Текст книги "Развод. Дальше - без тебя (СИ)"
Автор книги: Ария Гесс
Соавторы: Оливия Лоран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
32
Лида улыбается и взмахивает рукой.
– Не переживай так. Марк рассказал мне о том, какие у вас отношения. Но при этом хочу тебе сказать, что я знаю своего брата. И чтобы ты знала… для него ты не просто фиктивная жена. Это видно невооруженным глазом.
Она смотрит на меня внимательно и мягко.
– И, как я понимаю, не только для него всё иначе. Вы же оба неравнодушны друг к другу, – не спрашивает, утверждает.
Я чувствую, как горят мои щеки, но опровергать не решаюсь. Я сама ещё ничего не знаю, что мне сказать ей? Увидев смятение в моем взгляде, она переключается на другие темы, однако в какой-то момент разговор снова возвращается ко мне.
– Что ты решила в итоге делать дальше?
– Завтра я поеду вместе с Марком в офис, – делюсь с его сестрой, – он собирается ввести меня в курс дел компании. Я очень переживаю, но это тот самый шаг, который я давно должна была сделать.
Глаза Лиды загораются.
– Вот это правильно! Ты молодец. Я уверена, что Марк сможет лучше любого руководителя натаскать тебя. Он очень грамотный специалист своего дела. Только… слушай, я думаю, тебе нужна подходящая одежда. Деловая леди должна быть на высоте. У тебя же ничего нет для офиса? Всё бывшему оставила?
Я смеюсь и киваю. Сейчас почему-то упоминание Паши не вызывает внутри… ничего. Пустота.
– Тогда решено. В торговый центр! Срочно. Устроим себе шопинг-терапию, чтобы завтра Марк сходил с ума от взглядов мужской половины его офиса, направленных на тебя.
Через несколько часов мы уже стоим в торговом центре, и я теряюсь: море платьев, юбки, блузки разного кроя и фасона, что сложно остановить свой выбор на чем-то одном, определенном. Лида прикладывает ко мне блейзеры, перебирает юбки и выбирает идеальные лодочки. Я же завороженно смотрю на себя в зеркале – как будто возвращаю себе какую-то робкую, но сильную часть себя, которую бывший муж так умело затоптал.
Лида помогает с выбором одежды, шутит, заставляя меня полностью погрузиться в процесс, забыв обо всех проблемах, ожидающих меня за пределами этого здания. Мы обсуждаем цвета, фасоны и заодно она рассказывает безумные истории о Марке, которых, видимо, у нее в запасах еще очень много. Я улыбаюсь ей, и задумываюсь над тем, как же Марку повезло с сестрой. С ней действительно забываешь обо всех проблемах.
Вечером мы с Лидой прощаемся, и я возвращаюсь домой с пакетами, окрыленная и усталая.
«Домой»…
Все еще никак не привыкну к тому, что живу в одном доме с Марком. Решив приготовить ужин, я ставлю воду на плиту, достаю рыбу и с каким-то давно позабытым вдохновением начинаю готовить – пасту с лососем под сливочным соусом, которая мне очень нравится и, надеюсь, понравится ему.
Раз он сказал, что проблем с пастой на ужин нет, то я спокойна.
Когда слышу, как открывается в прихожей входная дверь, сердце снова начинает биться чаще. Неизвестно почему, но я начинаю нервничать. Смотрю на накрытый стол с ужином и думаю, что это может быть слишком...
Марк заходит на кухню, снимает пиджак, усталый, немного мрачный, но когда видит меня, на лице появляется мягкая улыбка. Он смотрит на меня долгим взглядом, и я вдруг ловлю себя на мысли, что очень сильно ждала этот момент. Ждала его возвращения.
– Привет, – улыбаюсь шире, – ты говорил, что ничего против пасты на ужин не имеешь, поэтому я решила...
– Пахнет очень вкусно, – одной фразой развеивает всю мою нервозность.
– Как прошел твой день?
