая ее в мягкий матрас своим телом.

– Маша… – с хрипом вырывается из груди.

Я снова целую ее, но теперь иначе. Медленнее, глубже, исследуя каждый миллиметр ее рта. Мои руки срывают с нее блузку, пуговицы летят на пол, но мне всё равно. Я провожу ладонью по ее талии, по изгибу бедра, по шелковой коже, по которой я так безумно скучал.

Она отвечает мне с той же яростной нежностью, ее пальцы путаются в моих волосах, ногти царапают спину, и эта боль – сладкое напоминание о том, что всё происходит наяву.

– Я думал, я сойду с ума, – шепчу я ей в губы, срывая с себя рубашку.

– Прости… – выдыхает она, и я качаю головой.

– Молчи. Ничего не говори.

Сейчас не нужны слова. Я убедился в том, что даже ее слова могут быть ложью. Правда только в этих касаниях, в том, как ее тело отзывается на мое, как она выгибается навстречу, когда я стягиваю с нее всю одежду.

Я смотрю на нее. Моя. Такая идеальная, такая желанная. Я сжимаю ее бедра, чувствуя легкую дрожь, и наклоняюсь ниже, целуя ложбинку между ключицами, спускаясь к груди, к плоскому животу. Она стонет мое имя, и это лучшее доказательство всему.

– Скажи, что ты моя, – требую я, возвращаясь к ее губам, глядя ей прямо в глаза.

– Твоя, – без промедления отвечает она, задыхаясь. – Марк, пожалуйста… я так скучала…

– Не больше, чем я.

Я вхожу в нее плавно, но мощно, до самого основания, вырывая из ее груди стон, смешанный с всхлипом. Мы замираем на мгновение, два разорванных на части человека, которые наконец-то снова стали единым целым. А потом я начинаю двигаться. Медленно, растягивая удовольствие, наблюдая, как меняются эмоции на ее лице: боль от разлуки сменяется чистым экстазом.

– Смотри на меня, – приказываю я, когда чувствую, что она близка. – Только на меня.

Ее глаза, полные слез и любви, не отрываясь смотрят в мои. И в этот момент, в нашем собственном урагане, я теряю контроль, унося нас обоих на вершину, где нет никого, кроме нас. Где нет прошлого, нет боли, нет чертова Стрельцова, никого. Есть только мы.

Когда бешеное биение сердца успокаивается, я переворачиваюсь на спину, увлекая ее за собой. Она ложится мне на грудь, обессиленная и хрупкая. Я глажу ее по волосам, вдыхая их аромат, и прижимаю к себе, будто стоит мне только ослабить хватку, и она снова исчезнет.

Мы лежим в тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием. И в этой тишине я, наконец, чувствую покой. Впервые за эту бесконечную неделю.

– Марк… – тихо начинает она, нервно кусая губы. – Я должна была тебе всё рассказать. Я…

– Тише, – я прерываю ее, целуя в макушку. – Я всё знаю.

Она замирает и приподнимает голову, заглядывая мне в глаза. В них плещется удивление.

– Как?

– Это уже неважно.

Маша снова опускает голову мне на грудь, и я чувствую, как она облегченно выдыхает.

– Я так соскучилась, – шепчет тихо. – Эту неделю я не приходила, потому что хотела покончить с этим раз и навсегда. Со Стрельцовым. Я хотела, чтобы он поплатился за всё, что сделал с моей семьей, с тобой… Самое сложное было думать, что ты… ты можешь меня не простить.

Ее голос дрожит на последней фразе, и я сжимаю ее еще крепче. Целую в макушку, вдыхая запах ее волос, и закрываю глаза.

Не простить ее? Глупая моя. Я готов на многое закрыть глаза, но она… После того, что я собираюсь сделать, не простит уже меня она.

63

– Маш, послушай, – мой голос звучит тверже, чем я планировал. – Ты должна кое-что узнать.

Чувствую, как ее тело напрягается в моих объятиях. Покой, который окутывал нас всего минуту назад, испаряется, уступая место звенящей тревоге. Она медленно отстраняется, высвобождаясь из моих объятий, и взволнованно смотрит на меня.

