Текст книги "Фиктивные бывшие. Верну жену (СИ)"

Автор книги: Ария Гесс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

24

Ноги в полупрозрачный лодочках несут меня вперед. Сердце бьется так сильно, что кажется, его стук заглушает музыку. Все взгляды направлены на меня, на мое кремового цвета платье-трапеции в европейском стиле, на шлейф, но мой взгляд… он прикован только к нему. К Марку, который смотрит на меня в ответ так, как я не могла себе представить в самых смелых желаниях.

И это далеко не так, как раньше – с холодным расчетом или собственническим интересом. В его глазах сейчас плещется что-то новое – предвкушение, нежность и откровенное, почти хищное любование.

Организатор церемонии, женщина с мягким, поставленным голосом, начинает говорить красивые слова о союзе двух сердец. Раньше они казались бы мне пустой формальностью. Сейчас же каждое слово отзывается внутри трепетом.

Марк берет мою руку своей тёплой.

– Согласен ли ты, Марк, взять в законные жены Анжелику…

– Согласен, – говорит твердо и уверенно, не оставляя ни тени сомнения и не сводя с меня глаз.

– Согласна ли ты, Анжелика…

Перевожу дыхание. Весь зал замирает в ожидании. Марк ласково улыбается мне, несильно сжимая ладони в немой поддержке.

Мама сидит в первом ряду, и ее глаза блестят от слез. Она счастлива. И от этого осознания на душе становится немного теплее.

– Согласна, – шепчу, и голос предательски дрожит.

Нам подносят кольца, и Марк уверенно надевает мне на палец сначала идеально гладкий ободок, а затем аккуратный обруч с огромным, переливающимся камнем посредине.

Затем следует моя очередь. На его широкой ладони с длинными, сильными пальцами платиновое кольцо выглядит невероятно красиво.

– Объявляю вас мужем и женой, – завершает на фоне регистратор, которого я уже давно не слушаю. Смотрю лишь на Марка и на его губы, которые не так давно сминали мои в бешеном поцелуе, но тем не менее я успела по ним соскучиться.

Невольно закусываю губу, когда он приподнимает фату. На секунду замирает, словно рассматривая меня и запоминая этот момент. А потом его ладонь ложится на мою щеку, и он не медля ни секунды наклоняется и целует меня.

Нежно, но властно. Без перебора и явного откровения, ведь мы делаем это при сотне гостей.

Зал взрывается аплодисментами, и Марк нехотя от меня отрывается. Замечаю это по выражению его лица, потому что сама испытываю то же самое.

Музыка становится громче, и мы, держась за руки, идем обратно по дорожке сквозь дождь из лепестков.

– А где твоя семья? – спрашиваю тихо, когда мы отходим в сторону, принимая поздравления.

Марк на мгновение напрягается.

– Маме стало нехорошо перед выездом, и они не смогли прилететь. Она из тех женщин, кто не терпит, когда ее планы нарушаются, – уклончиво отвечает он, и я понимаю, что за этими словами скрывается нечто большее. – У нее были… другие планы на мою женитьбу. Дочь ее старой подруги.

Больше я не расспрашиваю его, и весь оставшийся вечер он не отходит от меня ни на шаг. Его рука постоянно лежит на моей талии, на спине, а пальцы то и дело поглаживают мою кожу. Марк наклоняется, чтобы прошептать что-то на ухо, и его дыхание обжигает шею, каждый раз будоража кровь и вызывая волну мурашек. Я больше не чувствую его игры, и от этого становится невероятно волнительно, до головокружения, до потери пульса.

Когда официальная часть заканчивается, и мы, наконец, можем уехать, я чувствую огромное облегчение. Сев в черный Майбах, водитель плавно трогается с места, увозя нас в забронированную заранее виллу.

А у меня тем временем все сжимается от беспокойства. Мы останемся с ним на вилле одни…

25

Я нервно сжимаю и расжимаю пальцы, и он накрывает их своей ладонью, видя моё напряжение.