– Неплохо, – отвечает он и подходит ближе, – но сейчас, у нас дома, гораздо лучше.
У нас. Почему такие простые, вроде бы невзначай сказанные слова, вызывают ураган внутри, и в груди становится теплее?
Я смущенно отвожу взгляд, и только потом замечаю в его руках пакет с продуктами.
– Это…
– Не знал, что ты любишь, поэтому купил всего понемногу, – закатывая рукава, он подходит к столешнице и достает фрукты. Я по очереди их мою, а потом нарезаю. Марк помогает разложить их по тарелкам, и я только потом задумываюсь над тем, насколько четко и отлажено, словно часовой механизм, складываются наши движения.
Ужин проходит в такой же спокойной, легкой обстановке. Марк шутит, я чувствую себя комфортно рядом с ним, и мы признаемся, что никогда ещё не ощущали с другими людьми такого понимания и внутреннего спокойствия.
Когда мы желаем друг другу спокойной ночи и расходимся по своим комнатам, я закрываю глаза и понимаю, что, кажется, действительно начинаю чувствовать себя как дома. Или даже больше – впервые в жизни я почувствовала, что нахожусь на своем месте.
33
Утро начинается с легкой дрожи внутри – я будто заново выхожу в открытый космос. После совместного завтрака с Марком, я возвращаюсь в спальню, чтобы собраться в офис. Надеваю наспех купленный вчера строгий костюм, блузку цвета айвори и смотрю на себя в зеркало: прямая осанка, серьезный взгляд, аккуратно собранные волосы. Неужели это я?
Когда спускаюсь в гостиную, Марк уже ждет меня. Он пристально оглядывает меня с ног до головы, и его губы едва заметно дрожат в улыбке:
– Ты выглядишь… очень по-деловому, – голос хрипловатый, во взгляде – чуть больше, чем просто одобрение.
Я на мгновение теряюсь в этих глазах, но стараюсь не выдать волнения. И только у самой двери он добавляет, тихо, почти не слышно:
– Тебе очень идет.
Мы вместе выходим к его машине. Пока едем, я украдкой смотрю на него, стараясь разгадать, что у него на уме. В салоне играет тихая музыка. Мы почти не разговариваем – в воздухе тонкая, звонкая нить напряжения, которая почему-то совсем не мешает.
Офис Марка – огромный, стеклянный, светлый. Он уверенно ведет меня по коридорам, представляя каждому, кто встречает нас на пути:
– Это Мария, моя… жена, – выговаривает он это слово чуть медленнее, скользя по мне взглядом, и в глазах сотрудников мелькает уважение вперемешку с любопытством. – Она будет разбираться в структуре компании, прошу принять как свою.
Я здороваюсь, улыбаюсь, стараюсь запоминать лица и имена. Всё кажется чужим, но в то же время будто бы у меня появляется новая роль, новый шанс. Сотрудники кивают мне, кто-то приветливо улыбается, кто-то нейтрален, а кто-то украдкой косится на нас Марком.
Через некоторое время он вызывает к себе девушку из отдела, Катю, и говорит твердо:
– Введи Марию в курс дела, покажи базы данных клиентов, нашу структуру активов, объясни основные задачи.
Кате явно нравится роль наставника. Она проводит экскурсию по офису, рассказывает про проекты, открывает папки, объясняет, где какие отчеты, что за объекты сейчас в работе. Я слушаю, задаю вопросы.
А спустя пару часов Марк выходит из своего кабинета и ищет меня взглядом.
– Мария, если закончила – зайди ко мне.
Я прощаюсь с Катей и иду за Марком. Сердце бешено выстукивает ритм в груди, когда мы подходим к массивным дверям.
В его кабинете – совершенно другой свет, легкий запах кофе, дерева и кожи, и его парфюма. Я перевожу взгляд на большие окна, из которых открывается красивый вид на город.
