Текст книги "Фиктивные бывшие. Верну жену (СИ)"

Автор книги: Ария Гесс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

37

Глава 22

6 лет спустя

Еду в такси и поправляю несуществующие складки на своем платье. Сегодняшний вечер невероятно важный. Он – концентрация всего того, чего я так трепетно и усердно добивалась, но несмотря на это он невольно откидывает в прошлое, которое я так стараюсь забыть.

Шесть лет…

Для кого-то это целая жизнь, для меня – время, за которое я всего лишь научилась заново дышать. И могу с уверенностью сказать, что иногда мне кажется, что я до сих пор пытаюсь.

После того страшного дня наш с мамой мир изменился. Он состоял из размеров одного старого чемодана и двух билетов на ночной поезд, идущий в никуда.

Мы бежали. От Марка, его отца, от мира, в котором человеческая жизнь стоила меньше, чем репутация и влияние.

Первые месяцы мы жили в маленьком, затерянном среди степей селе Ленинском. И это было не просто сложно. Я вспоминаю те времена с ужасом.

Токсикоз, скручивающий внутренности в тугой узел, мучил меня каждый день наравне со страхом, что нас найдут. Безденежье, моё депрессивное состояние, но самое страшное – жуткий, параноидальный страх, что за мной кто-то следит. Что если я выйду, меня и моего ребенка уничтожат, как нечто мешающее, ненужное.

Единственная, кто не давал мне окончательно упасть, была мам. Она стала моей тенью, моим ангелом-хранителем. Мама с большим трудом устроилась работать в местной пекарне и приносила оттуда булочки, свежий хлеб и вместе с этим надежду на какое-то будущее, пока я каждый день плакала и боролась с демонами прошлого.

Я старалась держать себя в руках из-за ребёнка, но депрессия – это неконтролируемый диагноз, особенно, когда тебе нельзя пить таблетки. Я только и делала, что лежала и смотрела в потолок, не зная и боясь того, как мне вообще жить дальше.

Но решение появилось вместе с появлением Левы, и мой мир перевернулся.

Абсолютно ВСЕ поменялось.

Моя жизнь, мои амбиции, стремления, цели и… силы.

Когда я взяла Леву на руки, такого крошечного, сморщенного, но с таким пронзительным взглядом темных, почти черных глаз… глаз Марка, я поняла, что он намного уязвимее меня. Что только я – тот человек, который может его защитить.

Именно в тот момент я поняла, что больше никогда не буду одна.

Боль от предательства не ушла, она просто уступила место любви, такой всепоглощающей и безусловной, что для ненависти просто не осталось места.

Лёва стал моим якорем, моим компасом, моим спасением. Ради него я перестала себя жалеть. Я стала сильной. Уничтожила страхи, концентрируясь лишь на заботе и защите ребёнка. Я сказала маме, что беру ответственность за их жизни с Левой на себя. Заработка с пекарни хватало разве что на квартиру и хлеб с молоком, поэтому я уговорила маму оставить работу и помочь мне с Левой, чтобы я могла устроиться на работу. От работы по профессии меня начинало тошнить и волна воспоминаний вспыхивала каждый раз, поэтому я решила найти себе другое применение и устроилась работать в местный дом культуры. Сначала просто помощницей, потом начала организовывать детские праздники, городские ярмарки. Мои идеи, моя энергия, мое отчаянное желание вырваться из бедности были замечены. Я училась по ночам, глотая новые книги по маркетингу и менеджменту, чтобы не растерять сноровку, пока сын спал, уткнувшись мне под бок.

А через три года мы накопили денег и переехали. Сначала в районный центр – Николаевск, а потом и областной, в Волгоград. В город, который дал нам шанс на совершенно новую жизнь.

Подарила мне жизнь в «Стратос Глобал». Эта компания и уважаемый мною Игорь Владимирович стали для меня символом новой жизни. Я устроилась в эту компанию временно обычной уборщицей, потому что в других компаниях свободных вакансий с подобной зарплатой не было.

