Текст книги "Развод. Дальше - без тебя (СИ)"
Автор книги: Ария Гесс
Соавторы: Оливия Лоран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
26
Марк
Мало кому удавалось выбить меня из равновесия. А если так подумать, то я и не вспомню, когда это было. Но сейчас, глядя на Марию, я теряюсь, ощущая как непроизвольно напрягается каждая мышца в теле.
Она спускается по лестнице, аккуратно придерживая подол сиреневого платья и смотрит на меня прямо. А я восхищаюсь ее женской красотой, слежу за плавным покачиванием бедер, слегла нервными движениями рук и смотрю на то, что до одури притягивает меня к ней: открытая, искренняя улыбка и радостный блеск в голубых глазах.
– Ты прекрасно выглядишь, – произношу, глядя ей в глаза, отчего на ее щеках вспыхивает румянец.
– Спасибо… Ты тоже. Тебе очень идет этот черный костюм, – подмечает она с легким смущением, а затем спрашивает с улыбкой в голосе: – Мне кажется, или ты напряжен?
– Готовлюсь отбиваться от твоих поклонников, – усмехаюсь в ответ. – Жена.
Буквально вчера вечером мы закончили формальности и подставили подпись на документах о браке.
– Перестань… – скромничает Мария. – Какие поклонники? К тому же я уверена, сегодня на банкете все девушки будут красивы, и я смогу легко затеряться в толпе.
Ухмыляюсь. Она наивно полагает, что это вообще возможно.
– От моих глаз тебе точно не укрыться. Я буду постоянно рядом, – уточняю, когда она смотрит на меня в растерянности.
Я стал забывать, что люди могут быть такими – открытыми, бескорыстными и отзывчивыми, но в ней этот источник не угасаем. Восхищает ее безмерная доброта, которую ценят далеко не все, а только пользуются этим.
И наверное именно поэтому во мне бурлит постоянное стремление ее защитить.
Спустя час мы выходит из машины и поднимается в зал. В центре зала – огромный экран, на котором в слайд-шоу мелькают логотипы нового проекта. Люди в костюмах кивают мне с тем самым почтением, к которому я привык – тут меня знают, боятся, уважают. Я сдержанно улыбаюсь им, но все мысли о Марии рядом.
Я вижу, что ей здесь некомфортно. Непривычно быть в центре внимания, которого, как я и ожидал, предостаточно. Но я не оставляю ее одну ни на минуту. И когда она невольно жмется ко мне, я машинально беру ее за талию и притягиваю ближе. Обозначаю для всех: она со мной.
Удивительно… Я предложил ей фиктивный брак, рассчитывая лишь на то, что так мы сможем добиться наших общих целей. Но когда она согласилась, и я узнал ее ближе, отчетливо понял, что играть мне придется и для нее.
Мария узнает обо всем, когда я почувствую, что она готова. Я расскажу ей о реальных причинах моего предложения, и если она сможет простить меня, больше никогда не отпущу ее.
– Ты как? – опускаю ладонь ей на поясницу и притягиваю ближе. Понимаю, что нагло пользуюсь возможностью ее коснуться, обнять, маскируя это игрой на публику, но черта с два меня что-то остановит.
– Немного устала… Но, кажется, мы неплохо справляемся.
– Ты умница. Держишься отлично.
– Ты, кстати, тоже, – усмехается расслабленно. – Только слепой не мог заметить, как ты меня обнимаешь. Думаю, уже каждый понял, что мы с тобой вместе. То есть… – осекается смутившись и, видимо, хочет напомнить о фиктивности наших отношений: – Я имела ввиду…
– Я тебя понял, – сдержанно смеюсь и смотрю ей за спину.
В зале появляется Павел в компании своей любовницы, которую он предпочел Марии. Потерять такую женщину – и ради кого? Я искренне не понимаю, что он в ней нашел: пустышка, даже обертка которой не привлекает.