Марк пододвигает мне стул, садится рядом, чуть наклоняется ко мне. Его сосредоточенное лицо мне уже не кажется чужим, наоборот, словно я очень давно его знаю, и мы очень близки.
– Теперь я сам всё объясню, – говорит он тихо, – есть моменты, которые нужно обсудить только между нами.
Он раскрывает папку, протягивает мне бумаги, его рука слегка задевает мою – короткое, едва уловимое прикосновение. Я смотрю на него, и на мгновение ловлю ту, другую, мягкую улыбку, которая предназначается будто только мне.
Внутри всё замирает. Я знаю: что бы ни случилось дальше, я не отступлю. Точно так же, как он не отступит и не даст мне упасть.
Я выпрямляюсь, готовая впитывать всё, что Марк собирается мне рассказать – о бизнесе и, возможно, немножко о себе самом.
Он объясняет всё спокойно и подробно. Я ловлю себя на том, что не сразу получается сосредоточиться и вникнуть в документы – отвлекаюсь на его голос, движения рук, на то, как взгляд цепляется за меня.
Марк то задерживает взгляд на моих пальцах, то берет листы так, что рука невольно касается моей. Каждая такая мелочь вызывает во мне странное замешательство: немного неловко и волнительно.
Он двигает кресло еще чуть ближе, чтобы показать детали проекта на экране, и я чувствую тепло его плеча. Несколько раз наши взгляды встречаются неожиданно близко – внутри всё сжимается, губы предательски раскрываются для слов, которых я не собиралась произносить.
– Тебе понятно? – спрашивает он вдруг и пристально смотрит.
– Не всегда, – признаюсь, и усмехаюсь от неловкости. – Но я быстро учусь.
Марк улыбается – уголки губ поднимаются медленно, тёпло.
– Я в этом не сомневаюсь. Да и к тому же, для первого дня слишком много информации.
Где-то между объяснением финансовых потоков и разбором проектов мы оба немного теряемся в паузах. Когда его взгляд невольно задерживается на мне чуть дольше, чем положено между генеральным директором и партнером – даже если и фиктивной женой.
Я делаю записи, он говорит что-то о конкурентах; я задаю вопросы, он отвечает чуть мягче, чем необходимо для деловой беседы. Иногда я чувствую его дыхание слишком близко и сама не знаю – хочется спрятаться или остаться в этом моменте чуть дольше.
К вечеру голова полна новой информации. Мы собираем вещи, покидаем офис среди последних сотрудников и направляемся к его машине.
– Ты отлично держалась, – говорит Марк, открывая передо мной дверь. – Я даже не ожидал.
– У меня просто очень хороший наставник, – отшучиваюсь я.
В машине я невольно думаю о том, что можно было бы приготовить на ужин. Словно угадав мои мысли, Марк неожиданно ловит мой взгляд.
– Думаешь про ужин?
– Да, ты же наверняка очень голоден, – говорю очевидное. – Я что-нибудь быстро приготовлю, там вроде ещё овощи остались.
Он улыбается уголками губ, но уже с какой-то иной, лёгкой решимостью.
– Думаю, сегодня мы заслужили отдых. Заедем поужинать, покажу тебе одно место.
– Кафе? – переспрашиваю, удивляясь.
– Нет, хороший ресторан, – уточняет мягко.
Наверное, сейчас все эмоции у меня на лице. Но, если честно, я и не пытаюсь скрыть свою реакцию. Я чувствую себя не просто его парнером или фиктивной женой. Я чувствую себя обычной женщиной, о которой заботятся.
Вечер разворачивается немного иначе, чем я предполагала. Марк ведет меня по мягко освещенному залу ресторана, помогает снять пальто. На его лице – та самая сдержанная улыбка и легкое напряжение. Мы выбираем блюда, делимся впечатлениями о прошедшем дне и, кажется, оба понимаем, что разговаривать вне офиса гораздо проще.
Где-то между бокалами вина и дразнящими взглядами над тарелками я вдруг теряюсь, когда Марк задерживает руку на моей чуть дольше, чем просто для выражения благодарности за передачи соли.