Я пробовала, как и в Николаевске, работать в администрации или в центрах культуры, как в Ленинском, но нужны в городе росли, а моя зарплата – нет.

И когда за вакансию уборщицы в офисе предлагали зарплату больше, чем работнику культуры, я не думая согласилась.

Работала я там несколько месяцев, получая исключительно положительные эмоции от компании и руководства вцелом. Но все изменилось после одного случая, когда я помогла в срочном порядке секретарю найти документы по предстоящей проверке, которые она случайно выбросила, а я, ввиду того, что просто не могла физически игнорировать происходящие вокруг меня разговоры, заметила их там и предупредила ее об этом.

Варвара – так зовут секретаря Игоря Владимировича, рассказала ему обо всём всю правду, и он вызвал меня к себе на разговор. Многое произошло в то время. Я отказывалась от хороших предложений, хотя видела, насколько Игорь Владимирович заинтересован в моей кандидатуре.

Однако для меня вернуться в офис было сродни тому, чтобы отодрать только что зажившую рану. Больно вспоминать, больно даже думать об этом.

Однако судьба все решила за меня, когда в один день я пришла, а мама лежала дома без сознания. Лева сидел возле неё и плакал.

38

Не описать того ужаса, который я испытала от страха потерять маму и сына, который остался один в это время без присмотра, ведь в таком возрасте дети могут сделать что угодно, не зная, что тем самым могут навредить себе.

Упав на колени возле мамы, я долго плакала, прижав к себе ребёнка. А на следующий день я приняла предложение Игоря Владимировича, получив зарплату вперёд. Я оплатила маме больницу, а потом и санаторий, а Леву отдала в хороший сад.

Жизнь… начала налаживаться. И каждый раз, когда я хотела показать слабость, как было с тем, что я не могла идти снова работать в офис, жизнь давала мне пинок под зад, напоминая о том, ради кого я вообще до сих пор дышу.

Я построила вокруг нас крепость. Я строила ее годами, слезами и болью. И с уверенностью могу сказать, что никому не позволю ее сокрушить.

Машина останавливается, я открываю дверь и ставлю на асфальт черную лодочку с прозрачными вставками.

Сердце колотится от предвкушения успешно пройденного вечера, и в то же время… От непонятного волнения и… страха.

Но я мысленно собираю все эти ненужные эмоции в кучу и прячу их за маской уверенного в себе успешного специалиста своего дела.

Сегодня я должна выложиться и быть на высоте.

А значит… буду.

* * *

– Лика, ты превзошла саму себя.

Глубокий бархатный голос Игоря Владимировича, моего босса и генерального директора «Стратос Глобал», раздается прямо у моего уха.

А все почему? Потому все идеально.

Это первое слово, которое приходит на ум, когда я обвожу взглядом залитый теплым светом зал ресторана «Панорама». Тихий гул довольных голосов, мелодичный звон бокалов, сдержанный смех и блеск в глазах гостей говорят о том, что ежегодная конференция «Стратос Глобал» проходит именно так, как я и планировала. Каждая деталь, от цвета салфеток до рассадки гостей, была под моим личным контролем последний месяц. И сейчас, глядя на результат, я чувствую волну профессиональной гордости.

Оборачиваюсь к боссу и встречаюсь с его светлым, восхищенным взглядом. Всегда элегантный, аристократично красивый, в идеально сшитом костюме, вежливый, учтивый, а как от него пахнет… Дорогим парфюмом и уверенностью.

– Старалась, Игорь Владимирович, – улыбаюсь я, поправляя несуществующую складку на своем темно-синем платье.

– Лика, мы же договаривались, – он мягко касается моего локтя, и по руке пробегают приятные мурашки. – Когда мы не в офисе, можно просто Игорь.

Я чувствую, как щеки заливает легкий румянец. Мне нравится его внимание. Оно спокойное, уважительное, без наглого напора. Последние полгода он все чаще и чаще показывает мне отношение, выходящие за рамки рабочего, и я… я впервые за долгое время задумываюсь о том, чтобы позволить себе ответить на них. Игорь – полная противоположность моему прошлому. Он надежный, спокойный. С ним… безопасно.