– Лика, тебе не нужно меня бояться, – говорит он тихо. – Я не к чему тебя не обязываю. Мы просто пробуем. Давай посмотрим, что из этого получится. Я не заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь или в чем не уверена.

Его слова успокаивают. Он понимает все и не давит. Я благодарно киваю, и оставшуюся дорогу мы едем молча.

Его вилла, расположенная на холме с видом на ночной город, поражает своей роскошью и вкусом. Темное дерево, стекло, минимализм и огромное пространство.

Марк проводит для меня короткую экскурсию и останавливается перед дверью в конце коридора на втором этаже.

– Это твоя спальня, – пропускает внутрь и заходит следом. – Ванная комната смежная. Моя – напротив. Если что-то понадобится, я рядом, – произносит хрипло, сжимая мою ладонь, а потом наклоняется, оставляет на моих губах сладкий, трепетный поцелуй и резко отстраняется, быстрым шагом выходя из комнаты и закрывшись в противоположной, оставляя меня одну.

Я стою посреди огромной спальни в свадебном платье и бешено колотящиеся сердцем. До тошноты.

Сегодня все слишком: Свадьба, Катерина, его признание, поцелуи… Все это кажется сюрреалистичным сном. Я, желая поскорее избавиться от ужасного ощущения, снимаю платье, принимаю душ, надеваю шелковую пижаму, которую нахожу в гардеробной, и ложусь в кровать.

Сон не идет, как на зло. В голове крутится калейдоскоп событий, а сердце все еще трепещет от его прикосновений и поцелуев.

Проходит час, потом другой. Я смотрю в потолок и понимаю, что хочу пить. Встаю с постели и не цыпочках, чтобы не разбудить Марка, спускаюсь на первый этаж. Кухня оказывается такой же огромной и стильной, как и весь дом. Единственный свет льется от панорамного окна, за которым мерцают огни города.

И в этом лунном свете я вижу его.

Марк стоит у окна спиной ко мне, в одних свободных брюках. Их, как же красиво перематываются мышцы на его тренированном смуглом теле…

В его руке стакан с чем-то янтарным. Сразу видно, что он не пьян, но выглядит расслабленным, задумчивым. И как только слышит мои шаги, оборачивается.

– Не спится? – его голос в ночной тишине звучит глубже, бархатнее.

– Захотелось пить, – шепчу я, чувствуя себя неловко в коротких шортах и топе.

Особенно когда его тёмный взгляд скользит по моим ногам, задерживается на талии, и я чувствую, как по коже пробегают мурашки. Он ничего не говорит, просто смотрит. Жадно, голодно, так, что становится жарко и все кипит между ног.

– Помочь? – казалось бы, говорит такую глупость, и надо бы посмеяться, но от его серьезного тона и тёмного взгляда совсем не хочется.

– Думаю, справлюсь, – отвечаю хрипло, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Я дрожащими пальцами нахожу стакан, наливаю воды из фильтра и делаю несколько глотков, чувствуя на себе его неотрывный взгляд, а потом слышу, как он делает несколько шагов в мою сторону.

– Почему, – от нервов прерываюсь в словах, – ты не стал… настаивать… сегодня, – говорю, повернувшись к нему. Марк оказывается рядом очень быстро. Это нервирует ещё больше.

– Я же сказал, мы просто пробуем, – он делает ещё один шаг ко мне, сокращая расстояние. – А пробовать нужно, когда этого хотят оба. Мне кажется, тебе это не нужно.

Я чувствую запах дорогого парфюма, алкоголя и его собственный, сводящий с ума аромат.

– Тебе… кажется, – сама поражаюсь тому, что говорю, видимо, совсем сода с ума, а потому делаю еще один глубокий глоток воды, и несколько капель срываются с моих губ, стекая по подбородку и шее.

– Ой, – смотрю на свой тонкий топ, который тут же начинает прилипать к телу и просвечивать.