Павел наигранно вежливо кивает, приветствуя нас через весь зал, но подойти не решается. Он смотрит на Марию притворно-уверенно, но в то же время заинтересованно, отчего мои плечи мгновенно напрягаются, а внутри нарастает раздражение.
Мария держит спину ровно, смотрит сквозь них, словно вообще не замечая. В ее глазах уже нет боли, что я видел тогда. Сейчас я вижу в них только отстраненность и отвращение. И я хочу как можно скорее увести ее отсюда, чтобы она была спокойна, поэтому прошу ведущего дать мне слово.
Когда в зале стихает гул, обращаюсь к гостям:
– Уважаемые собравшиеся, сегодня я хочу объявить о слиянии двух крупнейших компаний рынка, – вглядываясь в публику, задерживаю взгляд на Павле. – Это новый этап и большая победа для всех.
Продолжая свою речь, отмечаю, как лицо Павла искажается. Его челюсти гневно напрягаются, а на щеках играют желваки.
– Но есть еще одна новость, – приближаюсь к концу. – Как вы уже поняли, сегодня на вечере я не один. Мария, – протягиваю руку, в которую она осторожно вкладывает свою, а потом прижимаю к себе. – Мария теперь не просто мой будущий партнер по бизнесу. Она стала моей женой.
Зал затихает, а Павел, кажется, на миг теряет дар речи. Он багровеет и срывается на крик:
27
– Ты что несешь?! – спешит к нам через весь зал. – Маш, ты вообще с ума сошла? Объясни всем! Какое слияние? Какая еще жена?! Ты подумала, как наша дочь на это отреагирует?
В зале раздается тихий гул и шепотки. Машинально сжимаю ее талию сильнее, почувствовав дрожь в ее теле, однако взглянув в лицо, не вижу страха. Ее подбородок вздернут, а руки сжаты в кулаки.
– Это не имеет значения, – коротко обрывает его она, даже не повышая голоса и вызывая во мне восхищение. – Мы все взрослые. И если я, дожив до своего возраста, в упор не видела человеческое лицемерие, то что говорить о подростке. Она поймет, когда придет время.
– Да что ты рассказываешь! – плюется желчью Павел. – В это вообще кто-то поверил? – истерично смеется, размахивая руками. – Громов устроил это лишь для того, чтобы лишить меня компании! Лишить всего!
Получаю удовольствие от лицезрения ярости на его лице. Кажется, еще немного, и он взорвется от напряжения.
– Ты к этому не имеешь никакого отношения, – осаживаю его холодным тоном. – Не устраивай цирк.
– Это я его устраиваю?! Ты собрал здесь нас всех, чтобы показать театр одного актера! Привел мою жену, говоришь о каком-то браке и слиянии компаний! Маша, ты сама-то в это веришь? – пытается давить на нее. – Ваш брак – фарс чистой воды! Громов серьезных отношений отродясь не имел, а тут решил жениться на моей бывшей жене? На тебе? Это же смешно, – усмехается Павел.
Слова ублюдка задевают ее. Ощущаю, как дрожь в ее теле лишь усиливается. Отстраняясь от меня, она делает шаг в сторону, собираясь уйти, и когда я останавливаю ее, заставляя взглянуть в глаза – вижу в них накатывающие слёзы.
– Мария, ты со мной, – пытаюсь убедить взглядом, но она лишь отрицательно мотает головой.
Черт подери, самое последнее, что мог сделать этот ублюдок – надавить на ее самооценку. И я, мать его, совершенно не собираюсь ему позволять это делать.
Дернув Марию на себя, перехожу все грани дозволенного. Наши договоренности о фиктивном браке меркнут под натиском моей первобытной злости. Ее дыхание сбивается, когда она удивленно смотрит на моё лицо, которое становится непозволительно близко к ее.
– Что ты делаешь? – облизывая пересохшие губы, эта женщина окончательно сводит меня с ума.