– Марк… ты меня пугаешь, – шепчет она, и в ее глазах я вижу отражение своего собственного страха – страха, что эта правда разрушит тот мир, который мы только что обрели. – Что случилось?

Я снова притягиваю ее к себе ближе, обнимаю, проводя ладонью по плечу, а затем смотрю в глаза.

– Тот земельный участок, который ты мне вернула… Он нужен был мне не только потому, что когда-то принадлежал моей семье. Это правда, но не вся. Много лет назад там стояло здание. Оно обрушилось. И я с самого начала намеревался заполучить его, чтобы провести там расследование. Всё это связано со Стрельцовым.

Маша смотрит на меня в растерянности, хмурится, ничего не понимая. А я осознаю, что больше тянуть нельзя. Она должна знать всю правду вне зависимости от того, чем это обернется мне.

Первое, что я сделал, оказавшись на свободе, – позвонил своим людям, чтобы ускорить процесс расследования. Во мне кипела такая ярость, что она требовала немедленных действий. Я был честен с Машей, когда говорил, что наш фиктивный брак выгоден мне, чтобы вернуть свое. Но я не рассказал ей главного, того, что не дает мне спокойно спать уже много лет. Она знала, что я хочу вернуть землю, которую Стрельцов обманом отнял у моей семьи. Но она не знала, почему этот проклятый участок так важен для меня.

– Строительством этого здания занималась тогда еще совсем молодая компания Стрельцова, – я смотрю ей прямо в глаза, заставляя себя произнести слова, которые обжигают язык. – Я практически уверен, что они экономили на материалах и нарушили все мыслимые нормы. Дом обвалился через пару лет после сдачи. И в том обрушившемся здании погибли мои родители.

Лицо Маши в один миг становится бледным. Она прикрывает рот ладонью, ее глаза наполняются ужасом и состраданием.

– Господи, Марк…

– Дело тогда замяли, – продолжаю я. – У Стрельцова уже тогда были деньги и связи. Павел выкупил этот участок не просто так. Он хотел похоронить под ним все улики. Он виновен в смерти моих родителей, но вышел сухим из воды. А я поклялся, что однажды упеку его за решетку. И теперь, когда земля моя, я это сделаю. Вернее, уже сделал.

Всего пару часов назад, перед тем, как я сорвался к Маше, Стрельцов приехал ко мне в офис. Перепуганный, загнанный в угол. Забавно, как быстро с людей слетает спесь, когда их прижимают к стене. Он умолял, извинялся, обещал любые деньги, лишь бы я остановил экспертизы и расследование. А когда понял, что я настроен серьезно, он решил, что у него есть козырь.

«Я расскажу тебе кое-что о Маше, – просипел он. – То, что ты точно захочешь узнать. В обмен на мое спокойствие. И я клянусь, что просто исчезну из вашей жизни».

Я решил его выслушать. И он рассказал. Рассказал, как Маша согласилась на развод и подписала все бумаги только для того, чтобы он забрал свое заявление, и меня выпустили.

Вряд ли Павел понимал, насколько эта информация была для меня важна, но он наивно полагал, что я оставлю его в покое. Теперь я не успокоюсь, пока эта тварь не отсидит весь срок за всё, что сделал. О чем я его, собственно, и предупредил, прежде чем сорвался к Маше.

Я возвращаюсь в реальность, в эту спальню, к моей женщине, которая смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

– Стрельцов сядет, – чеканю каждое слово. – Надолго.

Она молчит несколько секунд, переваривая услышанное. Я вижу, как сменяются эмоции на ее лице, пока она складывает все пазлы воедино.

– То есть… ты всё это планировал с самого начала? – ее голос дрожит. – Даже тогда, когда обещал мне, что не станешь его сажать… ты уже знал, что сделаешь это несмотря ни на что?

Вот он, тот момент, тот вопрос, которого я ждал. Она отшатывается, и я чувствую, как между нами снова вырастает стена.

– Тогда я готов был забыть о своей мести ради тебя, Маш, но после того, что он сделал… я больше не могу позволить себе такой слабости, – отвечаю прямо, потому что не хочу ей лгать. Не могу.