– Черт возьми, – сдавленно выдыхает Марк.

Одним движением он забирает стакан из моих рук, громко ставит его на столешницу, а в следующую секунду его руки ложатся на мою талию, он легко поднимает меня и сажает на холодный мраморный остров посреди кухни.

Я не успеваю даже пискнуть. Он встает между моих ног, его бедра упираются в мои колени, а лицо оказывается в паре сантиметров от моего.

Большим пальцем он проводит по моим губам, вытирая влагу, а потом подносит к своим губам и облизывает.

– Марк… – на вздохе.

– Я больше не могу, Лика, – шепчет он, – черт подери, я больше не могу, – и он резко меня целует, глубоко запуская язык и выбивая весь гребаный воздух из лёгких.

26

Его руки на моей груди, бедрах, Марк вторгается в мой рот с такой властной уверенностью, что из легких выбивает весь воздух, а из головы – все мысли о фиктивности, о сделке, о страхе. Остается только он. Вкус дорогого напитка на языке сливается во что-то головокружительное, терпкий аромат его кожи и огонь, который моментально вспыхивает внизу живота, растекается по венам жидкой лавой.

Руки сами собой обвивают его мощную шею, пальцы зарываются в жесткие темные волосы. Хочется прижаться ближе, раствориться, впитать его в себя. Он рычит мне в губы, и его руки начинают свое исследование. Теперь они не сминают меня через ткань, теперь они скользят под неё, сминая мою грудь, очерчивая талию, заставляя выгибаться на холодном мраморе столешницы.

– Марк… – стон срывается с губ, когда он отрывается от поцелуя и впивается в чувствительную кожу шеи, оставляя влажную, горячую дорожку.

– Скажи мне… – его властный голос хрипит, а дыхание обжигает ключицу. – Скажи, что это не только мне кажется. Что ты тоже это чувствуешь.

Его требование повисает в ночной тишине кухни. Это не приказ, а вопрос явно теряющего контроль человека.

– Я… да, – выдыхаю, не силясь сказать ничего больше и откидывая голову назад, предоставляя ему полный доступ к своей шее.

– Этого мало, Лика. Я хочу слышать, – он поднимает голову, отрываясь от моей шеи, и в полумраке его глаза кажутся черными безднами, в которых плещется голод. – Хочу знать, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Вместо ответа, подаюсь вперед и сама нахожу его губы. Скольжу ладонями по накаченным мышцам торса, обвожу каждый изгиб, спускаясь по кубикам ниже. Это и есть мой ответ. И он его понимает.

Одним плавным движением он подхватывает меня на руки, и я инстинктивно обвиваю его торс ногами. Сердце колотится где-то в горле, когда он, не разрывая поцелуя, несет меня вверх по лестнице. Мощными, уверенными шагами он несет меня в свою спальню, и страх неизвестности смешивается с греховным, пьянящим предвкушением.

Он опускает меня на прохладные шелковые простыни огромной кровати, нависая сверху. Лунный свет из панорамного окна очерчивает его силуэт, делая ещё более желанным.

Черты лица до умопомрачения красивы, энергетика до чертиков притягательна, а губы… хочется поселиться на них.

– Ты уверена? – шепчет он, его губы скользят по моей щеке к уху. – Скажи «нет», и я уйду. Прямо сейчас.

Вместо «нет» из груди вырывается лишь тихий, рваный стон, когда его рука накрывает меня между ног, сквозь тонкую ткань шелковых шорт. Тело предает, изгибаясь ему навстречу.

– Да… – шепчу, проклиная собственную слабость и одновременно благословляя ее. – Да, Марк.

Этого ему достаточно. Он не срывает одежду, а снимает ее медленно, мучительно, словно распаковывает долгожданный подарок. Его пальцы стягиваю с меня бретельки топа, обнажая налившуюся от желания грудь. Взгляд Марка становится тяжелым, почти осязаемым.