В кармане вибрирует телефон, и я извиняющимся взглядом смотрю на своего босса, а потом принимаю вызов и отхожу к огромному панорамному окну с видом на ночной город. Звонит мама.

– Мамуль, привет. Все в порядке?

– Привет, родная. У нас все отлично, просто тут один маленький человечек очень соскучился по своей маме, – слышу в трубке теплый мамин голос, а на фоне – звонкий смех Левы. Мое сердце моментально тает, а на лице растягивается улыбка. – Он никак не хочется без тебя засыпать, и мы как раз гуляем неподалеку.

Я смотрю на часы, которые показывают восемь вечера. Официальная часть конференции давно закончена, гости расслаблены, и мое постоянное присутствие уже не требуется.

– Мам, если хотите, можете потихоньку подходить к «Панораме». Я думаю, минут через десять я уже освобожусь.

– Правда? Лева будет счастлив! Жди нас!

Я кладу трубку, представляя, как крепко обниму своего четырехлетнего сыночка. Мой маленький мужчина, мой смысл жизни. С улыбкой на губах я поворачиваюсь обратно к залу, чтобы отпроситься у Игоря, и… застываю.

Нет, нет, нет!

Он… нашел меня.

Шум зала превращается в глухой гул в ушах. Кровь приливает к лицу, а в горле встает ледяной ком, который дерет, не желая проглатываться.

Мне становится трудно дышать, ведь в нескольких метрах от меня, у стойки с закусками, стоит он…

Мужчина, словно бумеранг вернувшийся в мою жизнь неделю назад вместе с той болью, тем разбитым состоянием, что оставил! Тот, кого я вычеркнула из своей жизни пять лет назад, но он упрямо это игнорирует. Тот, чье имя я запретила себе произносить даже мысленно…

Марк Яров.

Все те же жесткие, но от этого не менее красивые черты лица, наглая ухмылка, волчий оскал. Дорогая черная рубашка идеально сидит на его атлетичной фигуре. И эти глаза… Темные, почти черные, пронзительные. Мой личный сорт кошмара. Человек, разрушивший мой мир. Что он здесь делает? Он решил окончательно меня добить? Паника начинает затапливать сознание вместе с медленно распространяющейся дрожью по всему телу. Вектор внимания, сфокусированный на его лице, резко меняет направление, когда я слышу за спиной тихий баритон.

– Лика, что с тобой? Ты бледная, – обеспокоенный голос Игоря возвращает меня в реальность.

– Мне… мне нужно уйти, – шепчу я, не отрывая взгляда от Марка, который улавливает мой взгляд и удерживает, не давая отвести глаз, приправляя все ехидной полуулыбкой и нагло приподнимая бокал в мою сторону. Его присутствие действует повсеместно. Душит напором, но в то же время заставляет вспоминать… – Вечер проходит прекрасно, – говорю на автомате, и только после этого отвожу взгляд от бывшего, – организация завершена. Мое присутствие больше не обязательно.

Я делаю шаг, чтобы скрыться, сбежать в какое-нибудь безопасное место, где не будет его глаз на коже, его мнимых рук на теле, воздуха, которым мы дышим вместе, но стоит мне только повернуться, сильная рука ложится мне на талию, удерживая на месте.

– Постой, Анжелика. Что случилось?

Игорь притягивает меня ближе, и я смущенно хлопаю глазами. Такой жест директора не остается без внимания. Сердце с бешенством тарабанит о ребра, когда я медленно поворачиваю голову и сразу же цепляю его пронзительный, хищный взгляд. Марк показательно смотрит на руку Игоря на моей талии, и его челюсти сжимаются так, что на скулах играют желваки. А потом он делает шаг в нашу сторону, и я начинаю биться, как птица в клетке, только бы избавиться от этих навязанных объятий, но босс лишь крепче сжимает пальцы, принимая безмолвный вызов. Только потом я вижу, что он тоже смотрит прямо на Марка.