Я жду криков, упреков, обвинений. Жду, что она сейчас встанет и уйдет. Но вместо этого происходит то, чего я никак не мог ожидать.

Маша резко подается вперед и обвивает руками мою шею, крепко прижимаясь ко мне. Я на мгновение застываю, ошеломленный, а затем крепче прижимаю ее к груди.

– Ты прав, – шепчет она мне в плечо, и я чувствую влагу ее слез на своей коже. – Ты всё сделал правильно. После того, что он совершил… по его вине погибла твоя семья. Его место за решеткой. Он это заслужил. И я всегда буду на твоей стороне, Марк, слышишь? Всегда.

Маша отстраняется и заглядывает мне в лицо, ее руки ложатся мне на щеки. В ее взгляде больше нет страха или растерянности. Лишь бесконечная любовь и поддержка.

Она не ушла. Но только сейчас я отчетливо понимаю, что она бы и не смогла.

Я бы ее не отпустил.

64

Мария

3 месяца спустя

Время, казалось, бежало на максимальной скорости, унося меня прочь от кошмара, который ещё недавно был моей реальностью. Моя жизнь постепенно налаживалась, и я, кажется, только-только начала дышать спокойно, полной грудью.

Спустя несколько дней после разговора с Марком, я узнала, что Пашу действительно будут судить.

И, как оказалось, всё же осудили. И не только за халатность, повлекшую гибель людей, но и за множество других махинаций, которые всплыли во время расследования. Ко всему прочему добавились налоговые нарушения, о которых Марк не стал молчать после случившегося.

Ангелину, любовницу Паши, нашли на границе с Европой. Марк обещал, что не оставит ее безнаказанной, и сдержал обещание. На неё тоже возбудили уголовное дело по статье за нарушение неприкосновенности частной жизни, как подстрекателя к незаконному сбору и распространению интимных фото Милы. Расследование также выявило её причастность к отдельным эпизодам мошенничества, связанным с финансовыми операциями Паши.

Чувство облегчения стало почти физическим. Справедливость восторжествовала, и я видела, как Марк, несмотря на свою внешнюю невозмутимость, расцветал. Тяжёлый груз, лежавший на его душе долгие годы, наконец-то исчез. Как и бремя в виде Павла, отягчающего нашу жизнь своим присутствием.

Я не хотела этого… Видит Бог, я старалась избавить отца своей дочери от такой участи.

Но это выше моих сил. Я не могу спасти утопающего, который сначала приставляет нож к моему горлу, а потом сам прыгает в воду. Я не сумасшедшая, не глупая и не наивная.

Я просто взаимная.

Но, к сожалению, смогла ответить ему взаимностью только сейчас.

Миле было нелегко, но она поняла и приняла мою позицию. Она уже взрослая, и может по поступкам человека делать свои выводы. Когда-то Паша не дал мне возможности показать дочери свою точку зрения. Я же до последнего пыталась объяснить ей причины поведения ее отца.

Потому что, к счастью или сожалению, он ее отец. И будет им до конца своей жизни. И… всё же он тоже любит ее. Когда-нибудь он выйдет из тюрьмы. И Мила надеется лишь на то, что он действительно переосмыслит свою жизнь и изменится.

Наши отношения с дочерью налаживаются с каждым днём все лучше. После той драмы она повзрослела на глазах и нашла спасение в своей карьере, отдавая себя ей без остатка. Она стала ещё более целеустремлённой, и я знала, что она добьётся всего, чего захочет.

Кажется даже, что мы никогда не были так близки, как сейчас.

Я поддерживаю ее стремления в работе, а она радует меня своим настроением и тем, что принимает Марка и прекрасно ладит с ним, одобряя наши отношения.

Марк… Ох, Марк.

Моя опора, моя крепость, мой мир.

Мы с Марком сразу же поженились, устроив небольшую скромную церемонию. Я чувствую себя самой счастливой женщиной на земле, проводя каждый вечер в его объятиях.