– Ты такая красивая, Лика, – выдыхает он, прежде чем наклониться и коснуться губами ложбинки между грудей.

Руки тем временем скользят ниже, стягивая шорты вместе с бельем. Я остаюсь перед ним полностью обнаженной, уязвимой, и от этого почему-то становится еще более волнительно. Он не торопится. Смотрит, изучает поцелуями каждый изгиб, каждую родинку. Скользит по плоскому животу, заставляя мышцы судорожно сокращаться, опускаются ниже, и я вскрикиваю, когда его язык находит самое чувствительное место.

Мир взрывается фейерверком ощущений. Он пробует меня на вкус, пьет мои стоны, доводя до грани безумия. Тело выгибается дугой, пальцы сжимают шелковые простыни, а из горла рвутся звуки, о существовании которых я и не подозревала. Он не останавливается, пока тело не начинает содрогаться в волнах первого, оглушительного наслаждения.

Пока я пытаюсь прийти в себя, он поднимается выше и стягивает с себя брюки. Рельефные мышцы, широкие плечи, шрам на боку… Он идеален. И до ужаса реален. Марк нависает надо мной, разводя мои ноги коленями, и я с замиранием сердца ощущаю его горячее, твердое прикосновение.

– Смотри на меня, Лика, – хрипит, глядя прямо в глаза. – Я хочу видеть тебя, когда ты станешь моей.

Он входит медленно, мучительно, дюйм за дюймом заполняя меня, растягивая, забирая себе без остатка. Закусываю губу, чтобы не закричать от смеси боли и ошеломляющего, почти невыносимого удовольствия. Мир сужается до этих ощущений, до ритмичных толчков, до его сбитого дыхания и тихого рыка, срывающегося с его губ при каждом движении.

Я цепляюсь за его плечи, проводя ногтями по напряженной коже, когда ритм становится неистовым, сводящим с ума. Он смотрит мне в глаза, и я вижу в них собственное отражение – растрепанное, с горящими щеками и полуоткрытыми губами. В его глазах я вижу не просто желание, а нечто большее – собственничество, нежность и обещание.

– Моя… – рычит он, и в этот момент вторая волна накрывает меня с головой, заставляя кричать его имя. Он утыкается носом мне в шею, тяжело дыша. Несколько бесконечных мгновений мы лежим так, не в силах пошевелиться, пытаясь восстановить дыхание. Осторожно провожу ладонью по его влажной от пота спине, и он вздрагивает, а потом медленно опускается рядом, заключая меня в свои объятия.

– Что теперь будет? – шепчу в тишину, утыкаясь носом в его грудь и вдыхая запах его кожи.

Марк молчит с минуту, лишь его пальцы нежно перебирают мои волосы. А потом он приподнимает мой подбородок и мягко целует мои распухшие губы.

– Теперь, Анжелика Ярова, – произносит он тихо, но в его голосе звенит сталь, – ты моя. По-настоящему.

Следующая точно от Марка❤️😀

27

Глава 13

Марк

Лунный свет серебрит раскиданные по подушке каштановые волосы, и непреодолимое желание зарыться в них пальцами, вдохнуть аромат, который теперь навсегда будет ассоциироваться со сладостью, заставляет придвинуться ближе.

Осторожно, чтобы не разбудить, убираю выбившийся локон с ее щеки. Кожа под пальцами сравнима разве что с шелком, который видел на китайских выставках. Лика вздрагивает во сне, что-то бормочет и сильнее прижимается ко мне, утыкаясь носом в грудь. Сердце пропускает удар, а потом и вовсе пускается вскачь.

Моя жена.

Смотрю на нее и до сих пор не могу поверить, что этот маленький, хрупкий ангел спит в моей постели. Что она только что принадлежала мне так полно, так безоговорочно.