– Кто это? – тихо спрашивает Игорь, не отводя взгляда и все также прижимая меня к себе.

Каждый шаг Марка отдается гулким ударом в моем сердце. Я не могу ответить. Слова застревают в горле, а на лице, уверена, возникает выражение полной капитуляции.

– Игорь Владимирович, пожалу…

– Лика, я просто спросил, кто это, тебе не нужно бояться, отвечая на такой простой вопрос. Я помогу.

– Бывший муж Лики, – громыхает внезапно резко, и я тут же силой отталкиваю от себя Игоря.

Бывший муж… Он говорит это так спокойно, словно эти слова не вызывают никаких вопросов. Словно мы обычные бывшие муж и жена, и не он тот человек, кто предал меня, и от которого я так хотела сбежать.

И у меня… не получилось.

Марк стоит возле нас, поражая уровнем своей ауры недоброжелательности. Он даже не пытается скрыть свое пренебрежение и с открытым вызовом протягивает руку Игорю, теперь уже полностью игнорируя меня.

– Марк Яров.

Игорь на секунду замирает, а потом возвращает своему лицу строгости и с силой пожимает протянутую руку. Эта та маска, которую видят в нем все сотрудники компании… и никогда не вижу я…

– Игорь Вяземский.

Между ними словно разряд электрический пробегает. Напряжение такое, что можно резать ножом. Я больше не могу этого вынести. Развернувшись, я нагло пользуюсь случаем и выбегаю из зала на улицу, чтобы глотнуть свежего, прохладного воздуха, по пути вызывая такси.

Жадно вдохнув, пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце. Да за что? Какого черта он решил, что может появляться передо мной спустя столько времени и после того, что мы пережили?!

Тело словно помоями облили. Дико хочется помыться, счесать с себя кожу, на которую падал его взгляд. Нехороший взгляд, к тому же.

– Мама! Мамочка!

Вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Нервное состояние затормаживает, не дает вовремя обрадоваться самому родному на свете голосу, но сделав глубокий рваный вдох, я прихожу в себя и показываю своему сыночку ту улыбку, которую он всегда видит от мамы. Боль подождет, она уходит на второй план, стоит мне увидеть этого маленького человечка, в котором концентрируется весь мой мир.

Мама идёт возле Левы, который увидев меня, тут же ее отпускает и бежит ко мне со всех ног, раскинув ручки. Опустившись на колени, ловлю его в объятия и прижимаю к себе изо всех сил. Целую в макушку, вдыхая запах волос, пахнущих детским шампунем и… счастьем. Которое оказывается на грани краха после всего одного слова, сказанного хриплым низким, явно недружелюбным голосом.

– Мама?

Я дергаюсь так, словно меня ударили. Прижав к себе сына, поднимаю его на руки и делаю несколько шагов назад, лихорадочно смотря на Марка. Он стоит в дверях ресторана с таким выражением лица… Я никогда не видела его таким. Полное, абсолютное ошеломление, направленное то на меня, то на моего сына.

– Мама? – повторяет он, теперь уже хмурясь.

Я сжимаю Леву в объятиях, пытаясь спрятать, закрыть собой, не дать ему рассмотреть, а он словно мысли мои читает…

– Я уже успел рассмотреть его, Лика, – гневно цедит он, делая шаг к нам. – А теперь скажи мне только одно, – хищно щурится, давя энергетикой. – Он мой?

– С чего ты взял? – ядовито шепчу я, и в моем голосе слышится отчаянный страх.

Марк подходит еще ближе, и теперь его тень накрывает нас полностью. За моей спиной чей-то автомобиль, и мне некуда бежать. Мама стоит недалеко и жалостливо смотрит, не зная, что делать.

– Привет, герой, – обращается к моему сыну Марк, а мне взреветь от отчаяния хочется, только бы остановить то, что происходит.