– Мне нравится твой смех, – неожиданно говорит он. – Почему ты так редко улыбаешься?
Теряюсь от его вопроса… В этот вечер все не так… Мы оба позволяем себе чуть больше, чем обычно: чуть ближе, чуть откровеннее, чуть искреннее друг с другом.
И возвращаясь домой, я уже точно понимаю: между нами всё меняется. И я почему-то боюсь этого.
34
Мы с Марком сидим в машине напротив стеклянного фасада ресторана, где назначена встреча с двумя крупнейшими партнерами компании Паши. Марк внимательно смотрит на меня и слегка касается моей руки.
– Ты готова? – спрашивает он, хотя в его голосе нет ни тени сомнения. Он уверен во мне даже больше, чем я сама. А я беру эту уверенность от него, ведь он рядом.
– Готова, – отвечаю я. Глубоко вдыхаю, тень сомнения все же мелькает в голове, и я думаю о том, могу ли действительно убедить людей, которые привыкли иметь дело с Пашей, поверить мне?
Зал ресторана светлый, официанты скользят бесшумно, а за нашим столиком царит напряженная тишина, пусть и скрытая за вежливыми улыбками. Партнёры – двое мужчин в дорогих костюмах – переглядываются и наконец один из них, Сергей Александрович Бродский, начинают разговор:
– Вы понимаете, Мария, немного неправильно нам встречаться сейчас с вами за спиной нашего непосредственного партнера, коим являются ваш бывалый муж. К тому же сейчас вы находитесь в близких отношениях с его конкурентом. Это как минимум неэтично.
Я улыбаюсь так, будто всю жизнь веду переговоры, хотя внутри все сжимается.
– Но тем не менее приглашение вы приняли, а значит были заинтересованы во встрече, – парирую в ответ. – Не задержу вас надолго. Скажу прямо: ваше дальнейшее партнерство с Миссир Корпорейшен, которую Паша сейчас поглотил своей компанией, невозможно. Если вы, конечно желаете сохранить ваши деньги.
Мужчины переглядываются, а я смотрю на спокойного, даже удовлетворенного Марка, лениво откинувшегося на кресло.
– Это смешно, – подхватывает второй мужчина – Геннадий Аркадьевич Селезнев – главный инвестор основных проектов Паши. Из связывает многолетнее сотрудничество и, конечно же, деньги. И это именно то, что заставит его предать Павла и перейти ко мне.
– Если смешно, почему тогда не смеетесь? – давлю сильнее, но это необходимо для того, чтобы они начали воспринимать меня всерьез. – Может вы будете смеяться еще и в момент, когда Стрельцов окажется в СИЗО, а акции компании стремительно пойдут вниз?
– По какой причине? Павел не из тех, кого легко посадить.
– Потому что за это дело взялся я, – встревает Марк, и мужчины замолкают, что-то нервно обдумывая и переглядываясь.
– Если хотите прозрачности, – продолжаю серьезно, – то Паша уже давно ведет подпольную бухгалтерию. Внеплановая проверка, о которой ему не будет известно – и ему светит уголовка за неуплату налогов. Также дополнительно я буду подавать иск о признании рядов заключенных им от моего имени сделок по доверенности. Меня ввели в заблуждение, не разъяснили всю ответственность и заставили подписать не читая без присутствия нотариуса. Как вы считаете, достаточно ли основания для привлечения его к ответственности?
– И что вы предлагаете? – спрашивает Бродский.
– Я передал Марии, как своей супруге, часть своих акций и сделал партнером компании. В будущем мы планируем вернуть ей компанию отца, когда Павла отправят в исправительные учреждения, поэтому предлагаем ваш временное сотрудничество не со мной, с Марией, – четко чеканит им Марк план наших действий. – После всех разбирательств вы можете вернуться к Миссир Корпорейшен, когда Мария займет свое законное место во главе компании.