Она самое чистое, что я видел в своей жизни. В ее искренности не было ни капли сомнения, ни тени фальши. Каждое смущенное прикосновение в начале наших "отношений", каждый испуганный вздох, даже та ярость, с которой она топила Катерину в раковине – все было настоящим. Она не умеет играть, не умеет лгать. Все ее эмоции написаны на этом прекрасном лице. И свою симпатию ко мне она тоже никогда не умела скрывать.

Она – свет, разбавляющий мою вечную тьму, мой мир интриг, сделок и долгов.

И один из самых больших долгов смотрит на меня хищными глазами с каждого глянцевого журнала – Катерина. Дочь человека, которому лучше не переходить дорогу. Того, кто помог удержаться на плаву, когда конкуренты решили, что моя империя – лакомый кусок, который легко проглотить.

В тот день, когда Лика увидела рану на моем боку я испугался. Не того, что подумает обо мне, а что втянул ее в этот мир. Отец Катерины – Захар Ларский, недвусмысленно намекнул, что хотел бы видеть свою дочь в моем окружении. Катерина умна, расчетлива, гибка, как змея, норовящая обвестись вокруг твоего горла и сожрать. Я знаю таких женщин, когда-то они привлекали меня, но сейчас… контраст с Ликой настолько очевидный. Как и выбор.

Смотрю на неё, и память услужливо подкидывает первый день, когда Анжелика вошла в мой кабинет. Хрупкая, в простом строгом платье, с огромными испуганными глазами. Ее представляли как гения, лучшую на курсе. А я увидел лишь девчонку, от которой невозможно было отвести взгляд.

Тогда я думал, что это все гормоны, и старался держать ее на расстоянии. И вот к чему привели эти "гормоны". Она – моя жена, в моей постели, пахнет мной, и мне, черт возьми, это нравится до безумия.

Как теперь сказать ей, что этот фарс, эта сделка, больше ничего для меня не значат? Как объяснить, что я не хочу отпускать ее через год? Нормальные люди встречаются, влюбляются, потом женятся. У нас же все через одно место. Эта ночь, хоть и была настоящей, не дает мне никаких прав. Она не обещала мне вечность. Как и я не могу ей ничего обещать…

Провожу кончиками пальцев по ее плечу, очерчивая изгиб. Она такая теплая, живая. Моя. Хочется повторять это слово снова и снова. Крутить на языке, словно самую вкусную конфеты, раскладывая на оттенки сладость.

Внезапная вибрация на тумбочке заставляет резко обернуться. На экране телефона высвечивается "Отец".

Черт.

Стараясь не разбудить Лику, аккуратно выбираюсь из кровати и выхожу на балкон, прикрывая за собой стеклянную дверь. Холодный ночной воздух бьет в лицо.

– Да, – отвечаю максимально ровно.

Отношения с отцом никогда нельзя было назвать хорошими, а сейчас… Сейчас нас проще назвать врагами, чем родными друг другу людьми.

– Марк, я надеюсь, ты еще не натворил глупостей, – голос отца, как всегда, полон стали и неприкрытого недовольства. – Твоя мать в ярости. Эта твоя... женитьба – полный абсурд. Мы готовили для тебя совсем другую партию. Ты хоть понимаешь, что поставил под удар слияние с активами Ларского?

Сжимаю телефон в руке так, что костяшки белеют. Снова Ларский.

– Моя личная жизнь не имеет отношения к бизнесу, – цежу сквозь зубы.

– Всегда имела! – рявкает он в трубку. – Ты забыл, кто тебя вытащил, когда ты был в шаге от смерти? Ларский не из тех, кто прощает оскорбления. Его дочь должна была стать твоей женой, это было условием! А ты притащил какую-то секретаршу!

– Она не секретарша, – мгновенно свирепею. – Моя жизнь – не поле твоих игр. Ларскому я отплачу так, как и он мне – без ущерба для личного. И на этом разговор окончен.

– Нет, не окончен! – отец срывается на крик. – Ты хоть знаешь, кто она такая, эта твоя Анжелика? Ты поинтересовался ее семьей, ее прошлым?