– Не ему, – хриплю, наклоняясь, – доказываю тебе, насколько горд, что ты сейчас со мной рядом.
Не даю ей времени на обдумывания. Наклоняюсь и наплевав на кучу собравшегося народа целую женщину, которая сломала все устоявшиеся в моей голове стереотипы. Губы покалывает от долгожданного прикосновения, словно у подростка. Сжимаю кулаки от дикого желания обнять ее и не отпускать, но ещё не время… и мы не одни.
Тяжело дыша, насильно отстраняюсь.
– Марк… – она смотрит на меня растерянно. – Что ты… Этот брак ведь фиктивный. Ты же говорил… – осекается, не находя нужных слов.
– Я передумал, Мария, – отрезаю одной фразой и тяну ее с подиума.
– Куда мы? – под удивленные взгляды гостей кричит моя… ухмыляюсь про себя... жена.
– Домой, Маш. Мы едем домой.
28
Мария
Сердце колотит как бешеное по мере того, как набирает скорость автомобиль Марка.
Я сбита с толку, совершенно расфокусирована в пространстве. Сначала очередной удар Паши, который, как я думала, смогу с гордо поднятой головой выдержать, но он снова нашел те самые точки, надавив на которые моё тело реагирует бесконтрольно.
Я чуть не опозорилась на глазах у стольких людей, а Марк… Он закрыл меня и…
Я теряю грань между игрой и реальностью. И эти его слова после поцелуя. Что они значат? Он сказал это специально, чтоб меня успокоить, хотя после такого это вряд ли возможно, или…
– Если прямо сейчас ты съедаешь себя мыслями, то лучше давай поговорим, – очередной раз читает меня мужчина.
После того, как он разрушил грань моего личного пространства я уже не могу смотреть на него, как раньше. Это просто невозможно. Если раньше, чувствуя некое волнение возле мужчины, я отмахивалась тем, что он правда красив и хорош собой, обьективно, без преукрас.
То теперь…
Я не могу собрать свои мысли в кучу, чтобы сформировать их в слова.
Бросая на него взгляд, я ощущаю крепкие руки на своей талии, аромат его парфюма, проникшего глубоко в легкие, поцелуй, что сравним с взрывом атомной бомбы прямо на губах.
Я не могу вспомнить, когда последний раз вообще такое ощущала. Все кажется нереальным, неправильным, иллюзорным.
– Ты… сделал это, чтобы помочь. Спасибо, – хриплым голосом произношу то последнее, что может сохранить между нами формализм, но он напрочь разбивает его своей следующей фразой:
– Я сделал это, потому что хотел. И давно хотел, – произносит так четко, что не остается и капли сомнения относительно этого.
– Наш брак фиктивный. Ради наших общих целей.
Он крепко сжимает руки на руле, а потом на выходе отвечает.
– Так будет, пока ты не сдашься и не примешь, что между нами происходит что-то большее, нежели просто договор, Мария.
– Марк. Отвези меня в отель. Пожалуйста.
– Нет, ты моя жена, и будешь жить в моем доме, – со сталью в голосе отвечает он, а потом добавляет мягче. – Я больше не прикоснусь к тебе, пока ты сама этого не захочешь, но жить ты будешь в нашем доме.
Употребление слова «нашем» в данном контексте взрывает мое сознание.
– Разве у меня есть дом? – говорю с горечью в голосе и замечаю, как на его скулах начинают ходить желваки. – Был когда-то… Пока один мужчина не сделал из него руины…
– Маш…
– Давай закончим то, что мы планировали. Дай мне возможность забыть об этом ужасе, оставить прошлое позади, и только потом думать о чем-то новом.
– Я не давлю на тебя. Тем более и тебе будет так спокойнее. Уверен, что ты сомневаешься сейчас во мне…
Нет. Не желая запутывать его ещё больше, я тянусь к его руке и накрываю своей ладонью.