– Вы можете не отвечать сразу, однако и наше предложение не вечное. Если вы не захотите сотрудничать, я найду иностранных инвесторов, с которыми работает Марк. Единственное, что я сейчас пытаюсь сделать – сохранить компанию своего отца в том виде, в котором она и была, сохраняя штат, партнеров и ее самобытность. Однако если вы решите и дальше идти с Павлом, моё решение будет окончательным, жестоким, и обсуждение подлежать не будет, – я шумно отодвигаю стул и протягиваю им руки в знак нашего прощания.
– Вы не такая, какой мы вас представляли, Мария, – говорит Селезнев, пожимая мне ладонь.
– Раньше я всецело доверяла мужу, а сейчас – лишь себе. Если вы останетесь с ним, рискуете потерять всё. Со мной у вас есть шанс не только спасти то, что есть, но и приумножить. И это моё последнее слово.
Марк поднимается следом за мной и также пожимает им руки, открыто усмехаясь.
– Что? – шепчу ему, когда идём к машине. – Кажется, я сейчас упаду в обморок от волнения.
– Я всегда рядом, Мария, – слышится за спиной слишком близко. – Я не дам тебе упасть.
Он останавливается около машины и открывает мне дверь. Сердце колотится в груди не только от пережитого адреналина, но и от слов Марка.
– Ты была превосходна, – нарушает тишину, пока мы едем на еще одну встречу. – Такая амазонка.
– Издеваешься? – смеюсь, откидывая голову вверх и закрывая глаза.
– Я серьезно, я наблюдал за тобой и искренне гордился. Ты вытащила наружу сильную женщину, которую по непонятным причинам прятала. Ты невероятная, – он поворачивается, и в этот момент я тоже открываю глаза и смотрю на него.
– Спасибо, – говорю ему одними губами, на что он кивает мне.
Следующие несколько встреч проходят почти по тому же сценарию – сначала надменные взгляды, скепсис, после интерес, а потом принятие, нарисованное на их обескураженных лицах. Я слушаю сама себя и удивляюсь, какой становлюсь. С каждым разом произносить речь все легче, а волнения становится все меньше.
В конце дня чувствую себя выжатой, но довольной – мы действительно сделали всё, что только могли, остается лишь ждать. Верить и ждать, что они купились.
Но когда на второй день я не получаю ни одного звонка, Марк предлагает подтолкнуть их к принятию такого решения и звонит знакомым из налоговой.
Готовь холодную воду для заднего места, Паша, скоро она будет гореть диким пламенем!
35
На следующий день все происходит так, как мы и планировали: внеплановая проверка обрушивается настолько неожиданно, что когда Марк читает отчеты о выявленных нарушениях, мотает головой, ужасаясь.
– Маш, ты же понимаешь, что если бы не ты, я бы мог посадить его за половину этих нарушений. Ладно двойная бухгалтерия, но тут еще и финансовые махинации с отмыванием денег, да еще и именно через твою компанию.
Глубоко вдыхаю и подхожу ближе.
– Я ещё не всего понимаю, но Марк, он отец моей дочери…
– Именно поэтому, Маша, именно поэтому он все еще ходит на свободе, – со злостью цедит Громов.
Как бы я не хотела решить все миром, Паша сам начал эту войну. И наша немного грязная игра с налоговой дала свои плоды – 80 % инвесторов и партнеров перезаключают контракты на срочное сотрудничество со мной, а Паша разрывает мой телефон своими звонками. Безуспешно, к его сожалению.
Однако на следующий день мне звонит номер, который я просто физически не могу игнорировать. Это не из-за слабохарактерности или из-за того, что я ее простила. Это внутреннее, заложенное природой – абсолютная, бесспорная любовь к своему ребёнку, даже если это единственный человек, который может легче всех вонзить тебе нож в сердце.
– Люда, здравствуй, – начинаю первая, и слышу ее всхлипы на том конце провода.
– Мам, нам надо встретиться, – говорит она, и я чувствую, что каждое слово дается ей с трудом.