Смотрю сквозь стекло на спящую Лику. Ее лицо такое безмятежное, невинное.

– Мне не нужно интересоваться ее прошлым, – говорю твердо.

Отец в трубке на мгновение замолкает, а потом произносит слова, от которых кровь стынет в жилах.

– Тогда поинтересуйся прошлым ее матери, идиот. Узнай, почему двадцать лет назад ее мать проходила главной подозреваемой по делу об убийстве своего мужа.

– Подозреваемый – не виновный, отец, – гневно цежу я. – И вместо того, чтобы копаться в чужом белье, следи тщательно за своим.

Высказав ему это, собираюсь сбросить трубку, как отец говорит то, после чего я не могу и слова сказать.

Телефон выскальзывает из ослабевших пальцев и с глухим стуком падает на мраморный пол.

Смотрю на Лику, спящую в моей постели. На мою жену.

И единственное, что срывается с губ, – хриплое, полное ужаса:

– Твою мать…

28

Лика

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь легкие льняные шторы, щекочут веки. Просыпаться в его объятиях стало самой восхитительной привычкой, привитой с момента нашей фиктивной свадьбы. Две недели в итальянском раю пролетели как один головокружительный миг, наполненный солнцем, вкусом спелых персиков и его поцелуями. Каждый день был похож на ожившую открытку: мы катались на винтажной деревянной лодке по озеру Комо, терялись в узких, мощеных улочках Белладжио, пили терпкое вино на маленьких винодельнях, где хозяева, смеясь, угощали нас сыром и оливками.

Он был другим. Не тем холодным, властным боссом, которого я всегда знала. Здесь, вдали от работы, он был просто… невероятным мужчиной, в которого я безоговорочно влюбилась.

Он внимательный, нежный, иногда серьезный, но я выбивала эту строгость из его лица, когда заставляла наперегонки прыгать в прохладную воду озера с пирса нашей виллы. Его глубокий смех отдавался в моей груди теплом, заставляя верить, что все это – не сон.

Потому что я дико боялась проснуться.

– Доброе утро, – хриплый шепот у самого уха заставляет покрыться мурашками.

Его рука медленно скользит по моей талии, очерчивая каждый изгиб, прежде чем властно притянуть к себе. Поворачиваюсь в его объятиях, встречаясь с темным, затуманенным сном взглядом.

– Уже утро? – тяну лениво, зарываясь носом в его шею, вдыхая ставший уже родным аромат. – Мне казалось, мы только легли.

– Конечно так может казаться, когда сы не спали почти всю ночь из-за тебя, – усмехается он, и его губы находят мои.

– Из-за меня? – наиграно дуюсь, но он придумывает мою губу, а потом носом зарывается в шею.

– Конечно из-за тебя, разве законно быть такой притягательной?

Я замираю на его словах, в он снова меня целует.

Медленно, тягуче, как местный мед. В нем уже нет ночной страсти, лишь терпкая нежность.

Ночи… воспоминания о них заставляют них живота скрутиться в тугой узел. Здесь они были словно отдельная вселенная, ведь каждый вечер, возвращаясь на виллу, мы едва успевали закрыть за собой дверь, как набрасывались друг на друга в неистовом желании обладания.

Его руки на моем теле, мои пальцы в его волосах, сорванная одежда, разбросанная по мраморному полу. Мы занимались любовью везде: на огромной кровати с шелковыми простынями, в душе, где струи воды смешивались с нашими стонами, на балконе под звездами, с видом на мерцающие огни на другом берегу озера. Он был ненасытен, но в то же время невероятно нежен. Он изучал мое тело, доводя до исступления, до крика, до сладкого, полного забвения. И я отвечала ему с такой же страстью, отдаваясь полностью, без остатка, потому что рядом с ним впервые в жизни чувствовала себя желанной, любимой.

Настоящей.