– Привет, – бубнит Лева, поворачиваясь к нему лицом. И как бы я не пыталась отвернуть его, обойти Марка, мои попытки тщетны.

Марк всматривается в лицо Левы, на его темные волосы и… почти черные глаза. Я вижу, как он нервно сжимает скулы, а потом медленно переводит на меня взгляд.

– С того, – стальным голосом говорит тихо, даже угрожающе, – что он точная копия меня в детстве, Лик.

Боль растекается по всему телу, с особой четкостью концентрируясь в районе сердца. Кажется, ещё немного, и я не вынесу этого.

Какая-то насмешка судьбы, не иначе. Взглянув на огромный фасад ресторана за спиной Марка, я зажмуриваю глаза, сглатывая ком горечи, и невольно вспоминаю то время, когда все это началось… С похожей конференции, в похожем ресторане, с боссом, который сейчас смотрит на меня ледяными глазами.

Но я бежала, меня поймали и выстрелили в самое сердце.

39

Боль – гребаная коварная хищница. Она затаивается в темных уголках души, годами дремлет, убаюканная хрупким подобием спокойствия, а потом, в один миг, впивается в самое сердце, разрывая едва затянувшиеся шрамы. Я смотрю в черные глаза Марка и чувствую, как ледяные когти той убаюканной боли снова скребутся по моим ребрам. Ошеломление на его лице сменяется холодной решимостью, когда он подходит ещё ближе.

Хотя куда ещё? Я УЖЕ дышать не могу!

– Он мой? – повторяет вопрос своим низким голосом, заставляя инстинктивно сделать еще один шаг назад, вливаясь в чужую машину. Я обнимаю Леву так сильно, что его маленькое тело дрожит, впитывая мой страх.

– Мамочка, ты плачешь? – слышу на ухо голос сыночка.

– Отойди от нее, – громыхает за спиной Марка голос Игоря, и моё сердце начинает колотиться ещё сильнее, однако на какой-то миг я думаю, что, возможно, сегодня мы сможем снова убежать от него.

Мой босс широкими уверенными шагами приближается к нам, пока Марк, выругавшись, не отводит от меня своего разъяренного взгляда.

– Игорь! – тоненький голосок Левы прорезает напряженную тишину. Сыночек тянет к нему ручки, и на его лице расцветает беззаботная улыбка.

Босс смотрит на моего сына, и его суровое лицо на мгновение смягчается. Он подходит к нам вплотную и ласково треплет Леву по темным волосам.

– Привет, малыш. За целый день я успел соскучиться по тебе.

– И я скучал по тебе, – отвечает Лева, и в этот момент я вижу злое выражение лица Марка. Желваки на его скулах ходят ходуном, а взгляд, которым он прожигает Игоря, полон неприкрытой ненависти.

Босс встает рядом, заслоняя нас своей широкой спиной, даря иллюзию безопасности, но даже это позволяет мне хотя бы сделать один небольшой вдох.

– Не лезь, – цедит Марк, подходя к Игорю вплотную. – Это моя жена, и это не твое дело.

– Она – мое дело, – спокойно парирует Игорь, не отступая ни на сантиметр. – А ты, кажется, забылся. Бывшая жена. Лика твоя БЫВШАЯ жена, – делает акценты на слове «бывшая», тем самым выводя Марка из себя ещё сильнее, потому что он хватает его за грудки и мама в этот момент взвизгивает.

– Что вы устроили?! Здесь ребёнок! – она выхватывает у меня из рук Леву, отдаляя от происходящего.

Марк, скривив лицо, отпускает Игоря, чуть ли не отшвыривая от себя, но тот держится. Они оба высокие, в теле, но в Марке чувствуется нескрытая агрессия, в то время как Игорь совершенно спокоен и сдержан. Не уверена, что, в случае, если Марк решит его ударить, он выдержит… и… боюсь этого.

– Я разговариваю со своей… бывшей женой. А ты кто такой, чтобы встревать? – яд в голосе Марка мог бы убить. – Ты всего лишь ее работодатель, вот и иди работай, – цедит сквозь зубы.