– Единственное, в чем я сейчас не сомневаюсь, так это в тебе. Ты ни раз не давал мне для этого повода. Но для меня сейчас самое главное – не сомневаться в себе. И сегодня я в этом насухо проиграла Паше.
Марк шумно выдыхает, пальцами перебирая мои пальцы.
– Отвезти тебя к Лиде? – пораженно говорит, и в этот момент мне нужно было бы согласиться, ведь именно этого я и хотела, но почему-то… не делаю этого.
– Нет. Отвези меня к себе домой, но… ты обещал. Пока все не решится, и я не буду готова.
Он ничего не говорит. Лишь улыбается краешком губ, а потом подносит мою ладонь к своим губам.
29
После этого мы почти не разговариваем всю оставшуюся дорогу, и я ловлю себя на том, что даже не знаю, куда мы едем, ведь я и не спрашивала никогда, где Марк живёт.
Когда подъезжаем – передо мной возвышается высокий дом, похожий на те, что украшают обложки архитектурных журналов. У меня тоже был большой дом. Но при этом он был обычным, старинным, у Марка же абсолютная противоположность моему: современный трехэтажный пентхаус с панорамными окнами в темной отделке.
Когда мы входим на территорию с аккуратным газоном, загорается холодный свет.
– Тебе неуютно? – интересуется мужчина, который всего какой-то час назад поцеловал меня, а теперь привез в свой дом. Уютнее некуда.
– Просто незнакомое место, ничего необычного, – пожимаю плечами, на которые тут же опускается его пиджак.
Весенние вечера все ещё холодные, и я даже сама не заметила, как в платье замерзла.
Зато Марк заметил…
– Спасибо, – кутаюсь теснее в огромную материю, от которой исходит вкусный запах его духов.
– Пойдём быстрее, ты замерзла.
Обычно в такие моменты он помогал мне, протягивал руку, но сейчас…
Кажется, он правда собирается меня избегать, пока я не буду готова открыться ему.
И почему-то внутренне от этого я совсем не получаю удовлетворения.
Поднявшись по ступенькам, Марк открывает мне дверь, пропуская первой, и заходит следом. Кидает ключи на тумбу и молча разувается, при этом не отводя от меня взгляда, а я стою, не зная, куда деть руки, ноги, да и себя саму.
– Не можешь осознать, что будешь жить здесь, да? – его голос звучит чуть мягче, чем обычно. Он подходит и рукой пропускает меня вперёд.
– Немного пугает, если честно, – признаюсь я.
Он улыбается, на этот раз открыто и искренне.
– Пойдем, я все покажу тебе.
В гостиной светлая мебель, к которой страшно прикоснуться. Все безупречно, слишком аккуратно – словно здесь вообще никто не живёт. Марк ведет меня по широкому коридору и открывает по очереди двери: сначала в спальню с видом на вечерний город, потом гостевую в светлых приглушенных тонах, кабинет…
– Ты можешь выбрать любую комнату…
– А где находится твоя? – спрашиваю, и не сразу понимаю, почему его взгляд стал таким удивленным. – Эм… ну чтобы не выбрать твою, конечно же, – спешно добавляю, но он уже вовсю ухмыляется.
– Моя спальня на третьем этаже, поэтому тебе не стоит беспокоиться, пересекаться мы будем лишь на кухне.
Мои щеки обжигает жар. После сегодняшнего поцелуя все между нами не так. Каждое слово будто трактуется двояко. И не избавиться от назойливого смущения.
– Тогда я останусь в первой. Там красивый бежевый дизайн, мне очень нравится, – улыбаюсь, скрывая свою растерянность.
– Хорошо, давай только поужинаем перед тем, как пойдём спать. Ты ничего за весь вечер не съела.
– Как и ты, – замечаю в ответ, и уголки его губ трогает едва заметная улыбка.
– Думаешь, я тебе для вида предложил? – заговорщически меняет голос, – ты права, – шепчет после этого, – я дико голодный.