Но две недели нашего отпуска пролетели, и пора возвращаться. Грусть тонкой пеленой кутает наше последнее утро. Мы молча собираем чемоданы, эйфория испаряется, уступая место тревоге перед возвращением в реальность.

Я боюсь снова в неё окунуться.

В частном самолете он снова становится другим. Собранным, серьезным, постоянно отвечающим на какие-то звонки. Тепло его рук сменяется прохладой делового тона. Я списываю это на акклиматизацию к рабочему режиму. Но когда мы приземляемся, он, вместо того чтобы отвезти меня домой, направилась машину в сторону центра.

– У нас еще одно мероприятие сегодня, – говорит, а потом впервые за несколько часов обнимает меня и целует. – Прости, столько всего навалилось сразу. А сегодня ещё и вечер у одного из партнеров. Нужно показаться ненадолго.

Я устало киваю. Снова маски, снова игра.

Вечер оказывается дико скучным. Марк представляет меня паре десятков людей, а потом исчезает. Он постоянно отходит, с кем-то говорит по телефону, его лицо выглядит напряженным, а во взгляде снова появляется тот холодный блеск, который я боялась увидеть.

Кажется, словно так, как в Италии, уже не будет, и меня это действительно задевает. Я стою одна посреди сияющего зала в красивом платье, с бокалом шампанского в руке, и чувствую себя ужасно.

Через час мы приезжаем в его дом, он показывает мне нашу комнату, где я ложусь спать, а он пропадает в своем кабинете.

Так проходит неделя. Он возвращается поздно ночью, когда я уже сплю, уходит рано утром, оставляя влажный поцелуй на губах и едва уловимый аромат его парфюма. Я пытаюсь оправдать это работой, но получается слабо. Нервозность сжирает меня изнутри.

Терпение заканчивается в пятницу вечером, когда я ждала его несколько часов в красивом нижнем белье и приготовленным ужином, а он вернулся лишь ближе к ночи, когда я уже успела уснуть в кресле. Зайдя в комнату, он виновато смотрит на меня, резко проснувшуюся от шума, сбрасывает пиджак и направляется к бару.

– Марк, – начинаю неуверенно, и он замирает со стаканом в руке. – Нам нужно поговорить.

Медленно оборачивается. В его глазах нет ничего, кроме усталости.

– Лика, я очень устал. Давай завтра.

– Нет, сейчас, – я встаю, подходя ближе. Сердце колотится так, что кажется, вот-вот выпрыгнет. – Потому что уставшим ты выглядишь каждый день. Что происходит между нами? Что происходит на работе? – мои ладони обнимает его щетинистые щеки, я поднимаюсь на носочки и осторожно касаюсь его губ.

Но он не углубляет поцелуй. Лишь чмокает меня в ответ, а потом отстраняет, чтобы в этот же момент просто обнять.

Обычно его было не остановить после одного поцелуя. Теперь я понимаю, что между нами точно всё изменилось.

– Ничего не изменилось. Просто много работы, завалы после отпуска. Ты же знаешь.

– Я знаю, но ты избегаешь меня, – срывается с губ. – Ты не смотришь на меня, не прикасаешься…

Он отстраняется и смотрит на меня долго, тяжело, словно принимая какое-то решение. А потом берет мое лицо в свои ладони, и его большие пальцы нежно поглаживают мои щеки.

– Ты все делаешь так, – его голос снова становится тем самым, хриплым, от которого подкашиваются ноги. – Но неделя правда сложная. Все хорошо, слышишь?

Он снова притягивает меня к себе, крепко обнимая, утыкаясь носом в мои волосы и целуя лоб, а я стою, вдыхая его запах, и так отчаянно хочу ему верить.

– Все хорошо, – повторяет он, словно мантру.

– Не верю, – хнычу в его рубашку, словно маленькая.

– Завтра мы поедем к моим родителям. Я хочу познакомить тебя со своей семьей, – шепчет мне на ухо, а потом резко поднимает на руки и несет в спальню…