За их противостоянием невозможно смотреть, и я отхожу на приличное расстояние, только чтобы не видеть этого, не чувствовать порох в воздухе, что в легкие забивается, вызывая острое желание закашляться.

Подъезжает такси, его фары выхватывают из темноты наши застывшие фигуры, и это выводит меня из ступора. Бежать. Единственное слово, пульсирующее в висках.

Мама, до этого стоявшая в стороне с Левой на руках, срывается с места. Она решительно распахивает дверцу машины и почти заталкивает меня, потом кладёт мне на руки Леву, и прежде чем сесть самой, она оборачивается к Марку, и в ее обычно добрых глазах плещется ледяная ярость.

– Лучше бы ты никогда не появлялся в жизни моей дочери, – выплевывает она слова, полные горечи.

– Я вас найду! – кричит Марк, срываясь с места, но сильная рука Игоря ложится ему на грудь, удерживая на месте. – Слышишь, Лика?! Я все равно вас найду!

Машина трогается с места, увозя нас прочь. Я смотрю в заднее стекло, как его фигура становится все меньше, а крик тонет в шуме города. Руки трясутся так, что я не могу сжать их в кулаки. Слезы застилают глаза, превращая огни ночного города в размытые, дрожащие пятна. Я крепко обнимаю испуганного Леву, вдыхая запах его волос, пахнущих тем самым счастьем, которое снова на грани краха.

– Мамочка, это… это мой папа? – шепчет он, утыкаясь мне в шею.

Вопрос, которого я боялась все эти годы. Вопрос, на который у меня нет ответа. Вместо слов с моих губ срывается лишь тихий, рваный всхлип. Я просто плачу, прижимая к себе самое дорогое, что у меня есть, и чувствую, как моя жизнь рушится. Камень за камнем.

40

Дома я прошу маму уложить Леву, а сама лихорадочно бреду в свою комнату. Руки на автомате достают с антресолей старый чемодан. Распахиваю дверцы шкафа и судорожно сбрасываю с вешалок одежду, запихивая ее внутрь. Нельзя думать. Нельзя останавливаться. Нельзя позволить ему ворваться в мою жизнь и снова испортить ее!

Слёзы продолжают стекать с глаз на руки, и я ненавижу их за то, что они тормозят меня. Яростно тру глаза, руки, и снова возвращаюсь к одежде. Со стороны, наверное, я смотрюсь просто нездорово, потому что слышу мамин голос.

– Лика? – я оборачиваюсь и тоже вижу на ее лице слезы. – Дочка, что ты делаешь? Мы же только… только начали жить.

Она подходит, кладет руки мне на плечи, пытаясь остановить это безумие, но я лишь кривлюсь измученно.

– Мы не можем здесь оставаться, мама! Он найдет нас! – голос срывается. – Ты же знаешь их! Ты же знаешь, на что они способны!

– Но ведь Лева… он уже такой большой. Никто не причинит ему вреда, они же не звери совсем-то уж. Мы же никому не мешаем, мы уехали так далеко и ничего ни от кого не просим…

– А если он передумает? – резко обрываю ее, заглядывая ей в глаза. – Если он решит, что ему вдруг окажется нужен сын? Если он захочет его забрать? Я этого не переживу! Мамочка, – меня начинает трясти, и мы спускаемся вместе на пол. – Мам, я не переживу, я боюсь… я так этого боюсь.

Мама гладит меня по голове и говорит, что все будет хорошо, что все устаканится, но я не верю в это, а потому не успокаиваюсь, как бы она не старалась. Я лишь встаю и, вытерев тыльной стороной ладони соленые слезы, выношу чемодан в коридор, а потом слышу звук приглушенного на время сна Левы домофона. Взглянув в глазок, выдыхаю, а потом открываю ее.

Игорь замирает на входе, увидев чемодан и наши с мамой заплаканные лица.

– Я оставлю вас, – говорит она, уже уходя в детскую.