Теперь уже широко улыбаюсь.
– Я могу что-нибудь приговорить.
– Не нужно, сейчас приедет доставка.
– Но я могла бы...
– Ты могла бы, но сейчас нам нужно поговорить, Мария. Расслабься, отдохни немного.
Он приглашает меня за высокий остров посреди огромной кухни и наливает нам по бокалу сока.
– О чем будет разговор? – отпиваю небольшой глоток, смакуя мякоть свежевыжатого апельсинового сока.
– О Павле, – резко произносит он. – И о том, каким образом мы вернет тебе твою фирму.
30
Я ощущаю его решимость, и она мне даже нравится. Нравится быть рядом с ним, слушать его четкие планы по поэтапному возвращению фирмы. Я впервые за долгое время чувствую себя защищенной.
– То есть ты предлагаешь просто рассказать им?
– Они люди, Мария. Не роботы, не запрограммированные машины. Если ты встретишься с каждым из инвесторов и расскажешь, что в компании проблемы, а твоему мужу грозит срок, поверь, они быстро наведут справки и поймут, что дальнейшее сотрудничество им будет идти в убыток. Никто не захочет терять деньги.
– Что значит наведут справки?
– Я позабочусь о том, чтобы те, у кого они будут спрашивать, отвечали так, как выгодно нам, Мария. Плюс его нападение на тебя. Я знаю, что ты просила не сажать его.
Я начинаю нервничать, глядя на то, как он решительно настроен. Даже после того, как дочь в очередной раз пошла против меня, я не могу собственноручно перечеркнуть ей будущее своим решением. Не смогу посадить за решетку ее отца, хотя согласна с Марком – он заслуживает наказания.
– Марк…
– Я не сделаю этого. Но нам нужен рычаг давления. И этот как нельзя кстати.
Даже не знаю, что происходит в моей голове, но в этот момент я почему-то верю ему и соглашаюсь. Встретиться с инвесторами несложно. Другой вопрос – смогу ли я вообще вытянуть руководство компании, которую хочу себе вернуть.
– Марк, мне неловко тебя об этом просить, но… – запинаюсь, заметив сосредоточенный взгляд мужчины. – Я бы хотела больше разбираться в ведении бизнеса. Знаю, что, возможно, уже поздно, но…
– Полгода, Мария, – резко обрубает Марк. – Я лично буду обучать тебя, и обещаю сделать так, что через полгода ты будешь уверенной в своих силах и знаниях. Придётся потрудиться, но я в тебя верю.
И я действительно вижу эту веру в его глазах. Вижу настолько близко, что тень смущения снова пробегает по лицу.
Звонок в дверь, и я дергаюсь, чтобы прервать эту образовавшуюся неловкость.
– Я заберу, пожалуйста, сиди, – останавливает меня Марк, и уже через пару минут на столе разворачиваются коробки с Азиатской кухней. Марк молча раскладывает еду на тарелки, иногда поглядывая на меня и сжигая взглядом. Я уже не помню, о чем мы говорили – в голове шумит кровь от волнения и чего-то еще необъяснимого. Его забота становится почти осязаемой.
– Что будем делать дальше? – спрашиваю, нарушая давящую тишину.
Положив палочки на стол, Марк вытирает губы салфеткой и смотрит мне в глаза.
– А дальше самое интересное, Мария. Когда ему полетят отказы, он может влезть в долги, связаться с плохими людьми, да и вообще наделать кучу ошибок. Мы просто будем этого ждать. Вопрос времени, когда компания начнет приносить убытки, и станет вопрос либо о ее продаже, либо о закрытии, – он делает паузу, выделяя следующие слова: – В этот момент ты поговоришь с ним. Я могу пойти с тобой…
– Нет, – решительно отказываюсь, понимая, что это моя война, и я пройду ее одна.
Да, не без помощи Марка, но разговаривать с бывшим мужем я буду лично.