– Конечно. Я буду ждать тебя в своем новом доме, – больше не делаю ошибок прошлого. Меньше всего я сейчас хочу видеться с Пашей. Но в дом к Марку он не посмеет приехать.
– Я приеду туда, но мама, пусть там не будет этого мужчины, – с отвращением цедит она.
– Его не будет в комнате, но из дома я его выгнать не могу, – пытаюсь перевести все в шутку, говоря мягким тоном, и дочь нехотя соглашается.
Спустя час ее пропускают через ворота и ведут ко мне. Когда двери открываются, я подхожу к ней, чтобы обнять, но она не дает мне этого сделать. Быстро проходит в гостиную и садится на диван, избегая моего взгляда.
Тяжело выдыхаю, ощущая, как в ребра отдает острая боль. Прохожу, ставлю перед ней чашку с чаем и сажусь напротив.
– Ты разрушаешь нашу семью, мам, – бросает она почти шёпотом. В каждом ее слове ощущается упрёк. – Почему вы не можете просто разойтись, как другие люди? Почему должны воевать?
– Люда… Ты уже взрослая, – начинаю я серьезно. – Однако не знаю, не хочешь или не можешь увидеть все так, как происходит на самом деле. Это не война. Я защищаю то, что мне дорого. То, что принадлежит мне всю жизнь. Он изменял мне – ладно. Он настроил тебя против меня – это решаемо, рано или поздно ты прозреешь. Он отнял у меня компанию моего отца и проводит через нее незаконные махинации – это то, в чем я должна его остановить.
– Папа тебе ничего плохого не сделал! – ее голос срывается. – Ты всегда была всем недовольна, хотя он для нас старался. Почему ты теперь всем рассказываешь, что он какой-то монстр? Зачем натравила на него налоговую, если знала, что это ударит и по мне!
Я опускаю руки, чувствую, как сердце дребезжит под рёбрами.
– Наш разговор не имеет смысла, пока ты не видишь, как твой отец поступает. Он обманул не только меня, но и других людей. Я не могу закрыть на это глаза.
– Я уверена, что ты устроила весь этот цирк из-за своего Марка. Тебе всё равно на меня, на папу! Ты хочешь только отнять у нас все и отомстить! А твой мужик хочет избавиться от конкурента.
Истерично смеюсь. Неужели я рассчитывала на ее понимание?
Больно слышать каждое слово, и я больше не знаю, как объяснить, что всё совсем не так, как кажется. Ей не нужна правда, она ещё не готова её услышать.
Она думает, что я правда могу посадить Пашу. Он промыл ей мозги, и только после того, как я закончу с компанией, я смогу ей что-то доказать. Не сейчас…
– Мила… я действительно тебя очень люблю. Я делаю это ради тебя. Твой отец уже мог бы быть арестован, но он до сих пор на свободе. Быть родителем сложно, ты обязательно поймешь меня, когда станешь мамой. Иногда взрослым нужно принимать трудные решения. Не для себя – для будущего. Для безопасности своих близких.
– И поэтому ты приняла такое?!
– Именно так. Именно поэтому я и приняла такое решение. Ты можешь не верить мне, не разговаривать со мной, но в конце ты будешь сожалеть. Я уверяю тебя.
Люда отворачивается. Я вижу слезы на ее лице, которые она пытается скрыть. Ей тоже больно. Очень больно. Ведь когда-то мы были очень близки… Она делилась самым сокровенным, ложилась мне на колени, а я гладила ей волосы. Она бежала после школы и кричала о том, что лучше моих булочек ничего нет…
– Я тебя не понимаю, – шепчет она, с грустью смотря на меня. – И… наверное, никогда не пойму.
Мила встаёт и уходит, оставляя меня одну в темной гостиной. Мне больно и страшно, но я знаю: только проходя через такую боль, можно стать по-настоящему сильной. А Мила… Она поймет. Просто нужно время.