– Так я и думал, – выдыхает он, а потом подходит и заключает меня в объятия. – Я никуда тебя не пущу.

Утыкаюсь ему в грудь, и новая волна рыданий сотрясает тело. Он гладит меня по волосам, что-то тихо шепчет, и, на удивление, именно его спокойствие, его уверенность медленно просачиваются под кожу, гася панику.

– Лика, – отстраняется, заставляя посмотреть на него. Его светлые глаза полны такой нежности, что становится больно дышать. – Я ни за что не отпущу тебя, ты же знаешь?

– Я не могу, – голос ломается, а по щеке катится очередная слеза, которую он тут же вытирает. – Я так… так боюсь его. У меня есть Лева, я ответственна за него, я должна его спасти.

– Я обеспечу вам безопасность, Лика. Я займусь этим!

– Нет, – отстраняюсь, вытирая слёзы. – Ты не… Вы не должны, – меняю тон, показывая, кем мы друг другу прежде всего призодимся.

– Вы? – болезненно усмехается он. – О чем ты, Лик? Разве ты не видишь моё состояние?

– Игорь Вла…

– Да прекрати! Ты прекрасно знаешь, что я без ума от тебя, Лик, – он берет меня за руку и снова прижимает к себе. – Я умирал каждый раз, когда видел тебя в офисе, и при этом не мог прикоснуться. Только смотрел. Только представлял тебя своей. Ты такая разбитая была, я ждал, когда ты сможешь впустить кого-то в свою жизнь снова.

– Нет, – плачу ему в рубашку, упираясь кулачками и пытаясь отстраниться, но он не отпускает. Наоборот, продолжает гладить по голове.

– Я полюбил твоего сына, как своего, ты знаешь это. Позволь мне стать ему отцом. Настоящим отцом. Позволь помочь вам. Позволь сделать так, чтобы ты больше никогда не боялась. Да я, черт, – выругавшись, он вздыхает, а потом снова продолжает, – я тебя такой никогда не видел. Хотелось ему голову разбить за твое состояние.

Его слова звучат так спасительно, так привлекательно, но я настолько сильно нахлебалась лжи, что боюсь в них поверить.

– Игорь, я… – слезы снова душат. – Так много всего произошло… Я сейчас… я не стабильна. Я не могу.

Он смотрит на меня растерянно, словно впервые видит эту сломленную, испуганную женщину за маской сильного профессионала.

– Переезжай ко мне, – предлагает он неожиданно. – Если ты боишься, будь рядом со мной. Мы успеем все оформить. Я усыновлю Леву. Мы будем бороться. Я сделаю все, чтобы он не смог даже приблизиться к вам. Даже если он потом все оспорит, в случае, если все же захочет стать отцом своему сыну, я сделаю все, чтобы ребёнок не почувствовал ни раз от меня холода. Наоборот, ему не станет нужен родной отец, я все для этого сделаю.

Мотаю головой, теперь уже насильно отстраняясь.

– Нет, Игорь, я… я не готова, – шепчу, качая головой. – Мне нужно время. Побыть одной, все переварить. Я поживу в отеле. В том, где не разглашают информацию о гостях. Иначе сойду с ума. Совершу поступки, за итоги которых сейчас не уверена, что отвечаю.

– Хорошо, – кивает он, не сводя с меня обеспокоенного взгляда. – Я сниму нам соседние номера. Я буду рядом. Я позабочусь о вас. Лика, – он снова берет мою руку и смотрит так нежно, так ласково, как не могу ответить ему я. – Я очень люблю тебя.

Замираю, а потом рвано выдыхаю, зная, что не отвечу ему взаимностью.

– Я уже любила когда-то, Игорь, – горечь сказанного обжигает горло. – Больше такой ошибки я не допущу.

Он смотрит на меня долго, и я вижу, как больно ему от этих слов, но они хотя бы искренние.

– Значит я буду любить за двоих, – тихо говорит он. – И буду ждать. Столько, сколько понадобится, пока твое израненное сердце не сможет снова кому-то открыться.