– Я не настаиваю. Но ты всегда можешь попросить меня о помощи, – его голос смягчается, и я снова прячу от него свой взгляд.
– Спасибо.
– После этого ты сделаешь ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Уверяю тебя.
Свожу брови к переносице, и он усмехается.
– Скажу тебе потом, сейчас тебе это может не понравиться.
– Марк…
– Это всего лишь фарс, Мария. Да и говорить это или нет будет твоим решением. Я лишь предложу его тебе… позже.
Тяжело выдыхаю и с натягом соглашаюсь. Пока я все контролирую, мне не страшно. Пока он дает мне действовать самой, я не чувствую давления.
– Когда начинаем?
– Завтра мы поедем в офис, где я перепишу на тебя часть своих акций, чтобы в разговоре с инвесторами тебе было что им предложить. Это выгодно и мне, потому что партнеры твоего бывшего мужа теперь станут моими. Не думай, что я делаю это только из-за тебя.
Щеки вспыхивают мгновенно, потому что он говорит это так… словно я имею право так думать. Словно он сам все это время считал, что делает это из-за меня…
– Я бы хотела, чтобы компания все же не оказалась на дне. Мне не выгодно ее банкротство, это все же компания моего отца…
– Именно поэтому на всех встречах с инвесторами будешь ты. Предложишь им срочные контракты с моей фирмой, которая позволит им безущербно переждать период смены власти в вашей фирме. Всем будет выгодно, Мария. И мне, в том числе.
– Что будет потом? Если ты вернешь мне компанию, партнеры уйдут вместе со мной…
Его взгляд темнеет, опускаясь на мои губы. Дыхание тут же замирает, когда он проводит кончиком языка по своим губам, смачивая сухость.
– Возможно, – он скалится, обнажая идеальную линию зубов, – ты вообще не захочешь уходить, Маш. И когда я увижу сомнение в твоих глазах… ты уже не сможешь уйти.
Когда… Он не говорит «если», потому что точно уверен, что так и будет.
31
Я осторожно закрываю за собой дверь, стараясь не шуметь. Теперь это моя спальня. Нет, не моя – просто выделенная мне комната в большом доме Марка. Запах чистого постельного белья, полумрак, аккуратно сложенные пледы... Еще вчера меня здесь не было меня, а теперь я буду жить с Марком, и неизвестно, как долго это продлится.
Мне нравится его дом, здесь мне спокойно. И в то же время я не могу унять волнение в груди, что появляется каждый раз, когда он рядом, очень близко.
Марк так спокойно и твердо говорит о том, что мы справимся, сможем вернуть мой бизнес, и я ему верю. Усмехаюсь своим мыслям: он словно герой моего романа, который появился внезапно и может решить все мои проблемы.
Хотя… Наверное, именно таким героем он и стал для меня.
Я не понимаю, что со мной происходит. Путаюсь в своих эмоциях, чувствах. Его взгляд оставляет после себя жар в груди, а не только тревогу, которую я привыкла там носить. Он будит во мне что-то другое, о чем я уже успела забыть.
Я кажусь себе смешной: мне, взрослой женщине нелепо вздрагивать от того, как Марк держит мою ладонь чуть дольше, чем надо. Или оттого, что он раз за разом говорит, что на моей стороне. Он ясно дал понять, что я ему небезразлична. Хотя ему необязательно было что-то говорить, ведь то, что он все это время делал и продолжает делать для меня, уже многое показывает. Нужно было лишь приглядеться…
Что я к нему чувствую? Внутри всё словно выворачивается, когда он смотрит на меня так пристально, будто видит настоящую меня – ту, которую я сама забыла за последние годы.
Но я ведь совсем недавно пережила развод. Моя жизнь раскололась пополам, и я не уверена, что готова склеивать ее новой привязанностью.
Однако с Марком почему-то хочется верить, что всё возможно… и что мне ничего не угрожает.
В тишине спальни я легко выдыхаю и с этой верой, наконец, засыпаю.