Он может быть властным и суровым в делах, но со мной он нежен, внимателен и невероятно ласков. Мы проводим время, просто обнимаясь, лёжа на диване, смотря фильмы или разговаривая обо всем на свете. Он целует мои волосы, гладит по спине, и я растворяюсь в его объятиях, чувствуя себя абсолютно защищенной и счастливой.

Когда я прокручиваю в мыслях всю свою жизнь, и то, что заставил меня пережить Паша, то улыбаюсь.

Потому что в конце этого всего меня ждет он… мужчина, целующий мою руку и заботливо обнимающий во сне.

– О чем задумалась? – спрашивает Марк, целуя в висок и прижимая меня к своей груди.

– Марк, – несмело начинаю я, проводя пальцами по его обнаженной груди и очерчивая витиеватые круги на ней. – Кажется, я не вывожу уже.

Он вопросительно смотрит на меня, и я, отодвинувшись от него, смотрю в глаза.

– Компания… это слишком для меня. Я каждый день боюсь сделать что-то не так, что-то упустить, где-то не заметить… Было бы странно, если бы я реально смогла управлять таким огромным холдингом, изучив лишь самые основы. Да, я много работаю, учусь, голова, кажется, скоро взорвется! И я не планирую останавливаться, я лишь… – тяжело вздыхаю, подбирая правильно слова. – Люди годами готовятся к тому, чтобы управлять фирмами, получают образование, кучу опыта, а я… Всего несколько месяцев прошло… Я боюсь. Боюсь, что не справлюсь.

– У тебя есть я. Я этого не допущу, – хмурится он, беря меня за руку и поднося ее к своим губам. – Откуда такие мысли?

– Я оцениваю всё объективно. Сейчас у меня достаточно знаний, чтобы понять, обманывают меня или нет. И я доверяю тебе больше, чем кому-либо на свете. Пожалуйста, Марк, возглавь компанию.

– Нет, Маш…

– Марк, – я тут же наклоняюсь, накрывая своими губами его.

Это поцелуй, полный отчаяния, просьбы, надежды. Я целую его медленно, нежно, пытаясь вложить в этот поцелуй всю свою веру в него, всю свою любовь. Мои пальцы зарываются в его волосы, слегка потягивая, пока я углубляю поцелуй, показывая ему, как сильно я в нём нуждаюсь и с упоением наслаждаюсь реакцией его тела на мои прикосновения. Он тут же напрягается, сжимая меня сильнее, тяжелее дышит и мучительно тянет:

– Ма-а-рия, с каких пор ты такая искусительница?

Я немного отстраняюсь, укладывая подбородок ему на грудь и не отрывая взгляда от глаз. Они затуманены, но в них всё равно прослеживается серьезность.

– Пожалуйста, – стону у его губ.

Он тяжело выдыхает, откидывая голову.

– Я готов взять на себя управление, – хрипло произносит, – но только в качестве генерального директора. Все основные решения по компании… ты, как владелец, будешь принимать сама.

Я часто киваю, снова целуя его.

Я в очередной раз убеждаюсь, что доверяю ему полностью. Конечно, после ситуации с Пашей, жизнь заставляет быть в некоторых вопросах умнее, но Марк не позволяет мне показать ему свое доверие.

– Уже думала над тем, что будешь делать в свободное от учредительных задач время? – спрашивает Марк, проводя пальцами дорожки по моей спине.

– Буду целыми днями сидеть и болтать с Лидой, – уверенно отвечаю ему, а потом смеюсь, словно маленькая. – Да я с ума сойду! Конечно же, я уже придумала, чем заменю свой офис. Это сюрприз.

Марк воодушевленно смотрит на меня и улыбается.

– Я в тебе не сомневаюсь. А что касается Лиды… Боюсь, что теперь мы долго ее не увидим. Она познакомилась с мужчиной, – ухмыляется Марк. – И после знакомства с ним и одобрения их общения с Лидой он… кхм… забрал ее с собой в путешествие.

– Насильно? – удивленно спрашиваю, едва сдерживая смех.

– А с ней по-другому нельзя, – улыбается Марк, а потом резко хватает меня и переворачивает на спину. – Так на чем мы остановились… Какой ты там сюрприз готовишь?!