Просыпаюсь я от легкой тревоги. Сквозь шторы пробивается внезапно яркий свет. Господи… Кажется, что уже полдень, и я резко вскакиваю с кровати. Глядя на часы, понимаю, что проспала – восьмой час. Марк уже, возможно, ушел на работу.
Я выхожу в коридор босиком, на ходу заплетая волосы в косу, и замираю, когда замечаю Марка. Он уже в брюках и рубашке, поправляет запонки возле зеркала.
– Почему ты меня не разбудил? Мы разве не хотели поехать сегодня в офис? – спрашиваю я с досадой в голосе. Сердце гулко стучит, сама не знаю от чего: от спешки или его взгляда.
– Ты так устала вчера, – мягко отвечает он, – я решил, что тебе нужен отдых. Чувствуй себя как дома. Всё в порядке. Можем поехать в офис завтра.
Не выдерживая его взгляд, опускаю глаза, а затем снова смотрю на него. Эта простая забота – будто заплатка на моем разбитом сердце.
– Давай я приготовлю завтрак? Успеешь? – предлагаю ему и подхожу ближе.
Он улыбается краем губ. Наверное, впервые за всё время так расслабленно и открыто, а потом кивает.
– Было бы здорово.
Я спешу на кухню, быстро делаю кофе, обжариваю бекон, который нахожу в холодильнике, нарезаю помидоры и готовлю омлет. Наверное, Марку это чуждо, но он молча садится напротив, берет кусочек хлеба и не сводит с меня задумчивый взгляд. Неловкость висит в воздухе, но его взгляд спокойный, чуть насмешливый.
– Привыкла хоть немного к дому? – спрашивает он вдруг.
– Я пока не разобралась… – отвечаю честно. – Всё незнакомое, но… я думаю, что это дело времени. У тебя очень красивый дом, – мягко улыбаюсь.
Мы заканчиваем завтрак практически молча, и я провожаю его к двери. Он надевает пальто, задерживается на пороге, смотрит мне прямо в глаза. Такой пристальный взгляд, что я снова чувствую – внутри всё сжимается, ноги становятся ватными, а сердце выскакивает из груди. Я вымученно улыбаюсь, прячу руки за спину.
– Если что-то нужно – звони, – говорит Марк негромко.
Я киваю. Хочется сказать что-то важное, удержать его ещё на секунду, но слова застревают в горле.
Он кивает, разворачивается и уходит, а я ещё долго не могу отвлечься и словно чувствую его взгляд.
Где-то через пару часов раздается звонок в дверь, и я, немного испуганно, иду ее открывать. А потом выдыхаю, когда вижу на пороге Лиду с пирогом в руках и озорной улыбкой на лице.
– Привет! – говорит так, будто мы с ней сто лет знакомы. – Марк мне позвонил, сказал, что ты осталась одна здесь, и я решила, что тебя надо поддержать! – указывает на пирог.
Я тихо смеюсь, в очередной раз поражаясь заботе Марка. Мне становится так тепло – от ее внимания, от пирога с вишней, от легкости, которая ощущается в каждом ее жесте.
Мы садимся на кухне, я завариваю чай, Лида делится последними новостями, рассказывает о какой-то поездке, и я впервые за долгое время смеюсь без оглядки на вчерашние тревоги.
– Слушай! Давно хочу снова вернуться к одному разговору, который мы тогда не стали развивать, но всё возможности не было. Скажи мне честно, как тебе Марк… – вдруг говорит она, хитро щурясь, – как муж?
Я чуть не давлюсь чаем.
– Марк… – чувствую, как заливаюсь краской, – он хороший человек, но всё не так просто. Мы… помогаем друг другу, поддерживаем.
Мне почему-то очень важно не ошибиться в словах. Что, если Марк не хотел, чтобы его сестра знала всю правду?
Глядя на Лиду, я нервно кручу в руках ложку и жду ее реакции.
